Апокриф теней. Грязь и тени Светлоземья

Глава 5. Новый дом «Светлоземье».

Тьма не просто отпустила меня — она меня выплюнула. Мир обрушился лавиной звуков и красок. После абсолютного ничто «Нулевого цикла» этот сумасшедший контраст едва не выжег мне мозг. Я зажмурился, но сквозь веки всё равно пробивалось яростное, слепящее солнце. Под ногами была брусчатка — твердая, неровная, с налипшей грязью. Я сделал судорожный вдох и закашлялся. Воздух одновременно пах конским навозом, печеным хлебом и древесным дымом. Я поднял дрожащие руки к лицу. Кожа была чистой, без единой царапины. Я дотронулся до щеки и ощутил тепло. Живое тепло. Ноги сами понесли меня вперед. Я шел на автопилоте сквозь пеструю толпу по узким, извилистым улочкам. Город выглядел как ожившая иллюстрация из исторического справочника: плотно сбитые двух и трёхэтажные фахверковые дома нависали друг над другом, верхние этажи почти смыкались над улицей. Между ними оставалась узкая полоска неба. Где-то сверху женщина вытряхнула из окна тряпку, и пыль посыпалась на головы идущих внизу. Пахнуло хлебом из булочной и чем-то кислым из ближайшей канавы.

Над головой, поскрипывая на кованых цепях, раскачивались вывески.

Я затормозил возле одной из них — массивной, почерневшей от гари доски с выжженным изображением наковальни. Из недр кузни тянуло невыносимым, плотным жаром, пропитанным едким запахом перегретого металла и угольной пыли. Внутри царил контролируемый хаос. По стенам, в кажущемся беспорядке, висели клещи, молоты и связки заготовок, отбрасывая причудливые тени в свете рыжего горна. У наковальни, в самом центре этого пекла, стоял потный человек, тяжело дыша он вбивал свой ритм в раскаленную сталь. Его лицо, искаженное от физического напряжения, напоминало маску, а каждое движение выдавало новичка, тратящего лишнюю энергию. Рядом с ним, словно монолит, возвышался гном Торгрим «Угрюмый». Он был вдвое ниже своего ученика, но его плечи раздались так, что напоминали кусок скалы. Его руки — неестественно огромные, покрытые старыми шрамами от ожогов и въевшейся металлической пыли — выглядели скорее, как часть кузнечного оборудования, чем как живая плоть. Борода, заплетенная в тугие косы с тяжелыми медными кольцами, почти касалась груди.

— Слабо! Твои руки годятся только коров доить! — рявкнул Торгрим, перекрывая звон металла. — Ты бьешь по заготовке, как по девичьей заднице! Вложи силу в плечо, а не в сопли!

Он заметил меня краем глаза, но не прервал работу, лишь на секунду скосил взгляд.

— Чего приперся, бродяга? — голос гнома скрежетал как перемалываемые камни. Он сплюнул на пол, и плевок зашипел на горячем камне рядом с моим сапогом. Торгрим, наконец, перестал следить за учеником и уставился на меня. Его глаза, скрытые густыми, опаленными бровями, казалось сканировали меня, мою одежду, словно оценивая, какую сумму можно выжать из этого «клиента».

— Обучение у Торгрима стоит звонкой монеты, парень. Золотой, не медной. Есть деньги — заходи. Нет — проваливай, не засоряй проход.

Чуть дальше, под вывеской «Котел и Ступка», в нос ударил едкий химический запах серы и гниющей травы. Из дверей лавки, кашляя вывалился парень в мантии, с слезящимися глазами. В руке он сжимал колбу с какой-то дымящейся серой дрянью. Ошибка алхимика в этом мире явно стоила дорого.

Мимо, едва не сбив меня с ног и громко гогоча, прошла троица парней в сияющих доспехах.

—...говорю ему, отчет допишу и зайду! — долетел до меня обрывок фразы одного из «рыцарей», его голос перекрыл звон кружек из таверны, и он хлопнул товарища по наплечнику так, что тот качнулся.

