Дневник завязаный шарфом

Каробка.

Капли дождя били по крыше, солнце было скрыто, а ветер — сильный и настойчивый. Люди спрятались по домам и смотрели фильмы, ели, спали или просто занимались чем-то в непогоду. Она лежала в позе креветки в одном белье и спала, не переживая о дожде, холоде или работе. Но: «Пора вставать!» — подумала погода. Разозлился, разшумелся гром и усилил ветер, так что одеяло стало тряпкой и разбудило её. Эмили встала, почувствовав холод, и прикрыла окно и грудь. Беря вещи с пола, которые она сняла, посчитав, что жарко. Первой эмоцией была злоба. Злоба, направленная на себя, отражалась на самокритике: «Дура, надо было закрыть окно!» Встав с кровати и пройдя к столу, она включила ноутбук, потом сняла телефон с зарядки и сразу посмотрела на входящее сообщение. Оно было одно, к печали или счастью, от Найры: «Из-за грозы сегодня нет электричества, отдыхайте, но завтра на смену!» Вроде радостно, но надо себя занять. Ну, это после завтрака. Пройдя на кухню, она включила кофеварку в розетку и измельчила зёрна до порошкообразного состояния и засыпала в отсек с фильтром. Нажав, она зашумела, а она открыла холодильник, взяв огурцы и помидоры. Она достала чашку и доску для нарезки. Она нарезала и сложила в чашку, отложила, а сама пошла в ванную. В ванной она почистила зубы и умылась. К концу, когда она привела себя в норму, кофе был готов. Взяв кружку и налив ароматный, горький напиток, она добавила молоко и сахар в кубиках. Сахар скрылся, а она ела салат на кухне и смотрела время от времени в окно. Она захотела добавить атмосферы и выключила свет. Сидя в темноте, кладя в рот огурцы и помидоры, она поняла, чем ей заняться. Она встала и вымыла посуду, потом пошла к себе, где сняла постельное белье и кинула на пол. Взяв из шкафа второй комплект, она постелила простынь, надела наволочку, в конце на матрас положила пододеяльник. Взяла широкую часть одеяла и, найдя уголки, протянула к уголкам пододеяльника. Взяв два угла в одну руку, второе запихнула одеяло и стала стряхивать. Заправив кровать, она подошла к шкафу, взяла вещи и ушла в ванную. Придя и раздевшись до белья, она сложила всё в машинку, расстегнув крючки бюстгальтера и сняв трусы, она всё положила в барабан и запустила, сама же пошла под горячий душ. Полился кипяток, немного повернув, и вот — ледяная. Найдя баланс, она намылила голову и тут же смыла шампунь. Выйдя, она надела спортивное белье, шорты и футболку из-под пижамы. Сняв вещи с сушилки, она повесила полотенце, а белье положила в корзинку, взяв с собой.Сидя у шкафа и складывая вещи, она вдруг почувствовала удар в спину. Вентилятор упал, и тут она решила из гнева разобрать его. Придя на кухню за инструментами и открыв выдвижной ящик, она взяла ключ и отвертку. Вернувшись, она разобрала его, сложила в коробку и в шкаф. Дальше, взяв тряпку и намочив ее, она протирала пыль с полки и случайно уронила фигурки из странной игры.— Нет варки гречки.Она подняла и выдохнула.— Фух, цел.Закончив, она включила музыку на ноутбуке. Стала играть гитарная песня, а Эмили подпевала и думала, что дальше. Пока она думала, песня закончилась. Она захотела попить чего-нибудь сладкого, в голову пришло «Отчайне» — напиток в банке. Вкус сладкий и кофейный. Встав с кровати, она оделась в уличную одежду: джинсы, свитер и сумка. Прежде чем выйти, она посмотрела на таймер машинки, потом, обувшись, одев пальто и шарф, она вышла. Дождь был сильный, и она открыла зонт. Спускаясь на первый этаж, она выходила на улицу и перешла дорогу. Войдя в магазин, она прошла до холодильника и взяла «Отчайне». Сзади послышался голос, но детский и взволнованный. Подойдя к кассе, она увидела детей: их было двое — мальчик лет восьми и второй, девяти, который говорил:— Там что-то за станцией!— Да!— Ну и что там? Что нужна коробка?— Котенок!— Котенок? — вмешалась Эмили.— Да, он самый, идемте!— Только коробка нужна и еда.Эмили стало интересно, и она сказала:— Ладно, но надеюсь, вы не врете?