- -
- 100%
- +
— А разве только одному можно размышлять? С единомышленником тоже же?— Тут уже индивидуальность.— Да, ты права.Роб ходил по дому и скучал, когда ждал хозяйку, ведь он обычно спит, чтобы скоротать время разлуки. Прошло 30 минут, и они дошли до белого здания с черепицей и рисунками на стенах. Юки сказала:— Скоро будет шоу, потом шаурма.— Мы ради шаурмы так долго шли!— Не хмурься, шоу удивит, как и шаурма. Пошли!— Ладно.Они вошли в помещение со сценой и стульями. Тогда к ним подбежала женщина и спросила:— Вы Юкими Таки?— Да.— Пошлите тогда, скоро придут.— А мне что делать?— Эмили, место займи.Она села на третий ряд посередине. Она думала, что происходит и зачем им нужна гитаристка-рокерша. Ответы ей, по видимости, не достать. Тут вышли люди, подключили свет, оборудование и микрофон, поставив стул. Спустя 15 минут пришли дети, старики, женщины, мужчины, и вышел ведущий.— Дорогие дамы и господа, сегодня на бесплатном концерте выступает девушка-гитаристка, что исполнит песню и споёт.Спеть? Эмили не верила, ведь Юки только играла на гитаре. И тут выключили свет, оставив тот, который указывал на стул. Ведущий ушёл, а Эмили смотрела, как выходит Юки. Она тяжело дышала и нервно поприветствовалась, её глаза нервно переходили из стороны в сторону. Она сказала, что приготовила песню и сама её написала. Она оглядывала весь зал, а Эмили всё поняла и крикнула:— Давай, ты сможешь, не бойся!Та кивнула и начала игру, что отличалась от её привычной. Она была спокойная и плавная, не резкая, а размеренная. Ритм тоже был другим, словно песня о любви, жизни и т. д. Она начала петь:Прошли первые лучи, какИ прошли мои дни.Я всё ещё жду тебя,Моя любовь и моя лучезарная звезда.Облака скрыли голубизну ночной луны, а на Луне яХоть осень, хоть весна яБуду ждать тебя уТёплого костра, а вТе мрачные дни яПредставлю объятья твои.В мрачные ночи и такие же дни я буду искать в небе голубые глаза твои, наподобие лучезарной звезды.Эмили хлопала, к ней подключились и остальные. Юки ушла за сцену, позвав Эмили. Та прошла, и Юки со слезами обняла, уткнувшись лицом в грудь, сказав:— Спасибо, выйдем, всё расскажу.Юки со всеми попрощалась, и они вышли. Она сказала:— Пошли в парк, купим шаурму и поговорим.Эмили думала, что та оттягивает разговор, но они и вправду шли в том направлении. Дойдя и заказав по шаурме, они сели рядом. Юки собралась и сказала:— Эмили, как тебе шоу?— Круто, но я не думаю, что ты это хочешь сказать.— Я начну с того момента, как это началось. Я сидела дома и выкладывала на свою страницу видео, где играю на гитаре. Потом мне пришло сообщение от организатора: они предлагали выступить на мероприятии. Я хотела отказаться, но мне сказали, что я очень помогу и порадую детей и стариков. Я помню, как заставляла своих предков только волноваться, а радовала их редко. В итоге я согласилась. Потом узнала условия: насчет одежды, того, что нужна своя песня и определенный стиль игры. А самое ужасное — когда сказали, что будет полный зал людей. Я-то думала, просто запишу игру на камеру, а надо было петь.— Поэтому ты так волновалась?— Да.— Я вижу, ты хочешь что-то сказать?— Да, я хотела, чтобы близкие мне люди, которые у меня остались, увидели, что я не только беспечная и веселая девчонка, а совсем другая.— Ты молодец и всегда ею была.— Жалко, что Катя на работе.— Может, ей песню запишем? Спой еще раз.— Давай!Она начала петь и играть на гитаре, аккорды: Am, E, C, F. Эмили все записала, и Юки сказала:— Сходи за шаурмой, я гитару уберу.— Ок.Когда она пришла, Юки спросила:— Что нового в жизни?— Роб участвует в конкурсе красоты.— О, когда финал или объявление победителя?— Завтра.— Что-то еще?— Да, меня пригласили на репетицию к скрипачке.— Когда пойдешь?— Не знаю, могу позвонить.— Давай.Она позвонила, и Алиса ответила:— Алло?— Привет, это я, Эмили. Когда можно прийти на репетицию?
