- -
- 100%
- +
— Самое то! У нас костюмированная вечеринка. Заодно готовимся к скорым праздникам. Подкрепиться не будет лишним. Отметки об оплате не вижу.
— Не переживайте, всё оплачено. Отлично отметить! Передайте хозяину: его новости зажигательны!
— Несомненно! А теперь иди-иди. Мы заняты.
Захлопнув дверь, юноша принялся рассматривать заказ.
— Эй, каскадёр, что там?
Разорвав верхнюю коробку, Лунег достал пачку бисквитных рулетов.
— Две коробки сладостей? Главарь, есть разговор. Срочно.
«Новости зажигательны. Этот сопляк не переставая повторял то же. Вот и нашёл деталь».
— Система, новости!
На крик Лунега среагировал блок сигнализации, мигнув красным.
Юноша тут же разорвал до конца первую коробку. Под слоем сладостей лежали кусачки, смарт-ифтейс, рация и лакокрасочный ключ. Не веря глазам, разорвал вторую коробку: в ней прослойка рулетов скрывала нарисованную от руки карту северной части города с характерными цветными стрелками.
— Ах ты пакость подзаборная! Главарь, нас раскрыли!
Ворвавшись в комнату, где Ветлан ещё надеялся хоть что-то выбить из лжестримера, Лунег с ходу выписал последнему удар ногой в грудь. Вопль мужчины разнёсся по комнатам, Лунегу пришлось его перекрикивать:
— Он предупредил своих.
Вновь зазвучала трель со стороны входной двери.
— Ласка, не открывай!
— Замки закрыла. Что теперь делать? Нужен новый план. Почему каждый раз всё идёт наперекосяк? Ах, Лунег, что ты с ним сделал?
Тот схватил кусачки и начал проматывать в голове фильмы, где могла бы попасться подсказка, что делать дальше.
— Я успею дознаться, кто ты на самом деле, бритоголовый!
— Ласка, не волнуйся, у нас в запасе достаточно времени. Кто бы ни был за дверью, они не знают, вооружены мы или нет. Каскадёр, надо уходить. Слушаем все: на кухню, через окно.
— А вот и не так! Садись, Вольдемар, поговорим без пакета, гадюка ты двуличная.
— Я… кхе-кхе… вам ничего не скажу, кхе… неудачники.
— Со всеми зубами, может, и не скажешь, а без нескольких передних?
Приложившись кулаком по лицу корчившегося от боли лжестримера, Лунег расквасил ему губы и выбил два передних зуба.
— Прекрати, актёр! Уходим!
— Нам надо завершить дело.
Звонок продолжал наполнять атмосферу тревогой. Лжестример прокашлялся:
— Кхе… Заплатите. За всё заплатите, пхек… Ваш гохлод сголит в огне. Вы ответите за войну, котолую плинесли нам. Скажите «площай» милной жизни. Ласплата уже глядёт.
— Какая ласплата, сопляк? С зубами ты поумнее казался.
— Юманита тебя обманывает, плавительство тебя обманывает. Вам лгут! На экланах ложь! Но заблуждаться плиятнее, чем копать до истины, велно? — со щербатой улыбки, с разбитых губ текла кровь.
— Не беси меня сильнее! А то врежу по лысине чем-нибудь тяжёлым!
— Они не могут найти похитителя. Почему, как думаешь? — извернувшись, стример сорвал маску с Лунега. — Вот ты какой, защитник убийц. Тебя найдут пелвым! Такого улода я точно запомню!
Лунег ощутил неконтролируемый гнев, пронзающий мозг, мышцы, сигналящий разорвать наглую окровавленную рожу, уверенную в своей правоте. В воображении эта рожа уже превратилась в бесформенный кусок мяса. Дав волю рукам, Лунег почувствовал сопротивление, горячее дыхание Ветлана, повисшего на нём. Юноша попытался освободиться.
Сквозь борьбу донеслись крики Цили:
— Дверь режут гвардейцы.
— Ласка, сюда. Быстрее.
Хлопнули ставни, морозный ветер обдал комнату.
Скидывая пелену гнева, Лунег разглядел открытую дверь на балкон, спрятанную до этого за ширмой, и пустое место вместо окровавленно-сопливого стримера.
Мимо метнулась Циля, пытаясь догнать бритоголового.
