- -
- 100%
- +
6
Карета мерно покачивалась, унося меня всё дальше от единственного дома, который я знала в этом мире – дома, который был мне тюрьмой и пыточной. Колёса скрипели по неровной дороге, а глухой стук копыт сопровождающих стражников создавал монотонный, почти усыпляющий ритм.
Но сон не шёл. Адреналин от столкновения с Даркмором и панической ярости Миринды всё ещё будоражил кровь, смешиваясь с тупой, ноющей болью в ноге и гнетущим чувством полной неопределенности.
Я сидела в темноте, плотные шторы на окнах не пропускали ни единого луча света. Сначала это казалось унизительным – меня везли, как контрабанду или опасного зверя, которого нельзя показывать. Но теперь я была почти благодарна за эту изоляцию. Не нужно было притворяться, держать лицо, скрывать боль и страх. Здесь, в этой трясущейся коробке, я могла позволить себе быть просто Анной, заброшенной в чужое тело и чужой мир, пытающейся переварить стремительно меняющуюся реальность.
Сколько времени прошло с момента отъезда? Час? Два? Я потеряла счёт.
Мы ехали без остановок, и судя по жёсткой тряске, дорога была далека от королевского тракта. Куда он меня вёз, этот лорд Даркмор? В своё драконье логово?
Я представляла себе мрачные пещеры, скалы, огонь и запах серы. Образ не обнадёживал. Хотя, если честно, после Раниэля и Миринды меня трудно было чем-то напугать. Или я так думала?
Взгляд золотых глаз дракона, полный ледяного презрения, всё ещё стоял перед глазами, вызывая неприятные мурашки. Он не выглядел как человек, который будет терпимее папаши или изощрённее в своих методах, чем Миринда. Скорее, как тот, кто способен раздавить тебя одним движением – физически или морально – и даже не заметить.
Боль в ноге снова напомнила о себе резким уколом. Я осторожно, стараясь не делать резких движений, которые могли бы вызвать дополнительную тряску, приподняла подол платья. Даже в полумраке кареты было видно, что место укола выглядело… странно. Ранка затянулась тончайшей плёнкой, почти незаметной, но кожа вокруг неё продолжала темнеть, приобретая иссиня-чёрный оттенок. И это пятно не было похоже на обычный синяк. Оно казалось глубже, плотнее, и, если присмотреться очень внимательно, мне показалось, что оно едва заметно пульсирует в такт моему сердцу.
Что же Миринда извлекала из меня?
«Этот идиот хочет тебя замуж отдать… Я не могу тебя отдать этому ящеру!» – её слова эхом отдавались в голове.
Может, моя кровь была не «грязной», как сказал Даркмор, в смысле позора, а… особенной? И Миринда это знала и использовала? А теперь Даркмор забрал меня, потому что ему тоже нужна эта кровь?
«По закону королевства и дражьему праву, леди Элизабет отныне принадлежит лорду Даркмору».
Принадлежит. Невеста – это так, формальность. Главное – собственность. Я – ресурс.
Эта мысль была одновременно пугающей и… странно обнадёживающей. Если я ресурс, значит, я ценна. А если я ценна, меня, возможно, не уничтожат сразу. По крайней мере, до тех пор, пока я нужна. Это давало время. Время, чтобы понять правила игры, найти слабое место нового «хозяина», разузнать больше об этом мире и, возможно, найти способ использовать свою «особенную» кровь в своих интересах.
Я осторожно опустила юбку. Нужно было собрать больше информации. Сейчас я была заперта, но не оглушена и не ослеплена полностью.
Я придвинулась ближе к стенке кареты, прислушиваясь к звукам снаружи. Четыре всадника, по двое с каждой стороны – их ритмичный галоп был слышен отчётливо. Они ехали молча, профессионально. Никаких разговоров, никаких шуток. Люди Даркмора. Такие же холодные и нелюдимые, как их лорд? Где ехал он сам? Впереди? Или в другой карете?
Я рискнула и чуть-чуть отодвинула край плотной шторы. Сначала ничего, кроме темноты. Потом глаза привыкли. Мы неслись по каменистой тропе, вокруг мелькали силуэты редких, корявых деревьев и острые пики скал, едва различимые в сгущающихся сумерках. Пейзаж был диким, суровым, негостеприимным. Ни огонька, ни признака жилья. Владения дракона? Очень похоже. Воздух, просачивающийся сквозь щели кареты, был холодным и чистым, с едва уловимым запахом хвои и земли.
