Обитель дракона

Глава 7

Фердинанд

Нельзя давать волю чувствам. Никогда и нигде. Подумаешь, предал конь. Бывает и хуже, наверное. Встал под хрупкую руку ведьмы, покорился, проникся ее мимолетной лаской, вздумал напасть на меня, учуяв страх супруги передо мной. Скотина! Надеюсь, доберется домой, не заплутает. Уж кому-кому, а ему дороги не нужны, и топь он обойдет стороной, я надеюсь.

Хрупкое тело жены замерло в моих грубых лапах. Зря я так с ней. Ещё и гребнем своим наверняка разодрал ее ножки. Нельзя так с девушкой, тем более с собственной женой и, уж конечно же, с ведьмой. Странно, что она все это терпит, не пытаясь меня извести. Выжидает? Нет, вряд ли. Слишком очевиден был ее страх, слишком искренен, когда она увидела меня в теле дракона. Неужели, действительно, не догадывалась о наличии второй ипостаси? Или просто боится драконов? Может, напугал ее кто-то. Мою супругу кто-то посмел напугать? Изведу, чтоб неповадно было так делать.

Дышит она там, вообще, или через раз? Чуть ослабил хват, прижал ближе к телу. Вроде бы дышит. Боевая, излишне резкая, красивая, не болтливая. Вот только странная очень, где ее, вообще, такую держали? И почему у нее так плохо с собственностью? Нищая ведьма! Смешно. Побоялась, что коня и того не сможет содержать. Н-да. Странно. И на сумасшедшую она не похожа. Да и герб, имя своего рода - все знает. И терпит меня. Я же видел, как вокруг ее ладоней несмело закручивались мощнейшие магические потоки. Щелкни она пальцами, как следует, пожелай, и от меня бы осталась просто горстка сизого пепла. Не стала, но почему? Могла бы, в конце концов, просто связать, усыпить, парализовать. Значит ли это, что все сопротивление только для вида? Чтоб еще больше меня распалить? У, несносная ведьма!

Впереди показались знакомые с самого детства очертания крыши особняка. Гладкая, ровная, удобная для того, чтоб на нее сесть. Вот только с моей непоседливой ношей надёжней сесть на мягкий газон. Мало ли, хрупкая она все же.

Некстати из особняка выглянул управляющий всеми моими здешними угодьями. Придется теперь и с ним объясняться. Мало мне было покушений в столице! Теперь ещё эта вся круговерть с семейным, якобы, счастьем. Идиотизм.

Плавно спикировал на газон, разодрав его в клочья задними лапами. Интересно, очень ли это будет заметно, когда прибудут гости по случаю моего брачного торжества. Черт! Дорога, у нас же теперь нет дороги, спасибо супруге! И на чем подвозить продукты? Вина? Как все спланировать?

Староста кланяется, пожирая любопытными глазами мою жену. Н-да есть на что посмотреть, мерзавка одета как конюшенный мальчик. Никаких понятий о том, как должно одеваться даме. Урр! Обернулся обратно в двуногую ипостась, все так же прижимая к себе аппетитное женское тело.

- Моя неугомонная супруга, ведьма Варвара.

- Козел!

- Спасибо за комплемент, - подхватил ее на руки и понес в дом. Грязная, со следами паутины и листиков в волосах, встрепанная, в этих дурацких штанах. Может, сначала в купальни? И обманом украсть у нее одежду? Ну не будет же она ходить голой? Согласится надеть красивое платье? Или нет? И ведь никому не поручишь столь деликатное дело, как купание собственной супруги. Мое и только мое строптивое женское тело, яркие драгоценные камни распахнутых глаз, по-крестьянски смуглая кожа в полосках грязи, которую отчего-то хочется стереть языком, терпкий запах коня, идущий от ее одежды. Словно запах противника, грядущей битвы, его хочется смыть самолично. Родовая магия набирает силу, туманит разум, заставляет проявляться брачные знаки на коже. Отчётливо понимаю, что будь моя жена сейчас хоть калечной вампиршей, меня бы все равно к ней тянуло.

