Найди сердце королевы
- -
- 100%
- +
Мне хочется встать и уйти отсюда, чтобы больше не слышать ничего подобного. Но я продолжаю сидеть.
– Оу, мы смутили нашу крошку, – нараспев произносит Нейт, обратив внимание на мои, вероятно, красные щёки. – Слушай, чувак, нам реально лучше держать язык за зубами рядом с ней. А то ты Гая знаешь, прихлопнет нас обоих и глазом не моргнёт.
Зайд бросает в мою сторону взгляд тёмных глаз и крутит пальцем пирсинг у себя на губе. Мне кажется, он о чём-то задумался.
– Может, она присоединится к нам? – вдруг предлагает он.
Нейт начинает сиять, будто только этих слов и ждал:
– Вау, идея хороша. Всё равно ей нехрен делать… – Его голубые глаза ожидают ответа, когда он смотрит на меня. – Ты как, крошка, согласна?
– Вы оба – идиоты, – бурчу я, не веря своим ушам.
Неужели они всерьёз полагают, что я сейчас настроена на дурацкие игры? Тогда они ещё глупее, чем я о них думала.
Скрестив руки на груди, я отворачиваюсь к стене, почти сворачиваясь калачиком в своём кресле. Мне здесь удобнее всего. А ещё так меньше боли, пожирающей меня изнутри.
– Так и скажи, что тебе слабó, – хихикает Нейт. – Что тебе слабо сейчас встать, пойти на улицу и дать Гаю по лицу. Ну, пощёчину. Причём жёсткую.
Мне стоило бы проигнорировать двух глупцов, решивших меня подставить, но вместе с удивлением ко мне подкрадываются мысли о том, как же всё-таки заманчиво это звучит. Я могла бы даже обзавестись убедительным оправданием: меня так поступить заставили два придурка.
Почему нет, чёрт возьми? Конечно, прежде я никогда не давала никому пощёчину, но всё бывает в первый раз.
Я уверенно встаю с кресла.
Нейт с Зайдом заметно оживляются, прочитав о намерениях на моём лице.
– О, ща будет веселье! – Блондинистый засранец потирает в предвкушении ладони, мигом подлетев к двери и открывая мне её. – Только после вас, мадам.
Я выхожу из домика на улицу, вдыхая обогащённый кислородом свежий чистый воздух леса и щурясь от яркого солнца. Где-то на верхушках деревьев поют птицы, уже наступило раннее утро.
Гай, Уэйн и Лэнс стоят в стороне и ведут переговоры, окутанные сплошной тайной. Я делаю глубокий вдох, сжимаю кулаки, но напряжения не показываю больше никак. Они нас замечают сразу. Встретившись со мной, зелёные глаза наполняются крайним негодованием, а голос их обладателя велит мне на повышенном тоне:
– Каталина, возвращайся в дом. Сейчас же.
Но я уже стою прямо перед ним, пройдя мимо Уэйна и Лэнса. И моя ладонь приподнимается, успевает замахнуться, а потом и с громким хлопком соприкоснуться с его щекой.
В общем, я даю пощёчину Гаю Харкнессу.
Как сказал Нейт, грозе криминального мира. Кровавому принцу. Сыну лидера могущественной британской мафии «Могильные карты». Наверное, по их законам, за подобные распускания ручонок мне грозит смерть, расстрел, отсечение этих самых ручонок. Но мне не страшно. Ни капли.
Гай поворачивает ко мне полное замешательства лицо. А я гадаю: интересно, кто-нибудь когда-нибудь бил его по лицу? Вероятно, нет. Или не настолько сильно, чтобы оставить следы. Ведь его лицо совершенно, идеально, красиво, и даже если я его ненавижу, пытаться отрицать этот факт было бы глупо.
Лэнс с Уэйном рядом с ним растеряны не меньше, чем сам Гай.