Борющаяся парочка расцепилась. Ветлан тут же схватил сумку и побежал следом за девушкой, а Лунег в пару прыжков оказался у коробки, выхватил карту, закинул несколько пачек рулетиков в карманы и под треск падающей двери выпрыгнул на улицу.
Он бежал, не понимая направления, то проскальзывая, то зарываясь ногами в снег. Под ступнями прохрустели ломающиеся маски, а над головой пролетели какие-то дроны. В глазах размывался мир и проносились тени. От каждого тяжёлого вздоха теней становилось больше, а в груди жгло больнее.
«Я в форме. Надо ускориться! Куда скрылись эти болваны?»
Вскоре Лунег оказался посреди незнакомой улицы, давно утратившей первоначальный блеск: лишь заснеженные козырьки и переулки искрились в солнечном свете и лучах снующих туда-сюда дронов. Не боевых. Ни Ветлана, ни Циллионны, ни следов преследуемого стримера не было. В отдалении рабочие грузили в машину коробки с каким-то хламом. Изнутри ближайших окон налип слой маскирующей пыли, а из приоткрытых форточек разносился масляно-машинный запах.
Разглядывая прохожих, Лунег надеялся получить от них помощь. Одна замеченная деталь всколыхнула мозг, отчего юноша совсем забыл про смарт-ифтейс в кармане, про встроенную карту и определение своего положения: на куртках шагающих по делам людей блестели эмблемы с оленьими рогами. На правом или левом плече, на груди или на спине обязательно таился логотип. В один момент Лунег ощутил себя чужаком, невесть как попавшим в незнакомый город другой страны. И никаких реклам, экранов, следов кокриков и прочей будничной паутины вокруг. Нервно покрутившись у покосившегося фонарного столба, обклеенного рекламками, юноша почувствовал волну дрожи.
«Увиденное реально? Я в бреду. Возьми себя в руки, Улун. Никто не придёт к тебе для спасения».
Пытаясь вспомнить, как действовал детектив Котер в первой серии третьего сезона, когда того поместили в дом-ловушку, он растирал замёрзшие уши и медленно шёл к лучам второго солнца — строящегося чуда света. Сияние разрезали узнаваемые дроны. Становилось теплее и свободнее на душе.
«Стример шептал, будто нейросеть обманывает. И в чём же? Зачем ей врать про городские дела? А меня непросто завести в болото. Из всех жителей Ягельска наверняка найдутся те, кто знает правду. Они придут на стримы и всё расскажут. Доверие к нейросети исчезнет. Я первым выйду на акцию за свободу слова! Но за историю существования Юманиты такого не было ни разу. Зачем ей целенаправленно скрывать личность похитителя?»
Вновь улица, забывшая о своём приличном виде. Подъехала ещё одна машина для погрузки отходов. Совершив круг, Лунег оказался в стартовой точке.
За пыльными окнами будто прошла огромная маслянистая тень, не издав никаких звуков жизнедеятельности внутри.
«Исчезла рабочая бригада? Вероятнее, смена ушла на обед».
На некоторых окнах вместо пыли образовалась тягучая склизкая плёнка. Свет с улицы переливался на ней, пузыря её и отслаивая. И чем дольше он смотрел на плёнку, тем больше появлялось образов в голове.
«Реально ли увиденное? Будто линк, перенос в иное эмоциональное состояние. Со мной что-то не так».
Закрыв глаза и вдохнув глубоко, он позволил ворваться в сознание воспоминаниям из детства: нависшая рука мачехи, сжимавшая нечто расплывчатое, но крайне опасное и вызывающее нестерпимую боль.
«Ян Котер ищет детали. Жизнь даёт нам знаки, подсказки».
Теперь лишь у части прохожих Лунег разглядел оленьи эмблемы. И все эти люди двигались в одну сторону. Он последовал за рогатыми изображениями, не понимая смысла, не давая оценки происходящему. И тихонько радовался тому, что быстро удалось пережить неприятную волну из детства.
Вскоре улица сменилась небольшой полосой заваленных снегом кустарников. Далее виднелся маленький заводик с охраняемой зоной. Над контрольно-пропускным пунктом висели камеры с автоматической системой распознавания лиц и широкие динамики. Постороннему внутрь не попасть. И Лунег не желал заходить на предприятие, даже если бы там располагалась самая большая эмблема с оленьими рогами.
