Апокриф теней. Грязь и тени Светлоземья

Глава 7. Эксперимент. Начало.

Алхимическая лавка «Котел и Ступка» была более просторной, чем казалась снаружи, в нос ударило множество запахов, переплетающихся в то, что можно было описать как химия и гнилая трава. Дневной свет сюда не проникал — его заменяли чадящие сальные свечи, накрытые стеклянными колпаками, их неровный пламень заставлял тени в углах плясать, словно живые. Полки, заставленные склянками с различными жидкостями, вздрагивали от каждого шага, а воздух стоял плотный, тяжелый.

За прилавком стоял мастер Сермин. Седовласый, с лицом, изуродованным глубоким химическим ожогом: левая сторона щеки превратилась в сплошной багровый рубец, из-за чего его глаз постоянно прищуривался, придавая алхимику вид человека, который вечно чем-то недоволен. Он был живой рекламой того, к чему приводит пренебрежение техникой безопасности.

Сермин лениво отставил в сторону ступку, в которой что-то перетирал, и уставился на меня холодным, проницательным взглядом.

— Выглядишь как пугало, которое протащили через весь город, — прохрипел он, даже не пытаясь скрыть брезгливость. — Зашел погреться или товар покупать? Учти, здесь не храм благотворительности.

— Базу, — ответил я, сбрасывая на потемневшее дерево стойки горсть монет. — Бинты, лечение, выносливость. И что-то серьезное от боли.

Алхимик сгреб монеты сухими, покрытыми пятнами химикатов пальцами. Не пересчитывая, он ловко начал выставлять на прилавок нужные пузырьки.

— Бинты с регенератом — только для глубоких порезов, иначе сожжешь кожу. Настойка выносливости — горькая, как жизнь должника, не морщись, — он подвинул ко мне четыре фляги. — Зелье лечения... ну, оно пахнет медью и сырой землей, но зато срастит руку если оторвут, главное не потеряй её. Он искренне, лающим звуком, рассмеялся над своей шуткой.

— Мне нужно что-то, что отключает боль. Совсем.

Сермин замер. Он внимательно, будто впервые, посмотрел на мое лицо, задержавшись на глазах. Взгляд был тяжелым, давящим

— Боль, значит? — хмыкнул он, и его рубец на щеке дернулся в болезненной гримасе.

Он нехотя полез под прилавок, гремя стеклом, и выставил передо мной небольшой, плотно закупоренный гранитный крышкой пузырек. Внутри перекатывалась мутная, тяжелая жидкость сероватого цвета.

— «Слеза Каменщика», — прохрипел он. — Гномы пьют это, когда им в шахтах дробит кости завалами, а лекаря ждать долго. Выпьешь половину — перестанешь чувствовать руки и ноги. Выпьешь всё — не заметишь, как тебе вспорют живот. Но учти, парень: пока она в крови, реакция падает до уровня сонной мухи. Если тебя прижмут в этом состоянии — ты даже не успеешь понять, что умер.

— Беру, — коротко кивнул я, осторожно сгребая пузырек в инвентарь.

Сермин, только пожал плечами, всем видом показывая, что судьба этого товара его больше не касается.

— Вали отсюда. Пока не нанюхался паров — а то еще решишь, что можешь летать.

Я развернулся и вышел, чувствуя на спине его тяжелый, но равнодушный взгляд.

Мой дальнейший путь вел к центральной площади. Дойдя до фонтана, я свернул в узкий, глухой тупик между высокими каменными домами, куда почти не проникал свет уличных фонарей. Убедившись, что за мной никто не идет, я прижался спиной к холодной стене и осмотрелся.

Здесь, в Светлоземье, теневым рынком заправляла Лига Слепых «Саван». И я знал из крох информации, вытянутой у официантки и корчмы стоящего за прилавком в таверне. Мне сказали, что они не торгуют открыто. Я стоял один в пустом переулке, ни окошка, ни надписи. Нужно было включать интуицию.

