Сквозь плетения лжи

- Пожалуйста, поинтересуйся у Леши, что он ко мне чувствует. Не могу поверить, что после того, что между нами было, он так резко охладел.

"Что это между вами было?" – чуть ли не спросила я, быстро себя одернув. Марфа всегда говорила, что это бестактно. Поэтому я просто кивнула, отойдя от девочки на шаг. Она поняла моё действие и направилась обратно к своей подруге, на секунду остановив взгляд на Алексее.

- Чего хотела? – спросил Егор, как только я вернулась к работе. – Про Лешу спрашивала?

- А про что еще она может спрашивать? – усмехнулся Марк.

- Да, про него. – ответила я, посмотрев на парня. Он продолжал заниматься делом, будто ничего не произошло.

- Кто бы сомневался. – вновь хмыкнул старший из братьев и отошел чуть в сторону.

Я всё больше уставала, с каждым разом давая себе всё больше времени на передышку. Недалеко от меня копошилось несколько женщин. Одна из них очень увлеченно что-то рассказывала, перетаскивая один мешок за другим. Она отличалась от своих подруг – худая с ярко-рыжими, почти что огненными волосами, и темно-зелеными глазами. Ведьма, сказали бы люди из былин, которые я читала, но, как видно, здесь к ней тоже не очень хорошо относились. Люди постарше косились на неё, смотрели из-под лба, перешептываясь. Мужчины смеялись, следя за тем, как она, словно пушинка, летала над полем, перебирая этот чертов картофель. Женщины осуждали, временами отвешивая легкие удары своим мужьям, которые не отводили взгляда от девушки.

- Кто это? – спросила я, наклонившись к Егору. Мальчик глянул в указанном мной направлении, а после проговорил:

- Васса. Ну, она себя так просит звать. Хотя, что это за имя и как ее настоящее, никто не знает. Все ведьмой зовут просто-напросто. Говорят, она приехала к нам из сгоревшей деревни неподалеку. Ходит слух, что там все дома сгорели, а на ее ни царапины не было. – проговорил Егор, закидывая очередные клубни в мешок. – Мы с пацанами хотели сбегать к той деревне, этот слух проверить, да времени никак нет. После Жатвы, думаем, можно будет ночью улизнуть. Аль, когда Сергей Васильевич с Аленушкой на базар уедут. Мы бы ее с собой взяли, да только пугливая она до жути. – на этом моменте он засмеялся.

Я вздохнула и вернулась к своему делу.

"Ведьма значит."

До нас тоже доходила новость о сгоревшей деревне, но не про какие целые дома разговоров не было. Да и кто знает. Всё это не больше, чем слухи.

- Иди, отнеси мешки в кусты. А то чего здесь картошка греется? – проговорил Леша, указывая на три мешка: два больших и один поменьше.

"Как я их дотащу?" - подумала я и ошарашенно уставилась на парня. - "Они же весят по пару пудов , а то и больше."

Мой взгляд показал всё без слов. Алексей взял один из них и закинул на плечо, указывая мне головой на второй.

- А, ты же у нас слабак. Бери второй и пошли.

Я закатила глаза, но спорить не стала, правду ведь говорит. Подняв тот, что побольше, я сделала пару шагов и сразу же уронила его на землю. Узел развязался и картофель рассыпался, укатываясь в разные стороны. Леша посмотрел на меня, а я виновато опустила взгляд вниз, спрятав руки за спиной, как маленький ребенок, который разбил любимую вазу. Услышав неподалеку тихое цоканье, я моментально опустилась вниз, поднимая всё то, что успело выкатится из мешка. Так и не подняв голову на парня, я услышала удар о почву, а после почувствовала чужое тело около меня. Старший опустился рядом, принявшись мне помогать.

- Откуда ты такой приехал? – спросил он, кладя картофель обратно.

- Какой такой?

- Неряшливый, женственный, слабый, простофиля, ничего не умеющий? – проговорил он, посмотрев на меня. Его взгляд из-под кепи немного суровый, но при этом странно манящий. С ним хотелось говорить. Странно это конечно, но сейчас у меня другое дело.

- Сам знаешь откуда. – ответила я, поднимаясь.

- Ха, ну допустим. – усмехнулся он и поднялся следом. – Другой бери, этот всё равно не потянешь.

