Развод. Терапия чувствами

Глава 13. Нырнуть так нырнуть

Он поднял голову.

На бортике сидела Ася. В купальнике, с большими голубыми глазами, которые смотрели на него с удивлением.

— Ты здесь плаваешь? — спросила она.

— Я здесь тренируюсь, — ответил он.

Она улыбнулась. Он почувствовал, как внутри что-то запело, тоненько так, но сладко. Вода была холодной, а ему стало жарко.

— Присоединяйся, — сказал он. — Дорожки свободна.

Ася.

Я замялась. Плавать я умела, но так — чтобы красиво, экономично, без лишних движений. Нет. Моя техника была примерно на уровне «лишь бы не утонуть». И показывать это Кириллу — бывшему пловцу — было стыдно.

— Не стесняйся, — проговорил Кирилл.

Вода оказалась приятно тёплой. Я оттолкнулась и поплыла — по-собачьи, загребая руками как мельница. Кирилл плыл рядом, легко, будто не прилагая усилий.

— Ты слишком много машешь руками, — сказал он, останавливаясь. — И корпус не держишь. Смотри.

Он показал движение: рука входит в воду плавно, почти без брызг, вытягивается вперёд, затем гребок — и снова. Всё это выглядело настолько красиво, что я завороженно уставилась и не могла отвести глаз.

— Попробуй.

Я попыталась. Получилось как обычно — пшик.

— Давай иначе, — он подплыл ко мне сзади. — Я поддержу тебя за талию. А ты просто работай руками.

Его ладони легли на мои бёдра. Даже через купальник я чувствовала жар его пальцев. Меня повело. Я сделала пару гребков, он помогал, слегка направляя.

— Чувствуешь разницу?

— Не уверена, — выдохнула я, потому что единственное, что я чувствовала, — это его руки на моём теле.

— Ладно, — он отпустил меня. — Давай нырять. Набери воздух и нырни, сколько сможешь.

Я набрала побольше воздуха, нырнула — и тут же пожалела. Под водой я перевернулась, не поняла, где верх, где низ, начала бить руками и ногами, как раненая птица. Когда вынырнула, то жадно глотала воздух и отплёвывалась.

Кирилл тут же оказался рядом, подхватил меня, прижал к себе.

— Ты цела?

— Да, — кашлянула я. — Я просто… перепугалась.

Он усмехнулся, но не отпускал. Я обхватила его за шею. Наши лица оказались совсем близко.

— Ты вся мокрая, — сказал он тихо и сглотнул.

— Мы же в бассейне.

Он посмотрел на меня так, что у меня внутри всё запело, медленно приблизился и поцеловал. Вкусно, глубоко, потом провел языком по моей нижней губе. Я застонала ему в рот.

И почувствовала его внизу — твёрдого, горячего, даже через плавки. Он замер на секунду, словно спрашивая разрешения.

Я сама потянулась к нему, сама провела рукой по его напряжённому животу, опустилась ниже, нащупала край плавок.

— Ася, — выдохнул он, и в голосе была такая смесь страсти и отчаяния, что у меня подкосились колени. — Ты уверена? Вчера ты думала по-другому.

— Сегодня уверена.

Я кивнула.

Его ладонь ушла под воду, нащупала резинку купальника, проскользнула внутрь. Я не успела выдохнуть — два пальца вошли резко, без разминки. Меня выгнуло, я закусила костяшку, чтобы не заорать. В глазах потемнело от накатившего удовольствия, а он смотрел как хищник, не моргая.

Мы дышали в унисон — прерывисто, громко, и даже расслабленная музыка из колонок не могла скрыть наших звуков. Он двигал пальцами внутри меня, а потом вдруг надавил на ту точку, от которой у меня закатились глаза. Я вжалась носом в его щеку, спрятала лицо.

А он сглотнул так тяжело, что я ощутила движение его кадыка щекой. Моя рука сама скользнула к его плавкам, погладила напряжённую ткань.