Я сосредоточился на пульсации крови в висках и позволил своему зрению стянуть фокус с физического мира. Звуки города стали глухими, словно я оказался под толщей воды. Мир вокруг посерел, лишившись красок. И тогда я увидел...

В физическом мире этот тупик был абсолютно пуст, но прямо на стене противоположного дома горел тусклый, пульсирующий пепельным светом контур человеческого глаза без зрачка. Знак Слепых.

Под знаком, прямо из кирпичной кладки, пропал один камень, оголив небольшую полость. Никаких лиц, никаких имен, никаких лишних вопросов.

Я подошел и положил серебряную заколку в открывшуюся нишу. Предмет секунду лежал неподвижно, а затем начал таять, втягиваясь в камень, словно тонул в смоле.

Интерфейс мигнул холодным серым цветом.

Система: Лига «Саван» Предмет оценен. Качество: Низкое. Происхождение: Кража Светлоземье. Предложенная сумма: 4 серебряные монеты. Принять? (Да/Нет)

Спорить или торговаться было не с кем — это просто системный алгоритм скупки. Не нравится — иди на центральный рынок и улыбайся городской страже.

— Подавитесь, — прошипел я и мысленно нажал «Да».

В ту же секунду из каменной кладки стены с вполне реальным звоном выпали четыре тусклые серебряные монеты.

Система: Вы совершили теневую сделку. Репутация с фракцией «Лига Слепых» +1 (Нейтрально).

Я торопливо сгреб монеты и вышел из переулка. Сердце колотилось, по щеке скатывалась капля пота. С деньгами пока проблем не было, но главное — я понял, как работает эта система.

Мой дальнейший путь вел в сторону небольшой реки, пересекающей город на две части. Пройдя через мост, можно было попасть на тренировочные арены, что, в принципе, и было финалом моего похода. Но сначала я решил сделать перерыв. Нужно было перекусить и, главное, выдохнуть.

Недалеко от берега росло колоссальное старое дерево. Его тяжелые, покрытые густой листвой ветви опускались практически до самой земли, создавая идеальный, изолированный от чужих глаз шатер. Под кроной пахло прелой листвой, влажной землей и чем-то сладковатым — гниющими мхом, укутавшим корни. Воздух был сырым и прохладным.

Проскользнув под эту зеленую крышу, я устроился на земле, привалившись спиной к корявому стволу. Кора впивалась в лопатки даже сквозь куртку — шершавая, с заусенцами, которые царапали ткань. Я поерзал, устраиваясь удобнее, и достал из инвентаря купленный в таверне бутерброд. Желудок сжался от голода, и я откусил большой кусок, даже не жуя как следует. Мясо было жирным, с пряными травами, хлеб — свежим. Я жевал, глядя, как солнечные блики пробиваются сквозь листву, танцуя на траве. Всё это было слишком реальным, чтобы быть просто игрой. Слишком детальным. Слишком... правильным. Даже запах гниющей листвы казался настоящим.

Я проглотил последний кусок, облизал пальцы и прислонился затылком к стволу. Закрыл глаза. Тишина давила на уши, но где-то в ветвях щебетала птица — я слышал её голос, чистый, отчётливый. Настоящий. И этот звук был единственным, что не давало мне провалиться в пустоту собственных мыслей.

Что я вообще знаю об играх? Ничтожно мало. Для меня все эти эльфы, маги и бесконечные таблицы с циферками всегда были уделом конченых задротов, прячущихся от реальной, жесткой жизни в уютном виртуальном манеже. Если я и играл, то изредка, и исключительно в стратегии — ум, расчёт, холодная голова. А это... это просто какая-то помойка для людей, которым нечем заняться. Я презирал это всё. А теперь я здесь. И это не помойка. Это клетка.