Хлесткая пощёчина немного отрезвила. Спасибо девице, пришлось удержать ее руку от повторного удара. И всего-то нагнулся пониже к лицу, даже не тронул губами персиковую кожу с лёгким пушком, не познал ее вкус. Слуги прячут глаза, отворяя передо мной и моей драгоценной ношей все двери. Человечки хорошо помнят и чтят закон, а он прост. Первые дни после брака никто не смеет заступить путь дракону. Пока не засияют достаточно ярко, чтобы сияние проступало сквозь плотную ткань, брачные руны. Тогда магия чуть ослабнет, и я смогу вновь что-то соображать. Пока же, чем ближе ко мне женщина, обещанная в награду, тем меньше разума в моей голове. Защитить, овладеть, сберечь, подчинить своей воле. Сутки, максимум трое, и разум вернётся ко мне, даже в моменты супружеской близости. А пока надо силиться его удержать всеми четырьмя лапами.

Варенька

Дракон. Черт побери, дракон. Какая досада, а? Вполне в моем духе. Хуже и быть не может? Легко! Жизнь заиграла новыми красками - тренер приткнул работать в хорошее место? Да, работы много, ответственности, так и вовсе выше крыши, но перспективы, зарплата... Мырр! Я знаю, как легко его потерять! Просто нужно попасть в лапы к дракону! Ладно бы, просто к сумасшедшему извращенцу, нет, судьба решила, что это, видимо, слишком просто. Лови Варенька, мужа дракона. Хозяина усадьбы-близнеца, в которой ты так успешно собралась работать. Верой и правдой. Угу. Сама же поймала. Вот идиотка. Приняла пластины за корочки грязи. Все было бы довольно смешно, если бы не колышущиеся под ногами кроны пышных клёнов. Как-то я привыкла их наблюдать с несколько другого ракурса.

И вот что мне теперь делать? И работодателю я что скажу? Извините, я не пришла на работу, конь ваш остался голодным, потому что на мне женился дракон? Много бы мог сейчас прошептать себе под подбородок Алексей Василич. Преимущественно про мое выдающееся везение и ведь без грязной брани, но как образно. Н-да. Тут даже не про везение утонувшего в блюдце шла бы речь. Тут верх всего.

Хорошо, хоть муж свою хватку ослабил, есть чем дышать. Было бы забавно посмотреть на морду мутанта, если б он доставил в свое гнездовье мою малость удавленную лапищами тушку. Расстроился бы, бедный. Ещё и коня упустил, гад пластинчатый. А ну, как этот злыдень ушастый затопчет кого? Или увязнет в болте? Вот гад! Мог бы и подумать о животинке! Отпустит - выскажу ему все! И отпинаю, терять уже все равно нечего. Наверное, но это не точно.

Итак, в сухом остатке, если без лирики, что я имею? Дракон, одна штука. Характер? Мерзостный, как и подобает всем представителям мужского пола. Чем лечится плохой характер у лошадей? Работой и грамотным поощрением, а ещё наказанием. Думаю, с мужем работает та же схема, в особенности, если по сути своей он немного животное. Н-да. С конем было бы проще намного. Ну уж, что есть.

Чего я хочу добиться? Грамотно поставленная цель, разбитая пусть и на сотню этапов - залог неоспоримого успеха. Я хочу в поместье и как можно скорее! У меня конь чужой брошен. Нужно, как минимум, извиниться и подождать пока мне подыщут замену. Стоп! То есть я хочу тут остаться? Или? Да нет же, мне нужно в поместье. Пройти испытание, закрыть осенью мастера спорта и вернуться в институт на учебу. Последний курс, как ни как. Академический отпуск тоже короткий.

Что он там, кстати, говорил? «Подарю коня? И оплачу его содержание?» Нет, телом я не торгую и в постель ради этого, конечно, не лягу. Но! Конь-то хорош. Подработать немного, отрепетировать, как следует, и быть может, метр с гаком он прыгнет. А если систему? Н-да. Но продавать себя я не готова этому зверю. Красавец, конечно, и богат, но нет. Увольте. Впрочем, побыть номинальной женой? Интересно, а на это он согласится? Если я предложу раздельные спальни, участие в светской жизни. Какое участие? В роли кого? Светской дамы? Нет, это смешно. Хотя? Надо из всего извлекать пользу. Если не получится, пеняй на себя, дракон. Все равно удеру. Хоть пешком, хоть с посохом по буеракам. Ноги есть, голова на плечах, остальное приложится.