— Ой, мне надо бежать. Вечером приходи, буду ждать. Пока!
— Пока.
— Что говорит?
— Вечером сегодня.
— Ну тогда втроем пойдем: я, ты и Роб
. — А он зачем?
— Он же не пленник, пусть мир увидит.
— Окей, тогда до вечера. Они разошлись, и Эмили решила прийти к парням из дома 64. Дорога до них была спокойная, и вот она стоит уже у подъезда, звоня в домофон. Когда дверь открылась, она поднялась и постучала.
— Кто это?
— Эмили. Он открыл, и она прошла. Гриша сказал сухо:
— Давай говори, что тебе, у меня много работы. — Есть карта памяти?
— А, точно, забыл отдать. Он отдал ей карту и объяснил, что, куда и зачем, потом попросил уйти. Она спустилась, и ей навстречу шел Дейран.
— Привет.
— Привет, а что с Гришей?
— Ему работа сложная пришла, лучше его не трогать и не говорить с ним.
— Поняла, ладно, я пошла. Она вышла и спустя 30 минут уже входила в квартиру. Войдя, она встретила Роба и спросила:
— Хочешь погулять? Он обтерся о ее ногу, она этот ответ приняла как «да». Переодевшись, она повесила белье и убрала сухое в шкаф, потом стала собираться на вечер. Она нашла рубашку и сложила в сумку дневник, фотоаппарат, телефон, ключи, кошелек. Все сделав, она выпила кофе и съела шоколадку, потом ей позвонила Юки.
— Алло?
— Эми, встречаемся у остановки, где лапшичная. — Окей, я тогда спать пойду. Роб видел, как хозяйка убрала кружку и прошла в комнату, где и легла. Он расстроился, ведь так ее ждал. Разомкнув глаза, она посмотрела на время и стала вставать. Было темно, она включила свет и оделась. Роб спал, его она положила в переноску. Закрыв дверь, она спустилась вниз и пошла в направлении станции. Путь был скучный, только в поезде она и Роб испытывали странное чувство: все на них смотрели, словно котов не видели. Тогда она поняла людей с собаками, едущих домой. Когда они вышли, их встретила Юки; она выглядела так же, но уже была без гитары и с улыбкой.
— Ну что, пошлите за цветами к Кате, да, Роб?
— Мур.
— Он говорит «да». Они шли по памяти. Роб радовался новым эмоциям и покорно лежал, словно кот Нана в серебристом фургоне Сатору. Хозяйка и какая-то девушка говорили между собой, а улица напоминала ту, в которой меня оставили, потом меня взяли два мальчика и отнесли к станции, где хозяйка взяла меня. Они зашли в цветочный и спросили Катю, ее не оказалось. Купив цветы, они уже шли по адресу. Когда они подошли, их встретила Алиса в черном платье и туфлях. — Алиса, это Юки и мой кот Роб. — Мне очень приятно, пошлите. Они прошли по коридору и зашли в зал, где сели на места: Юки с одного боку, Эмили с другого, а Роб — посередине. Алиса вышла на сцену и, достав скрипку, начала играть. Скрипка лежала в руке, как корабль на воде, а смычок двигался туда-сюда, словно волна. Её рука была подобна крылу ангела, поднимающемуся в воздух, а пальцы скользили по струнам, словно когти вороны, уцепившиеся за карниз. Алиса играла на скрипке, но в этот момент она играла на струнах души Эмили, навевая воспоминания о дне, когда та впервые услышала скрипку по радио, когда играла Двенадцатая симфония Шостаковича. Роб сидел и думал, кто она такая и что за отвратительные звуки она издает. Юки наблюдала за игрой, отдавая дань уважения, ведь скрипка — это долгие годы обучения. Алиса играла час, в конце ей бросили цветы. — Браво! — Великолепно! — Спасибо! У Эмили текли слезы радости, а Роб царапал переноску. — Хочешь выйти? — Эмили, можно меня с ним сфоткать? — Не знаю, Алиса, как он с другими. Роб видел, как хозяйка открыла переноску, взяла его на руки, а потом посадила на стул рядом со странной женщиной. «Спасибо, хоть не издает странные звуки. Ради хозяйки можно и потерпеть», — подумал он. Она сфоткала Роба и сказала Алисе: — Может, сходим поужинать? Вы как? — Я не против. — Я тоже. — Пошлите тогда. Она взяла Роба и посадила в переноску. Выйдя, Юки спросила: — А долго училась играть? — Три года. — Ого, я полтора. — А на чем? — На гитаре. — Я бы послушала и хотела бы сыграть вместе. — У меня видео есть, — влезла Эмили. Юки хотела остановить её, но не успела.
