Дневник завязаный шарфом

— Нет.— А тогда?Найра совсем отошла от мира, слушая следующие слова.— Я раньше вышла, чтобы не опоздать.Найру это разозлило.— Иди работай!Она вышла и пошла к шкафчику, где и взяла тряпку. Потом, намочив её, положила в центр витрины и начала протирать слева, а потом и справа. Закончив, она вымыла тряпку и прошла к холодильнику, где взяла полуфабрикаты и оставила один себе. Она раскладывала для товарного вида: сверху — сэндвичи, внизу — салаты, а в середине — пирожные и так далее. Закончив, она развернулась и пошагала к двери, где, взяв за ручку, открыла и прошла в подсобку. Маленькие шаги раздались в этой комнатке, где её обитатели едят, отдыхают и иногда, как она, спят. Пройдя к чайнику, она взяла его в руки и пошла к раковине, где набрала воды и поставила. Посмотрев в телефон, до открытия был час. Неплохо. Сидя, она смотрела в точку и залипла. Бывает, когда ты просто наслаждаешься ожиданием чего-то незначительного, даже чайника. Даёт спокойствие. Мысли — это поток информации в океане памяти и знаний. Сейчас поток направлен в простые понятия мира: сколько весит добро и зло. Она читала в интернете и узнала о древнем боге Египта Анубисе и его весах. На одной части весов — перо Миат, на другой же — сердце покойного. Если сердце тяжелее, то его сжирали, если одинаково с пером — то в загробный мир. Эмили любила мифологию разных стран и истории. Ей нравилась история о жизни Диогена в сосуде, а также нравилась история о викингах. Однажды она смотрела фильм о путешествии падшего викинга и валькирии с обломными крыльями. Чайник закипел. Она прошла медленно, как бы рассчитывая силы на весь день. Взяв аккуратно тремя пальцами — средним, указательным и безымянным — кружку. Взяв чайник всеми пятью пальцами, она обдала кружку кипятком, чтобы убить всех микробов. Налив кипяток, она взяла кофе и ложку. Взяв ложкой кофе, она погрузила в воду и смотрела, как та меняет цвет. Эмили разбавила кофе молоком и смотрела за слиянием двух жидкостей в одну. Она мешала кофе ложкой, образуя вихрь — кофейный вихрь. Чуть присыпав, она сделала первый глоток. Жидкий уют и наслаждение. Взяв во второй раз, она ощутила тепло, обволакивающее её нёбо. Кофе бликал на свете и оставлял след на кружке. Тут возник вопрос:— А давно ли я кофе пью?— А помню, когда это было.Эмили десять лет. Это было тёплое и знойное лето. Она играла на лужайке дачи. Отец — спокойный и сдержанный мужчина — сидел на стуле и читал вроде книгу или газету?— Нет.— Это была брошюрка.— Да, брошюрка.Мама сидела на кухне и пила что-то из кружки. Тогда Эмили прошла на кухню и увидела маму с распущенными волосами. На её лице играла маленькая улыбка, она смотрела шоу.— Мама.— Да.— Мама.— А?— А что ты пьешь!— Кофе. А как ты поняла, что я пью что-то?— В окно посмотрела.Эмили собралась и сказала:— А можно мне попробовать?— Нет.— Пожалуйста.— Не уснешь потом, еще он противный на вкус.— А зачем ты пьешь?— Мне хочется взбодриться, и еще я давно не маленькая.— Ну мам!— Ладно, но глоток только.Она протянула Эмили.— Ну как?— Ммм, вкусно!— Дорогой, у нас теперь уникальная, особенность. — А какая?— Все кофе любят!— Ладно.Эмили вспомнила это, выпив полкружки. Мама, папа и я всегда пили кофе, когда встречались, это наша традиция.Она встала с дивана, взяла сэндвич из упаковки и положила в микроволновку.Эндрю шел по улице и слушал в наушниках гитариста, который пел на испанском. Его ноги двигались в своем автономном темпе, вспоминая сериал о мужчине, который остался с собакой после смерти супруги из-за рака. Кстати, сериал неплохой, и сделал его британец.