— Садись на меня, — прошептал он, и его голос разрезал тишину.

В следующий миг мы уже оказались соединены. Он вошёл резко, одним толчком, на всю глубину. Я вскрикнула ему прямо в ухо, вцепилась ногтями в его шею. Он замер, прижал меня к себе, провёл ладонью по моей мокрой спине — успокаивая, хотя его самого трясло.

— Тс-с, — выдохнул он мне в висок.

Я беззвучно усмехнулась, укусила его мочку. Мы зависли так на несколько долгих мгновений, касаясь лбами. Вокруг — только вода и тонкая стенка страха, что кто-нибудь войдёт.

— Я сейчас взорвусь, — процедил он сквозь зубы, и мышцы под моими бёдрами окаменели, я почувствовала, как он дернулся внутри.

Я посмотрела в его глаза. Зрачки расширились настолько, что чернота почти не оставила места для радужки.

Он прижался губами к моему уху:

— Я хочу тебя любить. Всю ночь. У себя дома.

От этих слов у меня побежали мурашки по коже.

Я приподнялась и резко опустилась — приняла его целиком, до самого основания, ловя трение, от которого онемели пальцы на ногах. Он застонал мне в плечо.

И тут за спиной хлопнула дверь.

— О, народ в бассейне! — раздался громкий голос. — Кирилл Андреевич, это вы? А я думал, уже никого нет!

Я отпрянула, как ужаленная. Сползла с него в воду, поправила купальник. Кирилл тоже отошёл, насколько позволяла глубина, и принял вид человека, который просто плавал.

— Добрый вечер, Петр Сергеевич, — сказал он ровно. — Дорожки ваши. Мы уже заканчиваем.

Я, не оглядываясь, рванула к лесенке, выскочила из воды и почти бегом — в женскую раздевалку. В душевой я прислонилась к кафельной стене и попыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Между ног пульсировало. Внутри всё горело.

— Ася, — прошептала я себе. — Что ты творишь?

Но ответа не было. Только его поцелуи на губах и его запах на коже.

Не прошло и пяти минут, как в дверь раздевалки постучали.

— Ася, — голос Кирилла был хриплым, но спокойным. — Ты здесь?

— Здесь, — пискнула я.

— Выходи. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я натянула одежду и выглянула. Он стоял в дверях — уже переодетый, в джинсах и футболке, волосы мокрые, глаза блестят.

— Поехали ко мне, — сказал он. Не попросил. Не предложил. Просто сказал, как факт.

Я хотела возразить. Спрятаться за «неудобно», «поздно», «мне завтра рано». Но вместо этого кивнула.

— Хорошо.

Он выдохнул — кажется, боялся, что я откажусь. И взял меня за руку одной рукой, а другой взял мою сумку и повёл к выходу.

В машине молчали. Я смотрела в окно, на мелькающие огни, и чувствовала, как колотится сердце. Он как будто тоже приходил в себя и подбирал какие-то слова.

— Ася, — сказал он, не глядя на меня. — Я просто не понимаю, что со мной происходит, совершенно не могу контролировать свое к тебя желание. Но я не из тех, кто ищет себе девушку на одну ночь.

— Я знаю, — ответила я.

Он сжал руль.

— И я не хочу, чтобы с тобой это было разовым приключением.

Я повернулась к нему.

— А что ты хочешь?

— Давай встречаться, у тебя же никого нет?

— Нет, никого, — ответила я шепотом.

Он остановился на красный свет, повернул голову и посмотрел на меня так, что я поняла всё без слов. Возражения не принимаются, да мне и не хотелось возражать, внутри все сладко пульсировало в предвкушении того времени, как мы останемся наедине дома, а об остальном подумаю позже.

Глава 14. Там, где кончается контроль

— Твоя квартира на каком этаже? — спросила я, когда мы зашли в лифт.

— На пятом, — ответил Кирилл и нажал кнопку.