Опустив штору, я снова погрузилась во мрак. Путь предстоял долгий. Меня начинали мучить голод и жажда. В доме Гроуверов меня кормили, пусть и скверно, но регулярно. А здесь? Вспомнит ли кто-нибудь о том, что «ценный ресурс» нужно хотя бы поддерживать в рабочем состоянии? Или Даркмор считает, что я могу питаться воздухом и собственным унижением?
Время тянулось бесконечно. Тряска убаюкивала, но боль в ноге и тревожные мысли не давали провалиться в сон. Я снова и снова прокручивала в голове сцену в столовой, слова Миринды, ледяной взгляд дракона.
Что я знала о Даркморе? Жестокий, суровый лорд. Богат и влиятелен настолько, что даже король с ним считается. Чёрный дракон. Почему он согласился на брак с «грязнокровкой»? Политика? Древний договор? Или та самая «особенная» кровь? Скорее всего, всё вместе.
Я потёрла виски. Голова шла кругом. Слишком много неизвестных. Но одно я знала точно: я не собиралась быть послушной овечкой, которую ведут на заклание или на алтарь для извлечения «ценного ресурса».
Я была Анной. Я ожила после смерти, я выжила год под гнётом Раниэля и Миринды. Я выживу и рядом с драконом. Я найду способ.
Мои прошлые попытки побега были наивными и плохо подготовленными. Теперь ситуация другая. Я не могу просто убежать в лес – этот мир враждебен, а без знаний и союзников я погибну ещё быстрее, чем в лапах Даркмора.
Нет, теперь нужно действовать иначе. Наблюдать. Слушать. Учиться. И ждать своего шанса.
Карета вдруг замедлила ход, тряска стала менее ощутимой. Мы съехали на более ровную поверхность? Или… остановка? Снаружи послышались приглушённые команды, фырканье лошадей. Сердце забилось чаще. Неужели привал? Возможность размять затёкшие ноги? Получить еду и воду? Или меня просто пересадят в другую клетку?
Я замерла, прислушиваясь. Дверца моей кареты оставалась закрытой. Стук копыт стих. Несколько голосов – низких, мужских – обменивались короткими фразами где-то неподалеку. Я не могла разобрать слов. Тишина. Потом снова шаги, приближающиеся к моей карете.
Ключ повернулся в замке. Дверца со скрипом открылась, впуская полосу серого предрассветного света и холодный утренний воздух. На пороге стоял один из стражников – высокий, суровый, в тёмной кожаной броне.
– Выходим, леди, – его голос был таким же безжизненным, как и взгляд. – Привал.
Он не предложил помощи, просто отошёл в сторону, давая мне дорогу. Собрав всю волю в кулак, я медленно, стараясь не хромать слишком явно, выбралась из своего заточения навстречу неизвестности следующей главы моего странного, второго существования.
7
Холодный утренний воздух ударил в лицо, и я на секунду зажмурилась. После той душной темноты кареты серый предрассветный свет казался прямо-таки ослепительным. Выбралась наружу неуклюже, стараясь опереться на здоровую ногу и не показать, как адски болит другая. Стражник, выпустивший меня, даже не шевельнулся, чтобы подать руку ‒ просто отошёл в сторону, как будто я была не человеком, а мешком картошки, который выгрузили из повозки. Ну да, леди Элизабет, собственность лорда Даркмора. А кто будет церемониться с вещью? Что вы, что вы.
Огляделась, кутаясь в тонкое дорожное платье, совершенно не годное для такой холодрыги. Стояли мы на небольшой поляне, окружённой тёмным, молчаливым лесом. Корявые стволы деревьев в мхе напоминали скрюченные пальцы великанов. Под ногами ‒ влажная земля, усыпанная прошлогодней хвоей и прелыми листьями. Никаких признаков цивилизации, только наша маленькая процессия: моя карета, ещё одна, побогаче (видимо, для самого лорда и его советника), несколько вьючных лошадей и около дюжины стражников в тёмной броне.
Они разбивали лагерь с какой-то нечеловеческой скоростью и эффективностью. Пока я глазела по сторонам, уже появились несколько небольших палаток, загорелся костёр, над которым в котелке грелась вода. Лошадей распрягли и повели к ручью, журчавшему неподалёку. Стражники двигались молча, чётко выполняя свои задачи ‒ кто-то проверял снаряжение, кто-то стоял на страже по периметру поляны, внимательно вглядываясь в лесную чащу. Никакой суеты, никакой болтовни, как в доме Гроуверов. Тут всё подчинялось строгой дисциплине. Военный лагерь, а не свита аристократа, сопровождающего невесту. Хотя какая я невеста... так, живой груз, не более.