Сейчас же он вошел в кофейню и увидел нечто необычное: свет включен, еда разложена и шум из зоны отдыха. Туда он и отправился. Когда вошел, он увидел Эмили с кружкой кофе и сэндвичем, который она держала во рту.— Привет, Эндрю.— Да?— Что не так?— Ты рано, обычно.— Ты звучишь, как будто жену с любовником застукал, а не коллегу, которая раньше тебя пришла.— Приятного аппетита.— Спасибо. И как дела?— Нормально, но удивлен.— Я обижусь.— Ладно-ладно, все. Есть салат?— Да.Он сел рядом.— Приятного аппетита.— Эндрю, ты любишь размышлять.— Ну, допустим.— О чем?— О природе.Я считаю, природа — удивительная сила. Сидишь на берегу пруда, а волна бьется о берег, вымывая песок. Так представь себя на месте этого песка и его микрообитателей. В один миг вся твоя жизнь исчезает. Ветер тоже вроде просто поток воздуха, но торнадо — огромный поток воздуха в виде воронки. Тебя подбросит и выкинет с высоты на землю, а земля — это разрушения.— Эндрю, а что насчет обитателей земного шара?— Все стремится к самоуничтожению. Люди убивают друг друга, животные вымирают, а растения и деревья гибнут. Мир сгорает, чтобы восстать из пепла прошлого творения и прошлых форм жизни.— Эмили, как считаешь, мир, где нас нет, лучше?— Без Адама был бы еще и змей.— Все думают, что без людей лучше или хуже. Мы такие же, как динозавры или эмо.— Большой хищник убивает маленького, а его — еще больше.— В итоге земля опустеет.— Эх, грустно, но правда.Тут же вошла Кристина, начиная говорить:— Эндрю, ты что ли еду разложил?— А, Эмили?— Да, я раньше вас пришла. Достали!— Окей, как роб?— Роб?— А Эндрю, ты не знаешь.— Нет.— Потом расскажу.— Как дела?— Нормально, вчера поспала и сериал посмотрела.— О чем болтали?— Размышляли.— Ого, я иногда тоже.— А о чем?— Люди часто решают вопросы силой или голосом. Мы не можем поставить себя на место другого человека.— Ну, это верно.— Что еще расскажешь?— Жареный рис приготовила.— Рецепт!— Берется зеленый лук, чеснок, яйца, рис, соевый соус, а готовится быстро. Берется лук, нарезается зеленая часть кольцами, а потом зубчики чеснока нарезаем мелко.Дальше берем яйца, разбиваем в чашку и взбалтываем до пены, добавляя немного черного перца. После подготовки берем сковородку с большими краями или казан. Наливаем подсолнечное масло и распределяем его по всем стенкам. Дальше, когда масло нагрелось, ставим большой огонь и вливаем яйца. Круговыми движениями болтаем и ломаем до мелкой фракции, потом кладем рис (вчерашний подойдет) и перемешиваем. Дальше добавляем чеснок и так же перемешиваем это на среднем огне, а потом вливаем соевый соус вместо соли. Под конец добавляем лук и тушим под крышкой на малом огне.— Умничка.— Ладно, теперь скажите про Роба.Эмили пять минут рассказывала, жестикулируя, передавая вчерашнюю историю.— Грустно, — ответила сухо Кристина.— Мда, ты имена давать не умеешь.— Нормальное имя.— Эндрю, помнишь фильм про уличного рыжего кота и музыканта?— Ну?— Коробочный кот по имени Роб.Все трое засмеялись и ждали рабочего времени. Тут Кристина говорит:— Эмили, помнишь свой первый день?— Конечно, такой кошмар не забыть.Тогда я шла, страх затаился внутри и хотел выйти наружу вместе с завтраком. Я пришла, и Питер начал мне все объяснять. Я запоминала и сразу же забывала. Честно, я себя тупой чувствовала, и потом он совершил ошибку, сказав: «Если что, задавай вопросы».Когда я спрашивала, я себя чувствовала совсем неловко. Помню, не так положила, так директор до Найры так орала, что вышел Питер и успокоил её.А я стояла, извинялась.