— Хорошая игра.— Я не умею петь. — А это тут при чём? Гитара — твоя рука, значит. Запиши номер мой.— Окей.Она записала номер, и они болтали всю дорогу. Придя, они заказали рыбу и чай. Вышел работник и сказал, что нельзя с животными. Эмили возмутилась, ведь знаков не было. Тогда вышел старый повар, сказав:— Красивый котёнок. Предлагаю сделку: я его фоткаю в шляпке нашего заведения, а вы можете тут с ним есть сегодня.— Хорошо.Он ушёл и пришёл со шляпкой. Эмили сфоткала Роба в шляпе с поваром. Повар сказал:— Я его в рамку к нам на кухню повешу. Он милый, и раньше тут прикармливали котов и собак. Времена другие стали.Он ушёл, а им принесли рыбу. Юки и Алиса болтали, а Эмили дала кусок Робу и достала дневник, описав вкратце сегодняшний день. Поставила:День 4И подключилась к разговору этих двоих.
Сон и незаметная детель
Дверь открылась, и она сняла обувь. Сходив с утра до печатного салона и забрав фото, которые она отправила, придя из лапшичной, она вернулась домой. Было очень раннее утро. Роб услышал хозяйку и начал вылезать из коробки. Переодевшись, она протянула руку, достала альбом и вставила фотографии. Люди только уходили на работу, а ей пока туда не надо. Фотосалон, в который она ходила, работал 24/7 и продавал канцтовары. Она прикупила цветной картон, чтобы украсить дневник, но решила поспать, а это оставить на потом. Она легла в постель, закрыв глаза.«А? Небо? Я падаю! Вокруг туман, и я лечу, но я не чувствую ветер или то, что я падаю. Это иллюзия? Небо очень голубовато-темное, но облаков нет, только необъятный океан. Тут так тихо и одиноко. Это рай, Эдем, небесное поле? Или же чистилище? Может, это ад или Хельхейм? Куда я падаю? Тут серьезно так высоко? Может, это временная петля, и я лечу, пролетая в сотый раз? А могу ли я кричать? А-а-а, кажись, нет, и голоса своего не слышно. Тут вообще есть звук? Это и есть смерть во сне? Я умерла?О, что-то летит! Ко мне? Это чайка! Птица пролетела мимо. Стой! Ты куда? Ну вот, я опять одна. Что ж, такова ситуация, кажись. Я буду теперь так жить, в вечном падении? О, снова чайка, да она не одна. Привет! Эй, вы куда? Стойте, я не хочу тут вечно быть одна! Вы так высоко, значит, я падаю, но куда? Мои волосы развеваются, тут ветер, но где его холод? Какое странное пространство. О, я вижу здания внизу, а как приземляться? А-а-а, что делать! Я жива?»Почему вообще в небе был туман, а где я опять? Жилые дома, асфальт, опять туман, и так же тихо. Вряд ли это ад — тут уж больно холодно, и на Хельхейм не похоже, больше походит на город. Улица была пустой, а холод говорил об осени. Теперь она ощущала землю под ногами и шла вперед. Выйдя на улицу, она ничего не видела: лишь густой туман и темно-голубое небо с ним. Сделав шаг вперед, стало ясно: обратный путь не найти и придется блуждать вслепую. «Видимо, я иду вдоль улицы? Так холодно, а на мне домашняя одежда и носки. Эти фасады похожи на те, что из моего родного города. Даже больше — это и есть город, в котором я родилась? Но почему я тут? Как же много вопросов, и куда идти? Ладно, я не умру от холода ради всего, что дорого». Перед глазами показался свет. Что это? Как мотылек, она увидела еле горящую лампочку телефонной будки. Что она здесь делает и как она работает? Внутри должно быть теплее.