— Да забей, Лех, сегодня рейд закроем, по – любому, на тебя шмотка выпадет — ответил второй, поправляя висящий на спине огромный щит. Над их головами на секунду блеснули белые строчки с никами. Игроки. Для них это был просто субботний вечер после офиса.

— Свежие яблоки! Только из садов Золотой Марки!

Я подошел к прилавку, когда поток разномастных игроков немного иссяк. Марта, женщина с обветренным лицом и руками, даже не посмотрела на меня. Она монотонно протирала фрукты тряпкой, которая явно знала лучшие времена.

— Свежие яблоки! Только из садов Золотой Марки! Два медных за штуку! — её голос звучал сухо, как треск сухих веток.

Сначала все они, сливались для меня в единую кашу, но чуть позже, на автомате, я начал выхватывать паттерны. Игроки двигались естественно, местами суетливо. Местные — скользили по невидимым рельсам своих скриптов.

Ноги окончательно налились свинцом, когда улица, словно сжатая пружина, резко выплюнула меня на широкую, залитую безжалостным солнцем главную площадь. Это место было сердцем города, его парадным фасадом. В центре, в чаше из потрескавшегося белого камня, с монотонным шумом журчал фонтан, вокруг которого кружились лепестки каких-то цветов. Площадь лоснилась чистотой, каждая плита лежала на своём месте, будто их укладывал архитектор с одержимостью садиста. Я дёрнул головой слишком резко, в глазах потемнело на секунду.

Напротив, возвышалась Ратуша — приземистое, но пугающе размерами монументальное каменное здание. Ее высокая, острая башня с часами, казалось, подавляла всё пространство. Слева, у самых городских стен, пристроилась таверна «Веселый край». Ее массивные дубовые двери были распахнуты, выпуская на площадь густой, одуряющий запах жареного мяса, чеснока и кислого эля. Оттуда доносился гомон десятков игроков — звон кружек, грубый смех и крики гостей.

Но больше всего взгляд цеплялся за Большие Ворота. Они уходили в небо, словно два огромных, обитых железом когтя, разрывающих городскую стену. Открытые мощные створки, с отполированными до блеска железными пластинами, пропускали всех желающих наружу. Я смотрел на них, и внутри росло понимание: это не просто проход. Это граница между дружелюбным городом и настоящим миром, в который я еще не был готов шагнуть. Я смотрел на площадь и почему-то не мог отделаться от ощущения, что попал внутрь чужого сна. Игроки смеялись, торговались, ругались. Местные повторяли одни и те же движения, одни и те же фразы.

Система, до этого молчавшая, теперь начала спамить уведомлениями прямо перед глазами.

Выносливость 12%. Критический порог. Дебафф: Мышечная атония. Штраф к скорости перемещения 50%.

Мышцы ног, непривычные к весу собственного тела в этом цифровом мире, отказывались слушаться. Каждое движение ощущалось как попытка тащить на себе бетонный блок. Вдох давался с трудом — легкие, казалось, превратились в два куска наждачки. Я был не просто уставшим, я был истощен до основания. Странный разговор в «Нулевом цикле», а затем эта бесконечная дорога по лабиринтам города — мой «новый» организм просто не выдержал такой интенсивности. Колени подкосились. Я сложился, как стул, у которого выбили ножку. Спина хрустнула о кирпич, зубы заскрипели. Мое тело, еще недавно столь послушное, теперь напоминало чужой, неуклюжий механизм, в котором закончилось топливо. Я тяжело осел на грязную каменную брусчатку, выставив вперед дрожащие руки. Перед глазами плыли серые пятна, а в ушах стоял гул рыночной толпы, который теперь казался мне насмешливым шумом трибун на гладиаторском ринге, где я уже проиграл свой первый раунд. «Выносливость...» — выдохнул я, глядя в пустоту. Я брякнулся лбом о колени, и мир качнулся. Дышать — как глотать наждачку. Сглатываю — горло дерет. Если меня сейчас вырвет, я не удивлюсь. Я стиснул голову ладонями, вдавливая боль в виски. — Реанимация. Я в реанимации. Автобус. Перелом. Это наркоз. Слова не держались — они сползали, как мокрая тряпка, оставляя только холод камня под задницей. Чтобы не сорваться в истерику, я попытался отвлечься от того, что со мной происходит. Сосредоточился, и перед глазами соткалась полупрозрачная сетка интерфейса.