Впереди показалась крыша усадьбы, и мой крылатый транспорт пошел на снижение. А так намного быстрей, верхом я часа два добиралась. А тут всего пятнадцать минут, глаза, правда, режет от ветра, но ничего. Теперь нужно построить беседу и завернуть ее в нужное русло.

Только коснулась ногами земли, как зверь обернулся обратно в напыщенного мужа, ловко подхватил меня на руки и полез целовать. За что предсказуемо получил по морде или лицу.

Широкая парадная лестница, объемное коварство нарядной лепнины на потолке, открытая дверь просторной ванной.

Наконец, он опустил меня на пол. Смотрит, стоит, изучает, разве что не принюхивается, а в глазах пелена.

- Искупайся. Знаешь, как пользоваться кранами? Вода сюда течет сразу теплая.

- Потрясающе! Выйдите вон!

- Сию секунду. Отдайте мне свои вещи, их постирают.

Хлесткая пощёчина пришлась ему в щеку. Тут же он стиснул мое запястье в захвате. Больно, но терпимо.

- Отпустите меня!

Абсолютно невменяемое выражение глаз. Страшно, но где наша не пропадала? Вывернула руку и припечатала ногой в живот.

Стоит, смотрит уже куда более разумным взглядом.

- Я не хотел оскорбить, простите меня. Одежду вам принесет горничная. Новую, чистую, а этот наряд заберут прачки. Не смею смущать вашу невинность, супруга.

Уф, вышел наконец-то, громко захлопнув за собой тяжёлую дверь.

Угораздило же меня так вляпаться. Умылась теплой водой с огромнейшим наслаждением и, наконец, осмотрелась. Матовые темно-зеленые стены, укрытые изразцами керамической плитки, огромная ванна по центру, стопочка полотенец в углу на кривоватой, изогнутой тумбе. Может, и вправду ополоснуться? Я ведь вся потная, грязная, пропахла конем. А если войдёт? Если войдёт, будет видно. Стянула с себя сапоги, пошевелила затекшими пальцами ног. Что под бриджами было, лучше даже и не смотреть. Вот же гад! Три синяка от его же костлявой шеи и пара ссадин. И это, не считая полученных вчера на работе. И на рёбрах несколько синяков. Фу!

Теплая вода приласкала утомлённое тело. Нет-нет, да и вздрогну при малейшем шорохе, донесшемся из-за двери. Моюсь быстро, опустившись на колени. Главное - смыть пот и грязь, распутать длинные волосы, вымыть ладони от въевшегося запаха лошади. Как он там? Добежал ли до дома? Бедный.

И все же я дернулась, когда тяжёлая дверь отомкнулась, и внутрь вошли две девицы, неся на протянутых руках целые облака лёгких тканей. Обе синхронно присели к полу в реверансах, наверное.

- Ваш супруг приказал помочь вам с одеждой. Тут несколько платьев на выбор. Все, что успели пошить швеи.

Вылезать из-за бортика ванной стыдно. Что значит - помочь одеться? Я и сама могу.

Девушки стремительно подошли ближе, в глазах бездна нездорового любопытства. Первая распахнула огромное пушистое полотенце, приглашая встать и шагнуть в этот рай на земле. Вторая раскладывает вещи на скамейке у стенки. Горка белья, стопка шелков. Несмело я выбралась из своего укрытия и тут же оказалась укутана, как малышка, в теплую ткань. Мягкие касания, бережность, благоговение. Пожалуй, с этим можно смириться. В руках у второй мелькнула, расправляясь, тонкая сорочка. Что ж, придется надеть, не влезать же обратно в грязную рубашку. О! Панталоны, какая печаль. Надеюсь, хотя бы корсет мне не уготовлен?

- Какое платье вы предпочтете? Красное? Белое? Зелёное, в тон ваших глаз?

- Зелёное.

- Эрцгерцог передал вам два комплекта украшений в подарок. Какой предпочтете надеть? Бриллианты или опалы?

