Апокриф теней. Грязь и тени Светлоземья

Глава 14. Иногда лучше сказать правду. Но не всю.

Я вошел в город через боковые ворота, растворившись в толпе, как капля воды в реке. Меня никто не заметил. Сумка приятно оттягивала плечо — тяжелая, полная камней, которые пахли сырой землей и древней тишиной. Той самой тишиной, которую я позаимствовал у старого гнома.

Таверна встретила меня привычным гулом и запахом жареного мяса. Я не задержался в общем зале, прошел сразу к лестнице и поднялся на второй этаж. Дверь в номер закрылась за мной с глухим, надежным стуком. Я запер её на засов.

Я подошел к сундуку, откинул тяжелую крышку — та глухо стукнула о стену. Начал выкладывать их по одному. Первый — крупный, с кулак, — скользнул в ладонь тяжестью, какой я не ожидал. От него тянуло холодом, который остался в глубине шахты. Камни падали на деревянное дно с глухим, сухим стуком, и этот звук был почти музыкальным. Сундук наполнялся. Я смотрел на него и чувствовал, как в груди разрастается холодное, спокойное удовлетворение. Камни в моей комнате, в моем сундуке. Никто не знает о них. Никто не знает, где я их взял. И никто не знает, что ценой за этот блеск стала душа старого гнома, которую я аккуратно завернул в промасленную бумагу вместе с пирогами.

Логика подсказывала: нести все сразу к ювелиру нельзя. Это будет выглядеть подозрительно. Слишком много, слишком чисто, слишком быстро. Я должен продавать их маленькими партиями, иначе, сам себе собью цены. Да и ювелир не дурак — поймет, что я нашел лазейку в шахте, и направит туда еще не один десяток игроков.

Также нельзя рассказывать о Борге. Нельзя рассказывать, что я прошел мимо червей. Если Игнатиус узнает, что в шахте сидит его брат, он полезет туда с горящими глазами. Спасать. Вытаскивать. Весь его бизнес, брата, его совесть встанет на уши, и вся моя схема пойдёт в жопу. А я — вместе с ней. Никто не должен знать, кто дал мне эти камни. Никто. Поэтому я выберу с десяток мелких камней, не самых лучших, но достаточно качественных, чтобы вызвать интерес. Остальное останется в сундуке, дожидаться своего часа. Я спрятал камни в сумку, поправил пояс с кинжалами и вышел из номера.

Ювелирная лавка встретила меня знакомым запахом полированного дерева и металла. Игнатиус стоял за прилавком, склонившись, изучал какой-то мелкий, почти невидимый камешек.

— Мастер Игнатиус, — сказал я, закрывая за собой дверь.

— Тьяльви? — он поднял голову, и в его глазах мелькнула надежда. — Ты вернулся. Как... как прошло?

Я сделал паузу. Опустил плечи, изображая усталость и разочарование. Это далось мне легко — я действительно устал от напряжения, которое пришлось выдерживать весь путь, репетируя этот разговор в своей голове.

— Я попытался пробраться в шахту, — сказал я, качая головой. — Скажу честно, мастер... лучше бы я сразу вам отказал.

Лицо Игнатиуса помрачнело. — Почему?

— Это не просто черви. Они огромные, быстрые и чувствуют любое движение. Некоторые из них плюются какой-то ядовитой дрянью. Я попытался сжечь одного огненным зельем, но он даже не замедлился.

Я развел руками. — Повезло, что я не зашел далеко. Если бы я сунулся глубже, они бы просто сожрали меня.

Система: Задание «Хрустальная Падь» провалено.

Игнатиус тяжело вздохнул. Его плечи опустились, и он медленно сел на стул.

— Плохие новости, — пробормотал он. — Тоже новости. Всевидящий побери того, кто создал эти исчадия. — Он поднял на меня усталый взгляд. — Ты цел? Не ранен?

— Цел, — ответил я. — Но я пришел не только с плохими новостями. — Мастер, вы же умный человек, который умеет оценивать не только драгоценности. Вы еще при первой встрече поняли, скажем так, мою специализацию?

— Именно поэтому я и попросил тебя проверить шахту. Кто сможет сделать это лучше вора.

Я подошел к прилавку и, не торопясь, аккуратно высыпал на полированную поверхность горсть мелких камней.

