Развод. Терапия чувствами

Глава 9. Часть2.

Людмила вошла в кабинет с опаской, будто здесь её могли ударить. Женщина 54 лет, с поседевшими волосами и большими усталыми глазами, укутанная в несколько кофт, несмотря на то, что в клубе было тепло. Я сразу подумала: «Гормональная перестройка. Пременопауза или менопауза».

— Здравствуйте, Анастасия, — она присела на краешек стула, готовая в любой момент выскочить.

— Здравствуйте, Людмила. Рассказывайте.

— Я старая, — начала она. — Устаю. Сплю плохо. Бросает то в жар, то в холод. И вес… я ничего не ем, а он растёт. Что со мной не так?

Я сделала глубокий вдох. Ещё одна. Типичная история для её возраста: женщина списывает всё на «старость» и не знает, что это можно скорректировать.

— Для начала, — сказала я, — перестаньте называть себя старой. Вы не старая. У вас просто гормональная перестройка. Это не конец, а новый этап. И с ним можно жить комфортно, если знать, как.

— Да что вы говорите, — она безнадёжно махнула рукой. — Я каждую ночь просыпаюсь в четыре или пять утра. И всё — заснуть не могу. Ни туда ни сюда.

— Просыпаетесь в одно и то же время?

— Как по будильнику. Пять утра. Или четыре. Смотрю в потолок, думаю о всяком…

— О чём о всяком?

Она вздохнула.

— Жизнь прошла. Молодость кончилась. Дети выросли, муж на работе. А я… никому не нужна.

И ещё долго мы разговаривали с этой уставшей женщиной, заполняли анкету и опросники.

Потом я отложила ручку.

— Людмила, давайте по порядку. Ваше состояние сейчас — это результат многолетних привычек: хронический стресс, недостаток сна, неправильное питание. И когда добавилась гормональная перестройка, организм не выдержал. Но это не значит, что нужно сдаваться. Начнём с малого: гигиена сна. За час до отхода ко сну — никаких экранов. Телевизор, телефон, планшет — откладываем. Читаем книгу. Свет приглушаем. В спальне прохладно, проветриваем, исключаем все источники света, когда спим; если нужно, надеваем маску для сна и беруши от шума. Вот примеры природных успокоительных на листе, можно принимать по инструкции по одному месяцу, потом делать перерыв. Через пару недель заметите улучшение.

Людмила слушала с недоверием, но перебивать не стала.

— Кофеин после обеда исключаем категорически. Сладкое тоже. К вечеру сахар в крови скачет — отсюда ночные пробуждения и утренняя разбитость.

— А чего же тогда можно? — спросила она.

— Можно травяной чай, воду, цикорий. И, самое главное, замените кофе на цикорий хотя бы на месяц — увидите, как улучшится самочувствие.

Я записала в блокнот несколько пунктов.

— Теперь про питание. В вашем возрасте белок особенно важн: не менее 1,2 грамма на килограмм веса.

— И ещё, — добавила я, — попробуйте йогу. За 20–30 минут вы восстанавливаете нервную систему лучше, чем за час обычного сна. В клубе есть хорошие инструкторы по хатха-йоге, они вам помогут. Также я советую освоить дыхательные практики — они творят чудеса для снятия тревожности.

— И всё это поможет? — она смотрела с надеждой, которую пыталась скрыть.

— Поможет. Вы не одна такая, Людмила. Через это проходят миллионы женщин. Просто вы решили, что сдаваться — это нормально. А я предлагаю попробовать другой подход: не сдаваться. Сдадите анализы, сделаете УЗИ, посмотрим и решим.

Она улыбнулась. Впервые за всё время приёма.

— Спасибо, Анастасия. Я попробую. Сдам анализы и приду к вам снова.

Она вышла, оставив в кабинете запах духов и лёгкий ветер надежды.

Я собирала распечатки и правила, когда в дверь постучали. Дверь медленно открылась.

Кирилл стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку. Сегодня он был в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами — и от этого его предплечья выглядели ещё мощнее. Я заметила, что смотрю на его руки, и заставила себя перевести взгляд на лицо.

— Ася, — сказал он, — после работы я вас провожу.

Не вопрос. Не предложение. Утверждение.

У меня внутри всё сжалось. С одной стороны — приятно. С другой — страшно. С третьей — стыдно.

— А что, так надо? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Надо, — он не спорил. — Вчера я лишний раз убедился.

— Я справлюсь сама, — возразила я, но внутри уже закипало раздражение.

