- -
- 100%
- +
В учебнике по математике на каждой странице кто-то подрисовал морды кошечек: то глуповатого вида, то с очками, то в рыцарском шлеме. Для эффекта погружения некоторые страницы были разорваны незатупленными предметами.
Разглядывая кошек, Волек ощутил неловкость, будто своими действиями огорчает кого-то. Но оглядев свою небольшую комнату, никого не обнаружил. Льющийся из окна свет намекал бросить книги и сесть под его мягкие объятия, забыть про тяготы.
Волек отложил учебники, взял прутик и подошёл к окну.
На улице привлекала внимание красочная реклама с детьми. С первого раза не удалось прочитать большое сообщение. И со второго тоже. Лишь с третьей попытки дошёл смысл: реклама приглашала детей на отборочный тур, после которого талантливых и умных привезут на церемонию открытия чуда света, а лучшим детям исполнят сокровенные мечты.
— Невероятно! Если выиграю, то прилечу на самом могучем птеродактиле и… и… попрошу бесплатного горячего шоколада!
— Я дома! Через час проверю уроки, которые успел сделать, — врезался в мечты раздражённый материнский голос. — И почему музыку включил без разрешения? Приказываю: «Выключи музыку». Никаких походов в кафе на следующий день рождения!
От услышанных слов опустились руки, прутик выпал из ладони.
— Выключу музыку.
Волек заново отыскал рекламный экран: мужчина в рептильном шарфе дарит мешки со сладостями детям в приюте — те прыгают от счастья.
«Тот самый дядя. Он подарил идею личного художника для кокриков».
На кухне загремела посуда.
«Осталось где-то двадцать секунд на отключение музыки, после чего мама ворвётся в комнату, отберёт смарт и выкрутит правое ухо. Приступить к плану „Тишина“».
Смарт замолк. Комната опустела и будто бы поникла. Необъяснимое сжимающее чувство растеклось в груди Волека. Усевшись за стол, он попытался избавиться от него чтением природоведения, но застрял на первом же абзаце. Одно предложение. Семь слов. Из-за слёз в глазах Волек не мог разобрать ничего из написанного. И слёзы не из-за того, что одноклассникам Юманита помогала читать и решать задачи, и не из-за того, что мальчиков возят на специальные кружки по робототехнике, и даже не из-за счастья детей из приюта от кучи подарков. Волек расстроился от бессилия, от недостижимости даже участия в отборе детей на праздник открытия чуда света.
«Зато можно нарисовать кокрика и показать его маме».
Утёрся рукавом.
«Если постараться с рисунком, то она похвалит и не вспомнит про уроки».
Отложив природоведение со взмокшими листами, вытащил из специальной творческой папки кусочек листа в клетку и фломастеры. На пол упало несколько колпачков. Не обращая внимания, Волек по памяти изобразил зверька, смотрящего из вентиляционной шахты.
Фломастеры подсохли. Вместо ровных цветных линий за лист цеплялись прерывающиеся кривые чёрточки. Скрипящий звук резал уши изнутри. Появившийся на клетках размазанный серый образ замер на чёрном квадрате.
В комнате потемнело. За окном будто повесили жадную штору, впитывающую лучи.
Мальчик почувствовал тот же холодный ветерок, что и на чердаке приюта.
«Ведьма пришла отобрать мой шарф!»
От подоконника к полу спустилась тёмная дёргающаяся линия. Две белых точки замерли, как только Волек сумел разглядеть их. Растекающаяся линия съела прутик, выпустив небольшой клубок дыма.
— Мама, мама! Здесь тень! Она пришла растворить! Не вру! Тень смотрит! У неё глаза!
Распахнулась дверь, и линия света вернула комнате утренний облик.
— Где тень? Покажи её!
— Она… вот… была… но исчезла.
— Как мне надоело это слушать второй день! Почему нервируешь мать? Ты ещё не садился за уроки? Опять переводишь бумагу на уродливые каракули? Бессовестный бездельник! Я тебе покажу, как переводить семейные деньги!
Схватив за правое ухо, Олеся толкнула сына к столу.
— Твоя мать работает на двух работах, не знает отдыха, чтобы тебе было что покушать и тёплое место, где поспать. А от тебя ничего не требуется, кроме как учиться! Как ещё с тобой говорить? Как ещё на тебя воздействовать? Чего пищишь? Я семь лет не ходила на танцы, семь лет слышу насмешки от бывших подруг из-за фигуры после родов. Больно? Не притворяйся! Вот сейчас будет больно!