Этот мешок оказался в два раза легче, что я уже смогла его спокойно нести на себе под внимательные взгляды окружающих. Все - от стариков до детей – наблюдали за мной, будто за чудаковатой городской сумасшедшей. Что я сделала не так? Меня что-то выдает?

- Чего они так смотрят? – спросила я, поравнявшись с Алексеем.

- Ты новенький. – ответил он через полминуты. – Через пару недель перестанут.

Я вздохнула, поправив тяжесть на своей спине, и продолжила следовать за парнем, пробираясь мимо людей и стараясь не завалить очередные ведра и мешки. Так я прошла мимо Насти с ее подругой, которые тоже внимательно изучали меня, оценивая весь внешний вид. Нам навстречу прошелся какой-то парень лет двадцати, заострив свой полный нарциссизма взгляд на Леше, а после перевел его на меня, унижая.

"Да кто он такой, чтобы так на меня смотреть!" – я возмущенно надула губы, а после глубоко вздохнула, понимая, что больше не дворянская дочка, перед которой все падали в пол. - "Как ужасно. Какая-то челядь смотрит на меня, как на беззнатное ничтожество!"

Если бы у меня была возможность, я уже возмутилась бы такому неуважению, но вновь одернула себя за мгновенье до того, как остановится и всё ему высказать. Парень заметил моё рвение, но ничего кроме открытого презрения не высказал, поправляя свои золотистые локоны. Он прошел мимо нас, нарочно толкнув меня плечом, и направился в нужном ему направлении, кокетливо взглянув на Настасью, провожающую взглядом меня с Лёшой.

Заметила, что все здесь имеют русые или светло-каштановые волосы, не то, что большинство почетных гостей на балах, где я была. Там все темноволосые, а барышни с немыслимо бледными лицами и узкими талиями. Тут никого не волнует цифра на измерительной ленте, никто не тычет в лицо, что ты поправилась на фунт или, не дай Бог, пару таких. По крайней мере мне об этом рассказывала Марфа. Она раньше жила в небольшой деревне, где важнее была трудоспособность, чем замеры и красота. Почему же тогда в знатном обществе все то и делают, что меряться цифрами?

- Это кто? – спросила я, выйдя из размышлений, когда мы дошли до нужного нам места. Старший не ответил, молча поставив мешок на землю. Я отправила свой туда же. Так и не придав моему вопросу никакого значения, он двинулся обратно, проходя той же дорогой в сторону оставленных в поле младших.

- Сейчас остальных позову и пойдем к озеру. А то уже скоро полдень, вы все умрете там.

- Хорошо. Но кто то был? – вновь начала я. Меня продолжали не замечать. – Алеша!

Я положила руку на его плечо, на что парень резко остановился.

- Не зови меня так. – проговорил он, дергая рукой, убирая мою кисть.

- Почему же?

- Отвали! – Алексей прикрикнул, но сразу же замолчал, заметив заинтересованный взгляд бабушки неподалеку. Ничего не сказав, он пошел дальше по тропинке, засунув руки в карманы штанов.

"Да чего он так взъелся? Больной, что ли? Если бы мой отец узнал!" – я грустно хмыкнула сама себе под нос. - "Если бы мой отец узнал, то благородно заступился. А после, уже дома, кинул в меня кочергой с криками, что я никчемная тварь, портящая всё на своём пути. "

Я, повесив голову, следовала за юношей, который что-то возмущенно бурчал себе под нос. За всё время, что мы смогли пообщаться, он не показался мне агрессивным, скорее просто обиженным на несправедливость бытия, а сейчас он был максимально рассержен, крутил в правой руке, какие-то камешки, кои оказались в его кармане, а после бросал их в землю, иногда попадая по рукам местных детишек, но, будто, не замечал их жалобные писки и ругательства в его спину.

- Собирайтесь, мы уходим. – проговорил он, когда мы нашли остальных. После резко развернулся. Я встретилась с его глазами. В этом свете они выглядели еще темнее, чем обычно, хотя казалось, что это невозможно. Он опустил голову, поравнявшись со мной, и процедил, почти не раскрывая рта. – Отошел прочь.

После выровнялся, тяжело вздохнул и ушел обратно, нарочно зацепив меня плечом.

- Псих. – прошептала я, поднимая лопату.

***

Мы шли по протоптанной лошадьми дороге уже минут десять, а озера, к которому нас вели, так и не показалось. Голова болела от палящего солнца, а от недостатка воды было тяжело идти. Я шла самой последней, временами кидала взгляд на людей впереди, а после вновь опускала его в пол, будто от этого идти становилось легче.

