Небесные колонны эпизод 3: Звонари бездны

– Прости меня, Йоль, но это я виновата в том, что Мик не приходит.

– Не поняла?

Всё, пора заканчивать этот цирк. Просто расставлю все точки над «и», а там уже как получится. По-хорошему, это должен был сделать сам Мик, но Йоль могла ему не поверить, с чем я, в общем-то, согласна. Поэтому, как его непосредственное начальство, беру это на себя.

– Ты ведь знаешь, что он работает на меня?

– Нет, я этого не знала. Я думала, вы просто друзья.

– Дружить мы начали после того, как я наняла его на работу, и по факту Мик стал моими руками… ногами, глазами и ушами, ха-ха. Это уже потом мы как-то сдружились. А так, фактически, он мой личный солдат-наёмник. Мик выполняет уйму моих приказов. Занимается разведкой, поиском, а иногда и убийствами.– Про убийства я слегка припиздела, но… Да хуй с ним. – Поэтому, даже если бы Мик и хотел прийти к тебе, вряд ли сумеет найти на это время. Поверь, он сутками пашет. Прислушайся к моему сердцу, и ты поймёшь, что я не лгу.

– Он тебе не говорил, что чувствует ко мне? – спустя несколько секунд спросила Йольма.

– Нет, Йоль, он мне ничего не говорил. Знаешь, мы, кроме работы, больше ни о чем не общаемся. Я как-то пыталась разговорить его на нейтральную тему, и ничего хорошего не вышло. Зато я поняла кое-что: этот парень превыше всего ставит дело, и это достойно уважения. С другой стороны, создаётся впечатление, будто Мик презирает собственные желания, особенно те, что мешают работе. Раньше я этого не понимала. Но теперь…

– Теперь?

– Теперь поняла. И знаешь, это не так уж плохо — жить ради других, а не существовать ради самого себя. Это буквально его установка по жизни. Наверное…

– Что «наверное»?

– Наверное, именно она и помогла ему выжить там, где другие бы и пяти минут не продержались. – Йоль не понимает, что я сейчас подразумеваю Бездну со всеми её ужасами, из которой Мик не просто выбрался, но ещё и приручил эту силу. – Знаешь, я и сама себя не раз ловила на этом. Вот буквально пять минут назад я лежала и страдала, думала, насколько сильно вымотана и разбита. Однако… Стоило услышать, как ты плачешь, так сразу все мои беды отошли на второй план. И вроде как уже и тело не так болит, и усталость не мучает. Всё потому, что искренне желаю помочь тебе, и твоя боль, как это ни странно, лучший бальзам на мои раны. И видишь, как получается, то, что казалось мне непреодолимой преградой, благодаря тебе стало вполне себе возможно. И тебе я, надеюсь, что смогу хоть немного помочь. Думаю, как раз такая вот взаимовыручка, душевная и физическая, помогла Мику выжить и сохранить рассудок… Ладно, он не сумасшедший, просто чуть-чуть эксцентричен.

– Ха-ха-ха, эксцентричный и чокнутый, – сквозь слёзы усмехнулась Йолька. – Да, ты права, Лиз. Твои слова… Спасибо тебе. Спасибо, что не отвернулась от меня.

– Спасибо и тебе, – я приобняла подругу.

– Слушай, Лиз, может, немного не в тему, но я всё хотела спросить тебя.

– Конечно, спрашивай, Йоль.

– Как давно ты с ним знакома? Ой, то есть, как давно вы сотрудничаете.

– Я наняла его этим летом.

– Расскажи, пожалуйста. – Меня немного насторожила последняя просьба Йольмы, и подумала, что лучше не стоит. – Прошу тебя, Лиз, расскажи о нём, что знаешь.

Ох-ё. Не думала, что всё будет так «тяжело», но история о том, как мы с Миком познакомились, произвела на Йольму огромное впечатление. Она громко от души смеялась над его кринжовыми фразочками и выходками. Восхищалась его храбрости и героизму, особенно зацепила история в заповеднике, как он спас Розали. И чем больше подруга слушала, тем сильнее билось её бесконечно влюблённое и по-девичьи счастливое сердце. Я и сама так увлеклась, что пересказала почти всё, что с нами двоими произошло.