Самого Даркмора нигде не было видно. Может, сидел в той второй карете или уже ушёл в самую большую палатку, стоявшую в стороне от остальных. Меня это вполне устраивало. Чем меньше пересекаюсь с этим ледяным хищником, тем целее нервы. Хотя долго избегать его, конечно, не выйдет.
Стражник, который меня выпустил, молча сунул мне в руки теплый плащ с меховым воротом и указал на ствол поваленного дерева возле костра. Мол, твоё место.
Я послушно поплелась туда, стараясь ступать ровнее. Нога отзывалась тупой болью на каждый шаг, и приходилось стараться, чтобы не хромать слишком явно. Накинула плотную ткань на плечи и меня мгновенно окутало ароматом хищника. Мужской, тяжелый запах едва вскружил голову, и мне пришлось ею тряхнуть. Ошеломлённо плюхнулась на холодное, влажное дерево, чувствуя, как стынут мышцы после долгого сидения в неудобной позе, и... осторожно принюхалась к плащу.
Обычные люди так точно не пахнут. Если бы понимала, что несу, сказала бы, что пахнет мужским магнетизмом или как там это называют романтичные барышни.
Брр.
Прошло несколько минут. На меня никто не обращал внимания. Стражники занимались своими делами, изредка перебрасываясь короткими фразами на незнакомом мне языке ‒ резком, гортанном. Драконий, наверное? А может, просто армейский сленг, где половина слов ‒ ругательства.
Я сидела и наблюдала, впитывая каждую деталь. Их слаженность, их оружие (мечи и какие-то странные арбалеты), их каменные лица. Они не просто охрана, они ‒ воины. И преданы своему лорду до мозга костей. Сбежать от таких будет... проблематично. Мягко говоря. Скорее, нереально, если честно.
Наконец один из стражников подошёл ко мне. Не тот, что открывал карету, другой ‒ пониже ростом, с угрюмым лицом. Он молча протянул мне деревянную миску с дымящейся похлёбкой и кусок тёмного хлеба. Я взяла еду, пробормотав тихое «спасибо». Он лишь кивнул и так же молча удалился. Прямо мастер светской беседы.
Похлёбка оказалась густой, с кусочками мяса и овощей. Не деликатес, конечно, но горячая и сытная. Хотя, когда я в последний раз ела деликатесы? В доме папаши для меня не было гастрономической роскоши. Скорее, объедки с барского стола.
Ела я медленно, маленькими глотками, стараясь согреться и одновременно продолжая наблюдать. Где же Гейрос? Тот седой советник, который так рьяно цитировал законы и договоры. Он казался... более человечным, что ли, чем остальные.
По крайней мере, он говорил на понятном мне языке и выглядел как обычный чиновник, хоть и высокопоставленный. Может, у него удастся выудить хоть какую-то информацию? Шансов мало, но попробовать стоило. Сидеть и ждать у моря погоды ‒ не мой стиль. Анна бы точно не стала. И Элизабет, кажется, тоже пора перестать быть безропотной жертвой.
Доела похлёбку, поставила пустую миску рядом с собой. И тут увидела его. Гейрос вышел из палатки, держа в руках какие-то свитки. Он отошёл к краю поляны, где свет был получше, и принялся их изучать, изредка поправляя на носу очки в тонкой оправе. Вот он, мой шанс.
Собравшись с духом, я поднялась с бревна. Ноги затекли, и первый шаг дался с трудом, боль в бедре отозвалась резче. Замерла на мгновение, переждала, пока она утихнет, и медленно, стараясь не привлекать лишнего внимания стражников, направилась к советнику. Пару взглядов я на себе всё же поймала ‒ настороженных, оценивающих. Но никто меня не остановил. Видимо, перемещения по лагерю в пределах видимости не запрещались. Хоть какая-то свобода.
‒ Лорд Гейрос? ‒ я подошла к нему и остановилась на расстоянии нескольких шагов. Голос прозвучал немного хрипло и неуверенно, но я постаралась придать ему твёрдости.
Он поднял голову от свитков, и на его лице мелькнуло удивление, которое он тут же скрыл за маской вежливой непроницаемости.
‒ Леди Элизабет, ‒ он слегка склонил голову. ‒ Вы что-то хотели? Вам чего-то не хватает?