— Ася, я всё-таки вас провожу, — он чуть склонил голову, — это не потому, что я хочу настоять на своём. Это потому, что я хочу, чтобы вы были в безопасности.

Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.

Я осталась сидеть с раскрытым ртом. «Чтобы вы были в безопасности», — крутилось у меня в голове. Так всегда говорят в фильмах. Он сказал. Просто. Без пафоса. И ушёл.

— Чёрт, — прошептала я, чувствуя, как краснеют уши. — Что же ты со мной делаешь, Кирилл Андреевич… какое-то совместимое несовместимо.

В голове боролись две Аси. Та, которая хотела, чтобы её защищали, особенно он. И та, которая считала, что спасать себя и других я должна сама. Но Лена была права: когда привыкаешь быть сильной, чужую заботу принимаешь с трудом. Потому что кажется, что если ты примешь помощь — значит, признаешь себя слабой. А слабость для спасателя — это провал. Да, и потом: Дима не опасен. Наверняка сегодня уже мается от вины и депрессии из-за вчерашнего наезда, алкоголя и похмелья.

Я закрыла глаза и выдохнула. Кажется, моя внутренняя психотерапия набирала обороты.

Подпишитесь на автора, поставьте звезду и добавьте книгу в библиотеку, чтобы узнать, решится ли Ася принять заботу Кирилла. Глава 10 — продолжение следует.

Глава 10. Поцелуй на ночной дороге

Вечер выдался долгим. После двух пациенток, которые выжали из меня все соки, я сидела в кабинете и тупо смотрела на распечатки. У меня у самой гормоны скачут, когда Кирилл заходит в дверь, подумала я.

Он зашёл ровно в семь.

— Ася, собирайтесь.

Я подняла голову. Кирилл уже переоделся — тёмные джинсы, свитер с высоким воротом. Сердце пропустило удар.

— Может, я на такси? — пискнула я, уже зная ответ.

— Пойдёмте в машину, — он кивнул в сторону парковки. — Я сказал, что отвезу вас домой.

Я вздохнула, собрала папку и поплелась за ним. Его машина оказалась чёрным внедорожником — огромным, чистым и пахнущим кожей и дорогим парфюмом. Я забралась на пассажирское сиденье и почувствовала себя Золушкой в карете, только вместо принца — начальник с каменным лицом.

— Пристегнитесь, — сказал он, заводя двигатель.

Я пристегнулась.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно, а краем глаза видела, как он переключает передачи, как его пальцы лежат на руле — длинные, сильные, с аккуратными ногтями. От него пахло чем-то терпким. И от этого запаха у меня внутри что-то предательски подрагивало, как будто мне шестнадцать и мальчик пригласил меня в кино первый раз.

Кирилл тоже молчал. Но я чувствовала на себе его взгляд, когда мы останавливались в пробках и на перекрёстках. Он смотрел не на дорогу, а на мой профиль. Честно говоря, это было странно. Дима никогда так не смотрел. Дима смотрел, когда ему что-то было нужно — деньги, еда, внимание. А Кирилл смотрел просто так. Или не просто? Я не знала, что с этим делать, но посмотреть на него в ответ не могла, поэтому сидела жутко напряжённой и смотрела в лобовое стекло.

Машина остановилась у моего подъезда.

— Спасибо, — сказала я, расстёгивая ремень.

— Ася, я хотел… — тихо сказал он.

Я повернулась. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня пересохло во рту. Не холод. Не сталь. Жар. Он смотрел на меня, как будто я была последним глотком воды в пустыне. И медленно, очень медленно потянулся ко мне.

Я замерла и дёрнулась, потом посмотрела в его полные желания глаза — и мои мозги отключились. Руки сами потянулись к его плечам. Он наклонился, и его губы накрыли мои.

Это был не первый поцелуй в моей жизни. Но такого — не было. Никогда. Он целовал меня так, будто я была его последней надеждой. Язык скользнул внутрь, и я застонала — глухо, сама от себя не ожидая.

Кирилл прижал меня к себе. Его рука легла на талию, сжала, притягивая ближе. Я чувствовала запах его кожи, жар его тела. Его дыхание сбилось.

— Ася, — выдохнул он в мои губы, и в этом шёпоте было столько желания, что у меня задрожали колени.

Его рука скользнула выше, легла на мою грудь. Я втянула воздух. Он гладил её через свитер. Он осторожно сжал, и я выгнулась ему навстречу.

— Мм, — прошептала я.

Он издал что-то неразборчивое. Негромко, но от этого звука у меня внутри всё оборвалось. Он отодвинулся, посмотрел на меня — глаза потемнели, дыхание тяжёлое. Видимо, пытался взять себя в руки. Но у него ничего не выходило.

