Визави. За гранью неукротимости

Дарсия

Какое-то сладко-прекрасное утро. Лучи солнца, необыкновенно яркие, согревали лицо, и я невольно сморщилась. Мне не хотелось ни спешить, ни вставать с постели. Улыбнулась, вспоминая вчерашнее утро с Савой: как он смотрел на меня, как донёс до дома и как вновь позаботился, организовав совместный завтрак. За что мне это счастье? Неужели мне не кажется, и между нами что-то..?

Скоро финал. Сегодня мы с ребятами договорились прокатиться. А так я бы дальше нежилась в уютной, нагретой солнцем кровати. Я встала и потянулась как можно выше, предвкушая хороший день. Как говорится: как себя настроишь – так оно и случится. Да будет так.

И что же? В мой ещё даже не начавшийся день ворвалась таинственная незнакомка. Как бы ни хотелось, многое от нас не зависит.

Я уже собиралась выйти, когда щёлкнул замок. В голове промелькнула мысль: Савелий? Может, он забыл что-то. Каково же было моё удивление, когда на пороге появилась длинноногая брюнетка.

Внутри что-то болезненно ёкнуло. Накопившиеся подозрения свалились в один тяжёлый ком.

— Ну, привет, — сказала она.

Её голос был басовитым, с лёгкой женской хрипотцой. И она красива, даже очень. Тёмно-карие, почти чёрные глаза оценивающе и насмешливо блуждали по моему простецкому телу. Обычно как происходит: человеку даётся либо красивая мордашка, либо прекрасное тело. Ей же повезло в обоих отношениях. Фигура подтянутая, тонюсенькая, с округлыми передними формами – в отличие от моей, едва первого размера.

— Привет, — ответила я, с трудом сдерживая обиду и скрывая настоящие чувства.

Она прошла мимо, специально зацепив меня плечом, будто я недоразумение, вставшее у неё на пути, и направилась на кухню.

Задние формы тоже безупречные.

Я могла бы просто уйти, да только ответственность, поселившаяся во мне за всё это время, не дала сделать шаг.

Ведя себя по-хозяйски, девушка подожгла конфорку, вытащила из верхнего ящика турку, засыпала кофе, наполнила её водой и поставила на плиту. Я понятливо хмыкнула: она знала здесь всё.

Присела на мой стул, затянулась айкосом и, выдохнув дым, наконец заметила меня:

— Я Тося, — представилась она каким-то кошачьим именем. — Девушка Савелия, — выдержала многозначительную паузу, будто проверяя мою реакцию, — если ты ещё не в курсе.

Я старалась выглядеть непоколебимой, хотя сердце ушло в пятки, а внутри раздирали непередаваемые чувства.

— Здесь не курят, — грубо ответила я.

— Да ты что? Кто тебе сказал? — демонстративно выдохнула тонкую струйку дыма. — Здесь другие правила, дорогая.

Я отвела руки за спину – они затряслись от смеси ярости, какой-то подкрадывающейся ревности и унижения.

Хотела спросить, зачем она пришла, но ответ был очевиден: она пришла показать, кто здесь главный и, вероятно, убедиться, что я для неё не конкурент.

Как бы не так – она глубоко ошибалась в этом.

Турка засвистела. Тося встала, выключила плиту и залила в большую кружку Савелия кипяток, хотя жидкости оказалось лишь на дне. Хватило бы и меньшей кружки.

— Ты ведь сама понимаешь, что у вас временное сожительство? Очень скоро фиктивный брак прикроется, и ты свалишь отсюда. Ты мешаешь, понимаешь? В твоих же интересах ускорить этот процесс.

— С чего ты взяла, что он фиктивен? — я гордо вскинула подборок, пытаясь придать взгляду уверенность.

Девушка нарочито громко захохотала, протянуто и долго. Подошла ко мне ближе и, заткнувшись, пригвоздила меня свысока.

