Визави. За гранью неукротимости

Дарсия

— Ты куда собралась? — внезапно на пороге возник Савелий.

Я не обратила на него внимания и присела на корточки, продолжая затягивать шнурки на обуви.

— Ты же уехал на работу, — грубее затянула шнурок на правом ботинке. — Почему вернулся?

— Телефон забыл. А ты собралась улизнуть, не предупредив?

Я встала и потянулась за курткой. Савелий перегородил путь, закрыв её рукой. Он ждал от меня чёткого ответа.

— Куртку дай. Мне нужно по делам. Ненадолго.

— Ты только пошла на поправку. Дела нельзя отложить?

Прошла почти неделя. У меня уже все косточки болели. Кажется, я не только оправилась от болезни, но ещё и в боках поправилась. Савелий заботился обо мне, и это было настолько непривычно, что шок до сих пор не мог отступить. Я ведь ему чужая, зачем всё это?

— Больше не могу откладывать. Пропусти, пожалуйста.

Савелий предложил подвезти меня, аргументируя тем, что на байке меня снова продует. Я отказалась.

Он провожал меня долгим недоверчивым взглядом и стоял посреди дороги, пока его силуэт не исчез в зеркале заднего вида.

Неужели я ему небезразлична? Да нет, глупости.

Припарковав байк у дома Ярика, я зашла внутрь без приглашения.

— Малышка! Ярик, глянь, кто пришёл! — воскликнул Комета, увидев меня.

— Рада видеть тебя! — приобняла за плечи, слегка отстранилась и заглянула в его удивительно голубые глаза: — Ну ты как?

— Да в поряде С батей уже тишь да гладь. Сама-то как? Давно тебя не было.

— Ты вовремя, Даршуль, — закинув полотенце на плечо, приблизился хозяин пристанища. — Поставил пиццу в духовку. И ребята скоро подтянутся.

— Вот уж действительно, я на запах прикатила! — пошутила, откашлявшись в кулак.

На самом деле я не забыла: по понедельникам мы по возможности всегда собирались. И не прийти сегодня, тем более чувствуя себя заметно лучше, я не могла.

— Таки заболела? — как всегда внимательный Ярик.

— Это уже остаточное. Пик прошёл, — отмахнулась.

Раз уж мы здесь, и Комета рядом, нужно как следует вправить ему мозги. Хотя бы попытаться.

Ворота распахнулись, внутрь влетели наши близнецы – Серый и Костик.

Они внешне абсолютно одинаковы: худые, высокие, белокурые; правда, у Костика волосы слегка вились, особенно когда были влажные. Глаза – тёмно-серые, тонкие губы. Не отличаются яркой внешностью, но обладают отменной харизмой. Серый более степенный и волевой, Костик – зажигалка, душа компании и просто сама нежность.

Все перетискались, будто не виделись целую вечность.

Мы суетились, раскладывая тарелки и стаканы. Пацаны привезли ещё кучу вкусняшек. Стол оказался таким аппетитным, что на время все смолкли, занятые едой.

— Ярик, пицца обалденная! — похвалила я, доедая хрустящую корочку.

— М-м, это лучшее, Яр, отвечаю, — с набитым ртом подхватил Костик, облизывая пальцы. — Если я откинусь, то воскресну, чтобы забрать добавку!

Серый стукнул его в плечо и усмехнулся:

— Болван! Если откинешься, вернёшься, чтобы забрать меня и добавку!

— А вы чего откидываться собрались? — хозяин дома приподнял брови. — Что, пицца настолько «вкусная»?

— Клянусь, я до дома не доеду, — Комета опустился на стул и демонстративно выпятил живот, поглаживая его по часовой стрелке. — Но если ты забацаешь ещё одну

— Придурки, — засмеялся Ярик.

Я умилялась им, переводя взгляд с одного на другого. Забавные. В этот момент я поняла: иметь таких друзей – редкость. Мне повезло. Да что и говорить, это лучше всякого лотерейного билета. А если стереть всё происходящее и произошедшее в моей жизни, я была бы самым счастливым человеком.

— Так, раз все сыты и довольны, перейдём к серьёзным темам, — аккуратно предложила, покосившись на Комету.

— О-о-о, не-е, — он, предчувствуя нравоучение, подскочил со стула и направился к выходу. — Это без меня!

