Апокриф теней. Грязь и тени Светлоземья

Глава 9. Эксперимент. Итоги.

Мир вокруг исчез. Накатившая волна боли была не просто резкой — она была абсолютной. Меня выгнуло в дугу так, что хрустнули позвонки, впиваясь в кожу с внутренней стороны. Это не была игровая анимация, кто-то рвал мои мышцы на волокна и сшивал заново, используя вместо ниток раскаленную проволоку. Глаза залило красной пеленой. В легких, казалось, вместо воздуха закипала расплавленная сталь, с каждым криком — который я старался давить в себе — я отхаркивал густую, черную кровь. Система переписывала мой код, и мое тело сопротивлялось этому, как живой организм, который не хочет, чтобы его рвали.

Сколько я провалялся в отключке на голых досках, не зная, жив ли я еще — неясно. Часа два, судя по положению луны в окне.

Состояние после пробуждения было хуже, чем до трансформации. Моральная и физическая опустошенность выжигала изнутри, но ее перебивал дикий, первобытный, буквально животный голод. Шкала сытости мигала критическими 22%. Организм, перестроившийся под новую нагрузку, израсходовал все доступные ресурсы, чтобы обеспечить этот гребанный конструктор. Я с трудом поднялся, цепляясь за стену. Ноги дрожали, а в глазах плавали серые мушки. Лицо не изменилось. Те же глаза, те же скулы, та же бледная кожа. Только смотрел я теперь иначе. Будто перед зеркалом стоял человек, который уже успел узнать о себе кое-что неприятное.

Спустившись вниз, я едва не споткнулся на лестнице — тело ощущалось непривычно упругим, но катастрофически пустым. Я едва не споткнулся на последней ступеньке — ноги подкашивались, а живот скрутило так, что перед глазами заплясали белые точки. Зато запах ударил в нос раньше, чем я увидел зал: жареное мясо с травами, свежий хлеб, топлёное масло и какой-то сладкий фруктовый пар. Голод, который я сдерживал до этого, взорвался, и слюна собралась под языком горькой, кислой волной. Таверна гудела — звон кружек, хохот в углу, скрип половиц под сапогами, чей-то крик: «Давай ещё одну!» — всё смешалось в одну вязкую кашу, но я слышал только шкворчание с кухни.

Официантка, увидев меня, чуть не уронила поднос — наверное, я действительно выглядел как мертвец, который чудом не рассыпался по дороге на собственные поминки.

— Ох... — она подошла ближе, вгляделась. — Вы бледный... как простыня, боги. Лекаря позвать? Или... ну, может, чего по крепче? Для сердца – то...

— Еды. Много еды, — голос прозвучал хрипло, чуждо. — И по быстрее.

Чтобы не смотреть на чужие тарелки, я открыл интерфейс — цифры поплыли, но я заставил себя вчитаться в изменения:

[Характеристики персонажа]

Сила: 7

Ловкость: 13

Выносливость: 7

Живучесть: 11

Восприятие: 16

Интеллект: 10

Дух: 5

Резонанс: 5

[Навыки]

Боевые дисциплины:

Кинжалы и короткие клинки: 4

Удар в слепую зону: 1

Смертельный ритм: 1

Контратака: 2

Рывок: 1

Критический удар: 1

Стрельба из лука: 1

Прицельный выстрел: 1

Защита и выживание:

Легкая броня: 3

Уклонение: 2

Парирование: 2

Болевой порог: 1

Атлетизм: 4

Общие навыки:

Воровство: 3

Медитация: 2

Скрытность: 2

Торговля: 1

Ловкость выросла. Восприятие тоже. А вот сила почти не сдвинулась. Значит, система действительно усиливала то, что я использовал чаще всего.

Не могу сказать, что эксперимент провалился — в этот раз улучшение навыков прошло чуть легче, гномья дрянь помогла. Но и удачным его не назовешь: от боли все равно отключился. Значит, мне жизненно необходимо завязывать контакты с продвинутыми алхимиками, этот навык должен стать одним из моих базовых.