Но когда остался последний эпизод, а именно самое эпичное сражение с серафимами, мой рассказ был прерван. В дальнем углу комнаты Йоль дверь, ведущая в уборную, которой, скорее всего, подруга никогда не пользовалась, неожиданно скрипнула и медленно-медленно распахнулась. Мы обе практически одновременно обернулись на источник звука и увидели следующее…

– Ух-ебать-ебать, надо сваливать отсюда поскорее, а то подрочить вдруг резко захотелось. – Потирая руки, проговорил коротышка.

Прямо на нас из туалета вышел парень в дебильной кепочке и зелёной толстовке. К его драному ботинку приклеился кусочек туалетной бумаги, а сам он на ходу пытался застегнуть ремень на подранных джинсах, что так и норовили слезть с тощих бёдер.

ШТО БЛЯТЬ? Это… Это я в этого гремлина сейчас перед подругой нахваливала? Что меня действительно подбешивает в Мике, так это умение в любой, даже мегаэпичной ситуации выставить себя посмешищем. Да, реально, блядь! В момент, когда им хочется восхищаться, когда я готова раскраснеться, как школьница, он наваливает целую гору коричневого кринжа, и ореол героя моментально испаряется. Остаётся только шут с сортирным чувством юмора. А ему-то что? Ему по хуй на моду и погоду. Я очень хочу видеть его в образе благородного рыцаря, которым можно восхищаться и любить, коим он, безусловно, является. Но эти дурацкие приколы и манеры разгильдяя не оставляют мне и шанса. Будто нарочно держит на вытянутой руке, не давая подойти ближе, чем хотелось бы...

– Вот так. Единственная белая полоса в жизни, и ту смыл в унитаз, ы-ы-а! – Воскликнул Мик, обнаружив за собой «хвост» из туалетной бумаги. – Иди-ка сюда, уверен, ты мне скоро пригодишься. Может, не сегодня, но этот момент наступит внезапно!

– Идиот! – воскликнула я, вспыхнув от негодования. – Нахрена ты говно в руки берёшь?!

– А-а-а-а! Ты чего так пугаешь, принцесса? А если бы я только собирался идти в толчок и умер от страха, а? Пришлось бы хоронить меня обосранным.

– Поделом тебе, таракан вездесрущий! И вообще, какого чёрта ты тут забыл?

– А где ещё, по-твоему, карму свою прочищать? На улице? Там вода мокрая с неба капает. Хотя, с другой стороны, и бумага была бы не нужна...

Но тут его взгляд соприкоснулся с блестящими глазами Йольмы. Мик замер. Мик в шоке. Наконец-то с его моськи пропала эта тупая ухмылка.

– Ай-на-нэ… Йольма, как дела?

Но Йольма ничего не ответила. Она продолжала молча прожигать Мика своим взглядом, и, судя по стуку её сердца, жить ему осталось совсем чуть-чуть.

–У-у-у тебя такой классный туалет! – дебильно хихикнув, подметил Мик. – Ой, я так скучал по глазам из-под твоих век, по голосу за твоими губами, по моему лицу между твоих титек… Ладно, уже становится неловко, валим отсюда.

– В такую непогоду куда? – возразила Йольма, поднимаясь с кровати. – Мик, на улице дождь идет.

– Ебать, а я думал, стоит.

– Что?

– Ну ничего, у меня трусы с капюшоном, так что не промокну.

– Какие ещё трусы с капюшоном? – удивилась Йольма, замерев на полпути к Мику.

Ха-ха, вот она, его сильнейшая способность – своей бредовой болтовнёй Мик способен запудрить мозги кому угодно. Однако мне сейчас ни капельки не смешно. Если вмешаюсь на стороне коротышки – рискую потерять подругу. А если поддержать Йоль… Нет, это может слишком дорого обойтись. Я знаю, чего ты стоишь, Мик, но окажется ли тебе по силам такое? Отказаться от истинной любви.

– Потом как-нибудь покажу, а сейчас извини, Йольма, но мне реально пизда, ой, то есть пора... – В этот момент подруга подошла к нему вплотную, от чего тот подался назад, ударившись своей кринжовой башкой о стенку. – Ай-бля! Немытый ёжик...

Её пульс участился, а дыхание стало прерывистым. Тут не нужно быть гением-психологом, подруга хочет его и не видит никаких препятствий для получения желаемого.

– Может быть, ты всё-таки останешься?

Волчица хотела обнять Мика. НО… В этот момент меня больно кольнуло, и не абы где, а как будто по всему телу. Это был колокольчик Уоллеса, он отреагировал на очередное проявление «безумия» в нашем мире. Мик совершил один из своих фирменных пируэтов, оказавшись позади Йоль.