— Нет, мэм!— Хорошо, пошли тогда.Она оплатила коробку и еду. В итоге они шли по тропинке и дошли до станции, где стоял третий ребенок.— Он у меня!Подойдя, она увидела серого маленького котенка в руках ребенка. Он выглядел слабым, и она положила его в коробку, дав еды. Он стал есть, и тут крик:— Вы чего тут делаете!— Я сказала: домой!Дети убежали, а Эмили сказала:— А что с котом?Она смотрела на коробку с котенком и решила, что делать. Котенок пищал и просил, видимо, маму. Тогда Эмили решила пока взять его. Идя с коробкой, она не могла представить, что так начнется утро. Дойдя, она вошла, сняла обувь, положила коробку на кровать и села смотреть в пустоту. В этот миг пришло недоумение: оказавшись в такой ситуации, надо думать, что теперь делать. В голову приходили варианты, и один из них — приют. Включив ноутбук, она зашла в браузер и искала приюты. Нажав на первую ссылку, она оказалась на сайте с изображением кошачьего дома и собачьей будки. Полистав чуть ниже, увидела телефон. Она решила проверить кота: открыв, увидела, что тот сидел, и когда она поднесла палец, он укусил и зашипел. Закрыв, она уже набирала номер, но предосторожность заставила посмотреть комментарии. Смотря их, она увидела две вещи. Первая: они накручены. Вторая: есть пара настоящих. Один такой комментарий был следующим: «Отвратительно обошлись с животными, мой кот, когда я его проведала, худушим был», — писала некая Шарлин. Она нажала на комментарии и увидела полное имя, потом, забив его в соцсети своего города, она нашла её. Она стерла номер и написала номер Шарлин. Пошли гудки.— Алло?— Здравствуйте, я увидел ваш комментарий на сайте приюта. Это правда?— А что там написано?— Ну, плохое обращение.— Как вас зовут?— Эмили.— Так вот, Эмили, когда я пришла, животные боялись рук и были худощавы. Цензурных слов не хватит описать весь ужас.— Спасибо большое.Звонок сбросился. Она понимала, что её совесть съест, и вообще, кем надо быть, чтобы такое сделать. Сидя в комнате, она включила лампу с торшером и пошла за полотенцем на кухню. Всё забрав, она взяла коробку и открыла. Он шипел, а она взяла его на руки и положила на пол. Взяв коробку, она положила полотенце на дно и обратно туда же кота. Взяв коробку, она понесла в ванную, где поставила на пол. Сама сняла пальто и повесила в коридор. Вернувшись, она взяла ковшик и налила тёплой воды. Взяв котёнка, она аккуратно смывала грязь, игнорируя его шипение. Обтерев его сухим полотенцем и положив на пол, чтобы тот посидел хоть не в коробке, и вдруг:— Пим, пип.Котенок замяукал, а Эмили положила его в коробку, сказав:— Тише, тише, тише!— Это машина, — сказала Эмили.Она гладила его и пыталась успокоить, дав палец. Тот стал ласковым и просил еще. Она улыбалась и гладила его. Вдвоем они сидели на полу ванной и смотрели друг на друга. Эмили взяла коробку и отнесла ее в комнату, сама взяла белье и повесила на сушилку. Вернувшись, она поставила коробку на стол и стала думать. Второй мыслью были друзья и коллеги, но двое сразу уходят. Эндрю аллергик, а Юкими слишком энергичная. Первым написала Кристине: «Не нужен котенок?»Ответ был звонком.— Нет, но что такое?— У меня котенок.— Понятно.— Эмили, слушай, если надо зоотовары, то я знаю, у кого есть.— Хорошо.— Ладно, я спать.— Спокойной ночи, Кристина.Второй была Катя, но она, скорее всего, спит. Она легла и стала думать дальше. Пока что она решила приготовить что-нибудь. Войдя на кухню и открыв холодильник, достав хлеб и сыр, она приготовила бутерброды. Придя и еще раз заглянув в коробку, увидела, что котенок лежал в апатии и ничего не хотел. Она решила сходить ему за вкусняшками и игрушкой. Одевшись, она сказала:— Я скоро приду.Выйдя, она быстро шла по лестнице, потом перешла дорогу, и вот она снова в магазине, где подошла к продавцу и сказала:— Добрый день.— Добрый, вам подсказать?— Да, мне нужен корм для котят и игрушка.— Хорошо.Спустя миг он вернулся с кормом и мышкой.— Спасибо.— Пожалуйста, оплата по карте.— Да.Она оплатила и вышла