— Эй, парень, сильно занят?
Повернувшись на голос, Лунег увидел идущего от небольшого грязно-зелёного автомобиля мужчину.
— Застрял в снегу. Подтолкни. А я затем подвезу, куда скажешь. На пропускном пункте живых нет, считай, одна автоматика, от той помощи не дождёшься. Чёрствые создания, что с них взять?
Незнакомец в дорогой кожаной куртке, чёрной маленькой шапке, с большими солнцезащитными очками показался юноше безобидным и вполне естественным. Реальным.
«Козлиная бородка выглядит смешно, настоящая густая борода смотрелась бы органичнее».
— Не вопрос. С радостью.
Из снежной западни выбрались быстро. Физическое упражнение помогло стабилизировать мысли, забыть про неудачу в деле. Внутреннее чутьё подсказало, что за напарников переживать не стоит, а себя необходимо увести от гвардейцев, которые уже скоро начнут прочёсывать район. Оттряхнув пальто и ботинки, Лунег запрыгнул в салон, где водитель, не сняв шапку и очки, уже переключил кондиционер на обогрев и был готов к старту.
— Куда тебя доставить, парень?
— В направлении спортгородка, а там сориентирую.
— Рад вознаградить твои усердия, мой дорогой пассажир.
Развернувшись, водитель съехал с основной дороги и взял путь по узкой колее между заснеженных кустарников.
— А это мы ещё куда? — забеспокоился Лунег, всматриваясь в округу.
— Заброшенная дорога. Пожарный путь, так говорят? Здесь быстрее доедем, да и лишних глаз не встретим.
Пока они объезжали пыль и запахи Технического района, Лунег напряжённо вслушивался и осматривал затёртый салон, пытаясь зацепиться за что-нибудь, уловить деталь, намекающую на опасность. Судя по виду, автомобиль выпущен лет двадцать-тридцать назад. Через шумоизоляцию салона удалось вычленить посторонний стук сзади.
— В багажнике что-то гремит. Остановимся, проверим?
— С завода забирал детали, — отмахнулся водитель. — Персональный заказ. Считай, плохо упаковали. Штепы разберутся, им для каких-то будущих полевых лагерей необходимо много хлама. Да, за доставку платят немного, но не всё измеряется деньгами. А как хорошо, когда делаешь для себя, ради своих идей и мечт. Некоторые штепы приехали из Малопогоста, поэтому лучше относятся к путникам и путешественникам.
— Вот уж точно не хочу знать, как там у штепов заведено.
Лунег внутренне напрягся. В таком состоянии доехал до границы Технического района. Ничего не случилось: водитель оказался адекватным человеком, всего на год старше юноши, дорога судьбы завела его на подработки в город. Диалог начал Лунег:
— У тебя будто небольшой акцент. Ты не из Ягельска? Где-то схожее произношение мне уже встречалось.
— Судьба помотала и по России, и по Северному Королевству, и по Лаппинской республике. Ох, чуть очки не соскочили… Гляди, парень, как красиво плывёт самолёт.
— Настоящий лебедь.
— У вас удобный аэропорт. Один из крупнейших меж соседних республик. Только дороги зря перекрывают из-за шествий.
— Ты тоже из этих, из культистов?
— Нет-нет, просто знаком с некоторыми из Малопогоста, — тот помотал головой. — Никуда не вступаю, просто слежу за политикой. В мире столько творится несправедливости, что начинаешь разочаровываться в религии.
— Тебя бы на вчерашний марш вокавъя, объяснил бы им «за справедливость». А про Юманиту много слышал? Как к нейросети относишься?
— Плохо разбираюсь, меня больше трогают исторические события. А она чем-то тебя обидела?
— Раньше не замечал, а теперь каждый день откровения! — Лунег почесал в затылке.
— Современные технологии коварны. Но производимые железки — чёрствые создания. Так жизнь обидела или Юманита?
— Бездарную идею для жизни нейросеть подкинула. И с личной жизнью помочь не может, хотя я и сам… не в восторге от местных девушек. А ещё пытаюсь организовать своё дело, но Юманита лишь мешает. О, у следующей остановки высади меня. Как раз наберу юристу Альберу, а то совсем забыл о требовании нейросети: заставляет ехать в центр, но так не хочется.
На экране смарта высветились пропущенные вызовы от Ветлана, директора спортшколы, рекламные оповещения о старте курсов. Среди информационного хлама болталось напоминание про заявку.
«Какой ответственный юрист».
Звонок не доходил, возвращался с оповещением о выключенном устройстве адресата.
— На него не похоже. Ты бы стал выключать смарт? И я бы не стал. А у тебя орешков нет? А то проголодался.
— Нет, не люблю орешки. И тебе советую бросать их. Пропаганда мозги вам в Ягельске задурила, к добру такое не приводит. И жалко тех, кто ничего не понимает, потому что навязанные ценности — это большая манипуляция сознанием.
Лунег ничего не знал о задурманивании разума орешками, поэтому фразу оставил без комментариев. Выходя из транспорта, поблагодарил незнакомца за поездку. Тот улыбнулся в ответ, поправил очки и шёпотом задал вопрос:
— А что-нибудь про редкие ампулы слышал?
— Не доводилось. А должен?
— Болтают разные о разном. Любопытство вынудило спросить. Считай, ничего важного. Удачного вечера, мой дорогой пассажир.
На всякий случай Лунег указал неточный адрес, поэтому до дома оставалось ещё минут двадцать ходьбы.
«По усилившемуся морозу путь выйдет не из лёгких».
Стараясь не замечать эмблемы с оленьими рогами, не думать о странных тенях, об убежавшем стримере, обещавшем найти и покарать, Лунег продолжил развивать мысль о настоящей роли Юманиты в городе, о том, чьи интересы защищает нейросеть. На ближайшем экране появилось молодое личико опасной террористки.
«Что Юманите, что мне судьба какой-нибудь Усашки Вороновой — вообще по боку. Но поимка и наказание похитителя — это ведь серьёзное дело! Столько девочек пострадало. Некоторые родители боятся приводить детей в спортивный зал. И не к кому-нибудь, а ко мне! И вообще, регистрация моей разработки обязана проходить в секунду. Один человек преобразит всю мужскую городскую моду в будущем! Алгоритмам этого никогда не понять».
На пешеходной части дороги собралась толпа людей, ничего не скандирующих, не пропагандирующих и не требующих. Заинтересовавшись, Лунег не мог пройти мимо.
В центре толпы располагался представитель вокавъя и мягким голосом описывал преимущества вступления в их ряды:
— Вступление не предполагает денежных сборов. Наоборот, это мы помогаем людям, попавшим в тяжёлые жизненные ситуации, закрывая долги, арендуя жильё и устраивая на работу. Не бойтесь нам и себе признаться в проблемах. Но предупреждаю, те, кто постигает философию вокавъя, затем тяжело воспринимают разгульную одинокую жизнь. Если решаетесь вступить, то необходимо быть готовым к дополнительному обучению и отстаиванию важных научных позиций, гражданских прав, участвуя в выборах, общественных работах и дискуссиях по поиску и возможному сохранению души. Вокавъя не против нейросети, не знающей концепции душ, вокавъя против безответственности, хаоса и посягательств на жизни невинных. Мы единым организмом защищаемся от попыток уничтожить нити дружбы Ягельска с Соткамской республикой… Молодой человек в лиловом пальто, по вам видно, как тяжесть совершённых ошибок не даёт вам обрести счастье и покой. Будьте добры, примите приглашение в вокавъя.
— Нет-нет, думал, интересное слушаете-обсуждаете, а на деле промываете мозги. Лучше бы сказали: обманывает ли Юманита граждан?
— Ещё ни разу нейросеть не была поймана на лжи. Но существуют промашки из-за несовершенства алгоритмов.
— Как удобно всё сваливать на программистов, — хмыкнул Лунег. — Хотя и их я тоже недолюбливаю.
— Мы не боимся говорить правду, поэтому стоит влиться в ряды вокавъя. Недавно запустилась программа финансовой поддержки, чтобы облегчить служение. Признаю, у нас не круглогодичный санаторий, придётся много работать головой и руками, уживаться в коллективе, но затраченное время стоит того, чтобы учиться мыслить, познавать правду, искать путь для сохранения души.
— Сегодня я наслушался правды. Как-нибудь в иной раз, мистер культист.
Каким-то образом настырный вокавъя смог отправить на смарт Лунега приглашение. Тот хотел его сразу удалить, но палец отправил письмо в архив.