Войдя, она увидела, что там аккуратно лежали её вещи: пальто, джинсы, ботинки — всё, кроме самого главного. А где мой шарф? Такое ощущение, что это место знакомо. Она оделась, села и стала греть руки. Когда встала, не поверила своим глазам. А где туман? Он развеялся, но надолго ли это?Выйдя, она не чувствовала холода. Город у меня на ладони, но куда теперь идти? Тут так одиноко, пойду вперед. Хоть туман развеялся, но впереди был какой-то знак. Следующий дом — кажись, аптека? Подойдя к витрине и посмотрев внутрь, она сразу всё увидела. Почему, кроме одного препарата, ничего нет? Даже названия нет, просто белая коробка и синие таблетки. Серьёзно?Повернув голову, она заметила, что на неё смотрят глаза — животные глаза. Она повернулась, и животное убежало.Стой! Ты куда?Она побежала: сначала за один угол, потом за другой. Я тебя не обижу, да стой же!Он забежал в переулок. Она, прибежав, увидела кота и сказала:Не оставляй меня одну, мне тут одиноко!Он не слушал, а убежал. Ну вот, я опять одна. Что ж, пора идти дальше.Она шла по старому городу и уткнулась в детскую площадку, где сидел кот, повернувшись спиной, а на его шее был красный шарф.Откуда у тебя мой шарф? Подожди, не уходи!Кот отошел и наблюдал за ней. «Не знаю почему, но эта площадка и ты мне кажетесь знакомыми, но почему?»Она качалась, отдыхая, кот тоже восстанавливал силы.Всё, ты не будешь убегать, хорошо? Я только поглажу, вдруг ты иллюзия? Стой!Кот побежал, она — за ним.Стой, пожалуйста, подожди!Кот забежал в её бывший дом, где теперь родители живут вдвоем.Он не на этой улице? Почему он в другом месте и как он тут оказался? Она прошла внутрь и увидела кота на лестнице. «Стой!» — крикнула она. Кот уже скрылся, и, пройдя дальше, она стала осматривать комнаты. В комнате родителей его не было. «Ну, ты где? Прости меня! Может, он в моей комнате?» Пройдя туда, она увидела свою кровать и вещи, которых не знала. В мусорном ведре лежала упаковка из-под того самого препарата, что был в аптеке, а на столе — синие таблетки в упаковке. «Я пила таблетки?» Она услышала шум над головой.Чердак! Прибежав, она увидела, что кот уже залезал на крышу. «Стой, там опасно!» Она полезла за ним, но его уже не видела. «Ты где? Покажись, пожалуйста!» Он стоял у края. «Стой там, сколько можно!» Она подбежала и уже хотела схватить кота, а тот молча отошел. «Стой, упадешь!»Она ухватила шарф, но он развязался. «Я снова падаю? Нет!»— А-а-а! — Она открыла глаза. Роб мяукал. Она взяла его и заплакала.— Я дома, это просто ужасный сон! Роб, я была одна в городе, а потом... — Она рыдала, а Роб мурчал, пытаясь успокоить охваченную страхом хозяйку. Успокоившись, она встала и решила поесть и покормить кота. Как только пальцы приблизились к выключателю, что-то внутри сразу отдернуло руку, не дав нажать. Так, в темноте, она прошла на кухню и насыпала корма Робу. Она хотела сварить кофе, но внутри нее возникла тошнота, и она налила стакан воды. Села у миски, взгляд устремлен в пустоту и в ту часть дома, куда не падал свет от окон. В этой части дома ей виделся не сон, а кошмар, который оставил вопросы и показал ее прошлое и те места, которые ей знакомы, хотя она не может их вспомнить. На улице лил дождь, окна были открыты, а ветер дул в спину. Роб ходил и пытался расшевелить хозяйку, она не плакала, а просто сидела, не реагируя.Это был просто кошмар, холод из окна дул, дом — это воспоминания, а кот — это страх за Роба, логично же, да? Кого я спрашиваю и почему сама с собой говорю?