Идея для жизни

Глава 5.

Излечение больного дитя

(вторник, 23 горзэма)

— Пимен Михайлович, для нас большая честь, что вы решили лично посетить школу подготовки спасателей! Пройдёмте, Василий Сергеевич вас ждёт.

Наигранность в голосе меня нисколько не смутила. Гвардейские учреждения не первый год с укором смотрели на медицинские службы, получающие от Юманиты солидные бонусы к зарплате.

Я, Игорь и маленький сопровождающий в обтягивающей форме шли по второму этажу административного здания. За окнами, на очищенном от снега плацу, люди в такой же форме выполняли упражнения, не обращая внимания на установившуюся холодную погоду.

— Позапрошлой осенью школа получила современный спортивный комплекс. С ним что-то произошло?

— Нет, что вы, Пимен Михайлович. Так как скоро большие праздники: День нейросети, открытие чуда света и Новый год, то Василий Сергеевич выпустил приказ о переносе занятий на открытый воздух.

— Максимально приближённые условия?

— Так точно. Присаживайтесь на диванчики. Сейчас уточню, можно ли войти.

Сопровождающий юркнул в кабинет и через пару секунд вернулся.

— Прошу прощения, неожиданный важный видеозвонок. Василий Сергеевич пригласит вас, как только освободится. А мне пора вернуться к своим обязанностям.

Пожав руки, сопровождающий убежал, оставив нас в одиночестве в маленьком помещении перед кабинетом главы школы спасателей. Средь голых стен пылились зелёные диванчики, круглый стол и два пластмассовых табурета, с потолка свисали несколько ламп прямоугольной формы без плафонов.

Из приоткрытого окна тянуло зимней свежестью.

Я не мог отделаться от чувства брезгливости от рукопожатия хлипких пальцев сопровождающего. Человек хилого телосложения явно пробился на высокую должность не через героизм спасения людей из аварий и горящих зданий. Назло зачесалась правая рука, я почувствовал высыпавшие волдыри, лопающиеся под ногтями, но визуально пальцы оставались такими же предстарческими, как и прежде. Едва начал пить курс лекарств, а побочные действия уже нервируют.

— Вы сегодня утром приняли лекарства? — Игорь повернулся ко мне, от чего диванчик неприятно скрипнул.

— Принял. И выставил напоминания на несколько месяцев вперёд. Обязательно назначать ингибитор ЯМАО-В нашей марки? Эти бездари постоянно что-нибудь путают.

— Вы разве не слышали, Юманита запретила ввоз в Ягельск лекарств из Северного Королевства и Лаппинской республики. Ради безопасности: она боится, что они попытаются отравить нас.

— У нейросети паранойя? Что за бред? Поставь нашему новому главврачу Купре на рассмотрение вопрос о снятии бредового запрета.

Игорь выслушал меня до конца, но ничего не стал записывать и лишь задумчиво постучал пальцем по смарт-ифтейсу, намекая на что-то.

Можно взять дело в свои руки, но я ещё плохо ориентируюсь в устройстве, а электронные формы доводят до бешенства. Моё долгое сопротивление новым технологиям даёт о себе знать. Надо было раньше купить современный гаджет. Лишь новости о здоровье убедили отказаться от предрассудков и заказать смарт-ифтейс со сбором медицинских данных. Купра, должно быть, пляшет от счастья, так как при нужном официальном запросе можно получить всю медицинскую сводку с устройства. И этот ход грех не использовать для моего увольнения или признания профнепригодным.

— Пимен Михайлович, прошёл слух, что больница имени Казаркевича начинает опережать нас в исследованиях по непрерывному контролю состояния здоровья. Если ничего не предпринять, то всё финансирование от Юманиты достанется им. Без сторонней помощи…

— Не сейчас, Игорь. Обсудим позже.

— У вас голос захрипел сильнее. Принести воды?

— Не хриплю я! Это из-за сухого воздуха, военные не следят за микроклиматом в помещениях.

Мы переглянулись и замолчали. Игорь поправил волосы на макушке и глубоко вздохнул. Мне стало неудобно из-за своей грубой реакции, но слов уже не вернуть.

Тишину маленького помещения нарушали возгласы с плаца. Этого было достаточно, чтобы погрузиться в мысли, вспомнить, как недавно поговорили с дочерью про стримера Псача. Шустрый парень, хоть и смазливый. В электроигровом смысле хорошо разбирается в механиках и быстро принимает решения. На день рождения дочери ловко обыграл её. Меня же хватает лишь на пошаговые стратегии из юности. Жене бы тоже не помешало хобби: умственное, не связанное с деньгами. А я уже сказал ей про заболевание или нет?

Игорь с серьёзным видом обратился ко мне, отвлекая от раздумий:

— Пимен Михайлович, ещё раз напомню: Василий Борщевский хоть и недавно занял должность, но обладает таким же правом голоса, как и остальные члены комиссии. Не исключено, что позиция военного по смертной казни для некоторых окажется определяющей. По моим данным, к медицинской сфере Борщевский не испытывает предвзятых чувств, поэтому склонить его к блокировке закона о смертной казни можно адекватными усилиями.

— Адекватными…? Если кто-то наотрез откажется, то мы его начнём пытать или шантажировать? — хмыкнул я саркастически.

— Без крайностей, Пимен Михайлович, но с разумным подходом. Слышали о том, что позавчера Ярослав Канев лично побывал в детском приюте «Акань»? Он пообщался с руководителем Вокуевым и в итоге внёс солидные пожертвования.

— Неужели руководитель приюта тоже входит в комиссию?

— Верно. И мы забыли его пригласить на открытие нового корпуса больницы. Не хочу нагнетать, но высока вероятность скорого заявления Вокуева о поддержке закона.

— Игорь, оставь, сконцентрируемся на текущей миссии. Военные люди, как никто другой, знают цену жизни. Он и я спасаем жизни, но по-разному. У нас есть точки соприкосновения и осознание важности решения.

В подтверждение моих слов Игорь кивнул, но по движению его глаз я предположил, что делает это из уважения, а сам готовит контраргумент.

— У Василия Сергеевича, как и у вас, есть дочь. Только младше…

Тут же где-то внутри головы завертелась мысль, будто я что-то упускаю.

Дверь раскрылась, и в комнату ожидания вышел крепкий мужчина. Здоровый цвет лица, ровные белые зубы, уложенные светло-русые волосы не сопоставлялись у меня в голове с образом штабного главы академии. Отсутствие военной формы лишь больше заставляло сомневаться, что передо мной нужный человек, но его идеально выглаженный костюм, выверенные движения и стать, как у военных переговорщиков, убеждали в правильности занимаемой должности. Мой опыт подсказывал, что люди с высеченной, резко очерченной мимикой и твёрдым самоуверенным взглядом испытывают трудности с принятием неудобных им фактов и переоценкой своей позиции. Оставалось надеяться на совпадение взглядов по проблеме с новым законом.

— Здравия желаю! Пимен Михайлович.

Его рукопожатие сдавило мою кисть до побелевших костяшек.

— Ваш помощник?

— Игорь Энисьевич Малышев. Помощник заместителя руководителя больницы имени Истомина.

— Наслышан о вашей деятельности. Очень приятно. Прошу прощения за задержку, я привык обходиться без секретарей, поэтому выхожу на связь лично. И некоторые этим активно пользуются, чтобы потратить моё время впустую.

Борщевский явно говорил о последнем собеседнике. Неужели кто-то из правительства решил сыграть на опережение? Кто-то уже уловил суть, а я лишь пытаюсь выйти на её след.

— Наш визит не отнимет у вас много времени, Василий Сергеевич.

Вошли в кабинет. Возникшая ассоциация с музеем отлично подходила увиденному: в шкафах, под мягким стеклом, висели, стояли, лежали десятки образцов стрелкового оружия. Коллекция пистолетов, револьверов, карабинов и винтовок из разных эпох, скорее всего, радовала глаз владельца и производила впечатление на гостей. Я предположил, что директор гордился не только их наличием, но и начищенностью, и ухоженностью собранных образцов.

— Заинтересовались? Моя гордость, страсть. У вас есть хобби, Пимен Михайлович?

— Имеется, но оно не связано с коллекционированием.

— Оружие делает человека сильнее, позволяет ему совершать поступки, которые бы в ином случае он не совершил. История человечества с самого его зарождения связана…

— Василий Сергеевич, разрешите вмешаться, — вежливо перебил Игорь. — Мы с Пименом Махайловичем готовы обсудить крайне важную тему.

Василий Борщевский сел в единственное кресло в кабинете. Мы встали у стола, под стеклянной столешницей которого блестели пистолеты из разных стран мира. Можно было подумать, что директор питался их силой, заряжался уверенностью для права выбирать свой путь.

Хозяин кабинета указал на висевшую на стене карту, где отображалось Северное Королевство ещё до отделения Лаппинской республики и Северной Карелии, и продолжил разговор.

— Вопрос о смертной казни. Игорь, а знаешь, почему в Малопогосте её ввели?

— Если быть откровенным, то правительство Малопогоста решило таким образом себя защитить от предполагаемых восстаний. Они не хотят, чтобы поднялся вопрос о выходе из Соткамской республики.

— Выстрел в десятку. Но важнее другое: почему они смогли её ввести.

Распутывая логическую цепь, я на секунду вздрогнул. Осознание, что человек с настолько бесчеловечным суждением сидит передо мной, окатило тело жаром.

— Пимен Михайлович? Вы покраснели. Я пересмотрю курс ингибиторов ЯМАО-В, — обеспокоился помощник.

— Оставь, Игорь, мы пришли по конкретному делу.

— Верно, — поднял указательный палец Борщевский. — Серьёзный вопрос. Только что звонивший Ярослав Александрович, как вы понимаете, Канев, не смог догадаться, почему Малопогост смог провести закон к утверждению. Взял время на подумать. И заодно направил встречное предложение, которое окончательно заставило усомниться в его интеллектуальных способностях.

Меня перекорёжило внутри от имени богача. Ярослав, проныра в жёлтом шарфе, вот кто играет на опережение. Надо аккуратно увести Борщевского от длинных рук Канева, не показав при этом слабости и страха. Как провернуть хитрый трюк?

— Василий Сергеевич, отложим в сторону рассуждения. Пимен Михайлович готов услышать ваше мнение о законе. Наша позиция такова: ни в коем случае не допустить принятия губительного закона, способного в нечестивых руках творить жуткие вещи.

— Игорь, не торопи события. Василий оценивает ситуацию с позиции силы.

— Так точно, Пимен Михайлович. Продолжайте.

— У нас готов план по обсуждению проблемы с каждым членом комиссии. Я готов найти подход к каждому и понять его потребности, заинтересованность в нужном деле.

— Здравая идея. От слов перейдём к делу, Пимен Михайлович. От вас бессмысленно требовать финансовых вложений в развитие школы, а вот бесплатные медицинские и психологические курсы для солдат — это благое дело. Как считаете?

Продать свою независимость гвардейцам — последняя черта, до которой я не собирался доходить.

— Могу устроить еженедельные лекции в учебных классах.

— Какие же у нас спасатели получатся от четырёх-пяти лекций в месяц? — Василий махнул ладонью. — Едва понимающие, как перебороть страх выстрела в живого человека, и знающие по бумажке, какие противоядия могут лежать в аптечке?

— В моё время даже это считалось бы за благо, — выговорив будто опухшими губами, я почувствовал, как внутри закипает ярость от вида неуходящей белоснежной улыбки.

— Можно начать с малого, не спорю. Солдаты подождут. Тогда зайдём с иного фланга.

В образовавшейся паузе между репликами Борщевского я ещё раз прокрутил его высказывание с характеристикой Канева. Он считает проныру глуповатым. Чувствует над ним власть? Тогда почему сразу не отказался от его предложения?

Борщевский продолжил разговор, не давая мне времени на раздумья:

— Кто не может ждать, так это моя дочь. Юманита отрезала поставку необходимого препарата. Вы, как отец, можете понять, что невинное дитя не виновато в политических играх. Пока что её идея для жизни не в силе и не во власти, а в куклах и поездках на санках.

Улыбается. И ничего не боится. Хочет впутать меня в историю, из которой не выбраться чистым. Канев, скорее всего, отказался. Но смог предложить что-то иное.

— Я не занимаюсь организацией нелегального ввоза лекарств.

— Достаточно организовать исключение. Например, вывести из запретного списка всего лишь один препарат. И после этого договоримся о медицинских курсах. Тогда мой взгляд на смертную казнь вас устроит. Иначе может случиться ещё один инцидент. Оправится ли ваша совесть от очередного удара?

Шантажирует здоровьем своей дочери и продолжает улыбаться. Канев предложил нечто существенное, и нам не перебить ставку. К чёрту Канева! Белозубый хмырь перешёл все границы!

— Ни за что! Только не для тебя!

— Как грубо с вашей стороны, — улыбка не сошла с лица.

— Василий Сергеевич, прошу прощения, — Игорь выступил вперёд меня. — Это какое-то недоразумение. Пимен Михайлович плохо себя чувствует: сказываются нервные переживания.

Кисти задрожали. Я попытался убрать руки в карманы, но не смог в них попасть.

— Бесовщина! Шишига бы тебя подрал. Игорь, я знаю, что говорю.

— Самым лучшим доктором в этой части страны, Пимен Михайлович, являлись вы. Если же здоровье уже не то — настал черёд уступить место сильным. Поймите меня правильно: сам факт принятия или не принятия закона меня не очень интересует. Например, если бы правительство в Малопогосте решило запретить смертную казнь и отстояло это решение, то я бы относился к ним с таким же уважением, как и в сегодняшний час. Я не опускаюсь до поклонения или ненависти к личности.

— Наглый лицемер! В Ягельске длинная очередь из детей, которым нужна помощь, хочешь перескочить через всех и стать исключительным, лучше остальных?

Игорь попытался отодвинуть меня к двери, надеясь вывести в комнату ожидания, но я сопротивлялся. Горло давило. Я тянулся к несуществующему галстуку, продолжая разглядывать невозмутимое лицо Борщевского.

— Он думает, что закон — надпись на заборе, а приговор суда — шутки! Игорь, для этого человека распоряжение жизнями превратилось в игру!

— Не слушайте его, Василий Сергеевич. Больница имени Истомина согласна оказать содействие в поиске лекарств и организации бригады врачей для обучения солдат.

— Игорь Энисьевич, меня уже предупредили, кто по-настоящему может организовать сотрудничество, а кто выступает в роли поддержки. Не в обиду сказано, конечно же.

— Я попытаюсь приложить максимум усилий.

— Не унижайся, Игорь! Мы ничего не дадим!

— Всё-таки по-человечески вас понимаю, Пимен Михайлович. Но инцидент с девочкой необходимо оставить в прошлом. И даже не верится, насколько Ярослав Александрович оказался прав, намекнув, как именно можно вас проверить. Канев будто знал заранее, но всё же сделал мне щедрое предложение. Уверенные в своём превосходстве люди разве так поступают?

— Не льсти себе. Вас двоих следует выкинуть за границы Соткамской республики в Разделённое Королевство! Там восхваляют негодяев.

— Не раскрывая деталей, хочу процитировать фразу Канева: «…группа Истомина не сможет перебить даже пятую долю моей щедрости». Вам бы в больницу, а то руки Пимена Михайловича совсем разболтались.

Не прощаясь, я вышел из кабинета и вдохнул полной грудью.

Игорь ещё о чём-то общался с Борщевским, но из-за дребезжащего в ушах пульса я ничего не слышал.

Раскрыл окно. Ветер добавил свежести. Учения на плацу закончились, и ровные бортики из снега в тишине переливались в солнечных лучах.

Горло и руки отпустило.

Ещё плюс один голос на стороне ловкача Канева! Проныра, югыдюрова спесь! Зачем тебе нужна смертная казнь, меценат? Зачем, спрашиваю, если известно — богачи хотят власти. Но Юманиту ему не сместить. Метит на чьё-то место в правительстве? Как скоро выборы? После Нового года? Наверняка он наврал про Малопогост. Хочет использовать Борщевского в своей игре?

Задёргался смарт-ифтейс. С непривычки я не сразу сообразил, как разблокировать экран. По видеосвязи звонила жена: на экране появилась женщина средних лет, розовели толстые губы с опущенными уголками, и мясистые, намалёванные румянцем щёки будто тянули их вниз. Ветер трепал длинные светлые волосы, и маленький синий берет лишь подчёркивал несуразность образа. Мне не стоило больших усилий разгадать нравоучительный настрой Марпы, тут же взявшей право вести диалог:

— Пимен, не забудь, что у нас сегодня вечером семейный ужин. Поехала одна за покупками, чтобы тебе было стыдно. И когда обновишь мне подписку на курсы от Юманиты? Куда ты смотришь? Вообще меня слушаешь?

За окном стая птиц не могла сгруппироваться и клубящимся комом хаоса улетела за дальний корпус.

— Слушаю, Марпа. Ужин. Курсы. И серьёзный разговор.

— Надеюсь, не забудешь через пять минут, а затем не пожалуешься на трудный день. Очень удобную отговорку полюбил использовать. Почему вокруг тебя голые стены? Говорил, будто собираетесь к солдатам-спасателям: они в белых коробках, что ли, живут? Хорошую идею подкинул — вечером необходим серьёзный разговор как никогда. Я не шучу! Не вздумай улизнуть! Проезжаю Аллею Славы. Ух, ошеломляюще! Вживую смотрится сногсшибательно! В центре города отремонтировали и украсили зону релакса! Секунду… Юманита прислала купон в массажный салон. Отключаюсь!