- Живой? – спросил Егор, тоже подуставший от этого похода. Я слабо кивнула. – Не боись. Через неделю из поля вообще выходить не будем. Это картошки у нас только около пяти десятин на всю деревню и ближайшие города. А вот пшеницы у нас в десяток, да что уж там, в несколько десятков раз больше!

Он крикнул это так весело и восхищенно, что захотелось ударить его той лопатой, которую я тащу с собой. Какие десятки раз? Я три куста картошки выкопать не могу, а он мне про десятины рассказывает. Знаю я, что не только для себя эта семья растит всё, да и в Петербург на продажу везет. Значит в скором времени, если отец соизволит меня искать, то с большой вероятностью найдет труп, сгоревший среди пшеницы. Егор улыбнулся и, толкнув меня рукой в бок, побежал обратно к началу этой колонны, плетущейся от самого поля. За нами увязалась, наверно, еще половина всех тех рабочий, что там трудились. Слишком жарко для того, чтобы копать, вот все и направились к озеру, чтобы искупнуться.

- Чего это с ним? – спросил Марк, указывая головой в сторону Алексея. Старший шел в самом начале, скрестив руки на груди, и с по любому недовольным выражением лица. Не надо быть ведуньей, чтобы до этого догадаться.

- Не знаю. Обиделся, видимо.

- На тебя что ли? – хмыкнул мальчик даже немного саркастично, не веря, что я могла обидеть такую великую особу.

- Кажись. – ответила я, закатив глаза. Никогда в своей жизни не делала это настолько часто, сколько за последние два дня. Это деревенское общество на меня плохо влияет. – Пацан какой-то прошел, я и спросил кто это. А бедный Алешенька обиделся.

- Как ты сказал? – удивленно уставился на меня Марк.

- В смысле?

- Как ты его назвал?

- Алешей. А что? – я продолжала не понимать, что именно хочет узнать мальчик.

- Тебе Егор не объяснил, что ли? – я пожала плечами. – Дуралей. Ты его в лицо, хотя бы, так не называл?

- Называл.

- Теперь понятно откуда ноги растут. Запомни раз и навсегда. Ты можешь делать что хочешь, говорить как хочешь, но называть его Алешей – никогда. Понял?

- Почему же это? – вскинула брови и уставилась на собеседника. Что это он такое говорит? Ему форма имени не нравится? Так чего сразу не сказал? Надо было обязательно скандал устроить?

- Не знаю, просто не называй. Это он тебя на этот раз простил, в следующий можешь вернуться домой с тумаками.

- Тумаками?

- Не поздоровится тебе. Просто выполни единственное правило в этом доме и всё. Не надо свой характер перед ним показывать. – на этом Марк закончил. Он так же, как и Леша, засунул руки в карманы и направился дальше. Впереди уже виднелась синяя непоколебимая гладь.

Когда мы вышли к озеру, полуденное солнце стояло высоко в небе, освещая каждый уголок этого места. Вода была спокойной, лишь легкий ветерок пробегал по её поверхности, оставляя еле заметные ряби, похожие на складки на тонком шёлке. Я остановилась, чтобы оглядеться, а остальные шли дальше, не обращая особого внимания – для них это место было привычным. Старик, сгорбленный от долгих лет работы в поле, снял шляпу и вытер лоб. Молодая женщина с корзиной в руках, нагруженной свежим хлебом, без суеты подошла к воде и, опустившись на корточки, омочила руки. Рядом её сын, лет семи, молча собирал гладкие камни у берега, словно это была его ежедневная игра. Я же никак не могла привыкнуть к этому месту. Всё в нём было для меня новым, странным: ровный, плотный блеск воды, приглушённый запах влажной земли и трав, солнце, отражённое в каждой капле так ярко, что глаза слезились. Егор помахал мне рукой, подзывая, а сам уже бежал к воде, стягивая рубаху на несколько размеров больше его самого. Я сделала несколько шагов, прислушиваясь к звукам: лёгкому плеску воды, скрипу старого колеса, оставленного кем-то на берегу. Люди вокруг жили своей жизнью, спокойной и размеренной. Для них озеро не было чем-то особенным, оно просто существовало – часть их дня, их труда, их тишины.