Двери закрылись. Мы остались вдвоём в маленькой кабине, залитой холодным светом. Я посмотрела на него. Он смотрел на меня. Мы были вдвоем связаны маревом желания, погружены на дно и даже окружающие звуки для нас стали тише. Я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние, и провела пальцем по его груди, чувствуя, как под рубашкой напряглись мышцы.

— Ты весь дрожишь, почему, — сказала я тихо.

— Это ты виновата— его голос сел на полтона ниже.

Я усмехнулась и прижалась к нему, провела губами по его шее, чувствуя, как бешено бьётся пульс на его сонной артерии. Он замер, не дыша. Я спустилась ладонью по его животу, нащупала ремень, потянула за пряжку, но он перехватил мою руку.

— Не здесь, — прохрипел он. — Не в лифте.

— Почему? Боишься, что камеры увидят, как ты теряешь контроль?

Он сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном. Лифт остановился. Двери открылись. Я шагнула в коридор, не оглядываясь, и услышала его тяжёлое дыхание за спиной.

Я не могла понять какая муха меня укусила, никогда прежде я не проявляла инициативу так явно с мужчиной, никогда с Димой у меня даже мысли такой не возникала, а тут прямо распирало, как хотелось дразнить Кирилла и мучить.

Может потому, что я чувствовала такую сильную эмоциональную отдачу от него, что мне хотелось увидеть предел его терпения. Хотелось увидеть эту убийственную страсть, как она ломает сильного мужчину, как он становится зависим от моего тела и души.

Я как эмоциональный вампир хотела пиршества. Где-то там на подкорке мозга я чувствовала, что это все не очень здорово, но ничего не могла сделать со своей внутренней черной кошкой, которую разбудил Кирилл своим вниманием и плохо контролируемой страстью.

Где эта смелая кошка до сих пор дремала внутри, почему я ее не видела до сегодняшнего дня?

Он возился с ключами, никак не мог попасть в замок, я стояла и смотрела, как его пальцы дрожат, как он ругается себе под нос и никак не может успокоиться. И эта его нервозность странным образом меня саму успокаивала, я чувствовала свою привлекательность и власть и мне хотелось этим насладиться по полной.

— Помочь? — спросила я, и слега погладила его плечо, он напрягся и замер, потом продолжил, и со второй попытки всё же открыл дверь.

— Заходи, уже помогла, — рыкнул он и пропустил меня вперёд.

— Ох, как мне страшно, — сказала я, сделав круглые глаза, вильнула и прошла в коридор.

— Кто эта развратная и соблазняющая женщина? — спросила я себя.

— Куда меня несет?

Но остановиться уже не могла.

Я не пошла в зал. Я прошла в комнату с большим диваном, повернулась к нему лицом и начала медленно расстёгивать пуговицы на рубашке, наблюдая, как меняется выражение его лица.

— Что ты делаешь? Я думал мы сначала выпьем и поговорим, — сказал он сдавленно и удивленно, остановившись посередине комнаты еще в уличной одежде и обуви с ключами в руках.

— Раздеваюсь. А ты что думал? Я не хочу говорить.

Я стянула рубашку через голову, осталась в лифчике, потом расстегнула и медленно сняла его. Его взгляд удивленный и какой-то поплывший упал на мою грудь, и я заметила, как он сглотнул, как его кадык дёрнулся, будто ему не хватало воздуха.

Мне стало вдруг стыдно. Маленькая грудь. Я всегда стеснялась её, прятала в пышных бюстгальтерах. Но сейчас, под его взглядом, я не стала прикрываться. Его живое и такое искреннее чувство восхищения давало мне очень сильную уверенность в своей красоте. Мне самой казалось, что я прекрасна, как нимфа. Хотелось демонстрировать свою красоту и женственность этому единственному и такому благодарному зрителю.

Кирилл сглотнул и выронил ключи на пол. Потом сделал шаг ко мне, но я протянула руку в останавливающем жесте.

— Не трогай меня, — предупредила я, когда он сделал еще шаг. — Только смотри. Понял?