– Прости, но мне реально нужно идти, Йольма.

– Мик, я понимаю, что ты занят, но, может быть, тебе стоит отдохнуть, а я…

– Пойдешь минировать катакомбы вместо меня? Нет, пожалуйста-спасибо. Однако при всём уважении, тебе я это дело не стоит доверять, а то подорвёшь тут всё, ы-ы-ы-А!

Мик сделал шаг в сторону выхода, но затем его как будто невидимой рукой подбросило вверх, и это не Йольма. Выглядело это так, будто некто стоял сзади и дёрнул за капюшон, да так сильно, что ему едва удалось удержаться на ногах. В этот момент колокольчик пронзительно звякнул, ударив меня звуковой волной, оглушив, точно взрыв шумовой гранаты. Затем он на миг стал таким тяжёлым, что на шее остался след от цепочки, а ровно через секунду вновь сделался лёгким.

– Лиз, – волчица и не собиралась сдаваться. – Ты же видишь – Мик устал, и только попробуй сказать, что я не права, он на ногах едва стоит!

Да на Мика вообще без слёз не взглянешь. Он всегда выглядит так, словно страдает запором и геморроем одновременно. Однако Мик не от усталости пошатнулся.

– Будь я на твоём месте, Лиз, я бы разрешила ему отдохнуть.

– Уф, спасибо, Йоль! Заодно и Ворона на перекур отпусти вместе со всей сектой грешников, профессоров, ангелов, демонов, вообще всех уёбков. Думаю, они заебались не меньше меня, – парировал коротышка. – Когда до вас дойдёт, что наши противники никогда не спят. А если спят, то видят как всех побеждят или побеждут и станут самыми модными на районе. И если вы реально хотите, чтобы я помог вам выступить им в пику, то мешать мне делать своё дело – самая дерьмовая затея из всех.

– Но… – Волчица попыталась возразить, однако коротышка тут же перебил её.

– Та не ссы ты за меня, Йолька. Я свою норму знаю, упал — хватит.

С этими словами Мик подмигнул нам и пошёл на выход, поправляя кепочку. Йольма поняла, чем дело пахнет, и что меня бесполезно упрашивать. Отмашку своему диверсанту я не дам по-любому. Не найдя поддержки, волчица от бессилия вновь пустила по щеке тоненькую слезинку.

– Я… Я всё понимаю, Мик, – шмыгнув носиком, сказал Йоль. – Я вовсе не собиралась тебе мешать или как-то препятствовать. Просто… ты не думаешь, что в погоне за чужой мечтой упускаешь нечто более важное для самого себя?

В этот момент коротышка схватился за живот, будто кто-то изо всех сил пнул его ногой под дых. Парень на несколько секунд потерял дыхание и чуть не потерял равновесие, но вовремя опёрся рукой о стенку, жадно хватая воздух ртом.

Вместе с ним достало и мне, колокольчик будто взбесился! Он стал горячим, обжигая шею, и тянул к полу, словно весил несколько фунтов! Но, несмотря на боль, в этот раз мне удалось разглядеть того, кто ударил коротышку. В какую-то наносекунду перед глазами мелькнул ещё один Мик, который ударил оригинал. Но это было так искрометно, так быстро, что… Наверное, мне просто показалось.

– Вам, людям, жизнь даётся лишь раз! – воскликнула Йоль, утирая слезы. – Она коротка, и терять её в одиночку – самое печальное, что может быть…

Однако коротышка одним мощным усилием воли восстановил дыхание, оттолкнулся от стены и резко развернулся в сторону Йольмы.

– Тут ты права. Жизнь наша слишком коротка. Настолько, что её не хватит даже на что-то одно. – Неожиданно серьёзно, даже озлобленно ответил Мик. – Ты права, жизнь одна, но если её беречь, она становится бессмысленной. На то мы люди и рождаемся, чтобы когда-нибудь сдохнуть. Вопрос только, ради чего? Для меня важно одно, Йольма, не дать Лиз отъехать раньше срока по завету её мамаши. И всё, что может помешать, я на хую вертел, поняла? А если ты только о своей шкуре трясёшься, то лучше свали по добру по здорову и не путайся под ногами!