- Не знаете, конь уже вернулся в конюшни?

- Вроде бы, нет. Хозяин сам отправился на его поиск.

- Такого жеребца упустить!

Глава 8

Тренер Александр Василич

Только преодолев все коварство дороги, в полной мере в который раз осознал, почему усадьба сохранилась до наших дней почти в первозданном виде. Попробуй-ка доберись, если даже мой внедорожник вязнет и скрипит, грозясь развалиться, а то и вовсе съехать в канаву! Вроде, и я не дурак, столько лет за рулём, да и из егеря штурман, что надо.

Обычно усадьбы располагались в самых удачных местах. Это же целый комплекс вроде совхоза. Помещения для скота, амбары и ледники, конюшня, если хозяева были богаты, тем паче дворяне, а не купцы, то ещё и крытый манеж, дабы тренировать деток, будущее кавалерии, в любую погоду. Где-то на отдалении кладбище, ну и церквушка или часовенка. Сам особняк-то только венец всех разнообразных хозяйственных служб. Вот и потом, после семнадцатого, эти комплексы зачастую переделывали сообща в совхозы. А усадьба становилась или конторой при крепком совхозе с обширными землями, или школой, а то и детдомом.

А здесь? Придурь аристократов! Особняк со скромными службами, лишь бы не дать с голоду совсем пропасть его бывшим хозяевам, возведен был словно в насмешку над крепкой логикой деревенского мужика - в эпицентре вязких лесов и болот. Ни полей рядом, ни угодий. Сам особняк, тренировочный плац, небольшая конюшня, пруд, да часовня. Церковь, и та осталась далеко на отлете. Попробуй-ка, доберись сюда без машины, на карете. Только верхом пробраться и можно было. Словно хозяева крепко скрывали какой-то секрет в течение пары-тройки веков. Дай бог памяти, усадьба принимала ещё и армию французского выскочки Наполеона. Это сколько, выходит, лет ей? И ведь ремонтировали, содержали. Даже в девяностых годах, когда мир вокруг покатился и рухнул, и то сберегла от грабежа и разрухи усадьбу эта дорога. Даже металл с крыши, и тот оказался не снят. И окна все почти целы. Повезло новому хозяину, вложений, конечно, предстоит много, но стены-то целы! И фундамент стоит.

Фасад со следами былой роскоши вынырнул из зарослей совершенно внезапно. На подъездной площадке суета, полицейский УАЗик, тяжёлый джип банкира, сам он нервно ходит кругами, рядом боевая мятая с двух боков девятка разнорабочих.

Запарковался осторожно, бочком, чуть ближе к ограде, ну-ка кто-нибудь рискнёт выезжать и пойдет юзом на вязкой земле, скрытой под палыми листьями?

Выстрелом прозвучали хлопки дверец, зябко ещё, слишком рано, даже птички и те не проснулись, чирикают еле-еле, как пришибленные. Ну, Варька, угораздило же тебя, столько людей будет рыскать саврасками по округе! Хоть бы найти малахольную живой и целехонькой.

Завидев меня, Василь Петрович бодро отпихнул от себя участкового и зашагал навстречу, заранее вытянув вперед руку для крепкого рукопожатия.

- Что слышно, не объявилась стрекоза наша?

- Как сквозь землю провалилась! Коня накормил, водичку поставил, все, как вы говорили.

- А участковый что?

Лицо банкира пошло бурыми пятнами.

- Сами у него и спросите!

Пришлось подойти поближе и пожать холодную, какую-то почти подростковую, руку тщедушного мужика.

- Ну что?

- Что - что? Усвистала ваша профурсетка на какую-нибудь дискотеку! Или обжимается по кустам с кем-нибудь из рабочих! А то и вовсе фюйть - и к маме с папой от тяжёлой работы подальше! Сколько ей? Двадцать? Самый возраст! Вон этому барину новоявленному лучше бы объяснили, что заявление я принять не могу! Времени прошло слишком мало! Он все деньги сует. Объявится не сегодня, так завтра. Только людей полошить! Собаку ему подавай для поисков! Где ее взять, ту собаку?! Где, я вас спрашиваю? Мне самому, что ли, лаять начать? Заженихалась, перетрудипась и усвистала! Самый возраст!