Его пальцы скользнули вниз по моему животу, к бедру. Я не могла дышать. Не могла думать. В голове шумело, внизу живота пульсировало. Он что, сейчас? Прямо здесь хочет?

— Я хочу тебя очень, Ася, — голос хриплый, словно после долгой тренировки, а глаза удивлённые, будто он сам не ожидал от себя таких слов. — Ты мне очень нравишься, голову сносит. Каждый день пялюсь на тебя, как больной, ничего не могу поделать с глазами. Сами к тебе прилипают. А дома ты не покидаешь моей головы даже ночью, и тогда в своей голове я с тобой делаю непозволительные вещи. Я хочу отвезти тебя к себе. Сейчас. И воплотить все свои мечты в жизнь.

Я молчала. Он воспринял это как согласие и потянулся к замку ремня безопасности. Раздался щелчок. Я была свободна. Он потянул меня к себе, усадил на колени — я и не заметила, как оказалась верхом на нём. Его руки сжали мои бёдра. Он был возбуждён, и хорошо так возбуждён — я чувствовала это даже через ткань.

Его поцелуи стали глубже, жёстче. Он целовал шею, отодвинул рубашку и целовал ключицы, спустился ниже. Я зажмурилась, откинув голову. Его рука скользнула под свитер, погладила живот, поднялась выше. Я выгнулась, ловя ртом воздух.

И когда его пальцы коснулись края моих джинсов, опускаясь туда, где так жарко и влажно, и через ткань надавили, я застонала. Громко, протяжно, забыв о том, где мы и кто мы.

А потом меня накрыло.

Стоп. Что я делаю? Это мой начальник. Мы почти не знакомы. А вдруг он такой же, как Дима? Вдруг я опять влипла?

Я резко открыла глаза и отстранилась.

— Извини, ничего не получится. Я на работе не кручу любовь, — выдохнула я.

Кирилл замер. Его руки замерли на моей талии. Я видела, как тяжело он дышит, как его глаза блестят в темноте салона.

— Ася, — голос низкий, с трудом.

— Правда, мне пора. — Я сползла с его колен, села на пассажирское место, нашарила дверную ручку.

Он ничего не сказал. Только сжал челюсть и кивнул.

Герои 2.

Димон наш во всей красе

Кирилл и Ася

Глава 11. Право на счастье

Ася.

— Извини, пожалуйста, меня сорвало. Мне к тебе очень сильно тянет. Потерял контроль, но этого больше не повторится, ты права, на работе я тоже этим не занимаюсь, — прошептал Кирилл и потёр ладонью лицо.

Я вывалилась из машины, на ватных ногах дошла до подъезда, вставила ключ в замок. Всё это время чувствовала его взгляд спиной.

Дома я рухнула на диван и уставилась в потолок.

— Что это было? — спросила я у пустоты.

Телефон пиликнул. Сообщение от Кирилла: «Спокойной ночи, Ася. Извини ещё раз. Завтра я снова тебя отвезу, но уже без поползновений».

Я не ответила. Не знала, что писать.

Кирилл.

Он увидел, как загорелся свет в её окне на третьем этаже, и только тогда завёл двигатель.

Дома он прошёл на кухню, выпил стакан воды, достал из холодильника контейнер с ужином — заказывал полезную еду с доставкой. Жевал, не чувствуя вкуса. Потом бросил есть — не было совсем аппетита. Выпил белковый коктейль и пошёл в спальню. Перед глазами стояла Ася. Её шея. Её грудь под его рукой. Её стон, такой откровенный, что у него до сих пор звенело в ушах.

«Ты начальник, — подумал он. — Она твоя сотрудница. Ты не имеешь права. Ты должен контролировать себя, тем более что она дала понять, что ты ей не интересен».

Но организм жил своей жизнью, он не хотел слышать никаких доводов.

Кирилл пошёл в душ. Встал под горячую воду, закрыл глаза и снова увидел её. Как она смотрела на него испуганными глазами. Как её губы шептали его имя. Как она выгибалась, когда он коснулся её…

Он кончил быстро, с глухим стоном, вжавшись лбом в кафель. Эта тяга принимала какие-то патологические формы, нужно было с ней что-то делать.

Кирилл выключил воду, вытерся и долго стоял у зеркала, глядя на своё отражение. Мокрые волосы, потемневшие глаза, сжатые кулаки. Он не помнил, когда его так накрывало. Даже противной ноющей боли в плече он не чувствовал с Асей, так его разматывало. И сейчас плечо не болело, это было удивительно.