Она шла домой быстро и, войдя, сказала: — Я пришла. Была тишина, и Эмили прошла к коробке и видела, что тот спит. Она прошла на кухню, где налила кофе и думала. Кому отдать это нежное, милое создание? Себе оставить она боялась из-за неаккуратности и забывчивости. Она опять подошла к наотбуку и теперь искала семью, чтобы его отдать. Пролистав пару объявлений, она решила позвонить семье. Сделав первый звонок, не ответили, так со вторым и третьим, и вот четвертый с ответом. — Алло? — Привет, пап. — Ты в порядке? — Да? — Ты нам не звонишь, мы обычно тебе. — Пап, котенок не нужен? — Нет. — Пока. — Пока. Эмили любила отца за краткость и не задавание вопросов. Она впадает в отчаяние и кладет голову на стол. Открыв коробку, она увидела, как он лежит и не реагирует. Она его подняла и ощутила легкость его тела, а на дне коробки — его шерсть. Страх и паника надломили её. Первые действия — найти ветклинику. Смотря в телефон, она нашла три, и все за две или четыре станции. Она оделась, взяла в руки коробку и говорила: — Держись, мой хороший! Она обулась и выбежала, наплевав на свет. Она чувствовала давящий страх, который давил изнутри. Она спускалась с коробкой, наплевав на дождь, и когда опустилась на землю, бежала. Бежа по тропе, она плакала и чувствовала ветер, который поднял песок и ослепил её, но она стойко бежала, не отпуская коробку. Пошла мостовая, а с ней — биение сердца и тихие крики котенка. — Мы сможем, только говори. Котенок на зло замолчал. Она ускорилась и увидела станцию поезда. Поезд ехал и подъезжал, а она бежала и успела, прежде чем двери закроются. Эмили села и плакала от неизвестности: «Выживет ли?» Она открыла коробку, котенок лежал в судороге и шевелил глазами неохотно. — Я тебя принесла, уберегла от смерти от холода. Сейчас ты должен выжить? Они ехали недолго. Выйдя на нужной станции, она бежала сломя голову сквозь людей, лишь бы добраться, и вот — вывеска «Гав и Мяу». Она не видела вход и окликнула человека с сумкой-переноской. — Где вход? Он умирает. — С другой стороны. Она прибежала и открыла дверь, и к ней обратились: — Что у вас? — Котенок умирает. — Дайте документы. — Какие документы? — На него. — У меня нет. — Тогда не помогу, извините. — Как? — Таковы правила. — Но он же... — Мне жаль. Эмили выбежала и бежала до следующей станции и звонила Кате. Она ответила: — Алло? — Катя, у меня беда, котенок умирает. Я иду в ветеринарку, а ты иди в другую, если в этой не примут. — Хорошо, но где она? — Возле станции, не доезжая одну до твоей. — Поняла, бегу. Она сбросила трубку и бежала вдоль улицы, пока не уткнулась в оживлённую дорогу. Время дороже, и она перебегает. Фургон тормозит, авто пролетает, кто-то орёт: — Дура! — Да, я дура, но он выживет. И вот вторая клиника: «Закрыта на ремонт». — Блин, последняя! Она в отчаянии. — Ты помнишь меня? — Она плачет, но бежит. — Это я. — Помнишь, сидел в ванной на полу ты, такой ласковый. — Не умирай, прошу тебя! — Не умирай! Она несётся до станции и запрыгивает в уходящий поезд жизни. — Живи, живи! У Эмили истерика, она рыдает и выходит. Котенок молчит, судороги закончились. Она сломлена и переходит дорогу, оказалась в клинике. — Прости меня, что не успела. — Я старалась добежать как можно скорее. — Что у вас? — Эй? — Девушка. Эмили сломлена и протягивает коробку, говорит: — Котенок. — Что с ним? Она плачет и говорит: — Ему плохо, он теряет вес и шерсть. — Дайте сюда, — говорит врач. Она смотрела, как его уносят с коробкой. — Вы куда его?! Она бежала и кричала, но её остановили. — Да стойте, мисс! — Нет! — Котенок! — Успокойтесь. — Но там... — Мы панием, посидите. Она села, сложив голову, и плакала. — Котенок, я виновата. — Я имя даже не придумала! — Ты сидел в этой холодный день в коробке. Если бы не дождь с грозой, я бы не вышла в магазин, а была бы на работе. — Если бы не любопытство, мы бы не встретились. — Я тупая дура, дура! Я думала, ты просто слабый.