Волек успел выставить руку перед тем, как голова врезалась в столешницу. Но даже удар о стол через ладонь вызвал гул и помутнение сознания.
— Передумал пищать? Смотрите, ляля пустила слёзы. Пока не сделаешь все задания, из комнаты не выйдешь! Понял меня? Я ведь опять буду виновата в твоих несделанных уроках, за бардак в комнате, за шум из квартиры! Думаешь, мне хочется общаться с учителями и надоедливыми службами? Я хочу спокойствия дома. Я хочу порядка и личного пространства! Почему я клюнула на обещание правительства о лучшем жилье? Уже не будет ничего лучше. Что затих? Прошла рука? Разогнись, не пугай мать. Понял меня?
Поглаживая ушибленную ладонь, Волек хотел унять боль, но тяжёлый груз раскалённых мыслей продолжал давить. Дыхание перехватывало, и мальчик не мог выдавить хоть какой-то ответ.
— Понял или нет, спрашиваю! Или показалось мало?
— По-по… ял… ал… хп… ллл.
— Что у тебя в углу? Гора одежды? Почему не прибрался? Ох, доводишь. Ох, не могу. Кто там крадётся в моём доме? Лыско, ты пришёл?
— Я только хлебушек взять.
— А дай-ка посмотрю, в ботинках или нет тащишься к холодильнику, — Олеся вышла из комнаты, хлопнув дверью, и тут же раздались новые ругательства: — Грязный алкоголик, как полы мыть, так не мужское дело, а как срач устраивать, так в первых рядах. Ох, сейчас тебе шваброй прилетит!
Дважды хлопнула входная дверь.
Донеслись крики от соседей, требующих прекратить балаган. Застучали по батареям. Поднялась ещё одна разборка с обзывательствами и угрозами.
Под окном лежала небольшая горка пепла. Волек аккуратно поворошил левой ногой то, что осталось от прутика. Грязь размазалась.
«Тень была. И тень исчезла».
На улице вновь заработали экраны, разгоняя утренний сумрак. Громкие новости обещали исполнение сокровенной мечты.
Волек закрыл глаза и представил: официальная музыка, люди в пижамах сидят на диванчиках и обнимают мягкие игрушки в виде динозавриков, на стенах завораживающие фотографии из разных краёв планеты, а вокруг сладкие запахи. Много вкусных запахов!
— Здравствуйте, молодой человек. Это кафе «Де Миранд». О чём мечтаете?
— Хочу большую кружку горячего шоколада!
— Вам на одного или для друга тоже сделаете заказ?
Кто-то ещё продолжал стучать по батарее, выказывая недовольство.
На экране вместо улыбающихся детей появились облезлые кокрики, закрутились пугающие красные слова.
Мальчик вспомнил, что давно не посещал свои штабы.
— И для Кирпичика самый вкусный корм.
Покопавшись в груде вещей, извлёк ботинки, кофту и куртку. Без шапки. На пол выпали яблоко и чип-паспорт.
«Никто не пришёл забрать сокровище, теперь оно по-настоящему моё».
Нитку намотал на пуговицу, а белую этикетку сорвал и положил в нагрудный карман, чтобы не потерять драгоценность. Из-под кровати вытащил мешочек с кормом для домашних животных, отсыпал немного в нагрудный карман. Когда вновь прятал мешочек, нашлись заношенная шапка и бутылка из-под сока. Под кроватью, у плинтуса, лежало неподвижное тёмное пятно. Мальчик шарахнулся, но вспомнил о старой зимней куртке, ничуть не случайно упавшей туда. На шатающихся ногах Волек добрался до кухни, набрал воды и вернулся обратно, плотно закрыв дверь.
Он аккуратно подвинул к окну стул и распахнул настежь створку. Холодный поток ворвался в помещение.
С первого этажа расстояние до земли небольшое. Наметённый снег смягчил падение. Прохожие не обратили внимания на выпрыгивающего из окна мальчишку, продолжая идти по своим делам, буднично слушать музыку, копаться в смартах или разглядывать настенные экраны. А выставленная на столбе камера как раз в этот момент повернулась в сторону кучи мусора, вываленной в сугроб, и сигналила о нарушении порядка.
Погрузив до сих пор болевшую руку в белую пучину, Волек ощутил игривый морозец. Тяжесть спала. Подмороженной рукой немного растёр горящее правое ухо. Снежинки таяли, капельками падали за шиворот и щекочуще стекали по шее.
На всех рекламных экранах улицы появился мужчина в чёрном пальто. Размазанное лицо грозно уставилось на мальчика.
«Он. Вы-шел. На. О-хо-ту».
Волек громко задышал, но смог собраться с духом, так как Кирпичик где-то там давно был один. Стараясь никому не попадаться на глаза, Волек поспешил к главному штабу.
«Приступить к операции „Кирпичик“. Полный ход».
Лёгкость в ногах подпитывала желание бежать. С того самого вечера мальчик не появлялся на улице и, соскучившись, был рад вернуться на излюбленные тропинки.
Заглядывая в переулки, Волек опасался, что там его караулит предводитель динозавров или чердачные глаза. Подозрения усиливали разбитые фонари и заброшенные гаражи. В белом снегу прятаться сложнее. Волек знал: по улочкам хоть и летали гвардейские дроны, но в случае опасности они не помогут.
У края дома из-под земли выставил бетонные зубы захороненный монстр — подземный червячный переход.
Натянув шапку на глаза, чтобы не распознали камеры, Волек миновал два больших шоссе через переход. Выйдя на поверхность, ощутил на щеках тёплый свет, исходивший от громадной постройки. Вокруг чуда света роем летали дроны: грузовые, строительные, охранные, гвардейские, а может, даже и секретные. Мощные лучи отражались от заграждений и далеко пронизывали улицы района, избавляя от падающей тени, которую создавала огороженная постройка. Дроны с такого расстояния были лишь точками, и по цвету каждой Волек определял их принадлежность к виду деятельности.
«И на птеродактиле буду таким же маленьким. Вот если бы Юманита дала мне идею: попасть на чудо света! Увидел бы весь город, каньон с аэропортом и Малопогост на той стороне! А затем нарисовал бы целую книгу со своей историей и подарил бы каждому жителю Ягельска цифровую копию!»
На тропинке между домами тёплое свечение исчезло. Тёмные окна отражали лишь холодный свет. Впереди несколько роботов-курьеров на гусеницах не могли поделить дорогу, разъезжаясь и сталкиваясь то между собой, то со скамейкой, то с урной. За курьерами веселились дети: Момана, Лёня, Баст и несколько девочек.
Волек в голове придумал, как обойти все препятствия, но впереди на тропинку ступил мужчина в тёмной одежде, с большим чемоданом в руке. И очень злым выражением лица.
«Мужчина-охотник! Похититель! Он хочет меня заточить в чемодан!»
Развернувшись, Волек побежал к хребтам спокойствия, где можно легко затеряться и запутать негодяя.
Шестипропеллерный дрон чистил лавки, когда мальчик пронёсся мимо. Сенсоры восприняли манёвр как атаку и включили сирену. Пришлось, не сбавляя хода, Волеку мчаться в соседний двор и ждать, когда наступит тишина.
Мужчина с чемоданом его не преследовал, дрон отключил сирену. Путь освободился.
Немного не дойдя до штаба, мальчик соблазнился новыми качелями с подогревом. Красочные сиденья и мягкие поручни манили опробовать их и получить новые эмоции.
«Кирпичик, ты же подождёшь две минуточки?»
Пообещав себе только десять раскачиваний, Волек залез на удобное сиденье, но, не успев выполнить и половины обещанного, увидел знакомых мальчишек, идущих от хребтов спокойствия как раз к этим новеньким качелям.
— Ребята, это же наш прогульщик! Лови его, набьём в его шапку снега, натянем на голову или заставим съесть!
Испугавшись издевательств, Волек соскочил, поскользнулся, вновь ушиб голову и на чутье рванул к нужному штабу.
Топот наполнял уши. С соседних домов будто пикировали птеродактили-охотники, а из сугробов выпрыгивали зубастые голодные аллозавры. И каждый хотел отщипнуть себе кусочек мальчика, наказать за непослушание, проучить за безрассудность.
Из-за пелены перед глазами выплыл мини-маркет с вывеской-бутылкой. Волек прыгнул в наметённый сугроб, вцепился в привинченную на один шуруп доску. Отработанным движением пролез в узкий проход и со всей силы дёрнул за свисавшую верёвку. Доска с хлопком встала на место.
С улицы донеслись крики:
— Он залез внутрь! Ему не убежать! Слышишь меня, сказочник? Лучше бы ты не убегал, теперь шапкой не отделаешься!
В панике мальчик искал под рукой хоть что-нибудь, способное заблокировать ход. Коробка, бутылка, фантик, стойка, опрокинутый барный стул. За ножку последнего он обмотал верёвку и вклинил ту в проём.
Первые несколько ударов сдвинули вход. Но верёвка натянулась, и сиденье плотно врезалось в заколоченные доски. Теперь придётся выдрать половину двери, чтобы попасть внутрь.
Вздыбившийся кот большими чёрными глазами смотрел на переполох.
— Ты в порядке, мой рыженький. Не бойся. Сейчас покормлю тебя.
На улице мальчики пытались овладеть крепостью-маркетом и штурмовали вход. Устав, переключились на окна. Но сегодня испытать чувство победы им было не суждено: большую половину ставней закрывали волокнистые плиты.
— Прогульщик! Мы расскажем гвардейцам, как ты копаешься в заброшке! Баст, сторожи выход. А мы с Моманой доложим.
— Я боюсь тут один оставаться. А если меня похитят? Оставляешь меня тут, потому что завидуешь, что я красивее тебя! Да?
Волек уже не обращал внимания не споры, а наблюдал за похудевшим Кирпичиком, лакающим воду. В соседнюю мисочку высыпал из нагрудного кармана корм, и кот тут же занялся им.
«Мама точно узнает о штабе, о прогулах и из-за кого происходит ежемесячная подписка на корм для домашних животных. Если бы признался, а так…»
— Не бойся, Кирпичик, тебя не брошу. Давай пристроим какой-нибудь семье? Тебя будут гладить, мыть, вычёсывать. Нет, не хочешь?
Кот ел, чуть мотая хвостом-обрубком.
— Эх, надо возвращаться домой, Кирпичик. Но и хочется остаться с тобой. Ой, слышишь? На улице подозрительные звуки. Или это внутри маркета? Страшно. Нет, не внутри — это Баст чем-то трещит у окон. А если придут гвардейцы? Ты сможешь упрыгать через лаз под потолком… На экранах предупреждали — где-то охотится похититель. А если он рядом?
Волек прислушался. Треск прекратился. На улице засвистел ветер.
«Наверное, Баст убежал, но мог и притаиться».
— Кирпичик, а ты видел когда-нибудь чердачную тень? Она страшнее похитителя: едва различима, пролезет в щёлочку, превратит в пепел. Как увидишь её, убегай, договорились?
Погладив кота, мальчик подошёл к заколоченным окнам. В их верхней трети оставалось достаточно места для обзора. Взобравшись на стул, аккуратно выглянул в мир по ту сторону маркета. На улице продолжался день. Дроны готовили город к празднику, обматывая фонарные столбы гирляндами, накидывая на серые деревья цветные блестящие нити.
— Могу и не встретить праздник. У похищенных и мёртвых праздников не бывает.
Внезапная мысль обожгла изнутри. Вспомнилось белое лицо девочки в фольге, грустные глаза девушки с экранов, которую хотят осудить, и яркий облик Алины из приюта.
«Исчезают все-все праздники у казнённых. А что происходит с их котами? Ох, в маркет залезать запрещено. И когда придут гвардейцы, меня арестуют и посадят с девушкой-преступницей!»
Откровение так сильно взволновало, что он уже не мог находиться на одном месте и спрыгнул на пол, вздыбив пыль.
— Папа читал про страну, где всегда тепло, где вокруг много еды и пустых домов. Можно выбрать любой дом и жить столько, сколько хочешь. Надо ехать на вокзал и покупать нам билеты, Кирпичик. Отправимся в путешествие. Только с собой возьмём одного кокрика, а то не смогу нарисовать книгу и выполнить идею от дяди с шарфом. Ух, стул крепко застрял… и как отсюда выбраться?
Ещё раз изучив территорию маркета, Волек отыскал новый путь: небольшой подвал, вход в который завален пыльными коробками. Испачкавшийся мальчик через пару минут с триумфом раскрыл створки и встретил неизведанный полумрак, готовый заразить тревожностью.
— Кирпичик, веди себя хорошо. Скоро тебя навещу. Уже с билетами!
Взгляд прошёл по грязным ступеням вниз и добрался до зловещего коридора. Живот сжался в комок, по телу выступил холодный пот.
«В подвалах не живут динозавры. И ведьма не знает об этом ходе. А если предводитель динозавров до сих пор следит? Не сбежать. Но надо идти. Ради Кирпичика».
В подземной части пахло сыростью. Горело аварийное освещение рядом с трубами отопления и многогодичной паутиной. Все тени спали. Белые точки на стенах не мигали.
«Всего лишь краска».
В конце коридорчика встретилась новая створка, затворявшаяся на два шпингалета. Мальчик легко с ними справился, сдвинул тяжёлую панель и выбрался наружу под длинный навес.
Никто не поджидал. Хотя свежие детские следы виднелись на тонком слое снега.
С наружной стороны двери висел фальш-замок на неприбитой петле, которая всех одурачивала. Навалившись всем телом, Волек загнал створку в паз. Отходя, рукой припорошил свои отпечатки подошв, чтобы никто не догадался проверить вход в подвал.
Не желая быть узнанным, Волек вывернул шапку наизнанку и в таком виде добрался до остановки.
— Подскажите, как доехать до станции? — спросил у ближайшего ожидающего.
— До станции Моховая? Тебе на вокзал, мальчик? Ты потерялся?
— Надо купить билеты до места, где тепло. Пожалуйста, дядя.
— Я понял, это проверка, — мужчина отступил на шаг. — За углом стоят гвардейцы и ждут, когда я клюну на наживку. Придумайте нормальную историю. Таких идей для жизни Юманита не раздаёт.
— Тётя, подскажите, как доехать до станции, где продают билеты до места, где живут в тепле счастливые люди?
— Таких мест нет, мальчик. Перестань безобразничать!
— Дедушка, на каком рейсе доеду до станции Моховая?
— Садись на тысячу семьсот тридцать три, милок.
— Спасибо, дедушка!
На остановке зажглась реклама «Де Миранд» с номерами автобусов, следующих до кафе.
Поддавшись влиянию рекламы, мальчик заскочил на подножку такого рейса, но через пару секунд слез, не выдержав тяжести рассуждений.
Подъехал следующий автобус, к которому поспешила большая группа людей. Разглядев «1723», мальчик вклинился в очередь на посадку. На входе валидатор принял чип-паспорт и списал оплату. Волек сел на свободное место, не веря своему счастью.
Транспорт мягко поплыл по улицам.
Через несколько поворотов Волек увидел армию бронированных гвардейцев, налетевшую на людей с лазерными указками и буквой «ш» на одежде, кричащих о немедленном допуске журналистов к заводу по реактивации. Люди в автобусе спокойно восприняли увиденное: кто-то громко пошутил, многие посмеялись. Потеряв из виду столкновение, пассажиры вернулись к будничному состоянию.
Вопреки ожиданиям мальчика, свет от громадной постройки не становился тусклее и сооружение не уменьшалось. Он знал, что вокзал находится на юге, но многоярусные экраны, двухэтажные пешеходные дорожки, блестящие одноместные электромобили, красиво одетые люди с личными курьерами намекали на движение по Центральному району. Сомнения развеялись окончательно, когда в окне засветилась единственная в городе магистраль, проходящая через громадные торговые центры.
«Сел. В автобус. Не с тем. Номером!»
В глазах потемнело. Для вдоха не хватало воздуха.
Транспорт резко затормозил. Открылись двери, запустив зимний ветерок. Мальчик облегчённо задышал.
В салон вошли два крупных гвардейца.
— Без паники, граждане. Проверка безопасности. Действуем по особому распоряжению Юманиты. Ягельск — это не Северное Королевство, здесь мы уважаем права граждан.
Мужчины грозно осмотрели салон. Волек отвернулся и вжался в спинку сиденья.
— Сокол Один, ты его приметил?
— Нет. Неужели успел сойти?
— Исключено, Сокол Один.
Волек ощутил на плече чужую руку. Дыхание перехватило вновь.
— Мальчик, ответь на вопрос.
Мелкий склизкий пот оросил спину Волека.
— Мальчик, а ты видел здесь журналиста, дядю Макарова? Худощавый мужчина, на пальто крупная нашивка… Тонкие губы, бледнющий как смерть, хитроватый взгляд, проколото ухо.
Язык прирос к нёбу. Волек замотал головой.
— Не дрейф, малец, солдат ребёнка не обидит. Зачётная шапка!
— Сокол Два, другие тоже не видели. На камере у водителя пусто. Мистика какая-то.
Гвардейцы вышли. Автобус тронулся. Волек гладил в кармане чип-паспорт, начиная догадываться, кто был его настоящим хозяином.
Выждав несколько остановок, мальчик с вывернутой наизнанку шапкой выскочил на улицу и тут же попал под вышагивающую группу людей, разговаривающих на незнакомом языке. От них пахло чужеродными запахами, к которым Волек не смог подобрать ассоциацию. Чтобы не попасть под ноги быстро идущим, он приблизился к высотному дому, облепленному подвижными стеклянными плитками, из которых собирались разнообразные узоры.
Волек вспомнил о необходимости отыскать для поездки кокрика, от которого потребуется сыграть главную роль в будущей истории с картинками. И если на центральной пешеходной дорожке шансов найти мехового спутника маловато, то для их увеличения Волек решил зайти в менее людные места.
В широком переулке качались фонари с выкрашенными плафонами, из окон на вычищенную плитку лились цветные образы в форме зайчиков, лисят, звёздочек и снеговиков.
В дворике, украшенном растянутыми между домами гирляндами из флажков, трудились дети, расчищая лопатками дорогу и тропинки. Несколько воспитателей хором пели новогодние песни.
Среди трудящихся раздавала команды девочка Алина, обмотанная шарфом, вытащенным из лап чердачной тени. Рыжая шапка с чёрными ушками никуда не делась.
Волек постеснялся подойти и, замерев у скамейки, ожидал, когда его заметят.
— Ты-то мне и нужен! — девочка обернулась и подскочила к нему. — Куда этикетку прошляпил? Бери мою лопату. Видишь камень у скамьи? Тащи его к тоо-о-о-й маленькой ёлке. Ты же читал про суперзлодея Огарина? Тот ночью выдёргивает деревья и проглатывает их вместе с корнями, чтобы отрастить длинную хвойную бороду. Камень-оберег отпугнёт его от миленькой ёлочки.
Камешек оказался с кулак, поэтому Волек с лёгкостью справился с заданием.
— Молодец! Виршу будет доволен! А ты слышал, как злодейка Настька гоняла свою тень по городу? Нет? — Алина хохотнула и поправила ушастую шапку. — Так и жизнь пропустишь мимо. А ещё она пугала кокриков, чтобы те прыгали в лапы дядям с сетками.
— Мне как раз нужен один кокрик! Пусть она ко мне хотя бы слабенького напустит. И мы отправимся в тёплую страну.
— Глупый! Их добром выманивать надо! Надо во-о-о-т тот камень перенести к общипанной ёлке. Эй, вычистите нам ход, нужно спасти дерево от злой тёти!
Дети рассмеялись, а одна из воспитательниц нахмурилась, заметив постороннего мальчишку. Волек внутренне сжался, ожидая чего-то очень-очень плохого, но воспитательница как-то непонятно улыбнулась и продолжила петь.
— Придётся тебе, дружок, не помню имени, совершить героический заход лопаткой и расчистить путь к ёлке. Где-то внизу под сугробом плитка, не бойся наступать.
«Это не сугроб, а целый снежный шкаф! Никогда не справлюсь. Дети начнут смеяться и тыкать пальцем. Не хочу сегодня больше плакать!»
— Надо искать кокрика, а то меня ждёт друг Кирпичик. Вот лопатка. Мой папа тоже иногда забывает моё имя. Наверное, оно трудно-за-по-ми-на-е-мое. Ничего, свыкся. Зато помню твоё. Алинка-пружинка!
— Вздумал дразнить меня? И отказываться от полезного дела? Тогда я одна пойду искать магические варежки. Виршу ими за одну минуту десяток кокриков к себе подзывает. Я тоже знаю секретные слова! Призову кокриков, сколько ты в жизни не видел, выберешь лучшего, и отправитесь в своё путешествие. Но тебе же важнее меня обозвать. Бросай лопатку и уходи! Теперь ты для меня не самый важный друг! А просто маленький друг!
«Как же плохо поступил! Надо извиниться. Но как перед девочками извиняются?»
— Алина, не хочу, чтобы ты обижалась. Давай нарисую тебя в своей книге?