— Надо отвлечься. — Тошнота отходила, а на ее место пришла мысль о холодном кофе. Она поставила кофе, достала лед из формочки, положила в чашку, добавив молоко, потом туда же добавила кофе и пошла в комнату. Ноутбук включался, а Роб залез в коробку. Когда ноутбук загрузился, она зашла на сайт конкурса и, посмотрев, на каком они месте, повернулась к Робу:— Мы, Роб, с тобой на 44-м месте, в общем, проиграли. Ну и ладно, не нужна нам эта медаль. — Роб видел, как хозяйка что-то говорит. «Глупая, я же ничего не понимаю. Я тебе сама медаль сделаю».Она взяла коробку из-под обуви и вырезала кружок, потом взяла желтый картон и так же вырезала. Обклеив с двух сторон, она сделала дырку и продела леску. Получилась медаль, которую Роб примерил, а Эмили сфотографировала.— Красавец! Ну что, пошли чем-нибудь займемся?Она села за ноутбук и искала фильм или сериал. Наконец-то выбрав, взяла стул из кухни, поставила возле кровати, сверху — ноутбук. Залезла под одеяло и стала смотреть. Роб ходил по дому и теперь грустил, что так мало времени провел на улице. «Хозяйка смотрит в теплую лежанку, пойду посмотрю, что там».— Неплохая концепция, надо будет обсудить с Катей.— Мяу.— О, идем ко мне. Хозяйка теплая и хорошая, поэтому и поспать можно.— Спи, мой подарок.Прошло несколько часов, дождь и не собирался стихать. Третья серия подходила к концу, и тут — звонок.— Алло?— Привет, как поживаешь?— Привет, мам. Нормально, сижу, сериал смотрю с Робом.— Рада за вас. А почему ты не на работе, или выходной?— У меня отпуск случайно получился. Да, кстати, я хотела спросить...Она думала, как правильно спросить про таблетки.— Мам, я болела чем-то в детстве или когда уезжала?— Ооо, тоже семейная традиция? Тоже не помнишь? Хотя в школе ты хорошо рассказы запоминала. Если вкратце, то не помню.— А я таблетки пила?— Не знаю.— Ладно, а что у вас нового?— Отец твой крышу крыльца делает — ветка упала, пробила. А я кофе пью и фото твои старые нашла, отправила.— Хорошо, вечером посмотрю. Передавай папе привет.
— Хорошо, передам, но лучше ты к нам приедь как-нибудь.— Ладно, когда получится.— Пока, доча.— Пока.Мама, значит, не помнит? Может, это моя фантазия? Ладно, надо чем-то заняться, чтобы больше об этом кошмаре или сне не думать. Что-то я вспотела, надо бы в душ сходить. Пройдя в ванную, она наконец включила свет и начала набирать воду. Вещи ещё нормальные, в стирку класть не буду. Ванна набралась — ну, теперь и ножкой проверить можно. Ух, горячая! Ладно, надо прилечь. О-о, как же хорошо! Моя уставшая спина так восстановится, если лежать буду. Как же хорошо лежать в ванной в горячей воде, а не просто принимать быстрый душ! Веки от удовольствия и отдыха закрывались, но спать уже не хотелось. Ещё пять минуточек — и выйду, а то ненароком усну.Выйдя из ванной, она налила остатки кофе в кружку и разогрела ужин. Приятного мне аппетита! Поев, она решила поиграть с Робом, ведь и ей, и ему скучно. Она взяла мышку и помахала перед ним. Роб оживился и наблюдал за ней.— Лови!Она кинула, Роб пинал мышь, а она кидала в другое место.— Молодец, охотник!Игра продолжалась некоторое время, пока Роб не устал и не залез в свою коробку, чтобы полежать. Эмили сходила и налила воды в стакан, потом села за стол и выключила ноутбук, а за ним и свет, включив лампу с торшером. Мда, скучно сегодня, пойду дневник украшу, что ли. Она взяла дневник и картон, вырезав линии, приклеила их на поля. Вроде всё, теперь можно написать о сегодняшнем дне. Закончив с фото, она пролистала на чистый лист и взяла карандаш: «Сегодня мой день начался с того, что я рано утром пошла в фотосалон; было холодно, а люди спали».