— Вы трахались? — её слова заставили мои щёки покрыться румянцем. Но я не отводила взгляда. Моя заминка подтвердила её догадки: — Ха-ха, конечно нет. Знаешь почему? — вновь затяжка, теперь она обдала моё лицо дымом.

Я еле сдерживала себя, чтобы не вцепиться ей в гриву и не впечатать в стену, не вытолкнуть из квартиры. Но я вела себя достойно. Пока.

— Потому что он бы сломал тебя, — спокойно, уверенно. — Он жёсткий. Ты бы свалила в первую же ночь. Да и посмотри на себя, — она пренебрежительно оглядела меня снизу вверх, — он тебя никогда не захочет. Ты пустышка. Никчёмная. Он просто тебя жалеет.

Неприятные образы этих двух промелькнули в голове.

— Убирайся, — только и смогла выдавить.

Она довольно ухмыльнулась, чувствуя надо мной мнимую власть. Прошлась по комнатам, собрала откуда-то взявшиеся свои вещи, из ванной вынесла те самые «умывалки».

Я стояла безмолвно, сдерживая бешеный порыв, в ожидании её ухода.

— Я там оставила кое-что в ванной, можешь пользоваться, — бросила она и, открыв входную дверь, перед уходом добавила: — Кстати, на том столе, за которым ты ешь, Савелий брал меня так, что потом соседи косо смотрели на нас. Это так, к сведению.

Дверь захлопнулась. Я прикрыла глаза. Глубоко вдохнула и сразу же выдохнула с громким, рваным звуком.

Побежала на кухню, кинула эту чёртову турку об стол. Взяла чашку Савелия – из которой она сделала один глоток – замахнулась и швырнула её о пол. Всю остальную её подачку мыльно-рыльного выкинула в мусорное ведро.

Сволочи. Ненавижу.

Напоследок опрокинула кухонный стол и, не обращая внимания на созданный беспорядок, шумно дыша, выскользнула из квартиры.

***

Мы мчались с ребятами по трассе. Сегодня я не надела шлем, ветер ударил в лицо мощным порывом.

Ты пустышка. Никчёмная. Он просто тебя жалеет.

Байк подо мной дрожал, я чувствовала его: мы сливались в одно целое. Я крепко сжала руль, пальцы ощущали вибрацию мотора. Асфальт был под нами ковровой дорожкой, а мир по бокам превращался в размытые пятна. Всё теряло чёткость, абсолютно всё: и деревья, и редкие постройки, встречные машины. В боковом поле зрения появилась одна чёткость – Ярик. Он подстроил скорость под меня, и мы сравнялись. Он поднёс руку ко лбу, жестом отдав честь, улыбнулся и, добавив газа, рванул вперёд.

Впереди возникла машина, преградившая мне путь. Я наклонилась, и байк послушно прилёг набок. Обогнав машину, я разогналась, догоняя Ярика. Оглянулась: остальные ребята были позади. На пятки наступал только Серый.

Чем быстрее я ехала, тем спокойнее мне становилось. Я научилась выпускать боль таким способом.

Я всё же опередила Ярика.

Сердце билось в такт с оборотами двигателя, адреналин нёсся по венам до отказа. В этот момент не существовало ничего, кроме меня, моего верного коня и встречного ветра.

Здесь, на дороге, я действительно чувствовала себя царицей, ощущала абсолютную власть.

Подъезжая к обозначенному финишу, я сбавила скорость и резко затормозила, вслушиваясь в протяжный визг. Мотор затих, а чувство свободы и полёта всё ещё не покидало меня. Я погладила руль и крепко сжала его, мысленно пообещав быть верной.

Первым догнал Ярик. Он тоже затормозил, вскочил с мотоцикла и, крича, подбежал ко мне:

— Малышка, твою мать! Ты сдурела?! Хочешь, чтобы мы тебя по кускам собирали?!