– Ты заслужил, – закрепляю я свои действия словами, а потом резко разворачиваюсь и иду обратно в дом, попутно вспоминая и наслаждаясь его униженным видом.
Гай возвращается внутрь уже через десять минут после того, как я врезала ему по лицу. Хотя, врезала это громко сказано. Просто шлёпнула.
К этому моменту я снова сижу в своём кресле, игнорируя и Гая, и обсуждающих происшествие и ржущих в сторонке Зайда с Нейтом, и остальных вошедших парней. Но потом Гай вдруг становится чернее тучи, щёлкает пальцами и грозно выговаривает:
– Все вон отсюда.
Ему беспрекословно подчиняются. Даже Лэнс, который всегда казался мне гораздо старше его.
А вот сердце у меня в груди неспокойно переворачивается. Ему становится там тесно, пока я смотрю на то, как деревянная комнатка пустеет, оставляя меня наедине с обладателем жестоких зелёных глаз. Гай идёт в мою сторону.
– Не приближайся ко мне, – шиплю я, как опасная змея. – Клянусь, если ты сейчас попытаешься меня ударить в ответ…
– Ты думаешь, я способен ударить тебя, милая девочка?
Мне приходится пару раз моргнуть и качнуть головой, чтобы не начать таять от произнесённых им слов. Я продолжаю злиться. Должна продолжать.
Это какой-то трюк, какой-то абсурд. Он просто хочет отвлечь меня.
– Да. И в ответ на это я попытаюсь тебя убить, – отвечаю, прекрасно понимая, что блефую.
Он, наверное, тоже это понимает.
Гай склоняет голову набок, наблюдая за мной с интересом. Цепочка на его шее качается, крестик блестит в свете лампочки. У него такие широкие плечи, такая стройная и подтянутая фигура, такие потрясающие руки… Ну не может жестокий убийца выглядеть так совершенно. Это просто нечестно.
А ещё не могут руки, убивающие людей, касаться меня так, как касался моего тела Гай в тот вечер.
– Я не удивлён. – Он скрещивает руки на груди. Сейчас рукава чёрной рубашки закатаны, поэтому я вижу татуировку распахнувшего крылья Феникса чуть выше запястья. – Меня многие пытались убить. Ты не первая и не будешь последней.
– Но они, вероятно, делали это с другими намерениями. А я попытаюсь сделать это, потому что тебя ненавижу.
У Гая темнеют глаза. Лицо мрачнеет.
– А ты уверена в своей ненависти? – спрашивает он так, будто его это действительно волнует. – Разве согласилась бы тогда выйти со мной на улицу, когда могла закричать и позвать своих папочку с мамочкой? Почему же ты этого не сделала?
Я не могу выдать и слова. Я забыла, как говорить.
Он прав.
Почему я этого не сделала?
– Я уверена в своей ненависти. А тогда… я просто не знала, что делать. Ты ожидал чего-то другого?
Он приоткрывает рот, потом вдруг закрывает его, смотрит куда-то в одну точку, словно задумывается, а затем качает отрицательно головой, произнося:
– Нет. – Его взгляд кажется мёртвым, но на меня он не смотрит. – На самом деле, не ожидал ничего другого.
Издав нервный смешок, я хочу наорать на него, но передумываю. Мне хочется сохранить оставшиеся силы. Они могут понадобиться в любую минуту.
– Что случилось с миссис Майер? – спрашиваю я, мельком глянув на висящие фотографии в рамочках с пожилой супружеской парой, которые я достаточно изучила, пока сидела и убивалась в своём уголке.
– Она умерла, – в голосе Гая чувствуется горечь, а я поражаюсь тому, что он может грустить из-за чьей-то смерти. – Спустя пару недель после того, как мы с тобой сюда заезжали.
– От чего? – у меня подрагивает голос.
– Рак крови, как оказалось. Последняя стадия.