Она остановилась и думала: писать ли о сне? Я хотела больше о нём не думать, писать не буду. Спустя какое-то время она поставила ярлык: «День 5».Она пролистала страницу и задумалась: уже пятый день, скоро опять неделю закрою. Сколько там ещё страниц осталось? Сейчас посмотрим. Листая страницы, она дошла до последней. Итак, ещё на две недели хватит. Она перелистнула страницу и увидела не обложку, а обрывки страницы. Я разве тут писала до этой страницы? Шестнадцать дней, не менее. Она развернула и прочитала: «Я рассказала коллеге», «синие таблетки», «больше об этом не думать», «надо всё забыть». Что это? Синие таблетки? Это значит, не моя фантазия придумала, а что я рассказала коллеге? И кому из них?Она схватила телефон и набрала Эндрю. Прошли два гудка. Ну же, ответь! О!— Алло?— Эндрю, я тебе раньше рассказывала, что пью таблетки?— Ты пьешь таблетки?— Нет! Просто скажи: был разговор или нет?— Нет, не было. Спроси у Кристины.— Пока.Она сбросила трубку и набрала Кристине.— Алло, Эмили?— Кристина, извини за вопрос: я принимала таблетки или рассказывала что-то такое, что хотелось забыть?— Черт, ты все же вспомнила.— Что вспомнила?!— Эмили, ты сама лично мне говорила, чтобы я молчала и больше не возвращалась к этому — для твоего же блага.— Уже без разницы, говори!— Эх, в общем, мы сидели в комнате отдыха, ты молчала, влипая в стену. Я спросила, что с тобой, ты не реагировала. Я еще раз спросила, ты ответила, что все думаешь о своем псе, и сказала: «Единственное, что осталось от него — шарф». Когда я спросила: «Ты как с этим справляешься?», ты ответила, что ходишь к врачу, а в конце добавила: «Я сказала своей подруге и говорю тебе: я не хочу больше об этом думать, просто хочу забыть».— Спасибо.— Если что, я не виновата, ты сама просила. Я тогда, когда Эндрю про шарф спрашивал, чуть не убила его.— Понятно, еще раз спасибо. Пока.Она сбросила трубку и написала Юки. Та ответила: «Ничего не знаю», — и Эмили сразу же позвонила Кате, которая ответила:— Алло?— Катя, привет. Я чувствую себя уже параноиком и хотела спросить: я пила таблетки и ходила к врачу?— Ой, ты все же вспомнила... Эмили, сядь, если стоишь, мне надо поведать тебе правду.Я и Юки тебе врали, что ты месяц назад была грустной. Мы тогда спросили и поняли, что ты не помнишь. Может, год назад или несколько месяцев назад ты рассказала про Джека и что ходишь к врачу, который дает тебе таблетки — не знаю, для чего. Прошел месяц, как я помню, и ты попросила меня и Юки больше об этом не говорить. Прости нас за то, что тебе врали и даже просьбу не сдержали!— Ничего, я понимаю, вы ради меня.— Прости.— Кать, мне надо побыть одной сейчас, подумать.— Хорошо, я позвоню через пару дней.Не ответив, она сбросила трубку и убрала телефон на стол, а сама сползла на пол. «Почему я не помню этого! Почему я так резко пыталась это забыть! К какому врачу я ходила? Что это за таблетки? Мне и родители врали, чтобы мне плохо не было?»Она взяла телефон и хотела написать. Открыв его, она увидела фото. Подобно картинам Айро, там была деталь, бросающаяся в глаза: тень животного. Пролистав вниз, тень обрела вид из сна, и даже имя появилось у тени. Она вздрогнула от удивления и произнесла:— Гарольд!