Я открыл глаза и уставился в колышущуюся над головой листву. Где-то под корой дерева шуршали насекомые — я слышал их сухой, скребущий звук. Я помнил курс доллара, устройство крипто – бирж, марку машины, которую водил. Но я не помнил лица матери. Не помнил, когда в последний раз смеялся по-настоящему. Это было самое жуткое, противоестественное состояние. Мой разум работал четко, как часовой механизм. Я помнил факты, но совершенно не помнил себя. Кто я? Как мое настоящее имя? Кто ждал меня дома? В памяти не осталось ни одного лица, ни одной личной детали, словно кто-то методично прошелся по жесткому диску моей личности ластиком. Остались только эмоции. И главная из них — липкий, удушающий страх, который до сих пор сидел глубоко в подкорке. От чего же я так отчаянно хотел сбежать? Что случилось там, перед тем как я очнулся в полной темноте? Почему во мне с такой нечеловеческой силой билась единственная мысль: «Спрятаться. Стать тенью. Меня не существует»? Я сжал кулак, и ногти впились в ладонь. Боль была тупой, но реальной. Ты не знаешь, кто ты, — мысль пришла сухая, жесткая, как наждак. — Ты не знаешь, что с тобой случилось. Ты не знаешь, сможешь ли вернуться. Но ты знаешь одно: ты здесь. И это дерьмо реально. Не сон, не галлюцинация. Это реальность. Другая, странная, но реальность. И если ты хочешь выжить — тебе нужно принять это. Не смириться. Принять. Как принимают карты, которые сдали тебе за столом, даже если они мусорные. Потому что других не будет.

А для этого — изучить этот мир, его механизмы, его обитателей, возможности. И только потом, когда я стану достаточно сильным, чтобы выбирать, я смогу искать ответы на вопросы, восстановить свою память. И если повезёт, найти способ вернуться домой.

Тихий, вкрадчивый системный звук заставил меня вздрогнуть. На периферии зрения, во вкладке способностей, загорелся новый навязчивый индикатор.

Система: Вы удачно скрылись в тенях. Вам доступен для активации навык «Скрытность».

Я зажмурился и судорожно свернул меню. Ну уж нет, точно не сейчас.

Чтобы получить хотя бы призрачный шанс взломать этот мир и свалить отсюда назад, мне нужно расти и развивать навыки. Но в моем случае каждый шаг вперед здесь стоит невыносимой физической боли. Жизнь превращалась в замкнутый круг, где платой за силу была агония.

Я сделал шаг, и солнечный свет ударил в лицо. Тепло. Живое. Настоящее. Сделал глубокий вдох, и в лёгкие вошёл воздух, пахнущий лесом, травой и свободой. Я шел вперед, чувствуя, как внутри что-то меняется. Страх никуда не исчез. Просто теперь он стоял рядом со злостью и ждал, кто из них окажется полезнее.

Глава 8. Тренировочная Арена.

Тренировочная Арена вжалась в городскую стену огороженная частоколом из почерневших, местами щербатых досок. Я отсчитал несколько медных монет суровому интенданту, сидевшему за покосившимся столом у входа. Вместо левой руки у него был массивный механический протез, который со лязгом сжимал мои деньги, пересчитывая их с пугающей точностью. Он посмотрел на меня коротко, тяжело и махнул здоровой рукой в сторону арены. Со стороны города в несколько рядов тянулись лавочки, стандартными ступеньками зрительских трибун возвышаясь одна над другой. Их облюбовали игроки, восстанавливающие силы после спаррингов. Под широким навесом, крытым дырявым брезентом, притулились торговые лавки. Там продавали всё: от бинтов до заточных камней и наборов для починки брони. Наценка за «здесь и сейчас» бросалась в глаза, но игроки не спорили. Удобство в этом мире ценилось выше золота. Особняком, на возвышении, стояли мастера – инструкторы. Они даже не смотрели на суету вокруг, занятые лишь своими подопечными или диалогами друг с другом. Само поле было разбито на ровные, утоптанные квадраты. Земля была настолько плотной, что казалась бетонной, а пыль висела в воздухе густой взвесью. В дальнем конце, в тире, разворачивалось свое безумие: парящие в воздухе мишени — светящиеся рунные круги — двигались по ломаным, рваным траекториям. Маги и стрелки пытались «поймать» их в прицел, но большинство атак уходило в пустоту. При удачном попадании мишень с сухим, хрустальным треском разлеталась на множество осколков, которые через секунду собирались обратно. Я смотрел на это и понимал, что мне не терпится самому проверить, на что способны мои руки...