У меня сжимается сердце от таких резких слов. Но вспоминая то, как миссис Майер с воодушевлением говорила о своём муже и о том, как желает скорейшей с ним встречи, я успокаиваюсь. Хотя бы немного.
– Мне жаль, – произношу я тихо. И говорю чистую правду.
– В самом ли деле?
Его вопрос удивляет меня.
– Она не сделала мне ничего плохого, и…
– Это уже как посмотреть, Каталина. Она знала, кто я. Всё, что я тогда рассказывал тебе о маме, о нападении на неё, на защиту со стороны Майеров… Всё это было чистой правдой. И, разумеется, она прекрасно знала, кто я. Но не сказала тебе. Не предупредила. Продолжаешь ли ты сочувствовать теперь?
Я молчу, не понимая, что именно Гай хочет этим сказать. Пытается разбудить во мне ненависть ко всем, кто когда-либо со мной сталкивался после его появления в моей жизни?
– Тебе не удастся сделать меня монстром подобно себе, – говорю я зло.
– Мне и не нужно, – отвечает он, не отрывая взгляда от моих глаз. – Ты сделаешь всё сама.
У Гая звонит телефон. Я замечаю, как его лицо мимолётно искажается в неприятном удивлении и напряжении, когда он смотрит на экран. Тем не менее звонок принимает.
– Да, Дианна? – отвечает Гай сестре, бросив на меня предостерегающий взгляд. Наверное, просит молчать и не издавать никакого шума. – Я сейчас еду в Шорлайн с Нейтом.
Меня передёргивает, когда я вспоминаю, что говорила с ней, что сидела с ней за одним столом и ужинала в то время, пока и она, и её отец хватали столовые приборы кровавыми руками. Весь их роскошный дом был построен на крови.
Что, если и наш тоже?
– Я сейчас очень занят. – У Гая меняется тон. Теперь он гораздо грознее и серьёзней. – Неужели это не может немного подождать? – Его глаза снова устремляются в мою сторону, в них видно волнение. – Ладно, хорошо. Я буду там, как освобожусь. Жди меня.
Он убирает телефон от уха и смотрит на меня выжидающе, будто ждёт каких-то слов. Но вместо того чтобы довести дело до конца, Гай говорит мне:
– Мне нужно отъехать на какое-то время. На свадьбу Дианны.
Я бросаю на него безразличный взгляд:
– Ну и иди.
– И ты даже не поинтересуешься, опасно ли мне туда являться?
– Мне плевать на то, что с тобой будет, – убедительно вру я. – Можешь валить.
Лицо Гая от моих слов не меняется. Он по-прежнему холоден, пока меряет меня взглядом, глаза полны спокойствия. Словно каждый день ему твердят, что его жизнь ничего не стоит и что людям было бы гораздо легче жить после его смерти. Хотя, не сомневаюсь, такое ему уже точно говорили.
Например, его жертвы.
– Я так и думал.
Гай направляется к двери. Но прежде чем исчезнуть за ней, он поворачивается ко мне и говорит:
– Нейт побудет с тобой. А я постараюсь вернуться как можно скорее. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей.
Надейся – думаю я, но ничего ему не отвечаю.
Глава 4
Глядя на то, как Гай кладёт свой пистолет на бардачок машины Лэнса и проверяет обойму, я задерживаю дыхание.
Никто не знает, что я тайком выглядываю наружу, совсем слегка раздвинув шторку, а иначе мне бы влетело. Потому что, как мне сказал Нейт, нельзя оставлять окна открытыми, делая себя легкой целью. Однако я сомневаюсь, что кто-то сидит снаружи и поджидает удобного момента, чтобы снести мне или одному из них черепушку.
Никогда не признаю этого, но… я волнуюсь. Не за себя. За Гая. Сама не знаю почему. Ведь на это совсем нет разумных причин.Я его ненавижу. Должна ненавидеть. Он желал моей смерти, а я даже не понимаю за что.