— Завтра, — сказал он своему отражению, — ты не сорвёшься. Ты будешь вежливым начальником. Ты не будешь её трогать. Нужно увеличить себе нагрузку на тренировках, может, тогда дурь уйдёт из головы.

Ася.

Ася тем временем сидела на диване и хотела позвонить Лене. Половина двенадцатого. Лена, скорее всего, ещё не спит — у психологов свой режим.

— Алло? — голос подруги звучал встревоженно. — Ты чего так поздно? Опять Димон?

— Хуже, — выдохнула Ася. — Кирилл меня поцеловал.

— Ого, — Лена присвистнула. — Подробности — в студию!

— Мы ехали с работы, он довёз до дома, а потом… просто взял и поцеловал. Лен, я чуть не уехала к нему домой прямо в ту же минуту!

— А почему «чуть не»?

— Потому что я испугалась. Он такой… его желание такое сильное, и моё тоже. Стало страшно, мы же совсем не знаем друг друга, это всё так внезапно. Я отстранилась и ушла, и кажется, сказала ему, что на работе я ни-ни. А сейчас лежу и думаю: что со мной не так? Почему я сбегаю, когда всё складывается хорошо?

Лена помолчала.

— Могу сказать как психолог. Ты не сбегаешь от него. Ты сбегаешь от страха, что, если ты примешь его желание, то снова потеряешь себя. Столько лет ты была нужна Диме, он определял твою ценность. А теперь появляется мужчина, которому ты нужна не как спасатель, а как женщина. И это ломает твои привычные установки.

Ася молчала, переваривая услышанное.

— Моя мама всегда говорила, что я должна быть нужной, — тихо сказала она. — «Будь хорошей девочкой, помогай, не бросай». Вот я и не бросила. Вышла замуж за того, кого надо было спасать. А Кирилл… он не просит спасать. Он просто берёт и делает.

— И поэтому страшно?

— Наверное.

— Ася, — голос Лены стал мягче. — Ты имеешь право на счастье. И ты имеешь право на ошибку. Но сейчас не об этом. Сейчас ты должна спросить себя: что я чувствую к нему на самом деле? Не «что я должна чувствовать», а что я чувствую.

Ася закрыла глаза. Перед ними возник Кирилл — его лицо, его губы, его руки.

— Я хочу его, — прошептала она. — Я очень сильно хочу его.

— Тогда в чём проблема?

— А вдруг я сделаю опять больно себе? Вдруг опять не получится ничего у нас? Вдруг я просто…

— Просто что?

— Просто не умею быть счастливой.

Лена вздохнула.

— Вот это уже честно. А знаешь, с чего начинается умение быть счастливым? С права на ошибку. Ты имеешь право ошибаться, падать, вставать и пробовать снова. И если ты хочешь этого мужчину — попробуй. Не забегай вперёд, не придумывай, чем всё кончится. Просто сделай шаг.

— Легко сказать, — хмыкнула Ася.

— Я не говорю, что легко. Но у тебя есть я. И если что — я рядом. Даже если ты опять наступишь на те же грабли — я подниму тебя, отряхну и отправлю дальше.

Ася улыбнулась. На душе стало легче.

— Спасибо, Лен. Ты лучшая.

— Знаю. А теперь ложись спать. И разреши себе хоть немного радости.

Они попрощались. Ася долго лежала, глядя в потолок. Потом взяла блокнот и написала: «Мне страшно. Но я хочу попробовать. Я имею право на счастье».

Ася отложила блокнот и закрыла глаза. На губах всё ещё горели его поцелуи. Внизу живота пульсировало. А что творилось с её гормонами — они просто взбунтовались. Она, конечно, понимала, что у неё должна быть овуляция по женскому календарю, но не до такой же степени, чтобы запрыгивать на начальника.

— Кирилл, — прошептала она. — Зачем ты это сделал? Теперь я не смогу спать и буду думать. Что было бы у тебя дома, если бы я согласилась…

Но она уснула. Сразу. И ей снился он. Его руки, его губы, его шёпот: «Я хочу тебя».

Глава 12. Утро нового дня

Я проснулась с чувством, что выспалась впервые за месяц. Солнце светило в окно, за окном щебетали птицы, и даже будильник не успел прозвенеть — я открыла глаза за пять минут до сигнала.

«Организм радуется», — подумала я. — «Или гормоны?» Щёки тут же залились краской. Вчерашний поцелуй всплыл в памяти со всеми подробностями: его руки на моей талии, его дыхание, его шёпот. Я застонала и уткнулась лицом в подушку.