Ого! Не припомню, чтобы он настолько повышал голос. Коротышка покраснел, лоб его покрылся испариной. Дыхание стало прерывистым, тяжёлым. Будто что-то не даёт ему нормально вздохнуть. Тем не менее, он уже приоткрыл входную дверь, но следующие слова Йоль, точно пулей, выстрелили ему в голову.

– Возьми меня с собой! Вот чего я хочу. Я хочу быть рядом с тобой, Мик. И мне плевать, куда и зачем ты пойдёшь! Я стану твоей тенью, только прошу, не оставляй меня одну! Пожалуйста… Мик, я люблю тебя! Пожалуйста… Ты мой герой, Мик. Я всегда мечтала стать такой, как ты!

От этих слов взгляд коротышки остекленел, а белки глаз украсила виньетка из лопающихся капилляров. Мик замер на целую секунду в нерешительности. Казалось, ещё немного, и он разорвётся напополам! И Йоль поняла, на что нужно давить.

– Мик, я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя! Я хочу разделить с тобой напополам все невзгоды и лишения. Я хочу пройти с тобой весь путь до конца и помочь тебе победить в этой войне за мир…

Но вдруг коротышка набрал полную грудь воздуха, как будто бы отринув все сомнения разом.

– Воевать за мир, будто трахаться за девственность. Нельзя быть немножко «беременным», Йолька.

– О чем ты?

– О том, что лицемерно считать одного убийцу злодеем, а другого убийцу героем. Я был бы для тебя злодеем, если бы не дружила с Лиз. Но как ни крути, мои руки по локоть в крови, и никакие «идеи», никакие «приказы» не оправдание. Невероятно, но факт: между мной и Вороном нет никакой разницы. И каждый день мне в душу смотрят трупы убитых людей, которым при жизни было плевать, за чей флаг я их шлёпнул. Их предсмертные вопли, крики, плач, мольбы о пощаде эхом дребезжат в ушах. Каждую ночь они являются ко мне во сне, и в глубине души я ненавижу себя за всё, что натворил, и хотел бы сдохнуть. Хотел бы сбросить этот груз, но… А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Даже смертью не способен искупить свои злодеяния и заслужить покой. Потому продолжаю делать то, что делал всю свою жизнь! Я продолжаю убивать во имя хуй знает чего. А пока есть такие лицемеры, как ты, кто видит во мне героя, убивать я не перестану никогда.

– Мик, прости, я не… – почти испуганно прошептала Йоль.

– ...знала, как я лишился Искры? – Мик подхватил слова Йоль и продолжил. – А я скажу тебе, «как?». Тогда, после трагедии в Калинославле, меня наконец-то схватили менты. Я бы не дожил до суда и почти забили ногами до смерти в СИЗО за то, что я устроил геноцид верхушке руководителей и учёным из «Северного сияния», а затем ещё и полгорода подорвал. Но тут явилась мамаша вот этой вот принцессы и сказала: «Э-нет, дружок, так не пойдёт. Поубивай как ты ещё немного ради мира во всём мире». Элла с помощью связей и манипуляции Псалмами переправила меня в Эсайлим, где должны были изучать якобы невменяемого психа-убивцу – меня, то есть. Ха-ха-ха-ха-ха! Я должен был сбежать из Эсайлим, но не смог... Не успел, то есть. А потом меня прирастили к древу Жизни, облили маслом и подожгли на хуй, ха-ха-ха-ха-ха-ха.

– …ужас… – прошептала я.

– Гореть живьём целый месяц не слишком приятно, но я точно знал, что наконец-то сдохну. И даже сдох по-настоящему. Лишился всей Искры. Умер от смерти. А что бывает с теми, кто при жизни лишился Искры? Правильно, они оказываются в Бездне. Искра даёт ощущение жизни, позволяет «насладиться» всем, что есть в мире. Но, лишившись её, в тебе не остаётся ничего хорошего. Ну, то есть буквально. Вся твоя блядская жизнь, весь тот пиздец, что с тобой происходил, сжимается в одну маленькую точку… Хе-хе-хе, можете представить, как «хуёво» становится такому бедолаге? Повторюсь, без Искры нет какой-либо возможности облегчить страдания, человек остаётся один на один со всей пережитой болью надолго – вечно, например. Естественно, любой, вот кем бы ты ни был при жизни, превращается в ТВАРЬ, которая жаждет дорваться до Искры, но уже поздно, портал закрыт. Остаётся лишь один вариант – отнимать Искру у других живых, а это не так-то просто. Бездна отделена от реальности о-о-о-чень сильным барьером, но ему постепенно приходит пиздец… Хе-хе-хе-хе!