Отчий дом и ответы
Стояла прелестная солнечная погода. Родителей дома не было, поэтому я смотрела телевизор и не думала о том, что испорчу зрение. Сегодня было бы хорошо погулять, но родители сказали, что меня ожидает сюрприз. Я не знала, в чем он заключается — на то он и сюрприз, — но в глубине души надеялась на возможность посидеть перед телевизором чуть дольше. До их прибытия было непонятно, сколько времени пройдет, следовательно, его надо было скоротать, поэтому я пошла к Джеку.Золотистый ретривер лежал возле будки и наблюдал за гусеницей, ползущей перед его носом. Она поднялась по травинке вверх, наплевав на страх перед «желтым чудищем». Джека называли желтым или, иначе говоря, солнечно-золотистым. Причина заключалась в том, что однажды Джек заболел, и его лечили мазями ярко-желтого цвета. Намазавшись, Джек ходил из угла в угол, наматывал два-три круга вокруг дома, а в конце, вымотавшись, с той гениальностью, что вообще присуща собаке, понимал, что лекарство высохло и можно спать, не боясь запачкать ковер в гостиной, чтобы его и ковер не пришлось мыть.Я уже подходила к его будке, и он, заметив меня, тут же, завиляв хвостом, приблизился.— Привет, как ты? — спросила я, погладив его по голове. Джек, высунув язык, давая себя гладить.В голову пришла идея, поэтому ее тут же надо было воплощать. Я сходила за мячом и вкусняшками. Кинув мяч, я увидела, что Джек не побежал, поэтому повертела перед его носом лакомством и мячом. Кинув последнее, я заставила Джека сорваться с места, но обратно он уже не хотел. Я сама подошла и взяла мяч.— Надо еще попробовать.Снова помахав вкусняшкой и дав ее Джеку, я кинула мяч. Пес опять сорвался, схватил его и замер.— Ну, давай ко мне!Пес снова не хотел подходить и отдавать игрушку. Я уже четко и решительно произнесла:— Я не сдамся!Прошел час. Пес и я устали, результата не было. Мы отдыхали: он — в будке, а я — на крыльце. Я погладила Джека и пошла в дом. Внутри он всегда выглядел уютно. Войдя, я увидела сбоку кухню, в середине — диван, на стене — телевизор, в углу — дверь в ванную. Поднявшись наверх, я увидела две двери: одна в мою комнату, вторая — в родительскую, а в конце коридора, сбоку, была небольшая лестница, ведущая на чердак.Я прошла на кухню, включила радио и стала варить кофе. Засыпав молотый кофе и налив воды, я дождалась, пока он начнет капать. По радио играла безымянная симфония, где, видимо, была и арфа: ее отчетливо было слышно, и она даже выделялась среди других инструментов. К этому времени кофе сварился.Выключив и очистив фильтр, она налила кофе в кружку и поднялась к себе. Открыв дверь комнаты и поставив на стол кружку, легла на кровать и полежала. Потом, встав, взяла кофе, достала книгу с полки и легла обратно, начав чтение. Прошло несколько часов, небо становилось вечерним. Она лежала и услышала шум родительской машины. Отложив книгу и взяв кружку, вышла из комнаты и пошла вниз. Спускаясь по лестнице, она увидела в руках родителей переноску.— Мама, папа, привет!— Тсс, клади кружку в раковину и иди к нам.Она кивнула и, быстро вымыв кружку, вернулась к ним.— А вот и сюрприз.Мама провела рукой, отойдя в сторону: в переноске лежал котенок. Она улыбнулась и с удивлением спросила:— У нас будет жить кот?— Да, только имя надо придумать. Дорогая, милая, есть идеи?Она думала. Отец предлагал варианты, мама говорила, что имена неплохие, но можно придумать лучше. Отец сдался и сказал:— Скоро на нас богиня Гера разгневается из-за наших споров.Она услышала слова отца и придумала:— Гарольд!— Неплохо, — ответила мама, отец лишь одобрительно кивнул.— Ладно, милая, пошли, поможешь разобрать пакеты.— Хорошо, мам.Прошло несколько дней, Гарольд привыкал к дому и его обитателям. Она много времени проводила с ним, Джека к нему не подпускали из осторожности. Котенок познавал мир, а семья за этим наблюдала. Прошло несколько месяцев, Гарольд рос и был очень активным, она пошла ему за игрушками.