— Ася, возьми себя в руки, — сказала я вслух. — Ты взрослая женщина. Ты диетолог. Ты...

Я не успела придумать, кто я ещё, потому что телефон пиликнул. Сообщение от Кирилла: «Доброе утро. Выспалась?»

Я уставилась на экран. Что ответить? «Да, спасибо, а ты?» Потому что выкать было уже как-то не удобно после того, как его язык побывал в моем рте.

Я набрала: «Доброе утро. Да, спасибо. А ты?»

Отправила и пожалела. Звучало как эхо.

Ответ пришёл через минуту: «Я нет. Думал о тебе».

У меня телефон выпал из рук.

В клубе я старалась не смотреть в сторону кабинета Кирилла. Получалось плохо. Каждый раз, проходя мимо, я косилась на дверь, надеясь увидеть его — и боясь этого.

Он появился в коридоре около одиннадцати. Прошёл мимо, кивнул, сказал: «Доброе утро, Ася». Ничего лишнего. Ни взгляда, ни улыбки. Ничего.

Я выдохнула. И расстроилась.

«Сама виновата», — подумала я. — «Сама сбежала, наговорила кучу всего. Чего ты ждёшь от него? Мы же на работе, он ведет себя так, как ты хотела.»

Но внутри что-то ныло. То самое чувство, когда хочешь, чтобы тебя заметили, но боишься, что если заметят — придётся что-то с этим делать.

Первая пациентка пришла ровно в одиннадцать часов.

Анна, 47 лет, бухгалтер. Выглядела она как типичный представитель своей профессии: строгий пучок, очки, блузка с длинным рукавом (даже в тепле). В руках — ежедневник, на который она поглядывала каждые пять минут.

— Здравствуйте, Анастасия, — она села на стул, положила ежедневник на колени. — У меня мало времени. В час у меня отчёт.

— Понимаю, — я улыбнулась профессиональной улыбкой. — Рассказывайте, что случилось.

Аня вздохнула так, будто я попросила её пересчитать годовую декларацию.

— Я не худею. Вернее, я худею, а потом набираю. И так по кругу. Я соблюдаю диеты, хожу в зал... ну, иногда. Но вес возвращается. И ещё... — она замолчала, покосилась на дверь.

— И ещё? — подбодрила я.

— Я всё время хочу есть. Особенно сладкое. Причём не тогда, когда голодна, а когда... нервничаю. А нервничаю я, Анастасия, постоянно. Отчётность, дедлайны, начальник, который вечно недоволен. И я... я ем. Печеньки, конфеты, шоколадки.

Я кивнула, делая пометки в блокноте.

— Анна, скажите, вы когда-нибудь злитесь?

Она удивилась.

— В смысле?

— Ну, на начальника. На коллег. На мужа, если он есть.

Анна покраснела.

— Я не позволяю себе злиться. Это непрофессионально.

— А куда уходит злость?

Она молчала.

— Анна, — я отложила ручку. — Вы сдерживаете эмоции. Не только злость, но и радость, и страх, и всё остальное. Вы привыкли быть «профессионалом», который всё контролирует. Но организм не может контролировать эмоции вечно. Они накапливаются в теле в виде зажимов, напряжения, а потом... вы их заедаете. Сладкое даёт быстрый дофамин, временное облегчение, но потом приходит чувство вины, и вы заедаете его снова. Порочный круг.

— И что, теперь к психологу? — спросила она скептически.

— Можно и к психологу, — я не стала спорить. — Но начнём с малого. Попробуйте йогу. Мягкую, не силовую или стретчинг и плавание. Это поможет снять физические зажимы, которые копятся в теле, когда вы сдерживаете эмоции. Тело расслабится — и голова прояснится.

Анна смотрела недоверчиво.

— И это поможет похудеть?

— Косвенно — да. Когда снизится уровень стресса, перестанет расти кортизол, и вес начнёт уходить. Плюс я вам дам рекомендации по питанию: включите в рацион продукты, богатые триптофаном — это аминокислота, которая помогает стабилизировать настроение. Бананы, индейка, орехи, творог. Они успокаивают нервную систему без печенек и конфет. Сдадите анализы еще, посмотрим, что у вас с глюкозой, холестерином и инсулином. А потом будем подбирать каллораж дневной и соблюдать его, но это после того, как наладим психологическое состояние и расслабим зажимы. К психологу советую сходить на сеансы.

Анна взяла список, пробежала глазами.