Я всхлипнула, больше не сдерживая эмоции. Я плакала и смеялась. Одновременно. Чувства нахлынули мгновенно – как бы я ни пыталась, остановить их не смогла.

Ярик сначала уставился на меня как на умалишённую, затем крепко-накрепко обнял.

— Дурочка... наша дурочка, — прошептал, зарывшись лицом в мои волосы.Остальные потихоньку подъезжали. Кто-то ругался на меня, кто-то смотрел с пониманием. Мы одинаковые, пусть и под разными оболочками.

Подкрался Костик. Он обхватил нас за плечи, мощно, даже чуть болезненно похлопав. Затем подтянулись остальные. Совместные объятия замкнул Серый – наша голова и опора.

Слёз уже не было. Я наполнилась чувством нужности и искренности, ощущая незаменимую поддержку. А все остальные пусть катятся... другой дорогой.

Савелий

Back to the prision - Megazvers

Домой вернулся поздно: готовил ребят к предстоящему выездному соревнованию. В квартире было темно, только едва тусклый свет пробивался через щель в двери Дашиной комнаты. В прихожей включил свет, разулся, повесил куртку на крючок.

— Даш, я дома, — сказал негромко, но так, чтобы было слышно.

Тишина. Может, она уже дремала.

Я прошёл на кухню, поставил на стол коробку с пиццей. Ради неё стоило и Дашу разбудить. Развернулся, сделал шаг – и одёрнул ногу. Что-то острое вонзилось в ступню. Сел на стул, согнулся и вытащил осколок. Помял пальцами место укола и открыл дверцу к мусорному ведру, чтобы выбросить находку.

В ведре лежала моя разбитая кружка. Взгляд зацепился ещё и за турку, валявшуюся рядом. Всё разбилось? Это показалось странным. Даша не любила кофе.

На всякий случай бегло осмотрел кухню. Заметил глубокую вмятину на столе. Я нахмурился, не в силах понять, что здесь произошло.

Озадаченный, поплёлся к Даше. Тихо постучал.

Не получив ответа, немного приоткрыл дверь.

Дарсия сидела на кровати спиной ко мне, в позе лотоса, сгорбившись над телефоном. Смотрела какое-то видео, может быть фильм.

— Привет. Я там пиццу принёс. Будешь?

Я остался в дверях.

Даша покачала головой и нервно дёрнула плечом.

Что-то явно произошло. Мне не хотелось давить.

— С охотничьими колбасками. И много сыра.

— Я не голодна, — пробормотала она, не отрывая взгляда от экрана.

— Ладно. Передумаешь – приходи.

Я закрыл дверь. Почесал затылок и задумался. Что не так? Игнор, ответы сквозь зубы, избегание зрительного контакта. Она зла на меня.

В ванной я увидел переполненное ведро с женскими средствами. Да что за...

Под прохладным душем я пытался сложить факты воедино.

Моя чашка разбита. Специально, со злости? Возможно, вмятина на столе как раз от удара посуды. А откуда турка в этой истории? И эти выброшенные в урну гигиенические штуки...

Голова взрывалась от вопросов, и не было ни единой зацепки.

Мы ведь даже не ругались, наоборот, отношения с каждым днём становились теплее.

Переключился на работу, чтобы хоть как-то отвлечься. Намыл тело шампунем, обильно натёр голову – пена стекала по лицу. Я зажмурился.

Надо бы завтра потягать своих. Новенькая, хотя уже и не скажешь: за неделю показала себя с лучшей стороны. Я не ожидал. Надо и её поднатаскать, отправить на соревнования вместе с пацанами. Тоська звонила несколько раз – я продолжал её игнорировать. С батей созвонился: он счастлив как никогда, я безумно рад за них с Аней.

Тося. Мои глаза распахнулись, не замечая стекающую пену. Паршивое осознание въелось под кожу колючими иголками.

Я наспех обмылся, обтёрся полотенцем, не насухо, и поспешил к Даше.