— Ты, я как помню, что-то сломала.— Да. Я тогда во время обеда облокотилась на стул, и у него ножка сломалась. Питер лишь сказал: «Тебя бы врагу! Так у врага ничего целого не осталось». Я тогда засмеялась. Уходила я разбитой. Большой объем информации разбил меня и превратил голову в котел с кашей.— А твой день как прошел?— Это был вечерний день. Я шла, полная уверенности. Питера я не видела никогда и подумала: «Это официант или рабочий». Так тогда прошла мимо него и подошла к кассиру, а она сказала, что он сзади меня. Я обернулась и извинилась. Он засмеялся, и у нас было собеседование. Когда был первый день, меня поставили на кассу, и я пробивала медленно и часто путала заказы. Под конец я долго пробивала кофе и все равно не тот отдала.— А готовка кофе норм была?— Ну, там свои камни: то капучинатор, то холдер. В общем, ужасно. Но есть отдельный случай. Я тогда стояла второй раз за кофемашиной, и пришли заказы: американо, эспрессо и вроде как латте. Эспрессо норм приготовлен, латте — я молоко не взбила, а в американо я не добавила кипяток. В конце я отдала заказ офиснику, а нужно было работнику лапшичной.— Понятно, теперь почему они к нам больше не ходят.— Да иди ты, дурак!— Эндрю, а твой день первый как прошел? — Эмили влезла.— Не лучше. После собеседования на следующий день я шел и планировал, что будет, но планы разрушились. Я пришел, и сказали помочь разобрать все коробки. Одну уронил, все думал — конец, но сказали, что там стаканы и вообще не парься. Все разобрали, и выхожу, и запоминаюсь о ведро и падаю. Все в мыльной воде, как и я. Эмили и Кристина ржали.— Я встаю, и мне говорят, чтобы я шел домой. Я уходил довольный и радостный.— В смысле, не лучше?— Тебя отпустили же ,из кабинета, — Найра крикнула.— Работайте!— Они вышли и смеялись, как в последний раз. Надо было разложить стаканы, вымыть пол, а Кристине приготовить оборудование. Эмили взяла из ящика стаканы и разрезала упаковку, разложив их на столе. Эндрю вымыл пол, не оставляя намека на грязь, и даже не упал. Кристина включила кофемолку, насыпала зерно и включила. Звук дробящихся зерен и рокот мотора. В кофемашину кинули таблетку для чистки, чтобы старые масла от зерен убрались. В этот день солнечно и тихо. До открытия 5 минут, а наши друзья уже готовы всех встречать. Первые люди — те, кто к открытию приходят, обычно либо живут рядом, или опаздывают. Пришли как раз такие. Первая — высокая, еле дышащая, в пальто.Второй был парень в шортах и домашней футболке, о чём говорили пятна и остатки пены на шетине Женщина заказала раф и сэндвич с рыбой. Кристина готовила, а Эмили собирала заказ в пакет. В конце всё отдал Эндрю. Он пробил и отдал. Заказ мужчины был большим: 5 латте, 4 салата с курицей, 22 сэндвича с ветчиной. Все удивились.— У вас праздник?— Нет, гости придут.— Можете оплачивать.Эмили ушла за полуфабрикатами, ведь тех, что за витриной, не хватит. Кристина готовила и надеялась, что больше таких заказов на латте не будет. Хоть готовит она быстро, но латте-арт делать долго. Тем временем Эмили начала сборку 4 пакетов. Аккуратно берём сэндвич и кладём на дно. Кристина всё сварила, Эмили уложила, а закончил Эндрю, отдав.— До свидания.Итог: чаевые и маленькая запара.— Ну, всякое лучше, чем День города, — сказал Эндрю.— А там что было? — Эмили заинтересовалась.— Ужас. Тогда я пришёл и не знал, что будет такое. Всё было тихо, людей не было. Я за кассой, ко мне подходили, я отдавал заказ. Людей было не так много, но когда наступил вечер, тут понеслось. Людей больше, чем когда приходят офисники и «лебеди». Они столпились стеной и заказывали. Всё поначалу нормально было, потом недовольство их копилось, и они возмущались, что так долго. Потом крики и так далее. Заработали мы много, но я устал и не хотел вообще приходить. Возвращался я домой уже без души.Пока они говорили, пришёл старик.— Добрый день, что будете?