Все начали его окликать, пытаться удержать всевозможными фразами.

Вспыльчивый, неугомонный сорванец.

— Стоять! — гаркнул Серый.

Комета застыл. Кого-кого, а Серёгу он, если не слушал, то хотя бы прислушивался. За это мы относились к нему с особым уважением: он всегда подходил к делам трезво и умел наставить на путь истинный.

— Вернись и сядь, — прозвучало повелительно.

Плечи у Кометы медленно поднялись, он развернулся и сел на своё место, стараясь ни на кого не смотреть.

Его вальяжная поза кричала о том, как ему неприятен этот разговор.

— Ты должен передумать, — продолжил Серый спокойным, но твёрдым голосом. — Вместо тебя может поехать любой. Ты не обязан, понимаешь?

— А если я хочу... — он смахнул со лба курчавую прядь каштановых волос и обвёл каждого взглядом.

В глубине души я понимала его – мы в похожей ситуации. Но я не отступлюсь от финала: это дело принципа. Хоть я и старше его всего на год, у меня куда больше опыта. Он катает чуть больше года, а я с четырнадцати лет.

— Ты же знаешь, что Северные – обезбашенные. Они не мы и любой ценой захотят забрать победу. Я не пущу тебя. Вместо тебя поедет кто-то другой, мы найдём замену, — мы одобрительно закивали. — В конце концов, только у тебя есть батя, который любит тебя несмотря ни на что.

— А кто поедет? Все из наших участвуют, чем я отличаюсь?

Мы деликатно промолчали, прекрасно зная ответ.

— Грегора попросим, — предложил Костик.

Я недовольно хмыкнула. Все невольно обернулись ко мне с сочувствием: кто сжал губы, кто опустил глаза, кто бросил утешительный взгляд.

— Он вернётся к нам? — решила уточнить.

— Постараемся этого избежать, — заключил Ярик.

Наши глаза встретились, и я благодарно кивнула.

— А она? — Комета пренебрежительно махнул в мою сторону. — Кто заменит Дарсию? — в его голосе слышалась неприкрытая обида.

— Я поеду, Комета, — твёрдо сообщила.

— Я поговорю с ней, — пообещал ему Серый.

— Да ну вас! — он всё-таки взбесился, вскочил со стула, схватил шлем и с размаху хлопнул воротами.

Воздух накалился. Никто не осмелился нарушить напряжённую, давящую на мозги, тишину.

Все знали: это обидно до боли, сродни изгнанию. Но ни один из нас не мог позволить ему рисковать. Это было неправильно.

Я села на своё привычное место в углу дивана, поджав ноги.

Пришло сообщение от Майкла – он требовал встречи. Меня передёрнуло. Я ответила, что не дома.

— Маленькая, — Серый сел рядом, осторожно начиная диалог, — я понимаю, что ты у нас упёртая ослица, но давай посмотрим на всё с другой стороны.

— Серёг, я сейчас улечу, как Комета. Со мной не нужно разговаривать. Ты же знаешь, это не сработает. Если я решила, то это неоспоримо.

Он положил ладонь на моё колено и слегка погладил. Это не считалось чем-то запретным, это был жест просьбы, проявление заботы.

— Вы для меня – всё, пойми. Каждый из вас мне дорог. Малышка, я тебя очень прошу...

— Я ведь могу сказать тебе то же самое. И говорю.

Его серый взгляд потемнел, пальцы сжали моё колено чуть сильнее.

— Упрямая!

Снова входящее от Майкла: он уточнил, с Савелием ли я. Ответила, что с друзьями, и мысленно послала его – достал.

— Серый, я буду осторожна, обещаю. Ты знаешь.

— В этом и беда, — теперь он устроился у меня на коленях, — что это не зависит от тебя.

Я перебирала его светлые волосы, голова становилась на моих коленях всё тяжелее.

— Пообещай, что ты хотя бы подумаешь...

Я молчала, до боли прикусив нижнюю губу.

— Даршуль?

— Ладно, я подумаю. А вы не вмешивайтесь, и этот разговор был последним.

Он одобрительно кивнул.