Он замер. Кивнул. Сел в кресло напротив, попытался расслабиться, но его поза все равно была напряженной, как у зверя перед прыжком. Его мощные плечи подрагивали, он сжимал кистями кресло и это выдавало напряжение, а взгляд, его взгляд был просто сумасшедшим.

Я расстегнула джинсы, медленно стянула их, осталась в одних трусиках. Повернулась к нему боком, показывая свои бёдра, немного полные, с целлюлитом, которых я тоже стеснялась раньше. Но его взгляд был голодным. Он не отводил глаз. Ему все очень сильно нравилось. Скорее всего он просто не видел мой целлюлит.

— Чего ты добиваешься, Асенька? Распалить меня еще больше? Так я тебя огорчу – больше уже не куда, меня скоро сорвет и тогда пощады будешь просить ты, — прошептал он как-то зло и яростно, выплевывая слова.

— Я ещё не начинала тебя распалять, что ты.

Взгляд Кирилла потемнел еще больше, скулы стали острыми, губы недовольно сжались. Было видно, что он из последних сил заставляет себя держаться в стороне и руки его подрагивают от сильного желания наброситься на меня.

Я опустилась на диван, вытянулась на спине, провела рукой по животу, спустилась к трусикам. Он сидел и смотрел, не смея приблизиться, тяжело дышал, как будто пробежал стометровку. Я скользнула пальцами под резинку, провела медленно, и из моих губ вырвался тихий стон.

— Ася, — его голос сорвался на хрип. — Не мучай меня, я хочу сам это делать.

— Подожди? — проворковала я, не прекращая движений.

— Позволь мне, иначе я сорвусь и просто тебя сожру.

— Нет. Сначала посмотри.

Я зажмурилась, откинув голову на подушку дивана, и продолжила ласкать себя. Его тяжёлое дыхание заполняло комнату, смешиваясь с моими тихими стонами. Я чувствовала его взгляд, он прожигал мою кожу, он был везде.

И тут я услышала шорох ткани, какое-то быстрое движение, а потом его руки обхватили меня.

Я почувствовала руки на моих бёдрах, они раздвинули их, и его горячее дыхание коснулось меня там.

— Ну все, твоя власть закончилась, маленькая ведьма, теперь моя власть и я буду тебя ......, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как горячо.

— Тогда покажи, — ответила я, открывая глаза, внутри все вибрировало от страха или предвкушения.

Кирилл лихорадочно целовал меня везде, присасываясь и оставляю следы и метки, при этом он стонал, урчал, совершенно не стесняясь, показывая свое раскрепощение или не имея сил сдерживать то, что рвалось наружу. Он метил мою грудь, мой живот, мои бёдра. Он спускался всё ниже, и когда его язык коснулся меня, я вцепилась в его волосы и закричала — громко, не стесняясь, потому что внутри всё плавилось и пульсировало, и я уже не принадлежала себе.

Его язык проник в меня, руки сильно сжали, потом он содрогнулся и я услышала громкий стон. Он резко отстранился и напрягся. Я посмотрела в его глаза.

Они изменились. Стали тёмными, почти чёрными. В нем не осталось ничего от прежнего сдержанного начальника. Только голод.

— Я хотел быть нежным с тобой, с такой хрупкой девочкой? — его голос был низким, хриплым, срывающимся. —но ты все сделала наоборот, теперь у меня нет сил сдерживаться?

Я замерла, не понимая, что происходит или, напротив, прекрасно понимая, что я добилась того чего хотела – пробудила в Кирилле его зверя.

— Ты провоцировала меня весь вечер, — он навис надо мной, накрывая своим телом, — В лифте. В коридоре. На диване. Ты хотела, чтобы я сорвался. Вот я сорвался.

— Кирилл…

— Молчи, — и он впился в мой рот со злостью.

Дорогие читатели!

ПРАЗДНИЧНЫЕ СКИДКИ НА МОИ КНИГИ!