Я присела на горячую траву у самого края и вытянула ноги вперед. Егор, оставшись в одних лишь белых подштанниках, рухнул в воду, пуская волну. За ним побежали остальные мальчишки, как из нашего дома, так и те, которых я встретила сегодня в поле. Девушки и женщины остались на берегу, предпочитая лишь обмыть руки и лицо, а не лезть в воду полностью. Дети бегали по берегу, поднимая брызги, кидая друг в друга комками грязи и небольшими камешками, за что были отчитаны родителями.

- Вань, идем! – крикнул мне Егор, заплывая чуть ли не до середины немаленького водоема.

- Не, не хочу! – ответила я.

Честно говоря, мне до безумия хотелось освежиться, но было пару нюансов. Во-первых, тогда все смогли бы невольно узнать о моем секрете, а во-вторых, я просто-напросто не умею плавать. Отец считал, что это непристойное занятие для юной леди, так что пока мои братья плескались в воде, я сидела на берегу, поддерживая светские беседы со взрослыми дамами. Думаю, упоминать о том, что получалось у меня это довольно плохо, не стоит.

Недалеко, наверно всего в паре шагов, расположилась компания девочек чуть младше меня. Они постелили широкую ткань на землю, уселись на неё, достали корзинку со свежими фруктами и принялись обсуждать какие-то интригующие темы. Хотелось ли мне присоединиться к ним? Скорее да, чем нет. Всё-таки я провела всю жизнь в окружении дам, и теперь мне было ужасно некомфортно проводить почти всё время с мальчишками. Даже представить себе не могла, что дружить с ними окажется менее интересно, чем с девочками. Но раз я выбрала свой путь, то придется ему следовать.

Я прислушалась к их диалогу. Девочки обсуждали вопрос о скором празднике в честь Жатвы, о том, что вот-вот в деревню приедет какой-то барин, чтобы выбрать себе невесту и как каждая из них хочет стать его избранницей. Затем одна из них кинула мимолетный взгляд на тропинку, по которой мы пришли, и воскликнула чуть ли не на весь берег:

- Девоньки, смотрите!

Я тоже обернулась туда, куда указывала девочка. Там шла рыжеволосая девушка с перекинутым через плечо куском ткани. Она распустила свои длинные косы и выглядела максимально уверенной в себе. Но ничего меня не смутило бы, кроме одного но. Она была абсолютно нагая. Васса – та самая ведьма из сгоревшей деревни – медленно приближалась к воде и будто вообще не стеснялась своего внешнего вида.

"Что за срам." – подумала я, отворачиваясь, чтобы не смотреть на неё. Мачеха, которая почти не участвовала в моей жизни, лишь временами кидала на меня презрительные взгляды, когда я надевала платье с глубоким декольте, и говорила, что когда-нибудь у неё сердце остановится от моего такого вида. Интересно, остановилось ли бы оно, коль она оказалась сейчас около меня? Думаю, что да. Несмотря на то, что я никогда не грезила унижением чьего-то наряда, но данный вид меня поразил до глубины души. Даже не знаю, я больше была возмущена или, наоборот, восхищена ею.

Люди вокруг следили за Вассой взглядом до самого конца, пока та не сбросила с себя ткань и не опустилась в воду. Их взгляды говорили лишь об одном, но это и не удивительно. Я посмотрела на неё лишь в тот момент, когда девушка опустилась в воду по шею и поплыла в направлении другого берега. Люди, отойдя от удивления, начали шептаться, кто-то вскрикивал непристойности ей в спину, но казалось, что ведьме было абсолютно плевать на то, что говорили.

- Ты видел?! – воскликнул Егор, выбегая из воды и садясь рядом со мной. – Ой, да у тебя тут прям идеальный вид.

- Видел. – ответила я, вновь глянув на девушку. Она проплыла мимо лежавшего на воде Алексея, слегка задев его рукой. Тот сразу же встрепенулся и ошарашенно посмотрел в сторону девушки. Ничего не сказав, парень направился в сторону берега.

- Как её ещё из деревни не поперли за такое поведение? – ухмыльнулся Марк, присаживаясь рядом. Он, в отличие от брата, не нырял под воду, так что голова его оставалась сухой.

- Да зачем её гнать? Нормальная девка. – отозвался Егор, вглядываясь в гладь.

- Нормальная она, потому что ты запал на неё.

- Я? А докажи!

- Давай докажу!