— Привет, милая, можно что-то крепкое?— Экспрессо.— Ну, давай.Кристина подставила стакан, налила кофе за пару секунд и дала ему. Он заплатил и в качестве чаевых запел:— Листья лозы по ветру кружат в наш тихий сад.— Я её знаю, чайный старик её пел, — перебил Эндрю.— Юный солдат идёт домой, храбрый солдат идёт домой.— Хорошая песня, но грустно за старика и его сына.— Браво!Он ушёл, а они продолжили сидеть. Эмили листала новости. Среди них было сообщение об аварии, новых мероприятиях и прочем, но одна новость привлекла её внимание: «Пришли фото вашего котенка, и мы выберем самого милого. Вы получите запас корма и медальку вам и вашему коту. Его покажут в газете, и выставят его фото на сайт благотворительной организации». Эмили показала эту новость Кристине.— Ну как тебе?— Хочешь поучаствовать?— Да не знаю, считаю, там всё куплено.— Ну, можешь попробовать.— Было бы неплохо, к тому же Роб милый?— Это точно.— Главное, таблетки для похудения не ешь, чтобы в красное платье влезть.— Окей.Эмили решила снова попробовать себя в конкурсе, ведь в последний раз её обошли. В детстве Эмили пригласили от класса на конкурс по поделкам из крышек. Она два дня собирала все возможные крышки, а потом с отцом их клеила. В итоге получился автомобиль. В день мероприятия она вышла за сцену и показала поделку. Ей поставили 4 балла, а мальчику, который сделал солнышко, — 5 баллов. Родители сказали: «Не расстраивайся, главное, что ты сделала эту поделку не для них, а в первую очередь для себя».В кофейню вошёл мужчина лет сорока, в костюме. Он что-то сильно и настойчиво объяснял по телефону. Нам он уделил нисколько времени, лишь бросив:— Кофе.— Какой?— Тупой, что ли? Говорю, кофе.— Латте, раф, экспрессо?— Латте.— Хорошо.Кристина готовила в своём темпе, но когда отдала, он сказал:— Быстрей не могла, курица!Эндрю и Кристину это взбесило. Он ушёл, а они проклинали. Эмили сказала:— Что, подделать такая у нас работа?Они дальше сидели в телефонах. Эмили отдалилась и наслаждалась каждым вздохом и выдохом, каждым моментом этой жизни, но её оборвал крик:— Чёрт!Она увидела треснувший кран.— Выключи воду.— Всё.Вышла Найра и спросила, что произошло. Эндрю объяснил, а она сказала, вызовет сантехников. Они взяли тряпки и стали убирать воду. Когда всё было закончено, в кофейню вошла скрипачка, что играла недавно.— Мне экспрессо и шоколадный маффин.— Хорошо.— Вашей коллеге нравится скрипка?Эмили посмотрела на неё и Кристину ответив. — Звук такой красивый, к тому же у меня много любимых групп со скрипачами.— Тогда не хотите посетить репетицию, если будете свободны?— Хорошо, приду.Женщина протянула телефон, напечатав телефон и электронную почту. Эмили сфотографировала и обратилась:— Как к вам обращаться?— Алиса.— Эмили.— Очень приятно.Кристина тем временем приготовила ей кофе, а Эмили отдала пакет Алисе.— Пока.— До свидания.Кристина улыбнулась и толкнула плечом Эмили.— Хорошенькая.— Чем-то Питера напоминает.— Чем же?— Сама не знаю. А что ты о Питере помнишь, Кристина?— О чем и говорила.— Ну, я припоминаю. Это было лето, я шла в кофейню. Войдя, я увидела Питера, который строил пирамидки из стаканов. Я спросила: «А это разве дозволительно? Вы же директор». Он мне сказал, что иногда шутка или развлечение тоже хорошо в работе, все любят посмеяться, и вообще, если работа без радости и плюсов — это рабство. Помимо этого, я припоминаю. Я ругалась с прошлым директором, и вышел Питер. Он выслушал директора, который обвинял меня, что я долго обучаюсь и забываю, и меня, когда рассказывала, что я все понимаю. Он усадил нас и начал рассказывать: «Любой ученик — это ребенок, которого надо воспитывать, а учитель — родитель, который ищет подход к ребенку». Она закончила, и Эндрю сказал:— Я помню, как он уходил на пенсию. Он нас собрал, толкнув речь:— Вы мои дети, что продолжат это дело. Мне грустно, что я ухожу и оставляю вас. Простите.— Сейчас он живет в своем доме на окраине города.