Игнатиус замер. Его рука, еще секунду назад бессильно лежавшая на столе, дернулась, подтягивая очки, болтающиеся на кончике носа. Он наклонился вперед так резко, что я услышал, как хрустнул его позвоночник. Пальцы дрожали — мелко, жадно, как у наркомана, который увидел дозу, — когда он начал перебирать камни.

— Интересно... — пробормотал он, поворачивая один из камней к свету. — Неплохо. Очень неплохое качество. А вот этот... — он отложил в сторону мелкий камешек, — с небольшой трещинкой. Но в целом... откуда они у тебя?

— Я их украл. — Я выдержал паузу, позволяя ему осознать услышанное.

Игнатиус отшатнулся так, что я услышал как скрипнул его стул. Его лицо дернулось, и он непроизвольно отодвинулся от стола, словно камни могли укусить его.

— Украл?.. — прошептал он. — Но они же чистые. Они выглядят так, будто только что из шахты. Ты хочешь сказать...

— Я сказал, что я их украл, — ровно перебил я, смотря ему в глаза. — И да, я сделал их чистыми. Я смотрел на него, не отводя взгляда. — Вопрос не в том откуда они, а в том, кому я их отнесу. Могу наладить регулярные поставки, если это интересно.

Игнатиус нахмурился. Его пальцы нервно сжали край стола.

— Ты хочешь сказать... ты хочешь, чтобы я, потомственный ювелир, стал скупщиком краденого? У меня есть гордость, Тьяльви.

— Гордость — это хорошо, — сказал я. — Но гордость не накормит. Я могу продать эти камни скупщику в гильдии как ворованный товар А могу принести их вам. Чистыми. С регулярными поставками. Выбор, за вами, мастер. Голодать с чувством собственного достоинства или есть с чувством легкой вины... — Я аккуратно пододвинул к нему один из самых крупных камней. — Если мы договоримся о цене.

Торговались долго. Игнатиус был стар и опытен. Он умел считать каждую монету. Мы ходили по кругу, называя цифры, сбрасывая проценты и снова возвращаясь к началу. Особенно его волновала анонимность. Он боялся, что его имя будет связано с чем-то незаконным.

— Ты понимаешь, что, если кто-то узнает…

— Не узнает. — Я перебил его. — Я не дурак.

— Посмотрите еще раз на камни, мастер, — отвечал я. — Вы и без меня знаете, что любая украденная вещь имеет статус «Ворованной». Вы покупаете у меня самые обыкновенные, чистые камни с хорошей скидкой. А главное, что мы оба гарантируем друг другу полную анонимность сделки. Мне она нужна даже больше, чем вам.

— А если кто-то спросит?

— Скажете, что купили у случайного посетителя. Никто не проверит.

— Почему ты открыл мне правду?

— Потому что вы сами бы догадались. А мне нужен постоянный покупатель.

Наконец, Игнатиус вздохнул и протянул мне руку.

— По рукам, Тьяльви. Две золотые монеты за этот десяток. Цену следующих назову только после осмотра.

— Договорились. — Я пожал его руку.

Он отсчитал монеты и положил их передо мной.

— И, Тьяльви, — добавил Игнатиус, когда я уже собирался уходить. — Я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Если кто-то узнает о моей связи с этими камнями — я буду вынужден сказать, что ты меня обманул, подсунул краденое без моего ведома.

— Я знаю, мастер.

Я вышел из лавки, оставив его сидеть за столом, перебирая камни с выражением глубокой задумчивости на лице, и направился в таверну. Эти переговоры выжали из меня все силы. Очень хотелось сладкого. Или выпить. Или и то, и другое — одновременно. Сделка состоялась. У меня зарождался бизнес с драгоценными камнями, который никто не мог связать с старой шахтой.

«Хорошо, что Игнатиус не единственный ювелир в этом городе. Не знаю, кто их поставщик, но скоро у него будет большая проблема — Я».

Глава 15. Паровоз.

Вечерняя таверна гудела, как растревоженный улей. Игроки обмывали свежий лут, травили байки и искали группы на завтрашний день. Я сидел за своим привычным столиком в углу, лениво ковыряясь в тарелке. Я как раз подносил вилку ко рту, когда двери с грохотом распахнулись.