Имя: Тьяльви Сила: 5 | Ловкость: 10 | Восприятие: 15 | Интеллект: 10 | Дух: 5 | Резонанс: 5 Класс: не определён.

Цифры. Цифры означают правила и ограничения. Система, которую нужно изучить.

Я смотрел на площадь и понимал, что должен чувствовать что-нибудь ещё. Радость. Облегчение. Хотя бы благодарность за то, что снова могу ходить.

Ничего. Только голод, странно. После всего, что произошло, меня волновало, что я хочу есть. Наверное, это и есть мозг. Он не спрашивает, вовремя ли ты пережил психологическую катастрофу. Он просто требует топлива.

Я мысленно открыл инвентарь. «Стартовый премиум-набор». Внутри лежал плотный серый плащ, два коротких стальных кинжала, одежда из черной грубой кожи и кожаный мешочек. 100 золотых монет. А в самом углу виртуальной сумки сиротливо валялась старая монетка с непонятным рисунком. Зацепившись за нее взглядом, я вызвал дополнительное меню.

Медная монета: требует идентификации. Продать невозможно, не выпадает при смерти.

Взял в руки, приятное, знакомое ощущение. Пальцы помнили ее лучше головы.

Я осмотрел остальные вещи.

Поношенный плащ теней:

при ношении скрывает имя.

Скрытность +5.

Продать невозможно, не выпадает при смерти.

Сапоги тихого шага:

Легкая броня.

Защита +2,

Выносливость +3.

Тихий шаг +2.

Продать невозможно, не выпадает при смерти.

Штаны из грубой кожи:

Легкая броня.

Защита +3,

Ловкость +2.

Скольжение +2.

Продать невозможно, не выпадает при смерти.

Куртка из грубой кожи:

Легкая броня.

Защита +5,

Сила +3.

Уклонение +2.

Продать невозможно, не выпадает при смерти.

Парные кинжалы:

Урон 15-20.

Ловкость +5.

Кровотечение +5.

Кинжалы и короткие клинки +10.

Продать невозможно, не выпадает при смерти.

Отмычки: 10 шт.

Одевшись и натянув капюшон по самые глаза, я начал изучать интерфейс, читать описания базовых параметров. Поток новой информации отвлек меня от мыслей, затягивающих в пропасть безумия. За этим занятием меня и застала резкая, спазматическая боль внизу живота. Взгляд мгновенно подернулся серой дымкой, а в левом углу вспыхнуло красное предупреждение.

Голод: 95%. Внимание: критический уровень. При достижении 100% начнется деградация физических параметров.

Меня согнуло пополам. Голод был не просто значком в меню — он был настоящим, животным. Он скручивал внутренности так, что я согнулся, чувствуя, как желчь подкатывает к горлу. Вечная жизнь, о которой говорилось ранее, требовала топлива прямо сейчас. Философия кончилась. Страх отступил, включился инстинкт. Я поймал ноздрями густой, одуряющий запах жареного мяса, чеснока и кислого эля. Подняв голову, я увидел, как в тридцати шагах от меня над приоткрытой дубовой дверью скрипит тяжелая деревянная вывеска таверны «Веселый край». Страх уступил место первобытному рефлексу. Опираясь на стену, я заставил себя встать. Если мне нужно жрать, чтобы не испытывать этих ощущений, я пойду и сожру. Плотнее запахнув плащ, я зашагал к дверям, надеясь только на одно — что моих стартовых монет хватит на самую большую порцию мяса в этом проклятом городе.

Глава 6. Веселый Край.

Дверь распахнулась сама собой. Изнутри в лицо ударило тепло, густой запах мясного жира, чеснока и дыма. После яркого солнца глаза несколько секунд ничего не различали. Я моргнул, втягивая этот запах полной грудью. Желудок тут же свело ещё сильнее. Внутри было тише чем на площади. И темнее: высокие потолки, массивные балки из тёмного дерева, блестящие медные люстры, в которых плясали языки настоящего огня. Запах здесь был правильный — жареное мясо, чеснок, розмарин и кислый эль, от которого сразу потекли слюни.

Я выбрал столик в самом углу, подальше от шумной компании игроков у стойки. Лавка была отполирована до зеркального блеска сотнями задниц, я рухнул на неё как мешок, даже не пытаясь сесть красиво. Ноги гудели, спина ныла, и единственное, чего я хотел — чтобы мне принесли жрать.

Официантка подошла почти мгновенно. Она двигалась мягко, почти бесшумно, скользя между столами, и остановилась у моего столика с профессиональной, отточенной улыбкой. Передник сидел на ней слишком хорошо. Я заставил взгляд вернуться к её лицу. В глазах плясали смешинки — живые, тёплые, настоящие. Она чуть наклонилась, опираясь ладонью о край стола, и задержала на мне взгляд чуть дольше положенного.

— Что желаешь, путник? — спросила она, и голос у неё был низкий, чуть хрипловатый, с нотками участия. — Ты выглядишь так, будто тебя вывернули наизнанку и забыли зашить. Мясо, да? Много мяса?

Я сглотнул. Слюни набегали, говорить было трудно, я смотрел в стол, чувствуя, как её взгляд касается моего лица. Пальцы под столешницей сжались в кулак. Ладони стали влажными.

— Да. Мяса. Побольше. И чего-нибудь выпить, прохладного.

Она подмигнула, и от этого жеста по спине пробежал холодок. Слишком живо. Слишком точно. Будто она знала, как я отреагирую.

— О, мясо мы умеем, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Повар сегодня расстарался, как для самого императора. Будет вам и мясо, и прохлада, чтобы голова не шла кругом от жары. Ждите.

Она развернулась и ушла, грациозно покачивая бедрами, оставляя за собой шлейф лаванды. Я проводил её взглядом, чувствуя, как внутри ворочается смесь возбуждения и восторга. Кожаные штаны обтягивали бёдра так, что я на мгновение потерял нить мысли. А потом вспомнил, что вокруг — код и скрипты, и меня передёрнуло. Маркетологи знали своё дело. Они не просто создали персонажа — они создали реакцию. И эта реакция, которую я не контролировал, пугала меня больше, чем любой уличный головорез.

Я осмотрелся. Игроки вели себя здесь иначе, чем на улицах: они ели, обсуждали, строили планы. Один из них, судя по всему, выполнял задание, с усилием перетаскивая бочки к стойке. За соседним столиком компания праздновала успех — худощавый парень в кожаной куртке вскрикнул, ударив ладонью по столешнице:

— Совсем забыл! У меня же навыки прокачались!

Я оторопел. Парень закрыл глаза, и на его лице застыло выражение глубокого, почти наркотического блаженства. Вокруг него на мгновение вспыхнуло мягкое золотистое сияние. Система бережно перестраивала его тело — выпрямляла осанку, разворачивала плечи.

— Как будто заново родился, — довольно сообщил он товарищам.

Это был простой механизм. Система давала им кайф, чистый, простой, понятный. И они брали его, не задумываясь. Действие ведет к награде, награда ведет к повтору действия. А говорят человек не поддается дрессировке....

Еду принесли быстро. Тяжёлая глиняная миска, от которой шёл такой пар, что я на секунду застыл. Мясо лежало кусками в тёмном соусе, жир стекал по бортикам. Я не стал ждать, пока остынет — схватил вилку, отрезал кусок и запихнул в рот. Язык обожгло, но я не остановился. Глотал, почти не жуя, давясь, проталкивая большие куски через глотку. Жир растёкся по губам, по подбородку, я вытер его тыльной стороной ладони и облизал пальцы, не думая, как это выглядит. Внутри разливалось тепло. Только процесс. Только тело. Только жрать, пока есть что.

Когда последний кусок исчез, я откинулся на спинку лавки и выдохнул. Желудок отреагировал, не только шкала сытости. Сам желудок. Руки перестали дрожать.

— Так, — пробормотал я. — Значит и это по-настоящему.

И только тогда, когда красное предупреждение в углу интерфейса погасло, я понял, что я только что съел. Вкус накрыл меня с запозданием — нежная текстура мяса, пряная острота соуса, лёгкая кислинка трав. Это было... слишком вкусно. В реале такая еда стоила бы целое состояние, здесь же она была просто строкой кода, продуктом, который впаривали счастливым игрокам. Но мой организм реагировал так, будто я действительно не ел неделями. Будто я был настоящим.

Система: Уровень сытости 100%. Статус «Бодрость» активен. Регенерация выносливости увеличена на 20%.

Пора было думать, как действовать дальше. Я откинулся на лавку, глядя в окно, и заставил себя думать.

«Макс. Меня зовут Макс. Кажется, так называл меня тот голос в Нулевом цикле. Если кто спросит — студент. Направление? Юриспруденция. Достаточно скучно, чтобы никому не было интересно. Если начнут копать глубже — придётся импровизировать.

Значит, сначала никаких знакомств. Никаких подробностей. Слушать больше, чем говорить.

Я подозвал официантку, попросил завернуть с собой порцию бутербродов и, оставив на столе несколько лишних медяков сверх счёта, вышел на улицу. Теперь город не казался мне таким давящим. Я был сыт, я был бодр, и я был готов двигаться дальше.

Я гулял по городу, привыкая к его ритму. Заходил в лавки, смотрел на товары, слушал, как мастера зазывают покупателей, запоминал расположение улиц, магазинов, лица. Информация оседала где-то внутри, и я пока не знал, зачем она мне, но чувствовал — пригодится.

Выходя из «Луки и стрелы от Фердинанда», я буквально столкнулся с ней. Девушка, которую система назвала Анной, вздрогнула, и корзина с яблоками выскользнула из её рук.

Они покатились по мостовой — красные, с мелкими крапинками, оставляя за собой лёгкие влажные следы на пыльном камне.

— Извините, я такая неловкая... — Щёки её вспыхнули так ярко, что я увидел это даже в тени домов. Она тут же опустилась на колени, собирая яблоки, и её пальцы дрожали, когда она касалась их.

— Это мне стоит извиниться, — сказал я, и голос мой звучал мягче, чем я планировал. — Я должен был смотреть, куда иду.

Я присел рядом, и мы собирали яблоки молча. Я протягивал ей одно за другим, и каждый раз, когда наши пальцы почти касались, она чуть отводила руку. Неловкая, застенчивая, такая настоящая в своей растерянности. Когда последнее яблоко легло в корзину, она подняла на меня глаза — светло – карие и улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она, и в этом одном слове было столько благодарности, что я на мгновение забыл, где нахожусь.

Она поднялась, поправила платок, и, ещё раз кивнув, поспешила дальше. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди что-то странно сжимается.

Я поднялся, отряхнул колени и пошёл в противоположную сторону.

Системное уведомление всплыло перед глазами — бледное, почти незаметное на ярком солнце:

Система: Вы успешно совершили кражу. Вам доступен для активации навык «Воровство».

Я остановился. Рука сама собой нырнула в карман. Пальцы нащупали что-то маленькое, холодное — металл, гладкий с одной стороны и чуть шершавый с другой. Я вытащил предмет. Маленькая серебряная заколка. Простой узор, без камней. На внутренней стороне металл был потёрт до матового блеска, а у крепления виднелась тонкая царапина. Вещь не новая, но явно любимая. Я повертел её в пальцах, и она блеснула на солнце — тускло, почти застенчиво.

Я не помнил, когда взял её. Не помнил, как рука скользнула в её фартук. Я даже не думал об этом — просто действовал, как будто тело знало то, о чём мозг ещё не догадался.

Сфокусировав взгляд, я развернул вкладку навыков.

Доступные изменения:

Навык «Воровство» — доступна активация (1/100).

Навык «Медитация» — доступно повышение до уровня 2.

Навык «Атлетизм» — доступно повышение до уровня 2.

Внимание: у вас имеются свободные очки развития. Желаете распределить?