Он вдруг смотрит на меня через стекло. Слишком резко, слишком пронзительно. Кивает, стискивая зубы, будто одним взглядом хочет сказать, что с ним будет всё в порядке. Будто знает моё истинное отношение к его поездке.
Когда Лэнс садится за руль, Гай остаётся на пассажирском сиденье, Зайд и Уэйн – на задних креслах. Так они вчетвером и исчезают из поля моего зрения. Я лишь несколько минут спустя понимаю, что почти не дышу. За спиной громко захлопывается дверь, и в домик входит Нейт.
– Ну, короче… – Он потирает ладони, подходя ко мне и снова задвигая шторы. – Дурочка, разве я тебе не сказал, что так делать нельзя?
– Я просто…
– Подглядывала за пятью горячими мужиками, я понял. Но могла бы так из-за этого не рисковать.
Я не собираюсь спорить и отвечать на его шутки, потому что слишком для этого устала.
Нейт плюхается на кресло у дальней стены, рядом со входом, смотрит на меня каким-то смиряющим взглядом, сцепляет пальцы в замóк.
– У меня тут новость, – говорит он. – Моя девушка хочет сюда приехать. И прибудет уже через пару минут.
У меня поднимаются брови:
– Твоя девушка? Зачем?
– Написала мне сообщение, что поймала такси, – в его голосе чувствуются лёгкие нотки раздражения. Однако, когда Нейт злится, он звучит совсем не так, как злящийся Гай. Не так устрашающе. – Такая же чокнутая попа, как и ты.
Ничего не понимая, я всё смотрю на него и ожидаю ещё каких-то слов. Потому что, как мне кажется, Нейт не просто так вдруг начал это обсуждать со мной.
– Ты её знаешь, – и в самом деле продолжает Нейт. – Познакомилась с ней прямо у вас дома.
Я морщусь, пытаясь припомнить. Единственный незнакомый мне человек, с которым я впервые встретилась дома, это…
– Моника? – расширив глаза, спрашиваю я. – Моника – твоя девушка?
– Бинго! – щелкнув пальцами, глупо улыбается мне Нейт. Однако по лицу видно, как ему неловко было признать этот факт. – Ну типа того. Да… Эм… В общем…
– То есть и Моника одна из вас? Она в той же команде желающих прикончить Каталину?
Я чувствую, что недоумение во мне сменяется на гнев и раздражение. Надо же… Та милая девушка-горничная, которую я встретила в своей комнате моющей полы… Она одна из ножей, воткнутых мне в спину.
Сколько ещё сюрпризов предстоит получить в будущем?
– Моника не хотела в это влезать изначально, – говорит Нейт, словно это должно было меня успокоить. – Но Вистану плевать на чьи-либо желания. Нужна была молодая девушка, которая сумеет втереться к тебе в доверие и находиться внутри вашего дома, чтобы докладывать о твоём местоположении и подталкивать к встречам с Гаем. Моника совершенно случайно попалась Вистану под руку. Мы не смогли ничего сказать против.
Я вспоминаю, как она с улыбкой внушала мне, что Гай – отличная партия для меня… Какой же идиоткой я была, когда направо и налево впускала в свою жизнь посторонних людей.
– Наверное, она едет сюда, чтобы извиниться, – снова заговаривает Нейт. – Это очень похоже на мою крошку.
– Заткнись, а то меня сейчас вырвет. – Я морщу нос, плотнее прижимая ноги к груди в кресле. Мне больше никогда не захочется отсюда вставать и делать вид, что жизнь меня ещё устраивает. – Я скажу ей, что простила, но на самом деле это будет ложью. Говорю тебе, просто чтобы знал, что простить такое невозможно.
У меня всё ещё болят глаза. Я выплакала столько слёз, что мне кажется, если собрать их в одном месте, получится большой солёный океан. У меня дрожат руки. У меня раскалывается голова.