— Я гладила тебя, не задумываясь о твоем состоянии.— Успокойтесь, — говорила медсестра.— Нет, я виновата, из-за меня всё это.Она держала в руках коробку и взяла шерсть.— Я бы дала имя, но уже поздно.— Эмили, ты как?— Привет, Кать.— Эмили... — Она обняла её и гладила.— Эмили, он у врачей, всё будет хорошо.— Катя, я боюсь.Она рыдала в куртку своей подруги.— Если бы я поняла, что ты не голоден, а болен...— Если бы я знала, что это не скука...— Если бы я сразу сюда...— Мне жаль.— Эмили!— Что, Катя?— Давай надеяться на лучшее.— На что?На что, Катя, мне надеяться? Что он воскреснет!— Я виновата, как ты не можешь понять?Она плакала, а Катя её гладила, и тут Эмили говорит:— Прости, Катя, я... я...— Всё хорошо, и не плачь.Самое горькое чувство — это утрата. Понимая, что тот, кого ты видел впервые или тысячный раз, его нет, он такой один, и ты не сможешь объяснить уникальность. Так же и с животными: хоть они ведут себя инстинктивно, но и они уникальны. Эмили почему-то это пришло в голову. В данный момент вызывала рвоту.— Я бы отдала свою жизнь за его.— Ведь я его приняла из рук того ребенка.Эмили успокоилась, и всё стало тихо. Она не слышит окружающий мир. Она моргнула, и вот она в своем разрушенном мире, где только она и скамейка. Но что это? Перед ней кто-то. Это желтый пес? Он подходит и говорит:— Гав, привет, ты выросла.— Джек?— Не волнуйся, я сверху, тут с Гальдом, и его нет тут.— Джек!— Котенок выживет, а мне пора.— Но, Джек?Тут всё пролетает: котенок, коробка, пес и силуэт какого-то кота.Она снова в клинике, и подходит врач.— Документы сделать надо?— Что?— Он сейчас спит, я выписал ему лекарство.— Где он?— Я же говорю, спит.— Хорошо.Эмили не понимала, а Катя радовалась.— Он жив!— Катя, я не поверю, пока не увижу.Спустя 15 минут принесли коробку. Держа и слушая его храп, она боялась открыть, поэтому только спросила:— До скольки документы сделать?— В течение дня.— Хорошо.— До свидания.Втроем они вышли, и Катя говорит:— Идем ко мне?— Идем.Идя с коробкой, она чувствовала тяжесть в своих ногах и слезы на щеках. Они ждали поезд в тишине. В голове у Кати, скорее всего, радость, а у Эмили — сброд чувств и эмоций: страх, недопонимание, усталость, потеря. Последнее не уходило, и в голове, что он жив, звучит фальшиво. Поезд примчался, и они сели, но ненадолго. Выйдя, они прошли по улице и дошли до жилого комплекса, где, войдя в подъезд и поднявшись в квартиру, Эмили сняла обувь и вслепую прошла. Катя говорит:— Жди, сейчас всё достану.Катя достала одеяло и подушку и постелила Эмили. Она легла и положила рядом коробку, уснула.Она не летит, а стоит. С неба падает что-то холодное. Это вода, идёт дождь. Напротив котёнок, он уходит.— Стой!Она идёт, он отдаётся, и она говорит:— Подожди.Они идут вдвоём. Ветер поднялся, и она уже теряет его, но вот опять показывается. Он пишет и говорит: «Идём же». Она идёт, и опять скрылся. Пройдя вперёд чуть дальше, видит коробку и его, заползающего, а на коробке надпись: «Моё имя?». Она думает и смотрит на него в середине коробки.— Коробка и середина.— Я знаю, как тебя назвать.— Ты теперь Роб!— Эй!— Эмили!Она открывает глаза и видит пальто, шарф и свитер.— Катя, почему я в топике?— Ты мокрая, ты тяжело дышала, боялась, заболеешь.— Ладно, спасибо.Она оделась и спросила:— Сколько я проспала?— Час.— Спасибо, но где Роб?— Роб?— Котёнок.— В коробке.Она открывает и берёт его в руки. Тот открывает глаза и нюхает её. Катя вмешалась:— Его зовут Роб?— Да, в честь коробки.— Типа середина слова?— Да.— Ладно. Оладья будешь?— Да, пожалуй.Она лежала в квартире Кати. Стены в обоях, потолок в плитке, и всё серое, а пол из ламината и белый. Интерьер её комнаты-студии был разделён барной стойкой. Первая часть с диваном, напротив тумба с телевизором, а по краям шкафы с книгами, документами и энциклопедиями. Рядом с диваном была гладильная доска и шкаф с вещами.