— А, вот ты где, крыса!

Громкий, усиленный яростью голос мгновенно перекрыл шум зала. Музыка стихла, десятки голов повернулись ко входу. В дверях стоял Торн. Его новый щит тускло блестел в свете масляных ламп. Танк тяжелым шагом пересек зал и с размаху ударил ладонями по моему столу, едва не опрокинув кружку.

— Знаешь, на сколько опыта и денег ты меня выставил, ублюдок? — прорычал он, нависая надо мной так, что я почувствовал запах его дыхания. — Бросил группу, подставил под босса и свалил, как последняя трусливая мразь!

Я медленно отложил ложку. Толпа вокруг замерла. Бесплатное шоу началось.

— Понятия не имею, — я посмотрел ему прямо в глаза, сохраняя абсолютно ровный тон. — Но знаю одно, твой навык «Провокация» — мусор. Ты полез на босса и не удержал агро, позволив ему сорваться на меня. А теперь пришел сюда скулить, как побитая сучка. Иди к зеркалу, Торн. Предъявляй претензии ему.

По залу прокатились редкие смешки. Моя сухая, железобетонная игровая логика взбесила его куда сильнее ответных оскорблений. Лицо танка пошло красными пятнами.

— Ах ты ж мразота... — Торн сплюнул прямо на мой стол.

Пальцы под столом сжались в кулак. Я не шевельнулся. Дыхание осталось ровным, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

— Ты только языком чесать горазд, когда стража за спиной. Пойдем выйдем за городские ворота. Один на один. Посмотрим, как ты запоешь, кусок трусливого дерьма. Или так и будешь здесь сидеть, поджав хвост? Сыкло…

Он продолжал сыпать грязными, оскорблениями, заводя сам себя и играя на публику. Несколько человек, расположившихся у стойки, одобрительно загоготали.

Мой внутренний прагматик орал: «Игнорируй. Это просто шум. Встань и уйди в номер, пока этот мудак не втянул тебя в очередное говно». Но где-то глубоко, под слоем ледяного контроля, шевельнулось тёмное. Тяжёлое. Злое. Этот дебил, оравший на весь зал, задел что-то личное. Если я промолчу — каждый встречный решит, что об меня можно вытирать ноги. Что я стерплю. Что я — слабак. Ну нахер. Не дождётесь.

Прагматизм отступил на второй план. Я принял решение. Холодное и безжалостное.

— Ты обещал танковать и не вывез. Я не трачу время на тех, чье слово дешевле грязи на моих сапогах. — Я поднялся, обогнул его, чувствуя, как он дышит мне в затылок и направился к выходу.

В спину мне полетели улюлюканье и новые порции мата. Торн, празднуя локальную социальную победу, громко заказал эля.

Выйдя на улицу, я накинул капюшон, шагнул в глухую тень между домами и стал ждать.

Как я и подозревал, через полчаса Торн в одиночку отправился вымещать злость на старую локацию с волками. Выбрав удобную позицию в густом кустарнике, я наблюдал, как он, агрессивно кряхтя, рубит рядовых мобов. Наконец, его шкала выносливости просела. Торн тяжело опустился на поваленное дерево у края поляны и достал флягу.

Идеально. Я бесшумно скользнул в соседнюю рощу. Там бродила крупная стая лесных волков — штук шесть, не меньше. Выйдя из скрытности, я достал из инвентаря самый дешевый деревянный лук, купленный ради тренировок в тире. Наложил стрелу, натянул тетиву, целясь в крупного самца в самом центре стаи. Вспомнил стойку. Выдох. Вдох. Выстрел. Стрела с глухим стуком вонзилась волку в бок. Стая взвыла и, обнажив клыки, рванула в мою сторону.

Я закинул лук за спину и рванул сквозь подлесок, собирая за собой классический агрессивный паровоз. Ветки хлестали по лицу — я чувствовал, как они царапают кожу, оставляя саднящие следы. За спиной — рычание, топот, клацанье челюстей. Слюна летела из пастей, и я почти слышал, как они дышат мне в затылок. «Беги, сука, беги. Иначе станешь кормом». Я вылетел на поляну, увидел Торна и побежал прямо на него. Торн вскинул голову. Его глаза округлились, когда он увидел меня, а затем — несущуюся за мной лохматую, рычащую волну смерти.