‒ Нет, благодарю вас, еда была... достаточной, ‒ я запнулась, подбирая слово. Не скажешь же "съедобной". ‒ Я хотела бы задать вам несколько вопросов, если позволите.
Он внимательно посмотрел на меня поверх очков. Его глаза, серые и умные, изучали меня без враждебности, но с явной осторожностью. Как учёный, наблюдающий за интересным, но потенциально опасным экспериментом.
‒ Я слушаю вас, леди. Хотя не уверен, что смогу удовлетворить ваше любопытство. Многие вопросы находятся в ведении лорда Даркмора.
‒ Я понимаю, ‒ кивнула я, стараясь выглядеть как можно более смиренной, хотя внутри всё кипело от нетерпения и страха. ‒ Но наше путешествие... оно кажется таким поспешным и... тайным. Могу я хотя бы узнать, куда мы направляемся? И как долго продлится путь?
Гейрос сложил свитки. Как бы говоря: не отнимайте моё драгоценное время.
‒ Мы направляемся во владения лорда Даркмора, в его родовой замок. Что касается длительности пути... это зависит от многих факторов. Но полагаю, ещё несколько дней. Мы стараемся двигаться быстро.
Несколько дней пути через эту дикую местность... Звучит не слишком обнадёживающе. Ещё несколько дней в тряской карете с болящей ногой и в компании молчаливых стражников. Просто райское наслаждение.
‒ А... лорд Даркмор? ‒ я колебалась, не зная, как сформулировать вопрос. ‒ Он... он действительно намерен... ну... исполнить условия договора? Брак состоится?
8
Гейрос чуть заметно нахмурился. Видимо, я перешла невидимую черту дозволенного.
‒ Лорд Даркмор всегда исполняет взятые на себя обязательства, леди Элизабет. Договор, скреплённый королевской волей и дражьим правом, будет исполнен. Можете не сомневаться.
Его слова прозвучали холодно и окончательно. Никаких сомнений. Моя судьба решена. Но я не могла остановиться. Мне нужно было знать больше о том, куда меня везут, и что меня ждет дальшею
‒ И как скоро это случится? И что будет сразу после? Я буду женой лорда? Или он сошлет меня подальше и забудет?
Я внимательно следила за его реакцией. Он на мгновение поджал губы, взгляд стал ещё более отстранённым.
‒ Понимаю, вы несколько нервничаете, но уверяю, что ничего плохого в вами не случится, ‒ ответил он, словно заранее заучивал текст. ‒ Ваша дальнейшая судьба уже предрешена. Всё соответствует договорённостям.
Он явно что-то знал, но не собирался делиться этим со мной. Он ловко обходил острые углы, говоря ровно столько, чтобы формально ответить на вопрос, но не раскрывая никакой сути. «Всё соответствует договорённостям». Каким договорённостям?
‒ Но... ‒ начала я, но он мягко меня прервал. Мягко, но решительно.
‒ Леди Элизабет, уверяю вас, всё в порядке. Вам не о чем беспокоиться. Лорд Даркмор обеспечит вашу безопасность и... благополучие в соответствии с вашим новым статусом. Все необходимые разъяснения вы получите по прибытии в замок. А сейчас, прошу меня извинить, у меня есть неотложные дела.
Он снова вежливо склонил голову и, не дожидаясь моего ответа, направился обратно к палатке, оставив меня стоять посреди поляны с ещё большим количеством вопросов, чем раньше.
Я почувствовала укол разочарования и бессилия. Так просто информацию мне никто не даст. Меня считают вещью, собственностью, объектом договора. Моё мнение, мои страхи, моё прошлое ‒ всё это не имеет значения. Важна только моя функция. Какая ‒ предстояло выяснить.
Я медленно побрела обратно к своему бревну. Стражники проводили меня равнодушными взглядами. Один из них уже забирал мою пустую миску, а другой указал мне на палатку, предлагая отдохнуть.
Я не стала возражать. Очень хотелось прилечь, а лучше нормально вздремнуть. Однако, попав внутрь, я поняла, что это маловероятно. На полу была расстелена густая черная шкура, от вида которой мне сделалось нехорошо. Неужели в этом мире есть дикие звери больше медведей? И почему-то мне казалось, что я знаю, кто именно мог его убить.
Осторожно сев на пол, я навалилась на деревянный остов палатки и прикрыла глаза, стараясь не прислушиваться к происходящему. Звуки и бормотание воинов убаюкивали, и я в какой-то момент даже задремала, но уже скоро лагерь оживился. Послышалась команда. Стражники начали быстро и слаженно сворачивать палатки, готовить лошадей. Привал окончен. Пора снова в путь. В мою темную, тряскую клетку на колёсах. Прощай, свобода, даже эта иллюзорная.