Второй частью была кухня: синий гарнитур с навесными шкафами, пол из белой плитки, а стены не видны. Интерьер был для готовки, всё рядом. На стене магнит с ножами и сковородками, органайзер для специй, рядом и для ложек. Катя жарила оладьи, а Эмили гладила Роба и звонила Кристине. Та ответила.— Привет.— Привет. У тебя есть знакомый с зоотоваром?— Да, он сможет всё отдать со скидкой.— Можешь адрес магазина дать?— Сейчас отправлю.— Ладно, спасибо. Пока.— Пока.Эмили получила адрес и сохранила, а Катя спросила:— С чем будешь?— Со сметаной.Она принесла тарелку и блюдце сметаны.— Спасибо.— Кстати, Эмили, держи. — Она протянула стакан серого цвета.— Что это?— Магний с водой для нервов.— Ладно.— Катя.— А?— Прости, ещё поможешь?— Хорошо. Что делать?— Съездить и купить всё нужное. Деньги переведу.— Хорошо. А ты куда сейчас?— Документы сделать.— Ладно, но поешь. — Она взяла оладью и макнула в сметану.Прошло 30 минут, и оладий уже не было.— Ладно, Катя, я за документами.— Окей, я тогда тоже сейчас пойду.— Спасибо, — сказала Эмили.Она обулась и вышла на улицу, где шла до станции. Катя живёт недалеко от центра, а магазин с зоотоваром практически в центре. Она и Роб ждали поезд. Роб кричал, она поднесла палец, тот, понюхав, замурчал.— Эх, Роб, котёнок по имени Роб.— А неплохо, да?— Мяу.— Ну ладно, нормально или просто Роб?— Мур.— Значит, Роб?— Котёнок Роб?— Мяу!— Ладно, ладно, Роб.Поезд прибыл, и они сели. Видимо, Роб любил поезд, потому что он не кричал, а она сидела и пела.— Мой милый Роб.— Мой дорогой.— Я помню, что было со мной и тобой.— Какую боль мы перенесли, и что нас ждёт впереди?Она допела и доехала до станции, где вышла. Идя с Робом, они нашли госклинику. Войдя, она спросила:— Где документы получить на кота?— 105.— Хорошо.Она шла по коридору и всё же нашла нужный кабинет. Войдя, её поприветствовал мужчина лет 50.— Здравствуйте.— Здравствуйте.— Так, что у вас?— Нужны документы.— Документы у вас есть?— Нет.— Тогда знаете, какая клиника?— Да. — Она показала на карте.— Сейчас позвоню.Он стал звонить, а Эмили ждать.— Ладно, всё в норме. Подпишите, и можете идти. — Она подписала и вышла из клиники, сказав Робу:— Ну вот и всё, у тебя есть паспорт.— И мы идём в аптеку.Они вышли, и было темновато. Эмили шагала, а Роб лежал. Эти двое могли обойти весь мир, имея за спиной бесконечное время. Идя по улице, она улыбалась, радость была изумительная, чувство по сравнению с остальными.Пару домов и их улица, но сейчас они были у аптеки для животных. Войдя, она подошла и показала название лекарства и документы на котёнка. Забрав таблетки, они вышли и прошли к станции, где позвонили Кристине.— Алло?— Кристина, спасибо большое за помощь.— Пожалуйста, как котёнок?— Неплохо.— Себе оставишь?Она уверенно ответила:— Да, и уже имя дала.— Какое?— Роб.— Ну, странно, но окей.— Ладно, фото пришли.— Хорошо, пока.— Пока.Тут же она обратилась к Робу:— Ты фотогеничный?— Мяу.Поезд прибыл, и Катя пришла.— Привет, я принесла.— Спасибо.— Ещё купи корм и наполнитель.— Хорошо.— Слушай, Катя, я так благодарна тебе.— Да ничего, оладьи приготовила, а дальше скучала бы, тут ты.— Только есть одно но.— Какое?— Я тишину люблю, а ты и в клинике, и во сне орала.— Прости.— Да ничего, ладно, пока.— Пока.Они пошли в магазин, и Эмили понимала: «Надо ей конфет купить». Спустя час они были у магазина. Войдя, она обратилась к продавцу:— Можно корм и наполнитель.— Консерву дать ещё? Они такое любят.— Да, он заслужил.Оплатив покупки, они прошли и поднялись. Войдя, она разулась и прошла в комнату, где свет горел. Она положила коробку и сняла пальто, оставив шарф. Она стала разбирать пакет: там был лоток, миска, переноска и ошейник с именем Роб. Эмили надела его и сфотографировала, как он сидит в коробке, потом стала переодеваться. После всего она поставила переноску в шкаф, лоток в ванную, миску на кухню.Пройдя с робом на кухню, она открыла консерву и дала ему таблетку. Он всё съел и не заметил. Пока он ел, она закрыла глаза, и теперь её внутренний мир — это лес из сна, и с ней роб. Придя в себя, роб всё съел и хотел спать, и она тоже. Придя к себе, она легла на кровать и сняла шарф. Роб лёг на шарф, и она сфотографировалась с ним. Потом она взяла дневник и записала всё, добавив:День 2