Вдоль западной стены выстроился ряд стационарных тренировочных големов. Они выглядели противоестественно: массивные, неуклюжие торсы, намертво зафиксированные на стальных столбах, крепящихся к каменным плитам. Их суставы постоянно дергались, пытаясь выполнить невидимую команду, а из-под сочленений вырывались редкие снопы искр. Они напоминали мне гигантских насекомых, которых какой-то безумный ребенок пришпилил к стенду и заставил вечно мучиться. Здесь всё работало на выносливость. Это был конвейер боли, который перемалывал человеческую лень, превращая её в сухую статистику навыков. И мне предстояло стать частью этого механизма.

Пройдя по кругу и изучив обустройство локации, я сел на свободную лавку и некоторое время просто наблюдал за другими игроками: кто что делает, как двигается. Сделав нужные выводы и накидав в голове небольшой план тренировки, я подошел и активировал стационарного голема, стоящего в самом дальнем углу.

Деревянный чурбан на скрипучих шарнирах дернулся и принял боевую стойку.

— Ну давай, — тихо выдохнул я, вынимая из ножен кинжалы. — Посмотрим, на что я способен.

Первым же ударом я планировал попасть в условную голову, но, естественно, промазал, мазнув клинком по деревянному плечу. В ту же секунду марионетка с пугающей прытью развернулась и нанесла ответный тычок. Деревянный конец тренировочного меча жестко врезался мне под ребра. Воздух со свистом вырвался из легких. Это была не просто потеря абстрактных очков здоровья в интерфейсе. Это было по-настоящему больно. Реалистичные настройки, мать их.

Система: Вам доступен для активации навык «Легкая Броня».

Я стиснул зубы и, перехватив оружие, снова пошел в атаку. Удар, корявая попытка блокирования, отдающаяся хрустом в собственном запястье, уклонение. Боль накатывала волнами, но системные сообщения о росте навыков продолжали сыпаться на периферии зрения. Удар, уклонение — еще два удара, пропустил, разорвал дистанцию, повторить.

Вдоволь напрыгавшись вокруг деревянного истукана, я присел на зрительскую трибуну передохнуть. Скорее по привычке — я не чувствовал себя разбитым. Доедая купленный бутерброд, с иронией отметил, что весь пот и грязь после тренировки просто исчезли с тела и одежды, не оставив даже намека. Заботливая особенность цифрового мира, чтобы изнеженным геймерам не приходилось морщить носы.

Давай посмотрим, что мне насыпало за час мазохизма:

Система: Доступные изменения:

Навык «Легкая броня» — доступна активация

Навык «Контратака» — доступна активация

Навык «Уклонение» — доступна активация

Навык «Критический удар» — доступна активация

Навык «Кинжалы и короткие клинки» — доступна активация

Навык «Атлетизм» — доступна активация

Навык «Парирование» — доступна активация

— Привет! — дружелюбно кивнул подошедший игрок. — Слушай, я с этими манекенами уже от скуки вешаюсь, составишь компанию для спарринга?

Плечи у него уже заметно раздались. Похоже, прокачивал тяжёлую пехоту или танка. В руках он непринужденно держал меч и круглый деревянный щит.

Я окинул его взглядом. Уровень, экипировка — он явно не новичок. — Ищи другого.

— Да брось, — сказал он, пожимая плечами. — Мы же аккуратно. Нужно почувствовать дистанцию против живого игрока, а эта деревяшка, не соперник.