На дворе стояла осень, и у неё был выходной перед учёбой. Люди почти не гуляли, предпочитая сидеть дома, поэтому на улице их было мало. Только она шла по улице бодрой походкой, направляясь в зоомагазин. Там она купила мышку, палочку с верёвкой, к которой была привязана птичка, и корм. На кассе ей сказали, что за покупку полагается участие в бесплатной лотерее. Она сыграла, ей выпал любой предмет на определённую сумму, и, выбрав его, она поспешила домой.Спустя некоторое время она вошла в дом и спросила:— Где Гарольд?— На диване, — ответила мама, продолжая мыть посуду.Пройдя в комнату, она погладила кота и взяла подарок.— Сейчас мы его наденем и посмотрим, как он выглядит.Всё сделав, она позвала маму. Та пришла и сказала:— Большеват, но ничего, вырастет.На Гарольде был красный шарф, два конца которого свисали вниз. Джек лежал на ковре и, увидев яркую красную штуку, бросился к коту. Она услышала шум и успела поднять кота, воскликнув:— Джек!Мама взяла Джека за ошейник и отвела на улицу.— Вот ведь болван! Он цел?— Да, мам, только испугался. Мы с ним погуляем?— Да, конечно, но только следи за ним внимательно.— Поняла.Они вышли и пошли за дом.— Я тебе такое место покажу! — сказала она.Они прошли сквозь кусты и спустились вниз, оказавшись у речки. Затем она села на бревно и произнесла:— Гарольд, мне тут нравится: так тихо и красиво. Я часто здесь бываю, тебе как?С этого момента прошло два года. Гарольд вырос и стал носить шарф как положено. Она проводила с ним очень много времени: они спали, сидели и ели всегда вместе. Гарольд привязался к ней, а она — к нему; у них был негласный контракт, как у ведьм и волшебников со своими фамильярами. Но в один день всё навсегда изменилось.Это был тёплый летний день, она возвращалась домой после прогулки. Как только она ступила на лужайку, Джек тут же подбежал к ней. Она погладила его золотистую шерсть и вошла в дом. Отца не было на его привычном месте, и она спросила:— Мама, привет, а где отец?— Привет, он уехал на работу, там что-то срочное.— Понятно. Как дела? Чем-нибудь помочь?— Да, пожалуйста, вымой окна на втором этаже.Она кивнула, сняла обувь и пошла к себе. Переодевшись и надев тапки, она спустилась обратно спросить:— Мам, а где средства для стёкол? И на чердаке тоже мыть?— Да, а средство под раковиной.— Хорошо.Она взяла средство и поднялась на второй этаж. Начала с родительской спальни, вымыв окна снаружи и внутри, потом так же — у себя. Оставался чердак. Пройдя туда, она отодвинула щеколду и поднялась наверх.Чердак был заполнен строительными вещами: досками, краской и остальным; также через него можно было выйти на крышу с помощью окна. Помыв его, она спустилась и отнесла средства обратно, когда мама подозвала её.— Ты закрыла окно на чердаке и сам чердак?— Окно — да, а чердак зачем?— Отец сказал, есть там одно место, где кот проползет и окажется на крыше. Он хотел его заделать, но, видишь, вызвали. Закрой чердак и посмотри кота.Она кивнула и прошла наверх. Подойдя к чердаку, услышала шум, поднялась и увидела только торчащий шарф.— Стой! — Гарольд испугался и быстро залез вглубь.Она открыла окно и аккуратно вылезла на крышу. Кота не было видно, и она полезла на самый верх. Поднявшись, увидела голубя, сидевшего на краю спиной к ней, и Гарольда, который собирался прыгнуть. Она потянулась к нему и успела ухватить за шарф. Шарф развязался, голубь улетел, а Гарольд сорвался с крыши.С момента трагедии прошло три дня: дыра была заделана, Гарольд похоронен. В доме наступил траур. Вся семья сидела вместе: мама была грустной и плакала, отец же не изменился — на вид он был совершенно спокойным и не выглядел опечаленным, словно ничего не случилось. В её голове смешались грусть и злость. Мама начала говорить:— Дорогой, как ты себя чувствуешь?Она взорвалась:— Мама, никак он себя не чувствует! Гарольд умер — ни слёз, ни чувства вины. О чем говорить? Он может испытывать хоть что-то?!— Дочь…— Нет, мама, пусть он ответит!— Успокойся и давай всё обсудим.— Нет, я ухожу.Она выбежала.