Через минут десять дневной свет ослепил нас. Я невольно прикрыла лицо ладонью. Серёга вскочил с моих колен. Все уставились на него – на моего дядю. Он догадался, где я. Пару лет назад Майкл проследил за мной и вычислил это место. Теперь и здесь я чувствовала угрозу.

— Дарья, выйди. Надо поговорить.

Я послушно встала с дивана, на левом запястье ощутила уверенный захват. Обернулась на Серого.

— Если не хочешь, можешь не идти.

— Всё в порядке, — прошептала еле слышно.

Во взглядах моих друзей читались ненависть, злоба и откровенное отвращение. Они подошли ближе, готовые в любой момент кинуться в мою защиту.

Дядя заметно напрягся и улыбнулся. Как будто миролюбиво.

— Ребят, я поговорю и вернусь, — Серый руку так и не отпустил. — Всё хорошо, правда, — только тогда он неохотно расцепил пальцы.

Я буквально выползла, всеми клеточками не желая видеть этого монстра.

— Пройдёмся? — предложил он.

— Только недолго, — осмелела я.

Майкл демонстративно захохотал.

— Ну что, как дела с Савелием?

Мы прошли мимо двух гаражей, слева на обшарпанной кирпичной постройке красовалась яркая салатовая надпись: «Всё в твоих руках». Она была давняя – ещё до того, как я стала обитать здесь. И каждый раз, каждый, мой взгляд цеплялся за неё, и я задумывалась: а всё ли?

Впереди – поворот. Я умышленно замедлила шаг: чем дальше мы удалялись от моей точки безопасности, тем сильнее страх охватывал меня изнутри.

— Нормально.

В последний миг, повернувшись, я успела заметить, как распахнулась дверь поместья Ярика – и в тот же момент дядя прижал меня к стене сразу после поворота. В области затылка больно запекло. Я машинально зажмурилась.

— Ты знаешь, о чём я! — прошипел он в ухо. — Думала, сможешь меня избежать? Я везде тебя достану, слышишь?!

— Я не избегала...

— Заткнись! — он снова надавил на плечо. — Ты сделала, как я велел?

Моё лицо явно покраснело. В глаза ему я не осмелилась смотреть. Я была для него открытой книгой.

Послышались шаги за углом. Майкл резко схватил меня за руку и подтолкнул в сторону, якобы мы возвращались.

Перед нами стоял Костик. Вечно жизнерадостный и улыбающийся, сейчас на его лице была нескрываемая хмурая гримаса.

— Всё нормально? — спросил он меня, не глядя на «собеседника».

— Да, Кость. Я уже возвращаюсь.

— А я за тобой. Пошли, — он протянул мне руку.

Майкл зло уставился на меня, давая понять, что сделает всё, чтобы сломать меня. И не только физически.

Колеблясь, я всё же коснулась длинных тёплых пальцев Костика. Он широким уверенным шагом повёл меня к дому. Не оборачиваясь, я ощущала, как в спину дышит его раздражение.

А его нельзя злить...

Уже внутри, на фоне смеха и подколов ребят, я обомлела от окатившего всплеска ужаса.

Телефон загорелся, пришло уведомление:

Майкл: Завтра в 10:00 я буду ждать внизу. Только попробуй не явиться. Плохо будет не только тебе.

Савелий

Люби меня - kavabanga

Помещение тира гудело от очередных выстрелов. «Старички» пробуждали во мне внутреннее ликование. Красавцы мои.

Я поправил на ученице пластмассовые наушники, чтобы они плотно прилегали. Вчера пришла.

— Без них не ходим, — ровно сказал я.

Она держала в руках тренажёрный пистолет, её плечи слегка подрагивали от напряжения.

— Не трусись, потише, — она постаралась унять мондраж, сосредоточившись на мишени. Я посмотрел вниз, не делая резких движений, напомнил о правильной стойке для баланса. — Карина, ноги.

На этот раз я увидел устойчивую и правильную позицию.

— Молодец.

Рядом стоял Ромчик – тут даже проверять не надо, он уже как профи. Я увидел аккуратные отверстия в «яблочке» и похвально хлопнул его по плечу:

— Хорош, чертяка!

Я подошёл к новенькой девушке лет двадцати. Скромная, красивая, и явно не горела желанием быть здесь. Но кто я такой, чтобы узнавать причину?