«Вдруг культисты научились заколдовывать пальцы?!»
На перекрёстке около дома Лунег заметил тех же самых мужчин, которые интересовались им в спортивном городке. Через парадный вход идти стало опасно.
«Или это знак стать по-настоящему крутым?»
Решив не испытывать судьбу, он полез по пожарной лестнице к балкону своего этажа. Ещё одна физическая нагрузка заставила пропотеть. Попыхтев, ловким ударом ноги размагнитил крепление одной створки балконной рамы.
Дома темно.
— Как тебя там, колонка, включи свет.
Лампа мигнула. Не работали ни холодильник, ни игровой автомат.
— Даже орешек не достать из лотка.
В полумраке Лунег вытащил смарт, чтобы подсветить дорогу к распределительному щитку в общем коридоре. Заодно прочитал новое сообщение от спортивной школы с выгодным предложением отправиться на курсы повышения квалификации.
— Западня, не иначе. Или к рассылке допустили Виталика, который всё напутал.
В коридорчике будто клубились тени. Проморгавшись, удалось прогнать видение.
— Где щиток? Или лучше вызвать мастера?
— Мужчина, светом балуетесь?
— Что?
Резкий увесистый удар отправил его на лопатки.
— Затаскивайте в квартиру. Проведём разговор без посторонних ушей.
Потеряв ориентацию в пространстве, Лунег водил глазами и не мог сфокусировать зрение, чтобы разглядеть нападавших.
— Это вы?
— Нет.
— Да это вы, те, что с детьми, неудачники.
Усадив Лунега на стул, парни подцепили к автомату какое-то устройство и легко выкатили из квартиры источник орешков.
— Куда моё сокровище тащите? Эй, лысый, не поцарапай там. Что происходит?
— Мы служба охраны музея игровых автоматов. И возвращаем то, что вчера ночью было украдено из нашего павильона.
— Вы получили своё. Теперь мы в расчёте.
— Не торопись. У нас имеется чёткое распоряжение от руководства, что с тобой делать.
— Занести в список нежелательных клиентов? — сыронизировал Лунег.
— Ты должен привести трёх новых клиентов в определённое заведение. Адрес ищи на смарте.
— Перед глазами картинка расплывается. Продиктуй, а то не дождётесь людей.
— Это госпиталь для гвардейцев. Три клиента-добровольца, которые возьмутся за предложенную работу. До первого января. Запомнил?
— А если не приведу, то что?
— С начала следующего года мы будем приходить каждую неделю и по частям уносить твоё тело с собой.
Лунег понял, что шутки закончились.
— Удачных праздников, сын Мичкина.
Глава 7.
Безыдейный
(среда, 24 горзэма)
— Слушай внимательно, тупоголовая личинка. На меня смотри и слушай, я сказала! Сейчас же бросаешь никчёмные игрушки, или я их сама выкину, и садишься учиться! Кто-то другой за тебя экзамен сдаст? По твоим тупым глазам даже научная комиссия не поймёт, понял ты что-то или нет. Тебе дан приказ: «Учиться!» Где учебники? Почему учебный планшет не заряжен? Ты меня доведёшь! Ох, чувствую, доведёшь! У меня из-за стресса бессонница, гастрит и диабет. Мне нельзя тревожиться!
Мама, пыхтя в чёлку с белыми волосинками, махала крепкими руками и надувала щёки.
Волек опустил взгляд и залез на стул, прижав к груди планшет. Ещё неделю назад он уронил в школе гаджет, после чего тот так и не включился. Мальчик боялся рассказать об этом матери, так как она крайне сильно расстроится и начнётся очередной приступ буйства, бешенства, безумия.
— Буду учиться, — подбирая слова, Волек боялся ошибиться: каждая неправильная фраза — это новые синяки и ссадины.
— Ещё бы ты отказался! Тебе должны выдать идею. Это хоть осознал, пустоголовый? Затем получишь прибыльную профессию, расплатишься с мамочкой за все те раны, которые причиняешь сейчас! Думаешь, легко такую бестолочь растить? Весь в отца пошёл, копия батяни. Кстати, о нём. Эй, Лыско, — заорала она, повернувшись в сторону двери, — в городе скоро распределение идей, а твой сынуля тупее помойного ножа. Может, повлияешь как-нибудь?