Покончив со вторым ужином и прихватив с собой запас провизии, я вернулся в номер. Опустился в потертое кресло — тело скользнуло по продавленной коже. Активировал Медитацию, а следом позволил себе слиться с густыми тенями комнаты, активировав Скрытность.

Теперь моей целью было изучить доступную информацию. Внутренняя база данных «Эфира» обновлялась постоянно: Система сливала данные о мире, а также игроки «заливали» туда свои отчеты. Я читал часами, поглощая данные потоком, и постепенно Светлоземье, которое казалось мне полным опасностей местом, обретало вид безопасного оазиса.

Я нашёл несколько десятков описаний стартовых зон. Почти все сходились в одном: Светлоземье предназначалось для новичков. Здесь Система бережно направляла игрока, выдавая дозированные порции опыта, локальные задания и формировала класс игрока. Опираясь на твои действия, выполненные квесты и выбранные для прокачки навыки, Система генерировала индивидуальную линейку заданий, наградой в которой служил переход в общий мир. Настоящая игра как я понял, начиналась за границами этой «песочницы». Дальше, открывались различные регионы, доступ к фракциям и их возможностям, аукцион, кланы. Мир «Эфира» был колоссален. Бесконечные, процедурно генерируемые данжи, миллионы квестов, врагов, друзей и нескончаемых возможностей. Это был мир 18+. Почти без ограничений: убийства вне городов, настоящая кровь, настоящая боль, секс, стимуляторы сознания, алкоголь. Фильтр реалистичности насилия существовал, но полностью отключить его Система не позволяла.

Я анализировал структуру фракций, узнал много интересного о лиге слепых «Саван», с которой уже успел столкнуться. Власть в «Эфире» не принадлежала Системе — она ей только поддерживалась, заданными правилами. Власть здесь, принадлежала фракциям и кланам. Огромные конгломераты игроков, которые контролировали территории и ресурсы. Они не были «рыцарями в сияющих доспехах», они больше походили на корпорации, чьи интересы сталкивались в кровавых конфликтах за территории. Никакой романтики. Просто бизнес, где иногда убивают конкурентов лично, а не через суд. Я мысленно усмехнулся: в реальном мире это называлось бы «недружественное поглощение». Здесь — война за данж. В этом мире каждый мог найти то, что ему по вкусу: от тотальной войны за ресурсы до тонкой игры на аукционах и любых извращенных развлечений. Здесь ценилось только то, чем ты мог быть полезен. За тебя говорили навыки, связи и кошелёк. А цена предательства, судя по всему, действительно могла оказаться выше цены жизни.

«Светлоземье — это детская площадка», — Я откинулся в кресле и впервые за всё время почувствовал не страх, а что-то похожее на осторожное любопытство. Игроки здесь цветочки собирают пока где-то там, за горизонтом, вершилась большая политика и крутились серьезные бабки.

Я прервался на еду, с удовлетворением замечая на периферии зрения уведомление:

Система: Навык "Скрытность" повышен до 3 уровня.

Мой номер в таверне, с его камином и мягким креслом, превратился в командный пункт. Я не просто читал — я выстраивал стратегию. Если я хочу подняться выше, мне нельзя оставаться в рамках этого региона. Но и спешить с выходом в большой мир было самоубийством.

Глава 10. Первый фарм.

Утро я встретил в зале таверны, каша из ночных мыслей все еще ворочается в голове. На удивление было малолюдно. Через открытые окна лился теплый свет, пахло свежей выпечкой. Вокруг суетились такие же новички.

Я сидел за ставшим уже привычным столом в самом углу и наслаждался пирожками с яблочной начинкой и густым медом.

— Эй! — гулкий стук кружки о деревянную столешницу прервал мои мысли. Напротив, плюхнулся рослый парень с грубо сколоченным деревянным щитом. Над его головой мерцал ник «Торн». Тот самый воин со вчерашней арены.