- Не могла. И сирота она. Мать в том году молнией убило. Помните, была же история. Из города за грибами приехали, переходили через поле, и шарнуло, сухая гроза была. Редкость в этих местах, вот и не сообразили. А отца у нее и не было никогда. Не к кому ей сбегать, да и позвонила бы мне, случись что.

- Все, что я могу - опросить местных. Округу прочесывайте сами, вас тут много, а я один. И помяните мое слово, набегается - объявится в слезах и соплях, простите-помогите, я больше не буду, - недомерок заметил мой сжатый кулак, и у него заметно потеплел голос, - Едем? Если ехать, то сейчас. Мне сегодня ещё отписки по делу о трагической гибели куренка в ДТП со свиньей принимать. Тут не так далеко до деревни-то, но только джип и пролезет по буеракам.

Нутро банкирского джипа обдало нас неуместным здесь запахом одеколона и въевшимся в обивку дымком дорогих сигар. Мужики устроились сзади, а я на переднем, рядом с командиром нашего экипажа. Бездумный мужик, прёт по дороге, что вепрь, только и летят в стороны комья грязи. Вцепился в баранку и жмёт на педаль. Да уж. Метко участковый сказал, новоявленный барин. Интересно, может он, вообще, из потомков этого древнего рода? Хотя нет, не похоже, выболтал бы давно. Такое в секрете не можно держать по нынешним временам.

Пара покосившихся изб на отлете от мира, качающиеся на старых столбах провода, того и гляди рухнут. Переброшенная на глазах у всех ниточка левака. Две шпильки воткнуты на верхотуре в кабель высокого напряжения и спускаются проводами вниз к избенке. Резво взвыл гудок машины, в ответ ему за трухлыми стенами раздалась громкая брань. Хлюпкая дверь отворилась. Повезло, что хоть трезвый с виду мужик.

- Выходим, - скомандовал участковый, сопроводив короткую реплику затяжным вздохом.

- В особняке девица пропала вчера. Не видели?

- Если бесплатно, то нет. А если за деньги, расскажу, где искать.

- Ошерушел? Закрою на пятнадцать суток для прояснения памяти!

- Цыц! Тысячи хватит? И ещё одна, если по делу расскажешь и быстро, - спрыгнул в грязную лужу из джипа водитель.

Мужичок резво подхватился, сцапал в карман олимпийки драгоценную бумажку, не забыв, как следует, рассмотреть водяные знаки на свет.

- Слушайте, только не смейтесь. Тут дело какое…Эх, если б не нужда и рассказывать не стал бы. Мы же династия. Ещё прапра мои в господском доме служили при ихней кухне. Печь растопить, дровишек притараканить из лесу, птиц ощипать. Я эти места, как свои пять пальцев знаю, сызмальства.

- Ну!

- Ближе к делу.

- Усадеб-то две! Одна тут, а вторая - отражение ее. Точная копия. В пруду потонула только. Дракон там хозяин. Девка-то ваша у пруда в туман канула?

- Допустим.

- Дракон ее уволок. Я сам видел. Женихается он, вот ваша красотка и приглянулась. Я сам видел, как обжимались. Девчонка его сначала для вида хлыстом отходила, чтоб цену себе набить, - алкаш хохотнул, а потом не удержалась - и на землю перед ним.

- А дальше?

- А дальше я ноги в руки, что людям мешать? Тут же до лавки семь верст и то по кривой дороге. Пока дойдешь, десять раз кувырнешься и это трезвым! А через пруд деревня в двух шагах, считай, как от усадьбы досюда. И самогон! Не чета здешнему, умеют гнать. За фитюльку, за спички, за соль или ножик - сразу нальют. Там ее и ищите.

- Где там? - не выдержал Василь Петрович.

- В Овербридже, будь он не ладен.

- А как туда пройти?

- Мимо часовенки к пруду, а там...

Алкоголик осел на землю и затих. Я кинулся проверять пульс на шее. Сердце билось, но очень неровно, скачками, а то и вовсе становилось неслышным.