- А, давай! - в последний раз воскликнул Егор перед тем, как был направлен кубарем вниз к озеру. Марк лишь многозначительно хмыкнул, а после поднялся и пошел следом за покинувшем его братом, когда тот, в конце своего пути, жалобно пискнул.

- Дуралей. – проговорил кто-то мне на ухо, от чего я резко дернулась. Алена стояла позади меня, держа в руке корзинку, закрытую белым платком.

- Алена? Ты чего здесь? Иди обратно, отлеживайся. – воскликнула я, поднимаясь.

- Да мне уже лучше. Тем более такое представления пропускать не хочу. – она хихикнула, кивнув в сторону братьев.

И вправду, девочка выглядела лучше – к коже вернулся румянец, а губы стали более алыми. Она больше не сутулилась, как сегодня утром, а наоборот – гордо расправила спину и задрала нос. Девушка огляделась по сторонам, а после, бросив взгляд на озеро, вздохнула.

- Опять ведьма что-то учудила? – я кивнула. – Что на этот раз?

- Нагая пришла.

- Стыд-то какой. – прошептала Алена, опускаясь на землю под дерево с пушистой кроной неподалеку. Я села рядом. Девочка поправила юбку и убрала платок с корзинки.

- Угощайся, только перед выходом помыла. – проговорила она. Плетенка была до краев набита темно-красными плодами вишни. Капельки с них стекали от одной к другой, будто передавая эстафету. Я с удовольствием взяла пару ягод и закинула в рот. Немного кислый вкус ударил по рецепторам. Сразу же вспомнилось то летнее утро, как я проснулась в доме молодоженов, после свадьбы приятеля моего отца. Как раскидистые ветки вишневого дерева били в окно. Как я собрала целый передник с той ветви и понесла своей подруге, находившейся в соседней комнате. Помню, как у нас болели зубы от той кислоты, которую мы наели с утра. Когда отец нашел почти полностью пустую ветку вишни, то долго отчитывал нас за питание всякой гадостью. Мы внимательно слушали его, а потом, когда он ушел, начали передразнивать, закидывая в рот остатки нашего запаса. Моя самая близкая подруга София. Она была единственной, готовой на всё вместе со мной. До сих помню ее длинные волнистые черные как смоль волосы и эти умные глаза, кои следили за каждым моим действием. Она была мне чуть ли не сестрой. Жаль, что после того инцидента мы больше не виделись. Они всей семьей из шести человек переехали в Москву.

- Марк! – крикнула девочка. Парень сразу же поднял глаза и уставился на нас.

- Алена? Ты что тут делаешь? – удивился он, поднимаясь. Егор, который до этого был в шутку избит, немного кряхтя, поднялся следом и, наиграно хромая, направился за братом.

- Я на тебя нажалуюсь. – проговорил он, обгоняя старшего и присаживаясь рядом со мной. – О, вишенка!

- Да жалуйся сколько хочешь. – вздохнул Марк и слегка кивнул Алене, прося ее проследовать за ним. Я удивленно проследила за ними взглядом, а после обратила внимание на младшего, который уже вовсю поедал ягоды, не замолкая.

- И ты представляешь! Прям вот так! Я там чуть не умер! – всё это мальчик говорил с набитым ртом, из-за чего понимать его становилось крайне сложно. А вот гримаса полного разочарования не уходила с его лица, даже тогда, когда к нам подошел Алексей.

- Чего ревешь? – с усмешкой спросил он, загребая в ладонь вишню. Выглядел он, мягко сказать, отвратительно. Не знаю, но он вызывал у меня жуткую неприязнь, особенно после произошедшего чуть ранее.

- Это всё Марк! – Егор принялся рассказывать свою душещипательную историю ему, наконец отстав от меня. Я поднялась, решив немного пройтись вдоль берега. Куда? Да вот до того ветвистого дуба не так уж и далеко.