12 июня — День России. Праздник, который напоминает нам о том, как велика и прекрасна наша страна. О её людях с добрыми сердцами, о культуре, в которой переплелись тысячи судеб и историй.

Пусть в этот день в каждом доме будет мир и тепло. Пусть над головой всегда будет чистое небо, а рядом — те, кто делает жизнь счастливее. Мы — Россия. Разные, но единые. И в этом наша сила.

С праздником!

А теперь — приятные новости для тех, кто любит читать сердцем.

В честь праздника действуют скидкина мои книги «Ошибка в контракте»

https://litnet.com/shrt/p3zF

Глава 15. Игра без правил

Потом схватил меня за запястья и завёл их за голову, прижимая к дивану одной рукой. Другой рукой он расстегнул свои брюки, освобождая себя— твёрдого, пульсирующего.

— Видишь, что ты со мной сделала? — он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то первобытное. — Я еле себя сдерживал, когда ты просто находилась рядом. А когда ты начала ласкать себя…, я чуть не кончил прямо в штаны, но ты этого не дождешься, все будет только в тебя или на тебя.

Он наклонился и прошептал мне в ухо, жёстко, с нажимом:

— Но теперь я буду трахать тебя так, как хочу. Долго и глубоко. Ты будешь кричать, Ася. Ты будешь умолять меня остановиться. Но я не остановлюсь.

Его слова ударили в низ моего живота. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, как между ног стало мокро и горячо. Я хотела этого. Я добивалась этого. И теперь он давал мне то, что я просила — без цензуры, без прикрас. Прекрасного зверя в его страстном оскале.

— Давай, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Покажи на что ты способен.

Я в ужасе слушала себя, и не понимала, зачем я себя так веду, как будто кто-то другой вселился в меня и дергал за язык, вкладывал в мой рот слова, которые бы я никогда раньше не произнесла.

Он зарычал и вонзился в меня одним резким толчком, без подготовки, без прелюдии, но я была такая мокрая, что мне уже было все равно, было прекрасно и так. Но все же, резкое вторжение его немаленьких размеров было неожиданным. Я вскрикнула, вцепилась ногтями в его плечи. Он замер, давая мне привыкнуть, но его дыхание было тяжёлым, прерывистым, и я чувствовала, как внутри меня он пульсирует.

— Какая же ты узкая..., — выдохнул он. — Тесно так… горячо. Б...ь, как же хорошо.

Он начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее, жёстче. Каждый толчок отдавался в моём теле, я чувствовала, как он заполняет меня до самого основания, как его бёдра ударяются о мои. По комнате разносились звуки — влажные шлепки, его стоны, мои всхлипы.

— Громче, — приказал он. — Я хочу слышать, как тебе хорошо.

Я застонала. Он ускорился, и я закричала, потому что внутри всё взорвалось, потому что каждое движение отзывалось пульсацией во всём теле. Я чувствовала, как приближается оргазм, как он поднимается откуда-то из живота, разворачивается, захватывая всё тело и голову тоже, и я корчусь в каких-то чудовищных сладких муках. В голове пронеслась мысль, что выгляжу я, наверное, как помешанная в конвульсиях, но мысль эта улетела, не оставив даже следа, так меня колотило и выгибало в спазмах удовольствия.

Кирилл немного замедлился, когда меня перестало так сильно колотить, а потом вышел из меня.

Я простонала от разочарования.

— Что ты…, — я понимала, что сам он еще не пришел к финалу.

— Ещё рано, — он перевернул меня на живот, приподнял за бёдра и вошёл снова, тем самым продлевая мои сладкие спазмы и выводя их на второй круг. Теперь он проникал ещё глубже, и я вцепилась в подушку, не в силах сдерживать крики.

— Считай, — прорычал он. — Каждый раз.

— Один… два… три…

Я сбилась, потому что каждый толчок выбивал из меня воздух. Он был повсюду. Его запах, его руки. Я забыла, кто я, где я. Остался только он. И мои сладкие спазмы и крики.