— Первый день в игре, — сказал я. — меня только что големы отпинали, какой мне спарринг?

Он посмотрел на меня, потом на мои кинжалы, потом снова в глаза, пожал плечами и молча отошёл. Даже «удачи» не сказал. Что с меня взять, с новичка.

Но, как ни крути, этот парень был прав. На стоячей кукле рефлексы не наработаешь, надо попробовать полноценный тренировочный бой с активным големом.

Я спустился к свободному квадрату арены и через меню выбрал спарринг-партнера — базового голема с одноручным мечом.

Ладони моментально стали влажными от пота, и я вытер их о штаны, чувствуя, как внутри ворочается смесь мандража и первобытного страха и крепче перехватил рукояти кинжалов. В противоположном углу квадрата, с гулким, неестественным лязгом суставов материализовался манекен: грубо сколоченная деревянная фигура.

Механизм ожил с сухим, скрипучим треском и рванул вперед. Никаких «танцев», никаких финтов — только чистая, запрограммированная инерция. Голем тяжело замахнулся мечом. Я, не ожидая такой прыти от деревянной куклы, инстинктивно дернулся, но опоздал. Тяжелый тренировочный клинок прочертил воздух со свистом — уши заложило. Удар скользнул по плечу, и кожу будто содрали наждаком, оставив после себя пульсирующий жар. Это не было «минус ХП» из привычных игрушек — это был резкий, болевой импульс, который прошил нервы от плеча до самых кончиков пальцев, заставив руку онеметь.

Стиснув зубы до скрежета, я перекатился в сторону, спасаясь от второго замаха. В голове пульсировало: — «Стоять нельзя. Остановишься — умрешь».

Когда голем снова пошел на сближение, готовя размашистый удар, я перестал играть в «фехтовальщика». Я просто нырнул под его тяжелую, грубо обработанную руку. Правый кинжал со скрежетом прошелся по боку манекена, высекая щепки — бесполезная царапина на мертвом дереве. Но манекен, не успел скорректировать движение и по инерции провалился вперед, подставляя спину.

Я не думал. Вложил весь свой вес, всю накопившуюся злость и отчаяние в этот рывок, вогнал оба клинка туда, где у живого существа должны были быть почки.

Манекен дернулся, заскрежетал шестеренками и, совершив неестественный разворот на одной ноге, наотмашь снес меня ударом меча. Я отлетел на пару метров, пропахав спиной утоптанную землю. Вкус пыли на губах смешался с привкусом крови.

Вставая, я лихорадочно искал противника взглядом. Голем стоял на одном колене. Вырезанные на его груди руны тревожно мигали тускло – красным с частотой пульса умирающего. Затем кукла, издав финальный, предсмертный скрип пружин, тяжело осела на песок, взметнув густое облако пыли.

Я опустил кинжалы. Руки дрожали не от усталости — от напряжения, которое не отпускало. Плечо горело, будто его обварили кипятком, и каждый вдох отдавался в рёбрах тупой пульсацией. Я победил деревяшку. Но в голове не было радости. Только одно: если манекен с мечом чуть не вырвал мне дыхание, то живой игрок превратит меня в фарш ещё до того, как я успею моргнуть.

В течение дня я провел еще несколько спаррингов, выбирая разные классы противника. Щитовик, парные клинки, двуручник, топор, копье... Я тестировал различные вариации и исправно получал по хребту практически в каждой из них.

Единственным классом, против которого у меня были хоть какие-то шансы, оказался всё тот же «базовый голем с одноручным мечом».

Получив болезненную порцию практики, я вернулся к стационарным куклам, чтобы закрепить мышечную память без риска быть искалеченным. Остаток дня я посвятил тиру. Стрельба из лука оказалась удивительно медитативным и успокаивающим занятием, дающим возможность мозгу отдыхать от боли.

Вернувшись в таверну, я занял свободный стол и подозвал официантку.

— Плотный ужин, — я положил на отполированную столешницу мелкую монету. — И мне нужна комната.