Не добегая до него пары метров, я серией резких рывков изменил направление и разорвал дистанцию, затем активировал «Скрытность» и нырнул под спасительный полог ветвей огромного дуба. Потеряв из вида первоначальную цель, разъяренная стая мгновенно переключилась на единственного доступного игрока в зоне видимости. Торн даже не успел поднять свой новый щит.

Система не засчитывает убийство, если урон нанесли мобы. Для нее я просто пробегал мимо. Дождавшись, пока волки разорвут танка, потеряют интерес к его тающему телу и разбредутся по лесу, я вышел из укрытия.

На месте смерти Торна лежал холщовый мешок — часть его вещей, выпавшая при гибели. Я быстро выпотрошил его, забрав пару серебряных монет и ингредиенты для алхимии. Оставив остальное, чтобы мешок не исчез.

А затем достал из инвентаря свое недавнее приобретение — стеклянный фиал с мутной, сероватой жидкостью. Аккуратно сковырнув сургучную пробку, я вдавил фиал в мягкую землю прямо под оставленным мешком так, чтобы он не пролился, но малейшее движение ткани опрокинуло бы стекло.

Система: Навык «Ловушка» доступна активация

Снова тени. Снова ожидание. Торн прибежал с точки возрождения минут через пять, видимо очень спешил, потому что не удосужился войти в режим медитации и восполнить запас здоровья или просто выпить зелье. Он тяжело дышал, громко матерился на весь лес и проклинал меня, игру, волков и разработчиков. Подбежав к своему мешку, он раздраженно рванул его с земли. Фиал перевернулся. Реактив коснулся воздуха — и из-под земли рвануло облако серого, едкого газа. Запах ударил в нос даже на расстоянии: кислый, химический, с привкусом серы и чего-то гнилого. Торн выскочил наружу, кашляя так, что я услышал, как его легкие пытаются вытолкнуть себя наружу, выронил мешок и схватился за горло. Сначала он просто не понял, что произошло. Но затем, видимо, прочитал системный лог дебаффов, потому что его глаза расширились.

Шкала его и без этого не полного здоровья потекла вниз, не быстро, но пугающе стабильно. Торн развернулся и, шатаясь, побежал в сторону города. Он рухнул лицом в траву, не добежав примерно сто метров. В этот раз навсегда. Следующее возрождение будет стоить ему еще одного куска опыта и нескольких вещей.

На периферии моего зрения интерфейс вспыхнул багровым.

Система: Ваше действие привело к гибели игрока «Торн».

Эксперимент прошел удачно. Газ работал даже лучше, чем я рассчитывал. А Торн... Торн теперь десять раз подумает, прежде чем открывать рот в мою сторону.

Я тяжело вздохнул, размял шею и поправил крепления кинжалов. Очень хотелось грохнуть его еще раз, но нужно уметь вовремя останавливаться. Я ушел в скрытность буквально под самыми воротами. А когда матерящийся танк пробежал мимо, не заметив меня, я спокойно вышел из тени и зашагал в сторону лавки Сермина. Настроение было отличное. Я только что убил человека и чувствовал себя прекрасно. Какого хера со мной не так? — думал я, улыбаясь. Но ответа не находил.

Глава 16. Обучение.

Местный алхимик — тот самый старик Сермин, с наполовину обожженным лицом — за баснословные для новичка десять золотых, продал мне тяжелый потертый фолиант базовой теории. Инвестиция была огромной, но она того стоила. Или я просто идиот, который верит, что деньги решают всё.