- Грузите в машину, я сейчас распахну заднюю дверь, там места побольше, - банкир словно скинул ненужную шкуру этакого сельского говорилы, в голосе прорезались стальные нотки, взгляд стал расчетливым, жестким. Н-да. Промахнулся я, оценив Василь Петровича, как обывателя. Вот уж если кто и дракон, так это новый хозяин усадьбы. А все же сейчас руководство надо брать на себя. Алкаш - ключик к спасению нашей девицы. Помрёт, чего доброго, ничего уже не расскажет.

- На сиденье его надо, и чтоб кто-нибудь придержал. Тут сердце, похоже, шалит.

- Тогда все не влезут. Там сзади нормально, даже матрас есть. Я ночевал как-то на рыбалке.

- Участкового пихаем в багажник. Этого на заднее сиденье. Егеря к нему рядом, он мужик опытный, сможет отследить пульс. Василь Петрович, я как до усадьбы доедем, конечка возьму, чтоб до часовни доехать? А вы уж перегрузите этого к участковому в машину, и в город до больницы пусть едут.

- Сам довезу. Заодно прокачусь до главного прокурора, чтоб заявление приняли, раз такое дело. Черт! Ещё и рабочих вчера всех снял, коневоз не хотел показывать с номерами, ну, вы понимаете. Ни к чему, думал. Были б на месте, так и не сунулся бы никто.

- Какое заявление? Вам же он ясно сказал, девица посопротивлялась для виду, ну а дальше - дело молодое, горячее, - донеслось из багажника, - орать же она не орала, вы бы и в усадьбе услышали.

Банкир, ни слова не говоря, прибавил газу.

- Такие, как она, не орут, а бьются до последнего вздоха. Нет, если Варька пустила в ход хлыст, значит, все плохо было. О доброй воле речи тут не идёт.

- Коня берите, поступайте, как считаете нужным. Только седло ещё не пришло. Подсядете так? - окинул он мою седину оценивающим взглядом, словно примериваясь к добротному, но потрепанному временем механизму.

- А оголовье?

- Висит в амуничнике, найдете. Спасибо за помощь. Отблагодарю.

- Не стоит, свои люди, одно дело делаем. Справлюсь, вспомню былые годы. Авось, немецкий конек без придури. Все же порода, да и воспитан, как полагается.

Варенька

Кукла наряженная, Барби. Впрочем, Варвара и Барбара, действительно, одно имя. С одной стороны хочется немедленно с себя все стянуть, слишком непривычно и неуместно. Все ещё и смотрят, брр. А с другой стороны настолько красивой я не была даже на выпускном. Платье закрытое полностью, не считая широкого выреза декольте, лёгкое, струящееся и, к счастью, без всяких корсетов и кринолинов. Просто длинное и приталенное. В ушах горят и переливаются искрами серьги, вырез груди холодят мелкие листья жемчужных цветов с сердцевинками из бриллиантов. Красиво, но для меня это все слишком. Ещё и волосы девушки собрали мне в косы и как-то лихо разложили их по всей голове, сколов сотней невидимочек. Ужас. Хорошо хоть, туфли удобные. Вот только цокот моих каблуков разносится эхом по всему огромному дому, чудится, что даже застревает где-то в люстре под потолком.

Иду к дверям кабинета как на расстрел. Впереди меня чинно шагает мужчина в ливрее, должно быть, дворецкий. Косичка коротких волос так и прыгает в такт его неслышным шагам. То и дело пытаюсь поправить складки на юбке, чтобы хоть куда-нибудь деть похолодевшие от волнения руки. Торг. Мне предстоит всего-навсего торг. На кону - мои свобода, жизнь и как это ни смешно звучит, честь. Хотя нет, не честь. Не знаю, как назвать. Не готова я становится женой того, кого я не знаю взаправду, по-настоящему. Да и вообще, не готова становиться женой, мне привычней самой по себе. Быть вольной и делать, что захочу и когда захочу, не отчитываясь ни перед кем в собственных планах. Ни в чем ни от кого не зависеть. Вот только конек у него очень славный. Может, удастся выторговать себе жеребца, раз он все равно до того к нему равнодушен, что отпустил в лесу просто так. Козел!

- Прошу, - дворецкий согнулся в поклоне, отворяя передо мной тяжёлую неприметную дверь.