— Дыши ровно, — мягко произнёс я и одним движением помог ей принять нужную позицию. — Расслабь кисти, но при этом держи уверенно. Голова прямо, смотри на мишень, палец вне зоны спуска, пока не скажу, что готова.

Я поправил хват.

— Давай. Смотри через прицел. Не бойся, если что я подстрахую.

Выстрел, ещё. Я хмуро посмотрел на мишень, затем вернулся к ней и спокойно сказал:

— Смотри, видишь, группа уходит вправо? И края рваные. Ты дрожишь.

— Рука трясётся, и я ничего не могу с этим поделать. Я стараюсь, — ответила она, досадно выпячивая губы.

Я поправил положение её руки, чуть поднял большой палец, опустил локоть.

— Зафиксируй кисть плотно, — добавил я. — Дыши глубже, выдыхай и плавно жми, но главное – не дёргай.

Девушка закрыла глаза, глубоко вдохнула, задержала дыхание и сделала ровно так, как я научил. На этот раз выстрел прозвучал чисто, круг оказался ровным и уже ближе к центру.

— Видишь? Это не так страшно и сложно, как кажется.

— А мне уже нравится! — воскликнула она, довольная быстрым успехом.

— Я заметил. Пришла ты не с таким настроем.

— Всё-то вы видите! — игриво проговорила она.

— Это моя работа, — я указал ей на мишень. — Следи за отдачей.

Я встал чуть позади, готовый подстраховать, в ожидании следующего выстрела.

Дело может быть нелюбимым, не по душе. Разные бывают обстоятельства. Но когда всё складывается и ты чувствуешь, что поступил правильно, это приносит особое удовлетворение. Тихое самоутверждение.

Каждый день был похож на предыдущий, и я часто задерживался на работе. Потому что не рвался домой. А сейчас? Я не мог ответить на этот вопрос. Какая-то неизвестная невидимая дорожка вела прямо в мой дом. В дом, где меня ждут? Или, по крайней мере, где я хотел бы, чтобы меня ждали? Я не знал наверняка.

Вчера Даша «ушла по делам», как она выразилась. Неделю её вытаскивали из лап болезни, а она так легко плюнула и ускользнула. Порой я поражался её ветерку в голове, понятное дело, на байке ей хорошенько задуло. С другой стороны, я её понимал: все мы такие – сами на себя кладём, а за других рвём задницу.

К моему удивлению, вернулась она вчера вовремя. Я приехал не в пустую квартиру. Дарсия даже порадовала меня мясным пирогом.

— Ничего себе. Ты умеешь готовить?

Я с интересом смотрел то на неё, то на пирог и был приятно поражён.

— А что удивительного? Не только ты умеешь стоять у плиты, — Даша попыталась задеть меня.

Я подошёл к раковине, быстро помыл руки и сел за стол, вдыхая яркий запах свежей выпечки.

— Можно?

— Конечно! — девушка из замершей статуи превратилась в суетливую хозяюшку. Она отрезала большой треугольный кусок и положила его мне. — На здоровье. Чай? Или, может, сок? Я в холодильнике видела.

— Чай. Я нам потом сделаю.

— Я и сейчас могу.

Она открутила крышку бутылки с чистой водой и приготовилась налить в чайник.

— Дашка, — тихо сказал я, и наклонился, отставляя воду в сторону. — Оставь. Давай вместе попробуем твой пирог.

Мы замерли в полусогнутом состоянии. Я не мог отвести от неё глаз. Первая сдалась Дарсия.

Она выпрямилась и поспешно села за стол, аккуратно положив на тарелку отрезанный кусок.

Чайник я всё же наполнил сам и поставил на конфорку. Сел рядом и приступил к трапезе.

Я откусил кусок и прикрыл глаза от удовольствия.

— Это очень вкусно. Даша, у тебя золотые руки.

— Скажешь тоже, — ухмыльнулась она, всё ещё не отводя взгляда от своего куска. — Ты просто голоден.

— Вовсе нет. Не помню, чтобы пробовал такую вкуснятину.

— На фоне твоей травы так кажется, — теперь она уставилась на меня. — Как давно ты перешёл на правильное питание?

— Сколько себя помню, — без колебаний парировал я.

Даша насупила брови, между ними появилась лёгкая складка. Отблески настенной лампы играли в её радужках. Она выглядела сосредоточенной, и это волнительно меня тронуло.

— Выходит, что я тебя испортила.

— Выходит, так, — глухо ответил. — И я не против.

Мы смотрели друг на друга долго и внимательно.

Она отвела взгляд к стене, я проследил за ним: в тёплом круге света от лампы виднелись наши тени, и они казались ближе, чем мы сидели на самом деле. Даша тут же вернула взгляд и скользнула им по моим губам. Я невольно улыбнулся – то, что я умел прятать лучше всего, а сейчас не смог. Её губы тоже дрогнули в едва заметной улыбке.

— Добавки? — отрывисто спросила.

Вернул меня в реальность не звук стрельбы, а настырный женский голос, так и пытавшийся достучаться:

— Савели-ий! — она щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Савка, ты вообще слышишь меня? Я уж молчу про «видишь».

— Я тут, да, — пришёл в себя и взглянул на собеседницу: — А ты что здесь делаешь?

— Пострелять пришла, — она недовольно нахохлилась, уставив руки в бока. — Или застрелиться.

— Этим не застрелишься, — я указал на учебное оружие, — только навредишь себе.

— Может, тогда ты хоть обратил бы на меня внимание? Почему не отвечаешь ни на звонки, ни на сообщения?

— Тось, я был занят.

— Ты совсем не соскучился? — натуральная брюнетка неспешно подкралась, неуверенно обхватила мою шею руками, почти повиснув. — Сав — она хотела прикоснуться к губам. Я медленно отвернул голову в противоположную сторону.

— Ты пришла пострелять? Вперёд, — она проследила за движением моей руки.

Тося, не получив желаемой ласки, нехотя отпрянула, пробуравила меня карими глазами и нервным движением взяла пистолет, щёлкнула затвором, так и не повернувшись к мишени.

Вероятно, мишенью был я. Она выпрямила руку и направила пистолет в мою грудь:

— Жаль, что он ненастоящий, — выпалила.

— Нажала бы на курок? — непринуждённо спросил, склонив голову набок.

— Сначала убила бы тебя, а потом себя, — девушка сжала пухлые губы, дрогнувший подбородок не остался незамеченным. Затем она склонила голову и опустила руку с оружием.

— Настя, — она гордо задрала нос. — Здесь не место для игр, — твёрдо напомнил об этом.

Выстрелы звучали фоном. Слабо услышав голос, я прочитал по её губам:

— Ненавижу тебя, Савелий.

Тося повернулась ко мне спиной и приняла устойчивую позицию, её и так короткая майка задралась выше, оголяя тонкую поясницу, тёмные лосины обтягивали натренированные ноги и ягодицы. Она старалась угодить мне, как делала это всегда. Но сейчас я смотрел на неё исключительно как на ученицу в своём тире. Здесь – именно так и только так, иначе не бывает на рабочем месте.

Прозвучала череда выстрелов – громких, неровных, даже хаотичных. Она не целилась в центр, она показала свой характер и всплеск эмоций. Это было видно не только по её поведению, но и по дыркам на мишени.

Я недовольно хмыкнул и напомнил:

— Наушники надень.

Настя любила меня до беспамятства. Порой мне казалось, что её любовь ненормальная, маниакальная. Я пытался с ней разговаривать: объяснял, что не способен любить. Я не мог ответить взаимностью, как бы она ни старалась, ни подражала, ни угождала. Мы знакомы ещё со времён университета, а спим почти два года. Нас связывает, точнее, связывал только секс.

Возможно, я поступал эгоистично. Нас обоих это устраивало, хотя я прекрасно понимал, что Тосе от этого с каждым разом больнее. Перед росписью с Дарсией я решил порвать с ней. Оказалось непросто. Настя умоляла меня оставить всё как есть и пытается делать это до сих пор. Она не желала, даже не пыталась услышать меня.

В квартиру я вернулся сегодня позже обычного. После работы заскочил в супермаркет.

На пороге прислушался: по шуршанию воды в ванной понял, что Дашка принимает душ.

Помыв руки на кухне, я принялся раскладывать продукты. Я успел подогреть ужин и даже поесть, зная, что Даша должна была поужинать раньше, не дожидаясь меня. Прошло примерно минут тридцать. Обычно Дарсия управлялась минут за пятнадцать, максимум за двадцать.