Память и фотоальбом

Раннее утро началось не с пробуждения, а с завтрака. Эмили вчера легла рано, поэтому и встала рано. Горячий черный кофе — для неё, а для Роба — жидкий корм. Это утро было солнечным и погружающим в размышления о дальнейшей перспективе. Она и Роб теперь — обитатели этой квартиры, их собственного крохотного рая. С появлением кого-то дома появляются и вещи. Если это парень, то бритвы, пена и или что там? Эмили была далека от любви, ведь она всегда считала, что рано, а теперь считает: «А зачем?»Семья, Роб, друзья, увлечения — вот её любовь. До будильника час, но она всё сделала: развесила белье, умылась, позавтракала и собрала вещи в сумку на работу. Сейчас же она встала и прошла в комнату, чтобы переодеться, а Роб — за ней. Открыв шкаф и достав вещи, она стянула штаны с трусами и сняла через голову футболку, потом уже и топик. Взяв другое белье, она натянула штаны с трусами и застегнула крючки за застежке бюстгальтера не с первого раза. Взяв вещи и кинув в ванной в корзину, она решила показать Робу конверт. Рыская в папках с документами, она искала небольшой конверт. Удача улыбнулась ей лицом. Она взяла письмо, и Роба на руки, тот послушно смотрел. Она прочла: «Приглашаем вас на собеседование в кафе Мисс Альви».— Ну что, Роб, послушаешь, как я получила чужое письмо?— Мур, мур.— Тогда рассказываю.Это было около двух лет назад. Я только переехала в эту квартиру, подаренную в наследство от бабушки. Родители же обеспокоились и не хотели, чтобы я уезжала, но я всё же уехала. Тогда пошла искать работу и подала, наверно, сто заявлений о том, мол: «Хочу работать». На собеседование им, оказывается, нужны опытные, и вообще мест нет. Спустя месяц я шла на очередное собеседование. Поначалу мне было да, страшно, но потом я адаптировалась и не беспокоилась, стоя у входа в ресторан. Войдя, я увидела, что ресторан представлен в определённом стиле: над потолком — верёвки, пол из дерева, который вымачивали, а стулья — это бочки, столы — штурвалы кораблей. Видимо, это тематический ресторан, и она подошла к барману — блондину с зачёсанными волосами и в чёрно-белом смокинге, он протирал стакан.— Извините.— Да. Что будете?— Нет, я спросить, на месте ли директор.— Пройдите в зал.— А где он?— От бара налево.— Спасибо.Она шла в указанное место сквозь бегущих людей, пока не увидела фуражку капитана и костюм. Мужчина с седыми волосами, приложенными гелем. Вся уверенность и стойкость исчезли в миг. Он внушал страх, а голос заставлял слушать. Он её заметил.— Вам помочь?— Вы хотели что-то спросить.— Я?— Ну, конечно.— Да, я к вам работать хотела прийти.Она сказала: «Чушь».— Ну, тогда вы на месте. Я Гибс Медие.— Здравствуйте, Эмили.— Кем хотите быть?— Официанткой.— Извините, у нас всё занято.— Эх...— Но...— Но?— Мы можем найти место за награду.— До свидания.Она вышла. Её замутило положение дел в столь утончённом месте. Выйдя, она шла до дома, который располагался в трёх километрах от неё. Идя, она только одно крутила: «Надо искать дальше».Утро. Лето. Хорошо в тёплых странах, а у них дождь. Вот и сейчас он собирался. Она шла быстро в своих ботфордах. Начался дождь, но она уже поднималась к себе и открыла дверь. Сняв обувь, она села за стол, смотря в телефон ,но её отвлёк стук. Открыв, там был почтальон, и он, промокший, протянул письмо. Это было письмо: «Приглашаем вас к нам, Альви». Ниже номер и адрес.Она набрала и позвонила.— Алло?— Здравствуйте, вы мне конверт чужого человека прислали, а должны Альви.— Извините, но можно вопрос?— Да.— Не хотите вместо неё сходить на собеседование?Эмили пораскинула мыслями и согласилась. Ей дали время на сегодня. Она вбила в карту адрес и посмотрела, от кого письмо: «M.S. Питер».— Вот так роб.— Мяу, мяу.— Хочешь услышать, что было дальше?