Официантка, не переставая улыбаться своей заученной, безупречной улыбкой, смахнула медь в передник одним ловким движением.

— Сутки обойдутся в одну серебряную, — отчеканила она, глядя на меня с лукавым прищуром. Идеально отыгранный троп бойкой трактирщицы. — Завтрак в стоимость не входит, а горячая вода... скажем так, она становится роскошью ближе к вечеру, если повар не забудет растопить котел.

— Я сниму ее на месяц.

Рука девушки замерла на полпути к следующему столику. Я почти физически увидел, как внутри ее кода закрутились новые шестеренки. Алгоритм столкнулся с нестандартным поведением новичка и мгновенно подгрузил новый паттерн. Профессиональное равнодушие в ее глазах сменилось неподдельным, блестяще смоделированным удивлением.

— На месяц? — переспросила она, выгибая идеальную бровь.

Ее голос стал на пол тона ниже, приобретя легкую хрипотцу, а в позе появилось что-то более интимное, чем просто вежливость сферы услуг.

— Вы уверены, милок? Бессмертные — существа беспокойные, вы редко задерживаетесь на одном месте дольше пары ночей, вечно гоняясь за новыми заданиями и приключениями. Обычно здесь не засиживаются. Вы, случаем, не прячетесь от кого?

Вот и я для нее оказался не человеком, а редким паттерном поведения.

— Просто мне нравится порядок, — я спокойно выложил на стол тяжелую стопку серебра. — И я не люблю бегать с места на место, тем более тут вкусно кормят.

Девушка посмотрела на монеты, потом на меня. Улыбка стала чуть шире. Я мысленно представил, как где-то внутри её интерфейса загорается надпись: «выгодный клиент». Она накрыла ладонью мою руку, на секунду задержав ее на столе. Кожа у нее была поразительно теплой. Пальцы — нежными и бархатистыми. В нос ударил тонкий, едва уловимый запах мускуса и цветов, готов поклясться, что секунду назад она пахла по-другому. Мое тело предательски отреагировало — пульс участился, внизу живота шевельнулось тяжелое тепло. И именно это вызвало у меня приступ отвращения. Не к ней, к себе. Я понимал, что меня цепляет кусок кода. Маркетинг для задротов. Им надо, чтоб я тратил. Я трачу. Гениально? Гениально. Меня хакнули, через базовые инстинкты.

— Порядок — это похвально, — прошептала она, чуть подавшись вперед, ровно настолько, чтобы продемонстрировать глубину выреза. — Раз вы такой постоянный клиент, я подберу вам комнату в глубине, где не слышно топота в коридорах. И если вам понадобится что-то... кроме ужина, — она многозначительно, с обещающей поволокой во взгляде, улыбнулась, — вы знаете, к кому обратиться.

Она сгребла серебро. На этот раз ее движения были не просто отточенными, а подчеркнуто грациозными — Удачи с обустройством, — бросила она, плавно разворачиваясь в сторону кухни. — Я принесу ключи, как закончу с делами.

Чаевые и оплата на месяц вперед сделали меня в глазах персонала не просто «еще одним игроком», а уважаемым жильцом. В мире, где каждый второй хочет тебя обобрать, возможно, это было стратегически верным вложением.

Итак, что я имел на текущий момент. Боец из меня пока был никудышный — если бы не броня, дохнуть бы мне на той арене уже десять раз. Но стиль, который диктовала экипировка, мне пришелся по вкусу: мобильность, дистанция, контроль. Сегодняшние кражи принесли неплохой куш, и я уже не был тем растерянным лохом, что вывалился из Нулевого цикла. Завтрашний день должен стать проверкой: нужно рискнуть и попробовать залезть в инвентарь к живому игроку. Стабильный заработок — это вопрос выживания, а не роскоши.

Но всё это отходило на второй план перед главной проблемой. Уведомления системы о накопленных улучшениях висели перед глазами тяжелым грузом.