Я не знаю, что мне делать дальше. Жизнь разорвана на две части. Мне нужно построить мост или найти иголку с нитками: чтобы пересечь это расстояние или сшить воедино две разорванные части и вернуться в прошлое. Я хочу кинуться в объятия мамы и папы. Вероятно, мне лгут насчёт них.
Может быть, это всё какая-то жестокая игра, а я её жертва?
Откинув плед на пол, я сажусь в позе лотоса.
– Нейт, скажи мне, что сделал мой отец. За что именно Гай считает его своим врагом?
Он вздыхает. Но кажется, ему вовсе не хочется снова увиливать от моих вопросов. Нейт проводит пятернёй по светлым волосам и начинает говорить:
– Блин, ладно. Я скажу. Не из-за твоих щенячьих глазок, а просто… Мне невыносимо держать это в тайне от тебя. Наверное, ты всё-таки должна знать. Вопреки тому, что Гай пока этого не хочет.
Я в нетерпении устраиваюсь удобней.
– Ну, в общем, твой батя несколько лет назад… – Он делает паузу, поднимает на меня голубые глаза, будто для того, чтобы удостовериться, что я всё ещё слушаю. – Около семи лет назад твой отец… Уверена, что хочешь, чтобы я продолжил?
– Нейт, – давлю на него я.
Он снова вздыхает, на этот раз тяжелее и протяжнее. Я начинаю теребить пальцами собственное плечо.
– Твой отец изнасиловал и убил мать Гая около семи лет назад, – наконец выдаёт Нейт.
У меня, кажется, останавливается сердце.
Наверное, именно так ощущается падение с утёса или превращение плоти в пыль, когда тело суют в печь. Ведь то, что я испытываю сейчас, абсолютно равно тому, что бы я ощутила, рухнув с высоты или обратившись в пепел.
У меня пересыхает в горле. Я слышу беспомощные звуки, выходящие из собственной глотки, а потом всё перед глазами застилает пелена.
– Блин, не надо было тебе это знать, – осторожно произносит Нейт, явно виня себя. – Гай поэтому и не говорил тебе ничего. Ты должна была подготовиться.
– Откуда вы знаете? – хриплю я. – Почему вы думаете, что это так?
– Всё указывало на него. К тому же проводилось расследование, конечно же. И он… как бы ненавидел Харкнессов, враждовал с ними, и, судя по рассказам, постоянно клеился к Натали… ну, к матери Гая.
Мне кажется, каждая косточка в моём теле хрустнула. Боль такая, что я больше не могу ни о чём думать, ничего делать. Я хочу испариться. На данный момент только этого я и желаю.
Вот почему Гай так странно вёл себя рядом со мной, вот почему не желал упоминаний матери, вот почему в его взгляде читалось что-то страшное и злое, когда он сидел за ужином в нашем доме и заговаривал с моим отцом… Всё это время он хотел одного – отомстить за смерть матери, а я лишь удачно подвернулась под руку.
– Ты, наверное, недоумеваешь, почему твой отец не узнал Гая сразу, как только он появился в твоей жизни, раз так хорошо был знаком с Харкнессами в прошлом, – заговаривает вновь Нейт, прочитав мои мысли, которые находились где-то в недрах моего разума. – Всё дело в том, что Вистан никогда не называл Гая по имени, особенно в обществе остальных гангстеров. Так что Гай с самого начала был просто «сынком», «засранцем» или «щенком»… в общем, кем угодно. А в криминальных кругах же Гай всегда был Кровавым принцем, и по имени к нему обращаются в основном только самые близкие. Так что Кормак не мог знать, кто такой Гай, тем более, когда наводил на него сфабрикованную «Могильными картами» информацию, где указывалась другая фамилия, которую тебе и называли. Всё было чётко спланировано, Лина. С самого начала.
И все данные с полицейских источников тогда пропали не просто так. Они сами их и стёрли, чтобы не оставить следов, – продолжаю я в уме.
Боже мой.