— Мур.— Тогда продолжаю.После письма я собиралась к ним. Одежда была под мероприятие: белая рубашка, джинсы и шарф. Я вышла и шла до станции и думала, как же мне представиться перед ними.Когда она дошла до станции и села в поезд, ей было немного тревожно и каплю страшно. Приехав, она впервые оказалась в этой части города. Тут было просторно, и виднелась забегаловка. Кебабная «Шампур». Она решила спросить дорогу. Войдя, там было пара парней и рабочие. Парни её заметили.— Эй, красавица!— Пошли к нам.— Да пошли.— Нет, я, я...Тут из-за кассы вышел мужчина лет под пятьдесят, с загорелой кожей, и подошёл к парню, взяв за ухо.— Ишь, что удумал!— Не пугай посетителей!— Ой, понял.— Извините, я Абдул.— Эмили.Она пожала его массивную руку.— Что вам подсказать?— Где кофейня «Заката»?— Она вдоль по улице.— Спасибо.Она вышла на улицу и стала идти. За всё время поиска работы она испытывала страх, если говорила что-то не так или делала ошибки. Она стояла у кофейни и вспомнила свой принцип ограничений. Принцип заключался в простой закономерности: основной принцип — страх выделиться или сделать что-то не так. Суть проста: желание или же идея — это ток в цепи. Завершение, результат, финал — это получатель тока, а мы — это переключатель. Если мы сами нажмём на переключатель в голове, то сможем это сделать. Никто за тебя не включит его. Страх говорит: «Если я это сделаю, то осудят». Такой ход мышления был в любой деятельности. Как-то совсем подростком Эмили выступала в школьном актовом зале. Ей требовалось толкнуть речь с листка, так она всю ночь провела в переживаниях: «Что, если я неправильно прочту?» Спустя годы принцип изменился и дозволял то, что раньше было ужасно тягостным и выделяющимся.Я переключила выключатель и вошла. Там было трое работников. Я прошла к продавцу.— Здрасьте.— Здравствуйте, что будете?— Нет, я трудоустраиваться.— О, садитесь за стол, он вас ждал.— Хорошо.Она села и чувствовала напряжение от звуков кофемашины и вообще от звуков. Она уткнулась лицом вниз и переживала. К ней сели, и она подняла голову.— Добрый день, вы трудоустраиваться?Говорил это мужчина, не похожий ни на одного из работодателей. Он седой, с очками в квадратной оправе, в белой и слегка грязной рубахе и джинсах. Его голос и вид говорили: «Я такой же работяга».— Да.— Хорошо, я задам вам вопрос.— Что должен знать бариста?— Как готовить кофе и технику безопасности.— Хорошо.— Что должен понимать бариста?Эмили подумала и сказала:— Что клиент хочет в определённое время.— Продолжай.— Если утро, они должны хотеть взбодриться и что-то лёгкое; обед — посидеть, поесть; вечер — взять домой.— Хорошо, вы любите размышлять и философствовать.— Что?— Так, к слову.— Чтобы вы хотели передать клиенту? Доброту и уважение.— Опыт есть?— Нет.— Тогда не можем взять.— Эх, ладно.— Что теперь будешь делать?— Искать дальше.— А если слишком тяжко, бросишь поиск?— Нет.— Тогда я задам вопрос.— М?— Какое самое главное качество для достижения цели?— Стойкость перед проблемами?— Да!— Я считаю, что это твердолобость.— Что, простите?— Самые сильные люди — это те, кто падал.— Ведь они снова поднимаются? — спросила Эмили.— Да, они хоть упали, но встают и пробуют еще и еще.— Как тебя зовут?— Эмили.— Питер.— Я бы не открыл кофейню, будучи не твердолобым.— Эмили, любые мастера делают ошибки. Вначале с едой так же: ты будешь ложить её медленно и делать ошибки, но учиться на опыте.— Запомни это хорошо?— Да, но я принята?— Да, завтра все покажем.— Спасибо.— До завтра, Питер.— Пока.Она вышла. В голове четко, как книжки по полочкам, сложились слова. В её голове тоже была пара размышлений на тему, как устроены люди. Люди — это чистица группа людей, атом, партии или общины, соединение. Страна — это вещь. Второе размышление — на счет имен. Вот есть дерево — это дерево, но дам ему имя, допустим, Ганс, оно не перестанет быть деревом, просто это второе имя. Она шла до станции, пока не села. Добираться до дома после собеседования тяжко. В твоей голове страх перед заданиями, обязанностью и ответственностью.