Зеленая трава щекотала ноги, с которых я успела снять лапти, но возвращаться за ними никак не хотелось. Направилась прямо по склону, обходя людей, расположившихся на нём. Птицы щебетали где-то над головой, пчелы жужжали над ухом, а ветер, который наконец начал усиливаться, свистел. Прошла дальше. Дети резвились по колено в воде, бегали из стороны в сторону, играя в какую-то до жути интересную игру. Девочки постарше сидели неподалеку в траве, собирая цветы и плетя из них венки. В нескольких саженях от них молодые парни что-то обсуждали, кидая заинтересованные взгляды на молодых особ, расположившихся рядом с водой. Взрослые люди собирались небольшими группами, больше похожими на семейные круги, и беседовали о насущных вопросах, а старики предпочитали проводить время в одиночестве или по парам. Почти все обсуждали скорый приезд некого барина, надеющегося найти себе невесту. Странно, конечно, что такой высокопоставленный человек планирует выбирать себе девушку из небольшой деревушки. Но, как я поняла, у него есть несколько кандидаток из более богатых семей в этом поселение. Под прицел также встаёт и Алена, которая, видимо, даже не догадывается об этом. Самыми обеспокоенными выглядела женатая пара, сидящая на белой, словно свежее молоко, подстилке. Мужчина записывал что-то в блокнот, а женщина очень взволнованно о чем-то рассуждала.

- Она же еще мала. – проговорила она, наклоняя голову на бок. Длинные светло-русые волосы лежали на ее плечах, а алые губы были приоткрыты, будто наготове к спору с мужем.

- Это единственный шанс. Не отдадим же мы ее за пастуха. – проговорил мужчина с более темными прядям, поправляя очки, которые так и падали ему на самый кончик носа. Он выглядел немного раздраженным. Видимо, такие диалоги с супругой проходили у них довольно часто.

- Но…

- Никаких но. – остановил ее муж. – Я решил – значит так тому и быть.

На это женщина ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула и, будто спрятав глубокую обиду куда-то далеко в душу, уставилась на слабые волны.

"Интересно, о ком это они?" – подумала я, вспоминая старые наставления Марфы о том, что подслушивать нехорошо. - "Но я ведь не подслушала, а просто ненароком услышала." – успокоила себя и пошла дальше, оставляя пару позади.

В какой-то момент идти стало сложнее из-за небольших камешков, которыми был усыпан весь оставшийся путь до того самого раскидистого дуба. Его ветви закрывали довольно большой участок земли от палящего солнца, а ствол был настолько толстым, что обхватить одному, даже самому огромному человеку бы не получилось. Я присела в тени, облокотившись на коричневое основание и посмотрела наверх. Среди зеленых листьев виднелись темные овалы желудей. Я закрыла глаза. В сознании сразу всплыли воспоминания о моей предыдущей жизни – о балах, слугах, езде верхом и, конечно же, о семье. Пусть она никогда и не была любящей, но я всё равно ценила их всех. Правда, я, наверно, никогда не перестану их любить, несмотря на то решение, которое приняла. Пусть меня и обижали, не уважали и обращались, как с котенком, которого всегда можно выгодно продать, но я не могу представить свое детство без них. Возможно такое воспитание отца и сделало меня именно этим человеком. Возможно, если бы родственники были со мной мягче, я бы никогда не сбежала и не поняла той жизни, в которой сейчас оказалась. Урок? Наверно.

Я почувствовала резкую тупую боль где-то в районе макушке и быстро открыла глаза, потирая место ушиба. Желудь, ударившись о мою голову, покатился вниз, скатился по плечу и упал мне на колени. Я подняла его и принялась рассматривать. Ни родители, ни Марфа не разрешали таскать в дом всякий хлам, так что большинство таких маленьких штучек были спрятаны в сундуке под кроватью. Однажды я положила туда недоеденное мясо, которое успела забрать в комнату после ужина, и в скором времени забыла, а после приходилось еще несколько дней искать источник отвратительного гниющего запаха.

- Чего ищешь тут? – спросил женский голос недалеко от меня. Я резко подняла голову и столкнулась лицом к лицу с Вассой. Она надела на себя тоненькое белое платье, больше походившее на спальное, и наклонилась ко мне, всматриваясь мне в руки. – Интересное растение дуб. Вроде как такое великое, раскидистое и вечное, а из плодов дает только эти маленькие орешки.

Я ничего ответила, лишь подскочила с места и уставилась на девушку уже сверху вниз.

- А ты ничего такая. Красивая, рослая.

- Красивая? Вы, наверно, что-то путаете. – промолвила я, делая шаг назад.

"Какого черта?" – подумала, как только услышала обращение в женском роде. - "Откуда она знает?"

- Мне птичка одна нашептала, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Или же не та. – ответила она, надвигаясь на меня. – А эта птичка лучше всех определяет вранье.

- Я не лгу.

- Хорошо, твоя правда. – после этих слов ведьма остановилась. – Не мне же решать твою судьбу. Только внимательнее будь. Как бы отец не нашел и под венец не потащил.