Я отдалённо слышу, как к домику подъезжает машина, а потом раздаются шаги. Дверь распахивается, на пороге оказывается Моника.
Мне едва удаётся повернуть утяжелённую от новой информации голову в её сторону.
Она не изменилась с нашей последней встречи. Всё так же сияет: очаровательная, энергичная и весёлая. Её внешность никогда бы не подтолкнула к мыслям о том, на что она способна, на что она пошла, оказавшись в нашем доме. Когда я вижу бывшую фальшивую горничную, даже не сразу соображаю, как должна реагировать. Злиться, определённо. Но разум затуманен обидой и страхом.
– Привет? – неуверенно начинает она. В руках у неё пакеты из Макдоналдса.
Я отворачиваюсь от Моники. Мне совсем не хочется сейчас с кем-то любезно болтать. После того, что я узнала.
Нейт подходит к девушке, мимолётно целует её, я слышу причмокивание, потом перешёптывание, а затем он выхватывает из её рук пакеты и кладёт на стол.
– Я понимаю, – снова заговаривает Моника. – Ты, вероятно, злишься на меня… Я даже не стану просить прощения. Это ведь будет глупо. Просто позволь мне загладить вину и побыть здесь с тобой, хорошо?
– Я не злюсь на тебя.
Она выпучивает глаза:
– Что?
Коротко киваю, даже хочу добавить улыбку, но я слишком истощена сейчас, и на неё просто не хватает сил.
– Ты… – начинает Моника неуверенно.
– Всё в порядке. У тебя не было выбора.
Я притворяюсь, не собираясь мусолить эту тему. Лучше соврать, что всё позади, чем выслушивать от неё просьбы прощения ещё долгие дни.
Нейт всё понимает, я сама его предупредила, поэтому лишь бросает виноватый взгляд на меня, а потом поворачивается к своей девушке:
– Почему не предупредила, что хочешь приехать? Это безрассудный поступок, крошка.
– Ох, да ладно тебе, милый, – улыбается она, тыча в кончик его носа пальцем. – Зато я привезла вам покушать. Вы, наверное, до чёртиков голодные.
Я смотрю в окно, хранящее в себе отдельный зелёный мир, пока где-то на фоне шуршит картонная бумага, в которую обычно заворачивают бургеры. Моника и Нейт накрывают на скромный стол, а я чувствую, что желудок скручен в тугой узел и не готов принимать еду.
Я размышляю о папе и о его прошлом. И по мере того как в голове проносится одна мысль за другой, они острой болью отдаются в мозгу, и я спешу прикрыть глаза, чтобы ничего не чувствовать.
* * *В поместье влиятельной криминальной семьи собрался народ: такие же криминальные лица, друзья и коллеги Вистана, знакомые Дианны и Гая, люди, которых они знают ещё с тех времён, когда были совсем малышами, и люди, с которыми они познакомились намного позже.
Свадьба Дианны Харкнесс началась более пяти часов назад, но только сейчас гости, облачённые в дорогие роскошные наряды, упиваются вином и шампанским. Отовсюду слышится живая классическая музыка, сверкает хрусталь и блестят золотые украшения на шеях и в ушах ухоженных женщин. Все они – жёны наёмников, гангстеров и политиков, приглашённых на торжество. Присутствуют на свадьбе и Беловы – родители жениха, и остальные члены семьи Харкнесс с их детьми, которые редко посещают Штаты, предпочитая им свою королевскую родину. Обычно шестеро братьев и четыре сестры Вистана Харкнесса проводят время за роскошными ужинами в ресторанах, отправляются в семейные поездки в элитные английские города или тратят свои баснословные богатства всеми другими возможными способами. Доходы с криминальной деятельности семьи дают им купаться в деньгах и позволять себе всё, что только захочется.
Так что свадьба Дианны стала ещё одной веской причиной для шика.