— Ася, — выдохнул он, замедляясь. — Посмотри на меня.

Я сначала даже не поняла смысла его слов, но потом повернула голову. Его лицо было мокрым от пота, глаза блестели, и он смотрел на меня с такой нежностью, которая не вязалась с его жестокими движениями.

— Ася… ты чудо…. Я так любл....., — сказал он. — Ты просто оху…тельная!

Он кончил через несколько секунд, с глухим стоном, впиваясь пальцами в мои многострадальные бедра. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются, как внутри меня бьёт горячая струя, как он пульсирует и сокращается. И это было за какой-то уже другой гранью ощущений.

Мы замерли, тяжело дыша, нас обоих сыто потряхивало. Потом он перевернулся на спину, утягивая меня за собой. Я лежала на его груди, слушая, как бешено колотится его сердце. И с трудом соображала, послышалось ли мне в пылу страсти или он действительно сказал, что любит?

— Ты оху…ная, — прошептал он. — Я никогда… никогда так не хотел женщину. Нет не так, у меня никогда не было такой оху..ельной женщины, как ты. Где ты была все это время, почему мы потеряли столько лет?

— Где была, там уже нет, — выдохнула я и скривилась от искусственности моих слов. Они позвучали так плоско по сравнению с его открытостью. Он не боялся говорить откровенно и показывать свои чувства, а я почему-то закрылась.

— Ты тоже неплох, — ответила я.

Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку.

—Это было только начало, — сказал он. — У нас вся ночь впереди.

— Что? А как же отдых? Или ты думаешь, что завтрашние выходные все спасут? — ответила я и закрыла глаза, чувствуя, как его руки гладят мою спину.

Кирилл только предвкушающе улыбнулся, поднялся, взял меня на руки и понёс в спальню.

— Теперь — кровать, — сказал он. — И никаких ограничений, отоспимся завтра в субботу.

Я прижалась к нему и прошептала:

— Боюсь представить, что будет дальше.

Он толкнул дверь ногой и аккуратно опустил меня на прохладную простыню.

— Увидишь, — ответил он загадочно и навис надо мной.

Глава 16. Всё, что не сказано

А потом была ночь.

Такая ночь, когда слов больше не нужно. Когда воздух становится таким плотным, что его можно пить губами. И мы пили. Друг друга. Медленно, как дорогое вино, которое не хочется допивать до дна.

Кирилл потом лежал рядом, на боку, и смотрел. Просто смотрел на меня, не отрываясь, водил кончиками пальцев по моей руке — от плеча до локтя, от локтя до запястья, там, где бился мой пульс. И я чувствовала, как под его пальцами он ускоряется. Как моё тело отвечает ему раньше, чем я успеваю подумать.

— У тебя кожа… как шелк, — прошептал он. — Под моими руками.

Он улыбнулся. Не так, как на работе — официально, а как-то по-домашнему, с милыми морщинками у глаз. И я подумала: «Он красивый. Не как на обложке журнала, а как утро, когда ты проснулся и ещё не знаешь, что день будет хорошим».

Кирилл наклонился и поцеловал меня — не жадно и требовательно, а так, будто пробовал на вкус. Самый обыкновенный поцелуй. Губами прижался к моим губам, отстранился, посмотрел в глаза, снова прижался. Я засмеялась.

— Что?

— Ты какой-то… другой.

— Какой?

— Осторожный.

Он кивнул. И правда, все его движения стали плавными, неторопливыми, сытыми. Он убрал прядь волос с моего лица, провёл костяшками пальцев по скуле, остановился на подбородке, приподнял его.

— Извини за жесть с моей стороны, накопилось и просто сорвало кран. Я хочу запомнить тебя такой, — сказал он тихо. — Расслабленной, без этой вечной тревоги в глазах. Ты нравишься себе, когда я смотрю на тебя?

— Не знаю, — ответила я и задумалась. — Я никогда об этом не думала.