Книга была тяжёлой — кожаный переплёт, потёртый до блеска, пах плесенью и старым клеем. Я раскрыл её, провёл пальцем по пожелтевшим страницам, и едва мысленно подтвердил активацию, фолиант распался серыми искрами — как пепел, сдутый ветром. Знания влились в интерфейс сухим шёпотом, но голова взорвалась так, будто мне в череп через воронку залили расплавленное олово. Тошнота подкатывала волнами — я сжал край стола, чтобы не упасть, — и перед глазами плавали пульсирующие круги, как от удара. Я стоял, сжимая виски, и молился, чтобы это прекратилось. Система разом влила в меня 25 уровней ремесленного навыка, по мимо этого, покупка дала мне статус подмастерья. Теперь у меня был беспрепятственный доступ к лаборатории старика и расширенный ассортимент реактивов. При этом, старику, мой статус подмастерья не мешал кряхтеть и ворчать, когда я трогал его банки. Алхимия оказалась безжалостным пожирателем времени и ресурсов. Травы, органы монстров, стеклянные фиалы под основу — всё это требовало денег. Но с каждым новым уровнем навыка открывались дополнительные свойства ингредиентов. Я начинал понимать, почему этот корень пахнет гнилью, а эта слизь — горечью. Становилось интересно. Почти весело. Почти. Я скупал копеечный мусор у пробегающих мимо игроков и городских торговцев, а затем часами стоял у котла, методично переводя сырье в примитивные зелья и слабые яды. Я прекрасно понимал, что эта бурда не нужна никому, кроме всеядных НПС. Но иногда в процессе экспериментов получалось нечто стоящее. Зелья с нестандартными свойствами — такие, что даже я не знал, что с ними делать. Их я не продавал. Аккуратно складировал в сундук в своей комнате. Личный схрон. Маленькая коллекция моих ошибок и редких удач.

Я маниакально работал над повышением алхимии. Не потому, что хотел стать великим лекарем или спасать жизни — на эту роль хватает желающих. У меня была Цель. Мне нужен был препарат, который отрубит боль. Полностью. Наглухо. Чтобы я мог качать навыки без грёбаной агонии, без криков. Мне нужна была тишина в голове. И я был готов сварить её сам. Или сдохнуть в процессе. У котла — хотя бы не больно.

Глава 17. Задача с несколькими неизвестными.

Воздух в мастерской Сермина сегодня встретил меня так, будто кто-то жарил сахар на горелой траве, — смесь кислая, липкая, оседает в носу. Я стоял над столом в лаборатории, пока время текло сквозь пальцы, и под конец сессии протёр слезящиеся глаза. Слёзы от дыма щипали, как от лука, но я сфокусировался на том, что получилось сделать. Два стеклянных фиала. Одинаковые на вид, как близнецы. В одном — рубиновая насыщенная жидкость. Во втором — бледная розовая вода, дешёвка.

Вызвал лог.

Малое зелье исцеления. Качество: Стандартное. Восстанавливает 15 ед. здоровья.

Малое зелье исцеления. Качество: Низкое. Восстанавливает 10 ед. здоровья.

В голове — глухой скрежет. Рецепт? Идентичный. Температура? Выдержанна. Время изготовления? Секунда в секунду. Количество перемешиваний, вес корней, дозировка — всё выверено, как у хирурга, который режет по линейке. А разница — пять единиц. Тридцать процентов, мать их. В бою эти пять единиц — не просто цифры. Это разница между «я живой» и «я гавно, которое полетело на перерождение». И продажная цена таких зелий наверняка не порадует.

На следующий день я решил копнуть глубже. Потратил почти час, обходя пятерых разных торговцев в ремесленном квартале. У каждого купил ровно по одной партии ингредиентов для малого исцеления. Цена — одинаковая, как под копирку. Никакой разницы визуально: трава как трава, корни как корни. Вернулся в лабораторию, разложил 5 равных кучек на столе и запустил эксперимент.

Никаких отклонений. Всё по инструкции, по скучной книжной премудрости. Я стискивал зубы, игнорируя нарастающую головную боль от напряжения, и методично фиксировал результаты в блокноте.

Через время — финальный ряд. Пять новых фиалов, как солдаты в шеренге. Я выставил их по порядку.

Образец №1: 15 единиц.

Образец №2: 12 единиц.

Образец №3: 9, блядь, единиц.

Образец №4: снова 15.

Образец №5: 10.

Захлопнув блокнот, аккуратно расставил фиалы по цветам — от насыщенно – рубинового до блекло – розового, похожего на разбавленный компот, — поднялся со стула и направился в соседнюю комнату, в торговую часть владений Мастера Сермина, взяв с собой самое неудачное зелье.

Мастер Сермин сидел в глубине лаборатории, укутанный в прожженный алхимическими кислотами кожаный фартук. Старик лениво ковырялся длинной костяной лопаткой в куче подсушенных трав, и по его хмурому, сморщенному лицу было понятно, что его ИИ сейчас находится в режиме глубокой рутины.