Во дворе поместья ведут интеллигентные беседы, в залах в основном обсуждают рабочие дела и совершённые недавно сделки, мимо моментами пробегают весёлые детишки, даже не подозревающие о том, какие ужасы творят их родители, а в некоторых комнатах собрались молодые девушки, решившие немножко посплетничать. Все красивые, ухоженные и пахнущие только дорогим парфюмом. Напитки и закуски разносят темнокожие горничные, снаружи, около дорожки, выстроившись в ряд, стоят несколько молодых людей, готовых принять ключи от подъезжающих автомобилей, чтобы припарковать их в специально отведённых для этого местах. А совсем скоро на просторной лужайке в задней части дома состоятся танцы, в которых с удовольствием примет участие по крайней мере вся молодёжь.
Среди многочисленных гостей можно встретить и заместителя начальника полиции, мистера Клеменса Далтона, покрывающего «Могильные карты» в полиции Вашингтона. Как раз он и руководит данными о британской мафии, которые прибывают в участок, а затем, благодаря ему, таинственным образом исчезают. Ему также отводится и другая важная роль: давать взятки и прикрывать глаза коллегам на неожиданные убийства и преступления. Он отлично выполняет свою работу и очень хорошо на этом зарабатывает из рук Вистана Харкнесса лично.
Гай как раз выбирается из машины, когда мимо проходит Далтон.
– О, Кровавый принц, – широко улыбается он, приобнимая свою любимую жену за талию. – Рады снова видеть вас! Давно вы не показывались, однако.
– Много дел, – сухо отвечает Гай, всем видом желая показать, что не нуждается в разговорах сейчас.
Мужчина насупливается, на лбу собираются морщины. Его голубые глаза бросают взгляд на жену. Супруги с интересом переглядываются.
– Что ж, думаю, ваше состояние связано со свадьбой дорогой сестры, – продолжает Далтон, совершенно игнорируя желание Гая скорее уйти в дом. – Это вполне обоснованное поведение. Полагаю, мистер Белов не слишком вызывает у вас доверие.
Гаю хочется сказать нечто вроде: «Он папенькин сынок, глупый и неосознанный кретин, который только и умеет, что прожигать отцовские деньги в барах и клубах», но осекается, ведь женихом сестры стал не кто иной, как сын босса русской мафии, с которыми у «Могильных карт» выстроились дружеские отношения ещё несколько лет назад благодаря помолвке Митчелла Белова и Дианны Харкнесс. Вистан очень дорожит своими криминальными друзьями, так что было бы неразумно публично называть сынка одного из них кретином.
– Я очень спешу, – говорит Гай, голос звучит как сталь. – У меня много дел, так что, к великому сожалению, на этой вечеринке я ненадолго.
– А что за дела? – Мужчина щурится, тонкие губы слегка приподнимаются в уголках, словно в ухмылке. – Вистан не говорил, что вы находитесь на каком-то важном поручении.
«Зачем ты суёшь нос не в своё дело, будучи Чёрным?» – думает Гай, бросив взгляд на чёрную карточку с узорами в нагрудном кармане Далтона. Раскрывать так дерзко рот она права никак не даёт, ещё и при том, что Гай – обладатель золотой карты, и стоит в иерархии британской мафии куда выше, на втором месте после босса. Но в голове Гай держит лишь одно объяснение – этот напыщенный индюк просто отлично наслышан о разговорах касаемо дочки Норвудов. И сейчас он явно пытается вывести парня на чистую воду, вероятно, даже надеясь на какое-то щедрое вознаграждение от самого Вистана. Подобных крыс и не сосчитать. Все стремятся ему угодить.
– Личные дела, – отвечает Гай. Терпение у него уже иссякает. Мысли то и дело возвращаются к деревянному домику в лесу, в котором сидит девушка, заставившая его пойти на такой риск. – Дела, о которых отец пока не в курсе. Я сегодня как раз собираюсь доложить ему о них. Прошу прощения, но мне нужно идти.