Чтобы отвлечься, она включила игру: пианино, гитары и скрипки. Смотря на людей и их мимику, становилось понятно: они так же боятся, устают и злятся. Мы одинаковы в большинстве случаев, хотя отбросем,сейчас выходить из поезда.— Ну как тебе, роб?— Мур, мур.— Ладно, мне пора.Она встала, оделась и вышла. Выйдя из своего убежища, она почувствовала желание дальше размышлять. Её поток мыслей был направлен на социальную направляющую. Без разговоров скучно, с ними раздражает. Она смотрела какой-то фильм наугад, и сюжет был о заключенном и его крысе. Заключенный сидел в одиночной камере, и вдруг к нему приползла крыса. Он вел с ней беседы и учил. Когда все сбиваются в банды и ведут разговоры, ему и крысы достаточно. Иронична была его причина прибытия в тюрьму. Он всегда вел с одним продавцом веселые беседы, и в один момент он сговорился с подельником. Он отвлекал кассира, а подельник вынес кассу. Он на протяжении фильма чувствовал себя кляксой на пейзаже , пока не появилась крыса. Сейчас она отбросила мысли о фильме и спускалась, поправляя шарф и застегивая пуговки пальто. В ушах играл джаз. Она шла спокойно и не переживая. Вышла раньше обычного и даже не злая — чудо. Идя по тропинке, в голове возникли сны у Кати дома. Сейчас же никого, кроме нее, не было. Вдыхая аромат сырой травы и слушая шуршание камней под ногами. Было безветренно, только она, лес и тропа к мостовой. А мостовая — это ужас, кирпич оставлял следы теперь сильнее. Пройдя, она услышала звук поезда вдали и ускорилась, и не зря. Когда поезд прибыл, она вступила на станцую .Сев на свободное место, она слушала музыку, смотря в окно. Поезд тронулся, и вид покатился за окнами . Вид сырой травы, леса или даже рельс, грохочущих под составом. Она сложила голову на стекло и смотрела за миром природы, и тут:— Извините.— А?Рядом с ней сидел парень лет 17-18 на вид и говорит:— Извините, можно с вами познакомиться?— Сколько тебе?— 17.— Извини, я старше тебя.— Простите тогда.Он встал, и Эмили говорит:— Стой, садись, с кем не бывает.— Хорошо.— Может, просто поговорим?— Ок.— Я Эмили.— Айро.— Приятно познакомиться. Чем увлекаешься?— Я художник, пейзажи и люди.— Есть фото?— Лучше они у меня с собой, секунду.Он достал альбом и показал рисунки пейзажей с одной деталью, бросающейся в глаза. Везде был мальчик в шапке.— А кто это? — указала пальцем.— Я. — Он достал фото из кармана.— Лучшие фото?— Да.— У меня есть тоже такое фото. — Она показала роб на шарфе.— Милашка.— А то.— Ладно, мне выходить.— Пока, айро.Она осталась одна сидеть и слушать меланхоличную музыку, пока не приехала до станции и не вышла. Она шла от станции в направлении лапшичной. Лапшичная под названием «Останься, путник». Войдя, она заказала кофе и пирожок. В запасе было два часа. Поезд прибыл быстро, и она вышла рано. Села она у окна. Горячий кофе и пирожок по типу японского, с бобовой начинкой, но этот с джемом. Она ела, откусывая половину, и запивала всё кофе. Спустя пять пирожков она оставила чаевые и вышла из лапшичной. Было в запасе полтора часа. Она не спеша, сытая, шла до работы, отправлясь назад в прошлое. Тогда каждый шаг оставлял переживание и страх, а сейчас он наполнен расслабленностью. Каждый шаг, каждый метр или дюйм был долгим. Два жилых дома и высотка офиса, за ней фотостудия и жилые дома. В фотостудии она хотела распечатать фото на память, но все ужасные. А сейчас у неё есть роб, и она уже решила после работы туда пойти. Пока что пора в кофейню. Войдя, свет не горел, и было пусто. Посмотрев, она поняла, что раньше всех коллег прибыла. Пройдя в подсобку, она положила сумку на диван и открыла ящик с униформой. Раз пуговка, два пуговка, три, четыре, пять — и вот пальто можно снять. Два, три — вот и кофту сними. Вжух через головку — шёлк, и вот фартук одет. Одевшись, она поменяла обувь и вышла. Найра.— Ты время спутала?По её выражению видно, что она удивлена.