На этот раз даже не удосужился постучать. Влетел в её комнату, обошёл кровать и встал напротив.

Она приподняла голову с явным недовольством.

— Настя приходила?

— М-м-м ещё и Настя, — равнодушно хмыкнула и снова уткнулась в смартфон.

Значит, я оказался прав – приходила.

— Тося и есть Настя.

Даша поджала губы и вновь меня проигнорировала.

— Что она тебе сказала? — молчала, словно меня здесь не существовало. Я слегка повысил тон: — Даша, посмотри на меня и ответь.

Дарсия нажала на паузу, отложила телефон и посмотрела на меня самым безучастным взглядом.

— Слушай, Савелий, разбирайтесь сами, ок? Меня только не впутывайте. Я не намерена ковыряться в чужих трусах.

Я оцепенел. Мне не хотелось ни оправдываться, ни оставлять в душе Даши посеянную кем-то ложь.

— Даш...

— Я всё сказала. Выйди, плиз, мне надо серию досмотреть, — холодно. — Я не обижаюсь. О том, что у нас разные жизни, прекрасно помню.

— Меня с ней ничего не связывает.

— Мне похрен, правда.

Во рту стало непривычно сухо, внутри – неприятно. Я подарил Даше желаемую роскошь: не маячить перед глазами. Вышел.

Тем не менее выяснить я должен был.

Открыл телефонную книжку, нашёл Настю и написал:

«Нам надо поговорить. Завтра в парке в 13:00».

***

Время до обеденного перерыва тянулось бесконечно. Тося так и не ответила на смс. Но не прийти она бы не смогла – я знал её.

Время 13:11. В парке – только я, женщина с собакой и молодая парочка на соседней холодной скамейке в букетно-конфетном периоде. Болван. Хоть в кафешку пригласил бы на кофе, завтра она ему скажет спасибо за цистит. А то и вовсе промолчит. Итог у них только один.

Из поворота показался знакомый силуэт и выученная походка. Тося.

— Привет, — как ни в чём не бывало пролепетала она и поцеловала меня в щёку.

— Пошли перекусим, — ответил я и пошёл прямо.

— Идём, — засияла Настя, ошибаясь в моих намерениях.

Она послушно шла рядом и старательно не касалась меня.

Мы заняли стол у окна с видом на парк, где и встретились. Я заказал для себя лёгкий суп и овощной салат, Настя – кофе с пирожным.

Я смотрел на неё, сканировал, всё ждал, что она сама признается. Она ловила мой раскалённый взгляд и быстро отводила глаза.

Догадывалась? Наверняка.

— Как дела? — спросила она.

Как дела? Это серьёзная заявка на успех.

— А у тебя? — фальшиво усмехнулся.

Она либо делала вид, что не понимает, либо действительно туговата. Её глаза, обведённые чёрной подводкой, заблестели. Нарощенные ресницы затрепетали: вот-вот взлетит на небеса. А неестественно пухлые алые губы дрогнули в улыбке.

Я только покачал головой и продолжил есть суп.

— Спасибо, ничего, — ответила и кокетливо заправила прядь волос за ухо.

— Давай не будем играть в комедию.

— О чём ты?

Она распахнула глаза. В них мелькнули обида и понимание. На скулах возник лёгкий румянец.

— Что ты вчера делала у меня дома?

Настя опустила взгляд, сильнее краснея, теребила пальцами несчастную салфетку.

— За вещами приходила, — сначала тихо, а потом с нарастающим накалом: — Я как лучше хочу, Савушка! Ради тебя стараюсь

Приторно мерзко. Как бы развернуть уши из трубочки.

— Ключи, — потребовал я, протягивая руку.

Я знал, что она всегда их носила в своей миниатюрной сумке, в которой помещается, кажется, всё на свете.

Дрожащими пальцами она нырнула в сумку и медленно, словно надеясь, что передумаю, протянула связку в ладонь.

Я сунул их в карман.

— Теперь рассказывай. Всё. До каждой мелочи. Не вздумай увиливать. Я так или иначе узнаю правду.

Начала неровным голосом. Но потом слова потекли – красноречивые, порой радостные. По интонации было заметно, что ей есть чем гордиться. Мне приходилось прикрывать глаза, чтобы не выдать себя. Сдерживаться было тяжело.

Мне было стыдно. Не за себя. За неё.

— Что-то ещё? — хрипло спросил я, уже не глядя на неё.

— Вроде всё, — её глаза забегали. Так всегда было, когда лгала.

— Врёшь. Хорошо подумай.

— Я сказала про стол на кухне. Ну, то, что мы там...

Я тяжело выдохнул и потёр переносицу.

Господи, на что готовы девчонки, чтобы добиться своего!

Аппетит пропал. Я резко встал, кинул купюру на стол и, чтобы не разнести тут всё в хлам, безмолвно развернулся.

— Ты же не влюбился в эту Дарью? Пожалуйста, скажи, что нет.

Я на секунду замер и, не оборачиваясь, ответил:

— Не называй её так.

Я сам назначал конец рабочего дня, поэтому ушёл намного раньше. Мне нужно было перезагрузиться.

У каждого человека есть место комфорта. Для меня – зал.

Я вошёл в раздевалку.

Знакомый, уже родной металлический запах шкафчиков, шуршание одежды соседних ребят, где-то вдали играла музыка.

Я скинул куртку, отбросил сумку на скамью – она всегда со мной в салоне машины. Всё по привычке, без лишней суеты. Переоделся в широкие шорты и футболку, подошёл к зеркалу. Взял бинты и намотал их вокруг запястья, затем обвёл ими ладонь, зафиксировав основание большого пальца и суставы пальцев. Посмотрел на своё отражение, отвёл взгляд. Движения были быстрыми. Чёткими. Отрепетированными.

Достал перчатки, надел их и застегнул ремни. Натянул так, чтобы не сдавливало кровообращение.

В раздевалке мелькали люди. Каждый со своей проблемой. Здесь – каждый за себя.

Вышел в зал, подошёл к своей груше. Сделал шаг вбок, принял рабочую стойку. Глубоко вдохнул и на какой-то момент остановился. Я концентрировался только на себе, на своём кулаке и мешке. Никого не замечая, приготовился к ударам.

Раз. Удар. Сердце заколотилось, дыхание стало рваным. Два. Три. Я как на экзамене. В голове – каша из эмоций. И у меня не получалось их сортировать. Я бил. Бил. Бил.

С каждым ударом я злился на себя: за рассеянность, за бессилие, недоумение.

Где эта точка? Где это грёбаное начало?

Груша качалась, ладони горели. А я снова подходил и бил, до боли в кулаках.

«Достаточно, твою мать! Перестань думать!».

Но мысли возвращались. Неужели я влюбился? Нет, этого не может быть. Не может.

Это всего лишь обычная форма раздражения, не более.

Влюблённость. Отрицание. Отчаяние.

Я бил всё сильнее, будто бы груша могла мне ответить. Боролся до изнеможения, до усталости и до странного ощущения в груди. Принятия?

Дарсия

План «уйти раньше и не пересечься с Савелием» провалился.

Едва накинув кожанку, я увидела, как распахнулась дверь: вернулся.

— Ты куда так поздно? — спросил он.

Мысленно ругнувшись, я намеревалась проскользнуть. Как же. Он перехватил меня за плечо, преграждая путь:

— Даш.

Осталась на том же месте, лишь повернув к нему голову:

— Тебя это не касается. Я обязана отчитываться?

— Нет, — чётко.

— Значит, вопросов больше нет?

Его лицо было холодным, однако хватка на плече этому противоречила. Я показательно посмотрела на место соприкосновения наших тел – он осторожно убрал ладонь.

— Вопросов нет. Вперёд.

Вот и поговорили. Я не торопясь вышла из подъезда, оседлала своего коня и поехала на встречу с ребятами.

Странно, но сегодня мы договорились увидеться не у Ярика, а в местном кафе недалеко от него – типичной забегаловке.

Я припарковалась и вошла внутрь. Здесь пахло резким алкоголем и чем-то жареным, вперемешку с копчёным. Зал был битком. Смех, крики, перегар. Я ни за что не осталась бы здесь, но знакомые лица, мелькнувшие в толпе, усыпили ненужную тревогу. Я уверенно, не обращая внимания на посторонние взгляды, ринулась к ребятам.

Они заняли место у огромного окна.

Когда я подошла, заметила знакомую спину, но не родную. Тело обдало холодом: он обернулся, в его глазах виднелся азарт, а в ухмылке – победа.

— Спокойно, малышка! — начал Ярик. — Грегор пришёл с миром.

Я медленно подняла на друга взгляд.

— Мы просто посидим, обсудим предстоящие гонки. Он же заменяет Комету.

Точно. Я посмотрела на нашего младшего и вспомнила условие – это нужно для дела.

Комета сидел спокойно, но обида всё равно проскальзывала как в его позе, так и в выражении лица.

— Садись, — Грегор подвинулся и похлопал рядом.

— Смешно. Так я и села рядом с тобой, — съязвила я и, пролезая на второй диван, попыталась втиснуться между Серым и Костиком. — Мальчики, подвиньтесь.

Они без возражений отодвинулись, и я плюхнулась между ними, чувствуя себя защищённой от дикаря напротив.

Атмосфера в целом была неплохая, но присутствие одного кадра портило впечатление. Я неоднократно ловила на себе его похотливый взгляд. Старалась игнорировать. И самое печальное – остальные поверили ему. Пригубили по две, а то и по три бутылки пива. Расслабились, развеселились, поддаваясь эйфории.

Грегор пообещал сесть вместо Кометы и поддержать нашу команду против Северных.

Мы с Кометой не пили.

Пока все прыгали с места на место, бегали к бару, я подсела к нему.

— Не грусти, Комет, — приобняла его. — В следующем году обязательно будешь участвовать. Ты крут. Я уверена, что за год подтянешься.

— Да всё нормально, — взял паузу. — Это моя мечта, ты знаешь. Хочу доказать отцу, что чего-то стою. Вот и всё.

— Он гордится тобой. Я точно знаю это.

— Думаешь? — посмотрел с надеждой.

— Из всех наших родных только он по-настоящему беспокоится о тебе. Мы его понимаем. Пойми и ты.

— Да, ты права, — он опустил взгляд, затем с сожалением заглянул в мои глаза: — Даршуль, прости меня. За моё поведение и за то, что завидовал тебе.

Я наклонила голову и улыбнулась.

— Брось, — потрепала его по макушке. — Иди сюда, — мы обнялись. Стало легче, напряжение между нами рухнуло.

Поняла, что уже поздно, решила покинуть компанию. Савелий наверняка нервничал. Только перед отъездом нужно было зайти в уборную.

Я проскользнула мимо бара. Грегор и Комета что-то обсуждали. Вероятно, каждый пытался его успокоить по-своему. Пусть. Он перебесится и со временем поймёт, что так было нужно. Грегор похлопал его по плечу. Я невольно улыбнулась.

Может, Грегор изменится и вернётся в нашу компанию? И всё будет как раньше. Только вот его поступок никто не забудет, особенно я.

« — За победу! — бутылки звякнули, и звон разлился по летнему вечернему воздуху.

Я прислонилась к корпусу байка, скрестила руки на груди и, уставившись на ребят, улыбнулась во весь рот.

Ярик поднял бутылку пива, по горлышку которой стекала пена, подмигнул мне и сделал глоток.