- -
- 100%
- +
— А может, ты некрасиво рисуешь? Не хочу быть страшнючкой. Настька, например, симпатичная, хоть и злая.
— Не обижайся. Будешь лучше, чем в жизни!
На взрослый негромкий смех парочка не обратила внимания.
— Если пойдёшь со мной на зачарованный пятнадцатый этаж, то тогда перестанешь быть маленьким другом. А если поможешь отыскать варежки Виршу, то перестану обижаться!
— Согласен!
— Ишь, как быстро передумал! Но что-то я замёрзла. Жди здесь.
Отобрав лопатку, закинув камешек под общипанную ёлку, Алина побежала к той самой хмурившейся воспитательнице и едва не ткнула её черенком. Услышав ответ, девочка выразила недовольство, помахала руками, потопала ногами. Воспитательница ответила спокойным голосом и ушла. Алина осталась на месте, притопывая ножкой. Через несколько минут во дворик принесли несколько подносов с дымящимися кружками.
— Внимание, дети! Полдник! Строимся в две очереди.
Растолкав всех, Алина первой ухватила две кружки и побежала к Волеку.
— Горячо! Бери быстрее!
Зачерпнув горсть снега, мальчик приготовился. Алина с громким выдохом воткнула в снежные ладони кружку с напитком, а свою чашку, ойкнув, выронила в сугроб.
— Расплескалось и снегом засыпало, но ничего, так вкуснее.
Волек с небольшой грустью тоже отлил ароматного насыщенного чая и насыпал снега в кружку.
— Мы же одна команда, Алина.
— Да, самая лучшая команда! Которая не бросает друг друга.
Наслаждаясь напитком, Волек слушал рассказ про Настьку, которая оказалась очень непростой девушкой.
— Она космическая путешественница. Ищет очень могущественный артефакт! Единственный во всей Вселенной!
Они вернули кружки на подносы. Поводя покрасневшим носом, осматриваясь, девочка схватила за руку Волека и поволокла того вокруг здания со стеклянными плитками.
— Оно необъятное! Пятнадцатый этаж большой, а варежки маленькие, — переполошился Волек.
— На пятнадцатом есть подсказка, маленький друг.
«Мы потеряемся до самого лета. Когда приду домой, то попадёт от мамы».
— Подсказка приведёт к артефакту! Я стану высокой, изящной, быстрой!
«Алина ниже меня на толщину природоведения. Только подумал или вслух сказал?»
— Смогу читать мысли и дружить с Виршу!
«Алина очень крутая. Мы найдём варежки, и она призовёт лучшего кокрика для поездки в новый мир!»
У металлической двери вертелась камера наблюдения. Скривив рожу и погавкав, Алина обезвредила замок.
— Как это?
— Бежим, пока опять не заблокировалась!
Первый этаж заполняли люди в костюмах и с умными очками. Все разговаривали, спешили, копались в смартах и вообще не обращали внимания на двух детей.
— Смотри, Алина, магазин игрушек по «Мёртвому Титану»! А ещё сувениры по Лунному Лисёнку! А дальше кафе с пирожками в форме динозавриков!
— Мы пришли за варежками. Это очень важно.
Сжимая в кармане чип-паспорт, Волек едва сдерживался: хотелось побежать навстречу диковинным вещам, о которых затем можно вспоминать всю оставшуюся жизнь.
«Для меня в будущем двери закрыты — не смогу погавкать, как Алина. Но и устоять перед соблазном не могу».
— Алина, закрой мне глаза и веди в нужную сторону.
— Закрою самым лучшим методом: шарфом Виршу! Он спасёт тебя.
Тугая повязка обвила голову. Волек открыл глаза и увидел темноту с редкими проблесками, а в своей чуть опухшей правой руке почувствовал мягкую холодную ладонь. Ощущались вибрации от шагов идущих рядом людей, прыгающих игрушек на витрине «Титана», раскрывающихся и закрывающихся дверей. Сладкие запахи булочной отчётливее защекотали в носу, их перебивали резкие тона моющего средства. И вокруг сотни источников звука шумели наперебой.
Волек ощутил крепкий хват, и они побежали к чему-то массивному, скользящему. Запах выпечки остался позади. Ноги мальчика расслабились, походка стала неуверенной.