— Олеся, занят я, — донеслось из соседней комнаты. — Гордей в гости пришёл. Ты же знаешь. Пусть Волька делает, что хочет. Его жизнь, надо учиться отвечать за себя. Олеся, ты, что ли, не понимаешь?
— Ах ты скотина! Давай подойди и мне в лицо повтори эти слова. Прячешься за своего друга Гордея? Я через минуту сама приду, готовься. А ты, природное недоразумение, думаешь, раз получил два дня отдыха за счёт города, то можешь делать, что хочешь? Я в твоём возрасте училась, ухаживала за больным дедом, ходила на кружок по танцам и ещё выгуливала соседского пса ради карманных денег. Меня не проведёшь! Если нашёл мёрзлую девчушку, то теперь надо по-особенному относиться к тебе? Я ещё спрошу у директора приюта, как ты себя вёл. Лучше покайся сам, тогда избежишь серьёзного наказания. Меня жизнь закалила. Смотри, какая я крепкая. Вот же ж, привыкла и к справедливым, и к не справедливым выволочкам от людей с длинными языками. Чего смотришь в пустой угол? С кем я разговариваю? Говори, как нужно себя вести на людях?
— Тихо и примерно.
Хлопнув мозолистыми ладонями по выглаженному халату, мама вытаращила глаза, всё равно казавшиеся маленькими на большом круглом лице.
— Не верю ушам, завтра снег растает. Лыско, у твоего сына есть зачатки разума. Что за шум? Опять на кухне нажираетесь в тайне от меня?
Дверь в комнату приоткрылась. Лысая голова появилась в проёме.
— Мы с Гордеем уходим продышаться. Волька, слушайся маму, расти крепким, помогай пожилым в хозяйстве. Олеся, пока.
Голова исчезла. Дверь закрылась.
— А ну-ка, бессмертный алкаш, поясни. Ты меня назвал пожилой? Слушай приказ: «Стоять на месте!»
Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью. От топота затряслись игрушки на столе.
Судя по доносившимся крикам, мама догнала отца в коридоре. Разразился спор с перекладыванием друг на друга ответственности за развитие ребёнка.
Волек принялся расставлять упавших динозавриков. Краска на многих уже подстёрлась или выцвела, на телах серели царапины. Набор фигурок в плачевном состоянии он нашёл в коробке в одном из штабов. После помывки и дорисовки фломастером динозаврики обрели новую жизнь в борьбе за выживание против солдат. Теперь их жизнь ещё осложнилась: к людскому отряду присоединились роботы с чердака ведьмы.
За порванную испачканную куртку и потерянную шапку нагоняй достался серьёзный — в голове до сих пор гудело.
«Наказали справедливо. Хоть и больно. И директор приюта обещал подарить на Новый год курточку с шапкой из лучшего магазина. Тогда переклею этикеточку на обновку и покажу Алине. Взамен она может ещё рассказать про Настьку и ужасного похитителя. И надо учиться рисовать для особенных картинок».
Закончив с динозаврами, он покрутил в руках учебный планшет, воображая, как стилусом рисует невероятные сражения, которыми восхитятся другие люди.
«Ещё только утро и целый день впереди, но раз мама велела приступать к урокам, то надо заняться».
Выдвинув верхнюю полку шкафчика, Волек разгрёб солдатиков и двух роботов, спешно убранных до прихода мамы. Затем пробился через слой подобранных у дома прутиков и веточек. На дне лежали учебники. В последние дни мальчик к ним не притрагивался, жалуясь то на плохое самочувствие, то на перегоревшую лампочку, то на шум от посиделок отца с Гордеем.
«Русский язык. Обложка разорвалась, и листы отходят. Зато картинки красивые».
Устав рассматривать художественные изящества, включил на детском смартфоне музыку. Доступ к стримам, играм, новостям блокировался с завода бесповоротно, а для развлекательных роликов требовалась платная подписка.
— Ой, что-то выпало из математики. Открытка.
Парус спинозавра завлекал на какао. За день до обнаружения девочки в фольге Волек подобрал на улице манящую открытку, которая заставила прогулять экзамен и дойти до закусочной хотя бы ради запаха какао.
— Но теперь умнее. Лучше прогулять ради кафе «Де Миранд», где продают лучший горячий шоколад.