Когда я уже подходила к карете, дверца одной из палаток откинулась. На пороге появился Даркмор. Высокий, темноволосый, в дорожном костюме из тёмной кожи, идеально сидевшем на его мощной фигуре. Он не посмотрел в мою сторону. Его золотые глаза обвели лагерь быстрым, властным взглядом, он отдал пару коротких приказаний Гейросу, который тут же поспешил их выполнять, и направился к своей, более богатой карете.
Я замерла, наблюдая за ним. От него исходила аура такой силы и опасности, что воздух вокруг, казалось, потрескивал. Даже не глядя на меня, он заполнял собой всё пространство. Я снова почувствовала тот первобытный страх, который испытала при первой встрече. Как кролик перед удавом.
9
Воин снова открыл передо мной дверцу кареты. Я забралась внутрь, не дожидаясь, пока меня пригласят повторно. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тесном пространстве, снова отрезая меня от мира живых.
Я плюхнулась на жестковатое бархатное сиденье, чувствуя, как по телу разливается дрожь ‒ от усталости, от нервов и от ноющей боли в ноге, которая после короткой прогулки по лагерю разнылась с новой силой. Карета снова тронулась, мерная тряска возобновилась, одновременно убаюкивая и раздражая, как заевшая пластинка.
Разговор с Гейросом не принёс ничего, кроме ощущения, что вокруг меня построили бетонную стену без окон и дверей. Он явно знал больше, чем говорил, и это бесило.
А сам Даркмор... Его незримое присутствие в лагере давило сильнее, чем любые слова. Он видел меня, я это чувствовала кожей, даже когда он смотрел в другую сторону. Его золотые глаза скользнули по мне лишь на секунду, когда я шла к карете, но в этом мимолётном взгляде не было ничего, кроме холодного безразличия хозяина к своей вещи. Вроде как ‒ да, есть такая, но и ладно.
Почему он не разговаривает со мной? Считает, что я недостойна даже "привет, как дела"? Или это часть его стратегии ‒ держать меня в напряжении, в страхе перед неизвестностью? А может, ему просто плевать? Последнее казалось наиболее вероятным и самым обидным.
Сколько я так просидела, качаясь в темноте наедине со своими страхами и ноющей ногой, понятия не имела. Время в этой тряской коробке потеряло всякий смысл, превратившись в тягучую, серую кашу из боли, усталости и тревожных мыслей.
Сон так и не пришёл ‒ короткие провалы в беспокойную дрёму сменялись резкими пробуждениями от очередного толчка. Я то проваливалась в туманные воспоминания Анны о прошлой, такой далёкой и нереальной теперь жизни, то снова оказывалась здесь, в теле Элизабет, то ли невестой, то ли вещью дракона, несущейся в неизвестность.
Я пыталась сосредоточиться на составлении плана действий. Наблюдать. Учиться. Ждать. Искать слабости. Не показывать страха. Не быть жертвой. Легко сказать ‒ гораздо труднее выполнить, когда ты заперта, как хомяк в переноске, а твой тюремщик ‒ огнедышащий монстр, который одним взглядом может превратить тебя в ледяную статую.
У меня и с папашей не получалось не быть жертвой. Раньше я была убеждена, что быть жертвой ‒ выбор. Но год проживания в этом дурдоме показал, что выбор не всегда твой собственный. Если ты не можешь побороть систему, то она будет абьюзить тебя по полной программе, что со мной и происходит сейчас. Добро пожаловать на виктим-шоу, проживи жизнь так, чтобы стыдно было рассказать.
Внезапный толчок, сильнее обычного, вырвал меня из полузабытья. Карета резко остановилась. Я напряглась, прислушиваясь. Что случилось? Снова привал? Или на нас напали разбойники? Было бы неплохо, если бы Даркмора слегка покоцали, а я бы как-нибудь сбежала в суматохе. Снаружи не было слышно команд или суеты, как в прошлый раз. Только тишина, нарушаемая шелестом ветра в ветвях и отдалённым криком какой-то ночной птицы. Наверное, не разбойники. Жаль.
И тут дверь кареты распахнулась. Без стука, без предупреждения. Просто открылась, впуская полосу лунного света и порыв ледяного воздуха, от которого у меня перехватило дыхание. На пороге, заслоняя собой узкий проём, стоял он. Лорд Даркмор собственной персоной.
Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом бешено заколотилось, как будто пыталось выскочить из груди. Я инстинктивно вжалась в угол сиденья, пытаясь стать как можно незаметнее, но это было бесполезно. Его тёмная фигура заполняла собой всё пространство, а золотые глаза хищника тут же нашли меня в полумраке. Лунный свет блеснул на серебряной застёжке его дорожного плаща и отразился в этих нечеловеческих глазах, делая их ещё более пронзительными и жуткими.
Он шагнул внутрь, легко пригнувшись в низком дверном проёме. Карета мгновенно показалась размером со спичечный коробок. Воздух стал плотнее, заряженный его силой и холодом. От него пахло озоном, как после грозы, и чем-то ещё ‒ терпким, едва уловимым, как запах мокрого камня или холодной земли.
Он не сел. Просто стоял, возвышаясь надо мной, и молча рассматривал меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на спутанных волосах, на простом дорожном платье, выглядывающем из-под огромного мужского плаща.
Я чувствовала себя букашкой. Взмокшей мышью, припертой к стене. Захотелось сжаться в комок, исчезнуть, но я заставила себя сидеть прямо, вскинув подбородок. Страх никуда не делся, он ледяными иглами впивался под кожу, но я не собиралась показывать его этому существу. Не дам ему такого удовольствия.
‒ Похоже, путешествие тебя утомляет, ‒ его голос, низкий и мелодичный, но абсолютно лишённый тепла, нарушил тишину. Это не был вопрос или проявление заботы. Это была констатация факта.
‒ Вполне сносно, милорд, ‒ ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. ‒ Условия приемлемые.
Сама себе напомнила сцену из сказки Морозко. Тепло ли тебе, девица? Тепло, Морозушко.
Лорд чуть склонил голову набок, продолжая сверлить меня взглядом.
‒ Ты плохо выглядишь. Бледнее, чем при нашей первой встрече.
Я промолчала. Что тут ответишь? "Спасибо за комплимент"? Или "Это всё из-за вашей очаровательной компании"? Или может "Вы тоже не красавец, когда злитесь"? Нет уж, лучше прикусить язык, как несоветовала Миринда.
‒ Ты двигалась скованно на привале, ‒ продолжил он тем же ровным, холодным тоном. ‒ Твоя нога. Она доставляет тебе неудобство?
Ах вот оно что. Он заметил. Конечно, он заметил. Хищник всегда замечает слабость добычи. Вопрос был задан почти небрежно, но я чувствовала под этой небрежностью стальной интерес.
Я не знала, насколько правильно будет сказать правду. А вдруг он сочтет меня бракованной и решит вернуть обратно? Как недоброкачественный товар. "Извините, вы мне подсунули хромую невесту, верните деньги".
Ну уж нет! Обратно я точно не хочу! Зря я что ли тряслась в этой душной коробке столько времени? Да и к папаше возвращаться ‒ себя не уважать.
Так что никакой слабости, Аня. Никаких жалоб.
‒ Со мной всё в порядке, милорд, ‒ ответила я, глядя ему прямо в глаза. Я старалась, чтобы мой взгляд был твёрдым, хотя внутри всё сжималось от ужаса. ‒ Возможно, я просто немного устала от дороги. Не более того.
На мгновение в его глазах что-то мелькнуло. Что-то острое, опасное. Кажется, он знал, что я лгу. Или, по крайней мере, подозревал. Но выражение его лица не изменилось, оно оставалось холодной, непроницаемой маской. Покер-фейс уровня бог.
А потом... потом что-то произошло. Это было почти неуловимо, но воздух в карете вдруг стал ещё холоднее, плотнее. Тени в углах, казалось, сгустились. Взгляд Даркмора резко изменился. Золото радужки потемнело, стало почти янтарным, а зрачки, и без того вертикальные, сузились в тонкие чёрные щёлочки.
На его лице не дрогнул ни один мускул, губы оставались плотно сжатыми, но я почувствовала волну... ярости? Ледяной, сдерживаемой, но оттого ещё более страшной ярости, исходящей от него. Это была не человеческая злость. А какая-то звериная.
Я затаила дыхание, не смея шелохнуться. Что я сказала не так? Вроде была вежлива, не хамила, не дерзила.
Он сделал едва заметный шаг ко мне, и я невольно отшатнулась глубже в угол. Он наклонился, и его голос, когда он заговорил снова, прозвучал ниже, с едва уловимым рычанием, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом.