Песнь Таргитая. Гойда

***

Имир пришел в себя от запаха чуть подгоревшего мяса, и тепла пылающего рядом костра. Ноздри затрепетали, он разлепил веки и протянул раскрытые ладони вперед. Белояр вложил в руки здоровенный ломоть еще горячего мяса. Тцар проснулся окончательно, жадно впился зубами, чувствуя, как по пальцам и подбородку течет обжигающий сок.

Он молча жевал и глотал горячее, обжигающее мясо, словно не ел целый год. Ощущал, как в тело и мышцы вливается звериная сила, а слабость, что накатила после встречи со Сварогом, уходит. Тает, как снег в весенних лучах солнца.

Жестами показал, чтобы дали запить. Белояр всучил ему серебряный кубок, тяжелый от темно-красного вина. Тцар принялся жадно пить, чувствуя, как от притока жидкости в теле появляются добавочные силы, а туман, что затмил голову, улетучивается, и ум вновь обретает ясность, а перед предметы и люди перед глазами больше не расплываются, как кляксы на пергаменте.

Тцар посмотрел на пылающий костер, волхва рядом, что тоже ест и пьет, проливая вино на бороду. Вокруг огни еще нескольких костров, там сидят воины, оттуда тянет ароматом жарящегося мяса. Кони пасутся рядом, щиплют траву под ногами.

- Вот это другое дело, - одобрительно заметил волхв, глотая последний кус и допивая вино. - А то упал в обморок, как девка при виде дружины, которая месяц воздерживалась от баб. Ты нам здоровенький нужен, тцар. Здоровенький и, самое главное, живой!

Имир криво усмехнулся, кивнул. Ощутив непривычную тяжесть на левой руке, поднял к глазам запястье и принялся рассматривать подаренный Таргитаем браслет. Выполнен искусно, на золото нанесены непонятные и загадочные черточки, резы, знаки. Массивная голова волка вылеплена умело, торчит сверху, рубиновые глаза зорко смотрят вдаль, зубы в раскрытой пасти угрожающе оскалены. И не скажешь, что его не ковали лучшие мастера-умельцы, а просто сошедший из вирия, или откуда там, бог вылепил пальцами из золота, словно из мягкой глины.

- Это дал Сварог? - уточнил волхв, кивая на браслет. - Для чего?

Имир поднял усталые глаза на Белояра. Рассказал, что увидел, когда надел браслет в первый раз. Волхв задумался, пристально всмотрелся в браслет.

- Что ж, - сказал, наконец, - навряд ли он показал тебе сразу конечную точку. Но, по крайней мере, теперь ты знаешь, куда нас вести.

- Что это было за место, как думаешь? - спросил тцар осторожно.

- Судя по описанию, что ты дал, это старый храм Перуна на окраине Славии. Там где леса заканчиваются, и начинаются горы. Я много о нем слышал, говорят, когда-то Перун там особенно часто являл свою силу волхвам.

- А почему храм теперь заброшен? - вопросил Имир, нахмурившись.

- Зришь в самую суть, - усмехнулся волхв. - По преданию, волхвы разозлили Перуна, и он их проклял. Наслал жуткую смерть, и в тот храм теперь боятся не то, что заходить, а избегают к нему даже приближаться. Были смельчаки, что пытались забрать из него храмовые сокровища, но их больше никто и никогда живыми не видел. Вот так.

- Хвала Сварогу, - кивнул тцар. - Он с нами, помогает.

- Меня не оставляет одна мысль, - покачал головой Белояр. - Ежели он явился на пиру вам обоим, и Волот теперь тоже ищет Камень, будет ли Сварог помогать ему тоже?

- Поглядим, - отозвался Имир хмуро.

***

Имир дожевывал еще один ломоть мяса, когда со стороны леса показались всадники. Трое. Он легко узнал дружинников из своего отряда. Подошел Брагор, прислонил ладонь козырьком ко лбу, всмотрелся.

- Разведчики возвращаются, - пояснил тцару и сидящему рядом волхву. - Отправлял осмотреться, чтоб ненароком вновь не столкнуться с артанами.

- Хвалю, - бросил тцар. Он посмотрел на небо — солнце уже вышло из зенита, постепенно двигаясь на другую сторону неба, заливая мир ярким светом. - Вели собирать лагерь, будем двигаться дальше.

Разведчики приблизились, остановили коней. Все трое спешились и спешно подошли к Имиру.

- Мой тцар, - сказал один, невысокий и коренастый. - Там в лесу избушка. Вышла бабка. Завидев нас, велела передать, чтоб ты к ней заехал. Хочет сказать тебе что-то важное. Говорит, хай тцар Куявии зайдет в гости. Не пожалеет.

- Бабка? - нахмурился Имир. - Откуда она знает, кто я? Вы ей сказали, что ли?

Воины покачали головами, переглянулись. Рыжий сказал нехотя:

- Мой тцар, она ведунья. На избе конский череп, рядом тоже прутья с черепами. Козьими и человеческими. И выглядит так, словно не просто старуха, а водит дружбу с миром Нави. От одного ее вида бросает в дрожь. - Его передернуло, он виновато развел руками. - Видать, карга учуяла твое присутствие. И наше тоже.

- Побольше уважения к старшим, - пожурил Белояр. - Тем более, к ведуньям. Они — женщины все-таки. Карга — у тебя в деревне на завалинке сидит и семечки лузгает.

- А как тогда называть? - удивился воин и почесал в затылке. - Каргуша? Каргуня? Каргулечка?

- Ты смотри, если она все слышит и здесь, - сказал ему товарищ, пихая локтем в бок, - как бы в жабу тебя за такие шутки не превратила. И нас заодно. Так что пасть закрой.

- В жабу — это пустяки, - отмахнулся волхв. - Я вот слыхал об одной старой ведунье, что превратила деда в молодого парня, у которого не кончается...гм...мужская сила, и нужная мышца постоянно напряжена. И держала в избушке в подполье на цепи для удовлетворения своих... гм...женских потребностей. А их оказалось амбар и две конюшни! Все-таки в лесу одна живет. Молодость прошла без единого мужика. Так он, бедняга, умолял, чтобы назад в старика и отпустила на все четыре!

- Чур меня! - перепугано сказал разведчик, оглядываясь на лес, и делая жест, отгоняющий злых духов. Непонятно, какая перспектива его больше напугала — первая или вторая. - Чур!!!

***

Изба ведуньи поражала мощью и ветхостью одновременно. Покосившаяся, из огромных бревен, каких Имир не зрел никогда в жизни. Меж ними темнеют островки мха, зеленые щупальца вьюнка тянутся вверх по потемневшим от времени бревнам. Тяжелая крыша с конским черепом на коньке, казалось, давит на сам дом, словно вот-вот вгонит в землю вместе с массивными куриными лапами, которые держат избу над землей. Кажется, эта изба стоит здесь еще со времен, когда не было ни Артании, ни Куявии, ни прочих тцарств, а по лесам и степям бродили лишь древние герои-богатыри. Сражались со степняками да убивали древних чудовищ да велетов.

Перед входом в землю врыты толстые шесты и заостренные сверху бревна, и с каждого на Имира и приехавшую с ним дюжину воинов взирает пустыми глазницами череп. Тут и человеческие, и козлиные. Тцар даже заприметил медвежий.

Дверь со скрипом приоткрылась. Внутри избы горит мягкий свет, словно приглашая тцара внутрь. Имир спешился. Настороженно оглядел поляну, на которой расположилась изба — со всех сторон окружает высокая стена из древних, могучих в обхвате деревьев, которые выглядят так, словно растут здесь со времен Великого Льда.

Имир двинулся к двери, от которой к земле ведет небольшая приставная лесенка, но Брагор решительно зашагал рядом, сделал знак еще троим крепким воинам следовать за ним и тцаром. Имир вскинул руку, покачал головой.

- Ждите здесь, - велел он. - В случае чего, отступайте, Белояр вас прикроет. Все-таки он знаком с волшбой, в отличие от вас.

Волхв мрачно рассмеялся, но тцару показалось, что смехом старик попытался скрыть тревогу.

- Но, мой тцар! - возразил Брагор. - Тебе нельзя одному! Эта ведунья…

- Не перечь, - оборвал Имир. - Я тцар, и все, что случается, ниспослано богами. Сварогом, видимо, точно.

Однако чувствовал, что ему не по себе от вида этой избы, и что живущая там ведунья сама его пригласила. Он слыхал лишь об одной старухе, которая живет в избушке на куриных ногах, и теперь, когда заметил эти атрибуты у избы, это ему не нравилось. От избы веяло не то, что опасностью, а неизвестностью — Баба Яга кого-то награждает помощью и дельным советом, а кто-то вон остается тут навсегда, как черепа вот этих храбрецов на торчащих из земли бревен.

- Тебе не должны причинить там вреда, - молвил вслед Белояр.

- Ты тоже думаешь, что там та самая Яга? - бросил тцар через плечо. - Говорят, ее уже никто не встречал лет сто, не меньше.

- Она показывается лишь тем, кому сама желает, - сообщил Белояр хмуро. - Так было всегда. Так что ступай и не вздумай навалить кирпичей! Не бзди — не то все село задохнется, не ссы от страха — урожай погубишь, как говорила моя бабка.

- Видать, мудрая была женщина, - едко заметил тцар.

- А то! - отозвался волхв. - Светоч знания во тьме невежества!

Поднявшись по невысокой лестнице, тцар толкнул дверь и вошел. Мгновенно оказался в залитой тусклым светом горнице, дверь за спиной закрыта, словно ее и не открывал, а прошел насквозь.

У окна на лавке старуха в ветхой одежде. Однако Имиру на мгновение показалось, что в ее облике промелькнул лик красивой молодой женщины. В руках прялка, пальцы двигаются, сплетая шерсть в тонкую, светящуюся нить. Лицо морщинистое, точно вырезано из дерева грубой рукой, губы сжаты так, что сразу заметно — зубов у бабки либо нет вообще, либо почти не осталось. Но глаза смотрят живо, остро и проницательно — прямо на него.

- Здравствуй, бабушка, - проговорил Имир, чувствуя, что его осыпало морозом, и передернул плечами. - Спасибо, что пригласила. - Сам не зная почему, тцар начал выказывать вежество, словно некая сила заставляет выговаривать именно эти слова.

- Здравствуй, тцар Имир, - ответствовала старуха. - Ты верно угадал — я уже давно не показываюсь людям. Бабу-Ягу может узреть лишь тот, кого она сама выберет. Прошли те времена, когда любой Иванушка-дурачок мог отправиться в путь и зайти ко мне переночевать.

Не зная, что на это сказать, Имир развел руками и кивнул, с глупой, как ему показалось, улыбкой на лице.

- Проходи, садись, - пригласила Яга, поводя дланью и указывая на лавку за столом посреди горницы. - У тебя были тяжкие дни, от твоего меча пал племянник. Простолюдину такое непросто пережить, а уж правителю и подавно, хоть ты и не подаешь вида. Без страданий и угрызений совести мы бы остались бездушными зверями. А так — Род вложил свой огонь, и теперь у нас есть душа, которая может радоваться, а может и кручиниться, страдать. Чтоб жизнь медом, как грится, не казалась, нам частенько попадаются колючки.

- Все это очень интересно, бабушка, - согласился тцар. - Но ты бы сказала, зачем звала. Меня ждут воины.

Яга посмотрела со снисходительной улыбкой, от которой морщин на лице как будто прибавилось. Старческие пальцы не перестают прясть светящуюся нить.

- Ты случайно убил Рамзагана, - сказала она вновь. - И теперь Куявию ждет страшное время. Смерть, огонь, страдания. Море слез прольют куявские жены и дети по мужьям, братьям и сыновьям. Твой брат приказал начать войну, Имир. И он не остановится, пока не подчинит твое тцарство себе и не зальет его кровью. У тебя нет больше брата. Отныне — Волот твой лютый враг, который желает смерти тебе и страданий твоему народу и всем, кто тебе дорог.

Имир кивнул, отмечая, что покамест не услышал ничего нового. Однако слова Яги разбередили свежую рану в душе, что только-только начала заживать.

- Должен ли я отыскать Кладенар? - спросил неожиданно сам для себя и поднял пристальный взгляд на старуху. Голос прозвучал приглушенно, хрипло, словно вопрос дался с неимоверным трудом. - Или же мне воротиться и защищать Куявию от артан?

- Если даже ты повернешь, - отвечала Яга, - Волот — и не подумает. И если добудет волшебный камень, тогда от Куявии точно не останется камня на камне. Ты должен ему помешать! В Кладенаре - великая сила. Столь мощного магического предмета уже давно не видели в мире Яви. Он — последний. Остальные уже найдены магами и осели в их высоких башнях. Куявию защитят и без тебя, но если упустишь Камень, и он окажется у Волота, всему конец, Имир! Твой долг — заполучить Кладенар. Ради Куявии. Ради всего Троецарствия!

Тцар мрачно кивнул. Открыл было рот, чтобы ответить да поблагодарить, но ощутил, что не может вымолвить ни слова. Рот онемел. Ноги словно сделались ватными, не в состоянии сделать ни шагу.

- Ступай, Имир, - молвила Яга. - И помни мои слова.

В мгновение ока тцар, сам не зная как, оказался снаружи, на поляне посреди темнеющего леса. Каким-то образом он пропустил закат. Неужто пробыл в избе Бабы Яги так долго? Воины и Белояр смотрят вопросительно, однако на лицах ни капли удивления, словно он вышел из избы своими ногами, а не перенесся мгновенно, благодаря волшебству.

- Возвращаемся! - велел Имир и одним прыжком оказался в седле.

Лес и темнеющее небо сперва расплывались, дрожали, но затем вновь обрели четкость. Вернулись лесные запахи, стрекот сверчков в траве. Вдали послышалось уханье совы. Глаза черепов на кольях начали светиться багровым светом, словно в пустые глазницы положили угли. Однако самой избы и след простыл, словно ее никогда и не было. Воины в ужасе переглянулись, начали делать знаки, отгоняющие злых духов.

- Назад в лагерь! - повторил тцар громче и, пришпорив коня, помчался вперед. Воины и Белояр последовали за ним. Волхв не на шутку встревожился — в отличие от воинов, он-то ясно видел, что из избы тцар не выходил, а появился на поляне прямо из воздуха!

Глава 6

Войско артан все дальше двигалось вглубь Куявии, таща за собой телеги и обозы с провиантом, снаряжением, походными кузнями. Артанские дружины с красными стягами, на которых перекрещенные топоры и вставший на дыбы медведь, казались разлившейся в половодье рекой. Армия Пригоршни делилась на тысячи и сотни, а также отряды помельче, разъезжалась в разные стороны. В то же время крупный боеспособный костяк сохранялся, его вел вперед сам тцарский советник Пригоршня.

Артане захватывали мелкие деревни, брали штурмом города. Часто им открывали ворота, но и тогда они убивали всех способных носить оружие мужчин, чтобы не оставлять за спиной потенциальных врагов.

Задержались возле крупного города Харкина, но внутри оказалась крепкая боеспособная дружина, и они успешно отбили несколько артанских атак. Тогда Пригоршня велел оставить две сотни воинов для дальнейшей осады, а сам двинул войско дальше — в направлении стольного града Куябы.

Против артан ополчились простые куявы в селах и деревнях, даже на мелких хуторах. После столкновения с армией куявского бера Партока, в чьи владения они залезли, артане потеряли почти весь отряд. Выжившие полдюжины воинов, изможденные и израненные, увидели хутор и вломились туда. Живущая там одна старуха Ладора пожалела артан и усадила за стол, выставила яства, достала из погреба квас. Однако в квас подмешала слабящих трав.

Артане уплетали стряпню на обе щеки, обильно запивая вкуснейшим квасом. Однако вскоре им скрутило животы, и все шестеро выбежали в отхожее место — просторный сарай с глубокими ямами в земле. Пока там сидели, не в силах двинуться с места, старуха Ладора наложила снаружи на дверь тяжелый засов, облила сарай маслом и подожгла. Ни один артанин не спасся. Их истошные крики эхом звучали в воздухе, пока сарай полыхал жарким пламенем, выбрасывая в небо столб черного дыма.

В другом селе, израненные после боя артане потребовали у местных селян дать им пару домов для ночлега, пообещав сохранить жизнь. Куявы послушались и вновь напоили артан пьянящим зельем, которое на целый день укладывает в беспробудный сон. Пока артане спали, куявы хладнокровно перерезали каждому горло. Трупы закопали, вместе с доспехами, оружием и щитами, тщательно скрывая все следы их пребывания.

После десятка таких случаев молва о хитрых и жестоких куявах разлетелась и дошла до основной армии. Воины теперь смотрели в оба, удвоили осторожность. Пригоршня запретил принимать еду от местных, и разрешил только отбирать. Велел убивать женщин, а также старого и малого без разбора при одном лишь подозрении, что они замыслили лихо.

У города Бахтум артане столкнулись с крупным отрядом куявов. Те налетели на закованной в тяжелые доспехи коннице, втоптали артан в землю. Подоспевшее подкрепление оттеснило куявов в город, и они заперли ворота изнутри, готовясь к долгому штурму. Артане ринулись на приступ, но их головы полилась горячая смола, посыпались валуны.

Приставные лестницы с бегущими по ним воинами сбрасывались со стен. Воздух дрожал от пронзительных криков боли, свиста падающих с высоты тел, яростных приказов идти в атаку. После нескольких дней неудачных попыток штурма, артане двинулись дальше, вновь оставив вокруг города несколько мелких отрядов, чтобы не дать возможность куявам пополнить запасы провизии.

Однако некоторые куявы решили воспользоваться нападением и извлечь выгоду. Секретарь наместника города Кирнас по имени Турний ночью вышел через подземный ход к осадившим город артанам и предложил сдать город. Артане пообещали щедро вознаградить. Среди ночи Турний открыл ворота изнутри, впустив врага.

Бросившихся на защиту воинов и других мужчин обезумевшие от ярости артане жестоко перебили. Турния распяли на воротах. Ему вскрыли живот и натолкали камней, комьев земли с муравьями, даже сунули туда гудящее осиное гнездо.

***

К концу второй недели продвижения артан на горизонте показался стольный град. Башни и стены Куябы с такого расстояния кажутся миниатюрными, словно детский игрушечный город, вырезанный для забавы из дерева. Металлические и гонтовые крыши дворцов и пики башен блестят, искрятся в солнечных лучах. На городских стенах поблескивают точки — туда-сюда ходят одетые с ног до головы в доспехи куявские воины. Ветер треплет знамена, что издалека выглядят как крохотные сине-зеленые полоски.

Сидя на могучем вороном жеребце, Пригоршня поднес ладонь козырьком ко лбу и всмотрелся вперед, прикидывая расстояние до Куябы. Затем опустил руку и повел взглядом вокруг — по обе стороны и позади собрались тысячи доблестных артан, готовых ринуться в бой и умереть героями, ежели придется.

Лица воинов веселы, радостно сияют — артане тоже смотрят на Куябу и уже прикидывают вслух, сколько награбят добра, сколько местных баб перещупают и задерут подол, чтобы сполна насладиться победой. Все, как на подбор, крепкие, плечистые, молодецкая удаль прет через край. Некоторые подбрасывают над собой топоры, те взлетают в небо, ярко блестят на солнце, и тут же ловят за рукоять, даже не глядя. Затем кидают снова, соревнуясь в ловкости и быстроте.

Пока артанская рать почти не встречала серьезного сопротивления, размышлял Пригоршня, лишь пару раз отрывающиеся от основного войска артане сталкивались с сильными дружинами куявов. Но то были войска местных беров, что пытались защитить свои земли и угодья. Сам же куявский тцар или, скорее, наместник, войск супротив артан еще покамест не высылал.

На горизонте, немного ближе Куябы, показалось крохотное черное пятно. Оно принялось стремительно приближаться, словно кто-то незримый гонит пинками по небу, точно снежный ком. И, как снежный ком, пятно быстро укрупняется, растет, увеличиваясь одновременно в стороны и вверх и вниз. Пригоршня всмотрелся в небо, брови хмуро сшиблись на переносице. Восседающему рядом на коне волхву Черемесу ветер треплет седые волосы, он обронил едва слышно:

- То не простое облако. Волшба.

- Думаешь? - буркнул Пригоршня, не отводя взгляд от неба, что начало хмуриться. Поднялся ветер.

Артане перестали притихли, наблюдая, как приближается и на глазах пугающе быстро растет да чернеет странное облако. Стремительно превращается в громадную грозовую тучу. Огромная масса людей замерла, послышались разговоры, теперь уже не веселые и задорные. В голосах зазвучала настороженность и тревога. Тысячники и сотники начали выкрикивать, отдавая приказы перестроиться, на всякий случай быть готовыми к любым неожиданностям — здесь же земля подлых куявов и магии. От них всего, что угодно можно ожидать.

- К бабке не ходи, - заверил Черемес мрачно. - Где-то рядом колдун.

На Пригоршню упала тень, он ощутил как голые мускулистые плечи обдало холодом. В небе полыхнула молния. Еще одна. С неба обрушился дождь. Со всех сторон послышались крики. Пригоршня в недоумении принялся озираться — с неба сыплются крупные куски чего-то блестящего. Лед! Услышав шум летящего предмета, машинально вскинул руки над головой. По тыльной стороне ладоней резко и сильно ударило острым, тяжелым. Под ноги коню упала массивная ледяная глыба, вытянутая, с заостренным концом. Упав на траву, принялась слабо дымиться.

Глыбы посыпались на артан, как из прорехи в мешке. Падают на огромной скорости, бьют по головам плечам. Донеслись крики изумления и боли — кому раздрабливает черепа, и те замертво валятся на землю с коней, кому царапает голую спину, плечи, и те просто стискивают зубы от сильной боли, либо не выдерживают, и у них вырываются проклятия и крики.

Артанское войско пришло в движение, по рядам конников пронеслись панические крики.

- Отходим! - хрипло заорал Пригоршня, разворачивая коня. - Все назад!! Живо!!

- Сделай что-нибудь! - гаркнул он волхву.

Старик вскинул руки, и Пригоршне показалось, что ушей коснулось едва слышное гудение, словно над головой образовался огромный рой шмелей. Пришпорив коня и вскинув голову, узрел, что ледяные глыбы бьются о незримый барьер, не долетая до него и волхва. Черемес продолжает держать увитые браслетами из золота и кости руки поднятыми, пальцы растопырены, а конем правит коленями, как истинный артанин.

Огромное войско, что занимает степь, сколько хватает глаз, помчалось назад, стремясь уйти из-под огромной черной тучи, которая сыплет ледяными глыбами. Доносится хруст проламываемых черепов, крики. Земля задрожала от грохота копыт.

Из тучи посыпалось яркое, святящееся, похожее на гигантские перья. Падает на голые спины и плечи воинов, и те истошно орут, сильнее пришпоривая коней. Пригоршня рассмотрел огненные хлопья, что валятся с неба на войско, сменив ледяные глыбы.