Я насторожился.

Подошёл к ванной, прислонился к двери и прислушался: было тихо, вода не лилась, затем послышался протяжный всхлип.

— Даш? — постучал костяшкой указательного пальца по двери.

— А кхм, — прозвучало невнятно. — Выхожу.

Я не отходил от двери, ожидая увидеть её лицо.

Через пару минут она вышла, уставившись в пол и пытаясь прошмыгнуть мимо меня.

Я одёрнул её за руку, прервав попытку избежать со мной встречи глазами.

— Я не слышала, как ты вернулся, — промямлила, не отрывая взгляда от моей руки, державшей её кисть.

— Посмотри на меня, — мягко потребовал, не отпуская руки. — Даш? — опустил голову, пытаясь увидеть её среди распущенных, хаотично мокрых волос.

Она дёрнулась, силясь высвободиться – тщетно.

Я настойчиво, но осторожно коснулся её подбородка, приподнял его, открывая доступ к лицу.

Прежде чем она отвернулась, я заметил опухшие веки, едва прикрывавшие помутневшие глаза, искусанные и припухшие губы неестественно вишнёвого цвета, да и гнусавость я услышал ещё в ванной.

— Ты плакала, — не спросил, я констатировал.

Необъяснимая злость вспыхнула внутри, в самых потаённых уголках души. Я ясно это почувствовал и был шокирован собственной способностью на такое.

Мне вдруг захотелось обнять её, укрыть собой и наказать обидчика.

— Нет, — отмахнулась Дарсия. — Долго парилась в душе. Тебе показалось.

Она шмыгнула носом и поплелась на кухню.

— Кто тебя обидел?

Даша обернулась: в её глазах на секунду промелькнула надежда, сменившаяся привычным равнодушным видом.

Я догнал её и отодвинул стул, заставив сесть.

— Поговори со мной, — шепнул я. — Откройся. Дарсия, я на твоей стороне.

— Ты не понимаешь... — она подпёрла голову руками, массируя кожу под волосами. — Это сложно. И я не могу. Не должна.

Я присел рядом, подвинул стул ближе, наклонился к ней, стараясь не спугнуть.

— Поделись.

— Ты не должен видеть меня такой. Не должен... — Дарсия всхлипнула, не в силах больше сдерживаться.

Я коснулся ладонью её спины и осторожно погладил. Она не дёрнулась – значит, действовал правильно. Нужно было расположить её к себе.

— Сейчас ты такая, какая есть. И я хочу видеть тебя именно такой. Не ту, что скрывается за независимой наружностью. Дашка, ты другая, я ведь вижу...

— Ты ничего не знаешь обо мне. Абсолютно ничего.

— Так позволь узнать.

Мы встретились глазами. Я увидел всю ту боль, отчаяние и усталость, которые она умело скрывала – и которые теперь показала. Это был шаг вперёд, пусть и без слов.

— Переспи со мной, — резко выдала.

Её поведение, взгляд и даже поза мгновенно изменились.

— Ты... — я опешил и медленно поднялся на свои две. — Не понял.

Лицо Даши покрылось привычными яркими пятнами – её неизменная особенность. Зелёные глаза распахнулись. Руки как будто жили своей жизнью, не зная, куда деть себя. Колено под столом ритмично подёргивалось.

— Ты меня не хочешь?

Обстановка в комнате накалилась. Стало жарко. Впервые я не знал, как себя вести.

— Хочу. Конечно, хочу, — скрывать было бессмысленно. — Даш, ты сейчас на эмоциях. Я не знаю, что у тебя произошло.

Она поднялась, подняв за собой и мой взгляд. Я видел, как быстро вздымается её грудь – она волновалась. Тем не менее это не помешало ей подойти ко мне почти вплотную.

Я наблюдал и ждал. Хотя мог сейчас наброситься на неё и облизать с ног до головы – это, пожалуй, читалось в моём немигающем и жаждущем взгляде.

Дарсия положила маленькие ладони мне на плечи и приподнялась на цыпочки.

Я сглотнул.

Она прикрыла глаза. А я, напротив, хотел видеть, хотел наслаждаться.

Наши лица разделяли какие-то несчастные миллиметры. Даша прерывисто дышала, ресницы её трепетали, губы вот-вот соприкоснутся