— О, ты все еще один и все еще с кинжалами. Пойдем волков пофармим у Южной Опушки? Я танчу, ты бьешь. Заходим часа на три.

План звучал прагматично. Стоять за спиной танка и вносить урон — почему бы и не попробовать.

Воздух Светлоземья казался идеальным — щедрый на ароматы хвои, сырого мха и озона, Я вдыхал эту синтетическую свежесть, пока мы продвигались вглубь леса, к поляне, которую Торн отметил крестиком на моей карте.

Пригородная чаща больше напоминала проходной двор, а не дикую природу. Навстречу нам то и дело попадались другие игроки: одни, нагруженные лутом и раздутым чувством собственного величия, тяжело топали обратно в город. Другие только лезли в лес — пестрыми, шумными стайками, воспринимая всё происходящее как веселый аттракцион в парке развлечений. Сытые люди в уютных капсулах. Повсеместно я замечал ягоды, травы, какие-то корешки. Система услужливо подсвечивала их как ресурсы. Все, до которых мог дотянуться, не задерживая движение, оказывались в моем инвентаре. Добравшись до нужной локации, мой спутник грузно уселся на камень и провел короткий инструктаж. Действие предполагалось несложное: Торн говорил быстро и по делу. Сам влетает первым, держит агро, отводит одного волка. Я захожу со спины и режу. Главное — не собрать стаю.

Первые полчаса всё шло именно так, как и планировалось. Торн с криком бросался на волков, принимая на щит их удары, я заходил со спины и методично всаживал кинжалы под ребра. Сначала мне было не по себе от влажного хруста рвущейся кожи и мяса, от горячих брызг крови и осознания, что я лишаю жизни живое существо. Всё происходящее вокруг было слишком реалистично: остатки шерсти, прилипшие к клинку, густой запах крови, вызывающий тошноту. И особенно их предсмертный скулеж. Но со временем я привык. Графика. Код. Пиксели, которые визжат. Если повторять это достаточно часто — почти веришь. Торн постоянно тараторил о том, какой щит он хочет себе купить, о том, что на этих шкурах он будет качать навык кожевенного дела. Я же просто начал получать извращенное удовольствие от этой линейной прогрессии. Навыки не спеша, но уверенно росли, сумка наполнялась шкурами и волчьими органами, обещая неплохую выручку в лавке алхимика.

Переходя от одной опустевшей полянки к другой, мы, опьяненные легкими победами, не заметили, как углубились в чащу, где тени становились гуще, а звуки леса внезапно стихли. Кусты впереди не просто зашуршали — они с треском разлетелись в стороны. На поляну вывалился Матерый Вожак. Тварь в несколько раз превосходила в размерах обычных волков, а вокруг её холки пульсировала багровая аура. Мы нашли местного босса.

— Спокуха, я удержу! — азартно гаркнул Торн. Залпом выпив зелье лечения, он активировал навык «Провокация» и с вызовом ударил мечом по своему щиту.

Волк бросился на танка. Я, действуя по уже отработанной схеме, резко, в несколько шагов скользнул вправо, затем, изменив направление одним рывком, зашел твари за спину. Нанес несколько режущих ударов по задней лапе, а после, вложив всю массу тела, сверху вниз вогнал оба кинжала точно в сочленение шейных позвонков.

Критический урон. И колоссальный всплеск агрессии.

Базовой «Провокации» Торна просто не хватило, чтобы перекрыть мой урон. Вожак мгновенно потерял интерес к танку, резко крутнулся на месте и наотмашь ударил меня когтистой лапой по груди.

Когти вошли в грудь с тупым, тяжёлым ударом, пробили куртку как бумагу – в груди с хрустом что – то разорвалось. Я опустил взгляд. собственные ребра. Белые в крови. Я не мог дышать, только хрипеть, как та псина, которую зарезал минуту назад. Волк, не реагируя на отчаянные попытки Торна привлечь к себе внимание, ударил меня еще раз, разорвав плечо и отбросив на несколько метров.

Игра кончилась. Я чувствовал, как рвётся мое мясо — не в интерфейсе, а по-настоящему. Воздух вышибло с хрипом. В глазах — чёрные мухи. Рот залило чем-то тёплым и солёным. Кровь. Моя. Реальная. Животный, парализующий ужас сковал намертво. Инстинкт выживания завопил, перекрывая любые другие мысли.

— Бей его! Навык в откате! — истошно закричал Торн, безуспешно рубя монстра по толстой шкуре.

Но я его уже не слышал. Забыл про всё. Развернулся — и рванул. Не разбирая дороги, на адреналине, который жёг вены. Ветки хлестали по лицу сдирая кожу, спотыкался о корни, падал, вставал и снова бежал. На ходу вливал в себя все содержимое аптечки — половина мимо, по подбородку. За спиной — треск дерева. Щит рассыпался. А потом крик. Не боевой — мокрый, булькающий, такой, когда лёгкие выдавливают не воздух, а только кровь. Я не обернулся. Ни разу. Не хотел видеть, как его рвут на куски.

Влетев в безопасную зону городских ворот, судорожно хватая ртом воздух, я рухнул на землю на радость зевакам. Приподнялся, привалился спиной к стене и вошел в режим медитации для восстановления здоровья. Боль постепенно отпускала, стягивая раны, но липкий, ледяной страх продолжал держать меня за горло.

Интерфейс мигал красным. Приват пестрел системными уведомлениями от появившегося на точке возрождения Торна — сплошные проклятия, оскорбления и обещания скорой расплаты за подставу.

«Иди ты в жопу, Торн», — холодно подумал я, одним движением мысли отправляя его профиль в черный список.

Каждый шаг здесь — боль. И каждый раз я удивляюсь, что ещё жив. Значит, у меня с этой толпой разные дороги. Благородство? Это когда труп аккуратно сложили. Я предпочитаю дышать.

Глава 11. Принятие себя.

Я стоял на краю главной площади. Мимо сновали игроки и местные жители, а в центре, у фонтана, какая-то девчонка громко орала, собирая рейд. Люди в ожидании похода широко жестикулировали, общались, благодарили магов за баффы и свято верили в то, что их ждут подвиги и развлечения.

Я смотрел на них не как на собратьев по оружию, а как на наивных идиотов. На самом деле нас отличали всего два маленьких, но критически значимых пунктика: работающая в их интерфейсе кнопка «Выход» И ползунок боли, который они могут крутануть вниз, если станет слишком жестко.

Тогда я окончательно решил. Идти вместе с толпой — не мой путь. Они здесь в гостях, а я — дома. Никакого благородства. Честный бой — удел мертвецов. Нужен яд — я отравлю. Ударить в спину? — Легко. Мораль — роскошь, которую я не могу себе позволить. Страх? — Он стал моей бронёй.

Накинув капюшон и привычно цепляясь за густые тени, я растворился в суетливой толпе Светлоземья. Моим первым полигоном стал городской рынок.

Пока остальные игроки честно выполняли квесты и фармили мобов, я учился быть никем. Я начал прокачивать скрытность не по обучающим статьям в внутриигровом форуме, а на живой практике. Сначала просто ходил за группами игроков, изучая их «слепые зоны» — те самые углы обзора, в которых человеческий глаз перестает фиксировать движение. Составлял в голове карту зон, в которых я могу прятаться в тенях используя навык Скрытность, разрабатывал пути отхода, заучивал тайминги патрулей городской стражи.

Затем перешел к активным действиям. Игроки, увлеченные торговлей с НПС, были идеальными мишенями. Я аккуратно извлекал из их сумок всё, до чего успевал дотянуться. Местные торговцы тоже стали моими постоянными «клиентами». Но главный джекпот я обнаружил случайно: игрок, нажавший логаут, остается в мире еще пять секунд. Игрок уже вышел, а его тело всё ещё здесь. На четвёртой секунде я моя рука уже шарила по его карманам — и он даже не дёргался. Это был чистый восторг стервятника. Пару раз ночами я вскрывал торговые лавки и зачищал сундуки. Профит отличный, но дешевые отмычки ломались с пугающей скоростью — их хрупкость напрямую зависела от моего низкого навыка воровства. Для обычных игроков я был просто очередным прохожим. Даже мой потертый плащ, скрывающий имя и статы, никого не настораживал — мало ли любителей ролевого отыгрыша? Они и не подозревали, что их кошельки худеют ровно в тот момент, когда я «случайно» задевал их плечом в толпе. С ростом навыка воровства я мог вытаскивать всё более ценные предметы. Никакого риска получить кувалдой по ребрам. Чистая прибыль.

Но были и не удачные дни:

Мой взгляд зацепился за дородного НПС-торговца в бархатном камзоле. Он увлеченно спорил с каким-то игроком из-за цены на товары, постоянно размахивая руками. На его поясе висел туго набитый кожаный кошелек, который так и просился в мой карман. Идеальная, жирная цель. Я плавно сократил дистанцию, сливаясь с потоком прохожих. Скользнул в слепую зону торговца, рука сама нырнула в складки пояса, пальцы нащупали край кошелька — кожаный, с металлической заклёпкой. И тут — хватка. Стальная, безжалостная. Запястье сжалось так, что хрустнули кости, и я почувствовал, как ногти впиваются в кожу — такой скорости у живого быть не могло.

Его лицо, секунду назад выражавшее базарную заинтересованность в переговорах, мгновенно разгладилось, превратившись в безжизненную, агрессивную маску.

Перед глазами вспыхнуло багровое уведомление:

Система: Внимание! Неудачная попытка кражи.

— Воры! Стража! — внезапно завопил торговец дурным, верещащим голосом, не разжимая стальной хватки.

Толпа игроков и местных брызнула в стороны с такой скоростью, будто я оказался в центре взрыва. Дернулся, пытаясь вырвать руку, но с моими жалкими показателями силы это было равносильно попытке сдвинуть скалу.

Из-за спины выросли два громадных силуэта в сияющих городских латах. Гвардеец даже рта не открыл — просто, с коротким замахом, вогнал тупой конец алебарды под дых. В лёгких будто взорвалось что-то. В глазах — чернота с искрами. Ноги отнялись. Я осел бы на камни, но второй охранник подхватил меня за шкирку, вздернув в воздух, как нашкодившего котенка.

— Попался, падаль, — прогудел из-под глухого шлема бас, лишенный каких-либо эмоций.

Гвардейцы развернулись и, не обращая внимания на мои хрипы, волоком затащили меня в глухой, воняющий мочой и гнилой капустой переулок между торговыми лавками. Меня с размаху швырнули на грязные камни. Я перекатился на спину, судорожно глотая ртом воздух и прижимая руки к отбитым ребрам.

— Приговор за воровство в городской черте, — холодным тоном начал старший гвардеец, нависая надо мной. — Штраф один золотой. При отказе или невозможности оплаты — двое суток в долговой яме с наложением штрафа на получение опыта и клеймо вора сроком на один месяц. Также понижение репутации с городом.

Меня прошиб холодный пот. Если я получу клеймо и срежу репутацию — всё летит к чертям собачьим. А один золотой... это слишком много.

Но тут включился мозг. Мозг, который привык выкручиваться из ситуаций и по хуже.

Я посмотрел на них снизу вверх. Они не повели меня в Ратушу. Они затащили меня в глухой тупик, где нет свидетелей. А значит, допускается вариативность.

Я подавил стон, медленно сел, прислонившись спиной к влажной стене, и стер с подбородка грязную слюну.

— Мужики... какой золотой? — Я хрипло усмехнулся, изображая дурачка. — У меня на хлеб и то впритык. Ну бросите вы меня в яму — получите благодарность от начальства. Вам от этой благодарности сытнее станет?

Гвардейцы молчали. Их скрипты анализировали новую вводную. Я не стал тянуть и медленно, чтобы не спровоцировать еще один удар алебардой, достал из инвентаря монеты.

— У меня есть десять серебряных, — я раскрыл ладонь. Монеты тускло блеснули в полумраке переулка. — Чистые. Наличкой. Вы меня не видели, я вас не видел.

Один из стражников, тот который тащил меня в переулок, медленно перевел взгляд с моего лица на монеты. Тишина в переулке стала звенящей. Я почти физически слышал, как в их искусственных мозгах взвешиваются вероятности.

Затем огромная ладонь в латной перчатке опустилась, сгребая монеты с моей руки.

— Городская стража Светлоземья бдительно следит за порядком, — всё тем же безжизненным голосом произнес старший. — Очистить территорию.

Они развернулись и чеканящим шагом вышли из переулка, словно их здесь никогда и не было. Я остался сидеть в грязи. Желтая полоска жизни мигала, ребра пульсировали глухой болью. День принес мне пять серебряных, а потерял я десять. Математика была безжалостной.

Удача — штука конечная, а вероятность критической ошибки есть всегда.

Глядя на пустой выход из переулка, я вывел для себя новое, железобетонное правило: «Осечка при воровстве — и стоп-кран. Сразу уходим на арену, качать ловкость». И отмычки. Нужны нормальные отмычки — эти дохлые ломаются на раз – два. Значит, пора переводить свои дела в другую плоскость.

Вскоре я научился выхватывать взглядом из толпы своих «коллег» и старался не работать там, где промышляют они. Мне почему-то пришла в голову мысль, что несколько воров в одной локации могут привлечь внимание охраны на системном уровне.

Экономику я тоже оптимизировал: приобрел базовый «Походный набор алхимика». Теперь все травы и алхимические ингредиенты, помеченные Системой как «Ворованное», безжалостно перетирались и переваривались в зелья. Готовый продукт метки не имел и без проблем сдавался легальным НПС - торговцам.

Со временем устоялся график. Утро — арена. Порция боли от учебных големов и боевые навыки. Днём — черновая работа подмастерьем у местного алхимика ради крупиц знаний. С наступлением вечернего прайм – тайма, когда город наводняли вернувшиеся с работы игроки. Я набрасывал на плечи плащ и «отрабатывал» всех, до кого мог дотянуться. Ночами уходил за город и варил зелья из украденных ингредиентов. Иногда оставался в таверне и изучал игровые базы знаний.

Особенно меня интересовал местный калькулятор прокачки. Как оказалось, стандартные гайды работали лишь до определенного порога. Как только игрок доводил два навыка до предела, открывалась главная фишка этого мира — «Синергия».

Выполнив цепочку квестов, ты получал право создать свой собственный, авторский навык. Система анализировала твою базу, характеристики, карму, репутацию с фракциями — весь твой уникальный цифровой слепок. Затем НПС-мастера отталкиваясь от навыков, которые ты подготовил для слияния, формировали для тебя умение, аналогов которому могло просто не существовать. Двух одинаковых бойцов на высоких уровнях здесь просто не было. Каждый собирал себя сам, из навыков, характеристик и собственных решений.

Именно это было основной фишкой «Эфира». Уникальность каждого персонажа.

Глава 12. Хрустальная Падь.

Колокольчик над дверью звякнул сухо и надтреснуто. Ювелирная лавка Мастера Игнатиуса встретила меня запахом полировочной пасты и.... запустения. Витрины из красного дерева были заставлены изящными украшениями, но слой пыли на верхних полках выдавал отсутствие покупателей.