— Не бойся, глупенький, я буду твоими глазами!
Прерывистый смех Алины приободрил Волека.
— Виршу поднял меч и точно так же сказал Настьке: «Если доверишься мне, я буду твоими глазами!» Хорошо спародировала мудрый голос? Эй, если не будешь отвечать, то заведу к Огарину, и тот тебя съест!
В ушах мальчика продолжал звучать смех — искренний, честный смех, которого Волек не слышал очень давно.
— А какой голос у меченосца? Думал, будто Виршу — это супергерой, а Настька — суперзлодейка. И они сражаются между собой.
— Ты всё напутал! На раз-два-три прыгаем, а потом расскажу правильную историю Настьки!
Пластмассово-металлический звук нарастал вместе с необъяснимым внутренним волнением перед неизвестностью. Инстинктивно прижимая к себе руки, мальчик попытался защититься, но Алина храбро вела к чему-то большому, массивному и рассерженному.
— Раз! Приготовься прыгать. Два! И три!
Оторвавшись от земли, Волек чуть не потерял ботинки, но успел сгруппироваться и приземлиться на нечто мягкое и гулкое. Рядом негромко топнули ботиночки Алины. В новом месте исчезли запахи, гул и стук каблуков.
— Представь далёкую-далёкую планету, которую заселили люди-странники. И среди них жили Настька со своим возлюбленным. Они родились на этой далёкой планете.
Ветерок скользнул по лицу мальчика.
— В один прекрасный день двойное солнце скрылось за облаками, и возлюбленный показал Настьке дорогу к загадочному водопаду с серебряной водой. «Водичка для удовольствий, для редких зверей?» — спросила Настька. «Нет! — ответил возлюбленный. — Вода позволяет забыть о неудачах на один день. Но! только если кинуть в фонтан прядь волос…»
Ощущение безграничных просторов и нераскрытых тайн кружило голову. Волек балансировал на ногах, воображая серебряный водопад.
— И был ещё один эффект, тайна — если долго пить из этого источника, то разучишься прощать людей. Но про эту тайну не знал даже сам возлюбленный. Он лишь попросил Настьку никогда не рассказывать о водопаде! Иначе — боль!
Расправив руки, Волек пытался дотянуться до каких-то границ окружающего, но лишь неловко дотронулся до куртки Алины. Та снова засмеялась, но быстро продолжила серьёзным голосом:
— Но однажды девушка раскрыла другому красивому мальчику секретный путь в обмен на звёздную карту неба. Ей хотелось путешествовать к необычным землям, открывать новые волшебные места! Новые миры интереснее скучного однообразного дома.
Волек представил самолёты, улетающие в небо, в космос, к ещё неизвестным динозаврам, живущим на далёких планетах.
— Настька задирала нос! Она фыркала на близких. Главная цель — только жажда новых эмоций, только неизведанное волшебство. Она хотела путешествий, но от неё все отвернулись. Не осталось друзей — её отругали за непоседливость.
— Дети, вы одни?
— У нас занято, идите к другому. Не мешайте. И у меня уже палец затёк кнопку держать. В голове история рассказывалась быстрее. И представляешь, маленький друг, возлюбленный сильно обиделся и прогнал Настьку. Она облилась слезами, но не смогла добиться прощения. Мечты о счастье разлетелись пыльным облачком. Ей захотелось во что бы то ни стало обратно подружиться с возлюбленным.
Пластмассово-металлические ролики покатились. Голос девочки зазвучал с эхом.
— И Настька, держа в руках карту неба, села на свой небольшой космический корабль!
Лёгкий толчок, и Волек ощутил движение вверх.
— И отправилась Настька искать артефакт прощения, о котором читала в древних книгах. И нёс её корабль от одной планеты к другой. Она уворачивалась от астероидов, мчалась от космических пиратов, ускорялась к водным мирам и прятала глаза от огненных! Настька посылала сообщения возлюбленному, но тот не отвечал. Он не мог её простить. А она поняла, что не может жить без него. Надежда отыскать артефакт прощения почти исчезла. Но тут…
— Дзинь-дзинь. Пятнадцатый этаж.
— Я успела рассказать! Похвали меня за интересную историю!
— Ты молодец.
И вновь покатились ролики, и ворвался свежий воздух.
— Но тут Настька уловила сигналы с нашей планеты. Она представилась и спросила про артефакт. И свершилось чудо! Ей пообещали отдать магический предмет в качестве награды, если она поможет одолеть хитроумного Виршу. И приземлилась она на Землю, на которой никогда-никогда не была, но на которую очень-очень захотела попасть из-за артефакта. Прыгай за мной!
Будто игрушечная ладошка потянула мальчика навстречу свежему ветру. Волек прыгнул, уже ничего не боясь.
Стук детских ботинок разнёсся по всему этажу. Смеющаяся Алина сорвала с мальчика повязку и закружилась вокруг себя. Раскрутив шарфик с фиолетовыми точками, подкинула его вверх, а затем ловко поймала.
Наблюдая за танцем светловолосой девочки, Волек завертел головой. Шапка скатилась на нос. Искренний девичий смех без проблем пробился через ткань. За ним пришёл звонкий голос:
— Снимаем шапки и идём в первую комнату с испытаниями!
Уже ничего не понимая, мальчик подчинился — стянул головной убор и побежал вслед за девочкой. Лёгкий незнакомый аромат, наверное, цветов, разлетевшийся от её длинных кос, пробудил в воображении Волека момент первых шагов Настьки-путешественницы по весеннему цветущему полю, которого она могла никогда не видеть на своей далёкой-далёкой планете.
«Здесь светло. Ведьма или предводитель динозавров не спрячутся. Хорошо бегать в безопасности. Большая цветная табличка!»
— Иг-ро-ва-я зо-на.
— Такой большой, а читаешь по слогам. Я в тебе разочарована! Но не бойся, со мной мы справимся с заданиями. В первой комнате надо угадать мечты! Побежали, это очень интересно!
— А как же варежки?
— Когда пройдём две комнаты с испытаниями, то спасём варежки от злой Настьки.
Обдумывая услышанную историю, Волек не мог понять, когда Настька превратилась из доброй в злую.
«Или она всегда была злой? И не происходило никакого превращения. Сейчас начнётся испытание. Ещё не готов. Если проиграю, то никогда не найдём варежки! Алина очень-очень расстроится».
Огоньки, картинки, рисунки запестрели в глазах. Прищурившись, привыкнув к свету, Волек заметил у стеллажей с игрушками обтянутые плёнкой фигуры волков ростом с человека. Острые зубы нагоняли жуть. В центре игровой комнаты величаво растянулся сухой бассейн с шариками. Алина, справляясь с неудобством от куртки, с разбега неуклюже прыгнула в цветное озеро и исчезла в глубине. На поверхности возникли ноги, а после руки и голова. Девочка хихикнула и пригласила мальчика окунуться в омут детского веселья. Но Волек наотрез отказался:
— Большое веселье — дурной знак!
«Если сейчас очень сильно навеселюсь, то меня отыщет крупная неудача и сделает плохо. Пусть Алина веселится. Лучше посижу за столиком с какими-то блестящими квадратами».
Цифровые фотографии детей с родителями сменялись друг за другом в стеклянных рамках. Мальчики и девочки обнимали мам и пап, гуляли по городу, купались в бассейнах и на озере, ездили по снегу на лыжах и прыгали на лестнице около большого здания. На столиках аккуратными стопками лежала бумага. Волек аккуратно погладил верхний листок, боясь его испачкать грязными руками и рукавом куртки.
Он ощутил на своём плече ладошку, а затем услышал звонкий голос:
— Попался, негодник!
— Больше не буду! — покрывшись мурашками, он обернулся к подбежавшей Алине.
— А больше и не надо! — девочка засмеялась во весь голос, смущая Волека, подкинула цветной шарик, а затем ловко его поймала.
«Это не мама, не Лёня с Бастом и не серый дядя с чемоданом! Зачем она испугала? Если эта комната для детей, то почему здесь никого, кроме нас? Может, сюда нельзя? Маме пожалуются, и меня накажут».
Алина по-хозяйски зашагала по помещению, играя с шариком, рассуждая вслух:
— В этой комнате взрослые объясняют детям, как плохо быть без идеи для жизни. Без идеи не будет игрушек, дома и семьи. Смотри, какие радостные лица на фотографиях!
— С ними нет котов. Они не могут быть радостными по-настоящему.
— Потому что они отдали котов волкам! Мне в приюте объясняли: нужно сохранять только здоровых детёнышей. Чем меньше больных животных, тем больше достанется еды и лекарств здоровым и активным.
— Когда найдём варежки, позови больного кокрика. Ему не хочется умирать. И смогу позаботиться, когда поедем в лучший мир.
— А не позову больного. Тебе Юманита дала идею для жизни?
— Нет, но зато…
— Вот и не спорь со мной! Ты слышал, как Настька пыталась спорить и бурчать? Она пришла к Виршу и требовала карту, где лежит артефакт прощения, но защитник ей ничего не дал. И правильно! Идею для жизни надо заслужить!
«Настька умная и хитрая, она сможет заслужить. А мне лучше без идеи. У Кирпичика её нет, но рыжий друг не боится этого».
В прекрасном расположении духа Алина плюхнулась рядом на свободное место. Сделав из шарфика гнездо, поместила в него головные уборы. Рыжая шапка заботливо обняла маленькую обтрёпанную.
— Чтобы не потерять. И сейчас начнётся испытание! Возьми нам два листка, а я достану фломастеры. На выходе из комнаты поставили волшебный ящик, в который надо кинуть свой рисунок. Тогда откроется дверь к следующему испытанию. Не хлюпай носом! Ещё заслужишь свою идею.
— Не про это… Жалко портить листики. Мама запрещает рисовать на чистых, можно только на использованных или тех, что в клеточку, — листы дрожали в руках Волека.
— А я разрешаю! Но не спеши черкать фломастером, ящик примет лишь особенные рисунки.
— А если умеешь делать только некрасивые? — растерялся мальчик.
— Глупенький, я не про красивые-некрасивые, а про о-со-бен-ные-е! И ты говорил, будто сможешь нарисовать меня красивой? Ух, маленький друг мне наврунишкал! Что ты опять погрустнел? Бери фломастер. В инструкции написано: коробочка должна отсканировать рисунок подарка для мамы или папы. Но мне придётся рисовать вне правил. А ты старайся, чтобы мы победили.
«Мама всегда недовольна моими рисунками. Наверное, так у всех родителей».
— А разочарование — это плохо?
— Когда обещают отвезти тебя в самую головокружительную библиотеку, но затем забывают и оставляют ни с чем, — вот это плохо.
— Разочаровываться больно?
— Нет, нисколько, если испытал такое тысячу раз. Не отвлекайся, думай о победе. Представь, как нам аплодирует весь город за лучшие рисунки. Теперь можешь калякать. А так как я иду за варежками Виршу, то изображу, как супергерой наказывает суперзлодейку!
Волек задумался, чего бы мог хотеть папа.
«Чтобы папу с Гордеем не трогали в гараже. Но гараж уже стоит в берложьем царстве, и Гордей приходит в гости. Подарок папе не нарисовать. А мама хочет, чтобы получил самую богатую идею для жизни. И чтобы не расстраивал её. И чтобы не позорил перед другими родителями. И чтобы вообще никогда не рождался. Подарок маме не нарисовать. Изображу вагончик. И в окна смотрим с Кирпичиком и найденным кокриком».
В прямоугольнике выстроились в ряд квадратики, и в трёх из них загрустили рожицы. Чёрный фломастер перескакивал границы, уходил вбок, оставлял зазубрины на прямых линиях.
— Я готова! Быстрее тебя успела нарисовать и закрасить! Кто что успел, то и получил. Время не ждёт, стоп игра.
Волек огорчённо вздохнул и замер, остановив чёрное остриё. Три путешественника будто оказались в клетке, из которой им никогда не выбраться. Ещё раз вздохнув из-за своего проигрыша, мальчик заглянул на лист Алины: по реке плыла огромная ракета, а на берегу стояли огромный мужчина и маленькая женщина.
— Настька не сможет улететь и навсегда останется без дома?
— Это если Виршу победит. А у тебя родители мечтают о путешествии на поезде с тобой, кошкой и кокриком? Или вас троих выселяют в Малопогост, чтобы наконец-то перестали бездельничать и доставать своими выходками?
Волек не смог ответить на вопрос. Он плотно закрыл все фломастеры и аккуратно убрал в ящичек.
— Обиделся на меня? Тогда не верну твою карточку, — девочка показала язык.
Тут же мальчик залез в карманы и обыскал их — чип-паспорт пропал.
— Я его нашла, когда ты в лифт прыгнул. Верну, если честно ответишь на следующий вопрос!
— Нечестное условие. Чип-паспорт… Хочу вернуть его. Это нечестно.
Алина пожала плечами, раскрутила гнездо из шарфа, забросила свою шапку себе на макушку, а Волеку засунула во внутренний нагрудный карман.
— Ого, у тебя шарик корма там спрятан!
Без стеснения и отвращения она захрустела шариком.
— Готоф или не готоф к нефестному вопфосу?
Волек обречённо вздохнул.
— Задавай.
— Почему родители бросают своих детей?
«Потому что без них они станут счастливее. Но Алине нельзя говорить об этом».
— Чтобы дети нашли своё приключение.
— Врунишка-врунишка! Чип-паспорт врунишкам не отдают!
Схватив листы, Алина побежала к коробочке и скормила ей рисунки. В боковой ящичек упали две конфетки. Девочка тут же сунула их себе в рот.
«А как же поделиться с маленьким другом?» — подумал Волек, произнести вслух он это не мог, до сих пор сражённый только что пережитыми неудачами.
Алина уставилась на него своими какао-глазами и магическим образом смогла прочитать мысли.
— Они невкусные. Тебе бы не понравились, друг. И не забывай, я продолжаю обижаться. Только уже забыла на что, но это скучно вспоминать. И мы подбираемся ближе к заветным варежкам! Представь, как рассердится Настька, когда узнает, как её обскакала команда из двух отважных детей. Или не двух, а одного.
Последние слова Волек воспринял с трудом: в душе ещё металось острое чувство упущенного счастья.
«Но рисовал не ради конфетки. Если бы Алина попросила, отдал бы свою долю. Если бы не она, то и не рисовал бы на белом листе. Приятно рисовать на чистой бумаге».
Вновь мягкая ладонь повела мальчика к новому приключению.
«Скорее бы найти варежки, чтобы позвать кокрика. А если отыщу длинноухого зверя, то не придётся искать могущественный артефакт!»
Через коридоры с длинными красивыми экранами, показывающими танцы и подмигивающих взрослых, играющих современную музыку, команда попала в комнату, где переодевались девушки.
— Детям сюда нельзя! Кыш-кыш! У нас скоро выступление. На третьей площадке камеры уже готовы? Кто-нибудь поможет мне застегнуть этот ужасный наряд? У нас уже третье выступление, а платья всё откровеннее и откровеннее. Юманита к вечеру оставит нас в одних трусах!
Вытолкав детей, закрыли дверь. Волек расстроился:
— Несчастье.
А девочка продолжила наслаждаться приключением:
— Большое ненастье, но тёплая дружба!
Волек засмущался и заговорил с первой родившейся мыслью:
— А для чего… это здание?
— Тут ведут стримы, снимают ролики и много-много-много чего ещё.
— Мы по-настоящему сможем увидеть стримеров?
— Да, друг, но сначала отыщем варежки. Они, наверное, за… за синей дверью!
Дверь не поддалась. Цифровой замок мигнул красным.
— Защита от злой Настьки. Но у нас есть твоя карта. Смотри!
Чип-паспорт потушил красный огонёк и зажёг зелёный.
— Быстрее, внутрь, пока нас не заметили!
Ладонь сжалась и дёрнула ничего не ожидавшего Волека. Тот переступил через порог и упал, успев подставить свободную руку.
«Хоть бы без шишки и синяка! Если мама увидит, то не поздоровится!»
Пока Волек ощупывал голову, Алина успела потрогать книги на журнальном столике, съесть три орешка из вазы, попить воды из графина, осмотреть фотографии, на которых были и эмоциональные стримеры, и непонятные люди в красивых костюмах.
— Ты только глянь на грустную девушку! Куда ты смотришь? Её нет среди надутых мужчин, сюда подойди. Вошек на макушке ищешь? Нашёл время. Тут красота, а ты с вошками возишься. Я бы хотела стать похожей на неё, когда вырасту.
Когда Волек подошёл к девочке, то увидел в её руках планшет с фотографиями той самой приговорённой девушки: Усаши Вороновой. Она каталась на лыжах, чистила снег, высаживала цветы, загорала на пляже, пускала воздушных змеев. Счастливое лицо отличалось от показываемого на экранах. Мальчик вспомнил те два страшных слова, которые несли дрожь и тревогу, и опушку с деревьями из Лесного района, как на одной из фотографий.
«С папой ездили в Лесной район только один раз. Гуляли, кушали необычную еду, сброшенную с дронов. Он учил плавать, из камней строили динозавриков. Искали волшебный камень, определяющий мечту. Если меня поймают и накажут, то воспоминания сотрутся, никто и никогда не вспомнит про динозавриков из камней».
— Её поймали и хотят по-страшному судить, — прошептал Волек.
— За что? Смотри, какая милая фотография: Усаша с бабушкой.
— А на следующей тоже с бабушкой, но с другой. И ещё с какой-то. У неё много старушек. А у меня ни одной нет.
— Глупенький, это не её бабушки. Видишь, бело-синие палаты, а за окном немного виден лес?
Волек расстроился из-за очередной глупой ситуации.
— Она работала или помогала в доме престарелых. Но там плохо: много скорби.
— Много чего?
— Необычных чувств. У взрослых людей они бывают. Папа рассказывал, будто скорбь похожа на навсегдашнее расставание с человеком, которого хочешь видеть каждый день.
— Это больно?
— Как смертная казнь, мой друг.
— Убрать планшет… Боюсь… смертной казни.
Девочка хихикнула, выключила гаджет и кинула его в горку мятой одежды.
— Какой грязнуля тут обитает! Бардак в шкафу, бардак на столе, в ящиках. Всё перевёрнуто. А у тебя дома порядок, друг?
— Мама заставляет делать уборку. Но что-нибудь ценное прячу под кроватью — так оно не попадается на глаза.
Заглядывая под кресла, мальчик отыскал несколько глянцевых листов.
— Что нашёл? Покажи! Вау, это очень ранние фотографии недостроенного чуда света! Мы тогда ещё не родились!
Разглядывая множество огромных столбов, а затем бетонные круги и несчётное количество грузовых дронов, Волек поразился масштабу, но не смог понять, что же из себя будет представлять чудо света.
— Будто из земли растёт гребень паразауролофа.
— Пара-зара-офа?
— Древний травоядный динозавр с изогнутым гребнем на голове. С помощью него они умели громко гудеть, — изложил он деловито.
— Глупенький ты, — отмахнулась Алина, — динозавры жили очень давно. А потом они вымерли! Все! Как люди смогли узнать, гудел он или не гудел, если тогда людей ещё не существовало?
— Но ведь… слушал рассказ о них… так правдоподобно… не может быть… они вымерли?
«Энциклопедия меня обманула? Какой же глупый и доверчивый…»
— Забудь о них. Это было очень-очень-очень-очень давно. А стройка уже заканчивается. Раньше я мечтала попасть на открытие чуда света.
— Раньше?
— Три дня назад. А сейчас мечтаю отыскать варежки и открыть своё сыскное агентство!
— А мне дали первую настоящую идею — стать художником кокриков.
— Скучная идея, и рисуешь ты медленно. А где твоя шапка?
Волек оттянул ворот куртки, чтобы заглянуть в карман: пусто.
«Потерять вторую шапку за неделю! Ох, что будет, если без неё вернусь!»
— Я поняла, я поняла! Когда ты упал, то она улетела.
Девочка быстро отыскала головной убор, приютившийся у вентиляционной решётки, и ткнула им в грудь мальчику.
— Спасибо.
— Неудивительно, ведь я крайне умная и талантливая.
«Неудивительно? У неё всё так просто».
Мальчик крепко сжал находку, чтобы даже самый сильный трицератопс не смог её вырвать.
— Ещё не такое умею! Ой, чувствуешь? Оттуда-то вкусно пахнет… Вспомнила, нам нужно залезть внутрь, чтобы найти варежки! Виршу не хотел, чтобы они легко достались Настьке.
«Мы найдём варежки самого Виршу!»
Волны мурашек забегали по коже мальчика, будто скованного невидимыми цепями.
— Лезем в вентиляцию. Я ещё с приюта знаю, что они приводят к богатым на редкие вещи убежищам. Отогни две защёлки, и решётка откроется. Мы пролезем, не волнуйся, глупенький!