-Понятно. Прошёл час Эмили позвонила Катя.— Алло?— Привет, Эмили. Вечером встретимся у тебя в районе?— Ладно.— Пока.— Пока.Прошло несколько часов, и Эмили с Кристиной вышли, пока Эндрю что-то делал в кафе.— Можешь в лапшичную? Я плачу.— Давай, только фото распечатаем.— Ок.Они пошли в фотостудию по вечернему городу, смотря в небо. Войдя, они обратились к продавцу.— Можно фото с телефона распечатать?— Да, конечно, дайте сюда телефон с фото.Отдав, прошло 5 минут, и он обращается:— Не хотите купить фотоальбом? Котёнок в нём хорошо будет смотреться, и могу второе фото бесплатно сделать.— Хорошо, беру.Он протянул ей красный фотоальбом, похожий на записную книжку. Она вставила туда распечатанное фото.— Класс, но теперь в лапшичную.Спустя 10 минут они уже сидели и не могли выбрать, что заказать.— Всё такое аппетитное.— Это точно.— Кхм, вам помочь?— А?Перед ними стоял старик в униформе.— Я хочу предложить наше фирменное блюдо, как раз если стоите на перепутье вкусов.— Хорошо, несите.Им принесли две тарелки лапши с яйцом и свининой и лавандовый чай.— Приятного аппетита.Сделав первую дегустацию, они ощутили божественный вкус.Скользящая и мягкая лапша с нежной свининой, а бульон, как воду в жару, хотелось пить. Оставив чаевые, они вышли на улицу.— Было приятно поесть, но мне пора.— Пока, Кристин.Сама же Эмили дошла до станции, где и села в вагон. Прошло 30 минут, и вот она вышла, позвонив Кате.— Алло?— Катя, я иду от станции к себе.— Хорошо, я у твоего дома.Эмили шла через мостовую и тропинку, и вот Катя стоит.Она подошла и в своей безмолвной манере показала глазами идти за ней. Пришли они к дому под номером 64. Катя позвонила в домофон. Дверь открылась, и они стали подниматься на самый верхний этаж. Катя стучала в люк, ведущий на крышу.— Дейран, Гриша!— Кто это?— Зефирка 355.— Катя, за камерой пришла.— Кать, а что происходит?Они прошли на крышу и увидели диван под навесом, холодильник, и всё это было украшено, как лиана, гирляндой.— Эмили, этот парень в пальто — Дейран, а блондин — Гриша.— Вместе мы парни с дома 64.— Дейран — художник, а Гриша — фотограф. О них я узнала вчера, когда они у меня в соцсетях рецепты просили.Тут Дейран сказал:— Ты принесла?— Да, товар при мне, а ты?— Тоже.— Тогда показываем.— Кать, что происходит?Катя достала книгу рецептов, а Гриша — фотоаппарат.— Я им книгу рецептов, а тебе фотоаппарат.— Мне?— Да, а котика на телефон снимать будешь?— Сколько я должна?— Нисколько, я и так им книгу отдавать хотела.— Вообще я за сегодня устала и хотела бы тишины, поэтому мы пойдём.— Пока! Если что, вечером мы всегда тут, поможем с техникой.— Спасибо.Они спустились, и Эмили отправилась к себе в квартиру. Войдя, она сказала:— Привет, Роб.Роб вышел и обтёрся о ногу, Эмили его погладила.— Мур-мур.— Милый Роб.Эмили переоделась, взяла магнит и прикрепила фото Роба к холодильнику.— Ну всё, теперь кофе.Она сварила кофе, налила в кружку и взяла Роба, сев с ним на полу.— Роб, хочешь участвовать в конкурсе для котят?— Мур.— Если да, погладься о палец.Он погладился.— Тогда пошли.Она включила ноутбук и посадила рядом Роба и его коробку. Открыв сайт и зарегистрировавшись, она сказала:— Теперь фото.Загрузив лучшее фото, она положила сонного Роба в коробку и вышла, пожелав спокойной ночи.Сидя на кухне, она смотрела в звёздное небо, говоря:— Любая звезда тусклая по сравнению с той, что лежит в коробке.Посидев так 10-15 минут, она взяла тряпки, швабру, решив вымыть всё.— Ну что, за уборку?— Но сначала запись.Она внесла запись в дневник, поставив:День 3.Эмили пошла убираться, а Роб так же крепко спал.