– Мик… – Я в ужасе осознала истинную сущность Мика, это же буквально одна из тех теней, что приходят ко мне в нулевую минуту. – Но как же ты выбрался оттуда?

– На самом деле оттуда любой может дёрнуть, было бы желание, принцесса. Секрет прост, нужно взять волю в кулак и победить свою ненависть. Если у тебя гнилая душа, то она останется гнилой, хоть с Искрой, хоть без. Но если ты человек, то им и останешься, что с Искрой, что без неё. Бездна — это воплощение всей людской ненависти, и пока твоя душа порабощена злобой, ты никогда из неё не выберешься. Лишь поборов в себе «безумие», сохраняя человечность, сможешь выбраться из Бездны. Кое-что подмечу, это не так, что ты сбежал и дрочи себе на здоровье. Не-е-е, это ежеминутная битва с самим собой. Стоит ненадолго ослабить контроль над собой, хоть на миг поддаться злости — вновь станешь ТВАРЬЮ, жаждущей Искры. Особенно тяжело сохранять рассудок, глядя на тех, у кого эта Искра осталась. Тем более делать свои «выкрутасы» у них на глазах… или когда Искру пропускают прямо через тебя. Бездна никогда и никого не отпустит. Так что запомни раз и навсегда, Йольма — я не герой и уж точно не пример для подражания. Я хуже, чем убийца, я мертвец, что забирает за собой живых! Так что забей. Если пойдёшь за мной, то Бездна сожрёт тебя и не подавится, волчица севера.

Бросил через плечо Мик и вышел из комнаты Йоль. Однако готова поклясться, что одновременно громкому хлопку двери я расслышала голос Мика: «НЕТ!». Этот голос эхом отразился в моих барабанных перепонках, будто под ухом взорвалась граната, оглушив на несколько секунд. Мысли путались и метались из стороны в сторону, из ушей потекла кровь, чувство равновесия покинуло меня, я едва не шлёпнулась на пол, но сумела выстоять из последних сил.

Слова Мика хлёсткой пощёчиной разбили последние розовые очки на глазах. Он не обвинял кого-то в своих бедах, кроме себя, но отчего же совесть гложет? Не оттого ли, что ему хватает воли взять ответственность за все свои поступки? Не потому ли, что коротышка не врёт самому себе?

Ему нет места ни среди живых, ни среди мертвых. Эти слова коротышка произнес в самом начале, сидя на лавочке в сквере. Смешно осознавать, что Мик больше чем жив. В отличие от меня, которая воспринимает жизнь как игру с друзьями, врагами, любовью и ненавистью. Где-то в глубине души я хочу быть такой же. Сила Мика не в его способностях, дарованных Бездной, а в силе духа. Невозможно описать, через что ему пришлось пройти. Но у него хватает воли заглянуть себе в глаза и честно признать, кто он.

Тяжело искренне признать себя виноватым, посмотреть со стороны, без бликов и призм. Избавиться от иллюзии жизни, где цветастые флаги, страшные монстры, благородные принцы, добрые «наши» и злобные «чужие». Странно, конечно, без всех этих понятий, как будто бы и жизнь блеклая, серая. Однако если их отринуть, то сама смерть над тобой не властна. Мик смог спасти свою душу из Бездны, побороть саму смерть, чтобы закончить начатое. Пропасть в один шаг между достоинством и гордыней. Ведь по итогу злейший враг для себя ты сам, а воля сделает любой выбор правильным…

Из омута «глубокомысленных» меня вывел хруст костей, сдавленное мычание и резкий стук падения на пол чего-то очень тяжёлого. Обернувшись, увидела, как Йоль упала на колени. Большая и сильная богиня оказалась не в силах вынести слова безликого коротышки. Стоны, исходящие из груди отважной и смелой волчицы, были более чем красноречивы.

Нет, ребята, это не стук разбитого сердца. Йоль рыдала не потому, что ей отказали, а потому что оказалась не готова пойти за своей любовью. Она действительно испугалась и… готова разорвать себя на куски. За то, что в очередной раз ей не хватило духа. Мик может сколько угодно говорить, но реально запретить Йольме идти за ним не может. Если бы волчица действительно хотела пойти, то пошла бы, и никому не хватит сил её остановить… кроме собственных сомнений. Их оказалось достаточно, чтобы остановиться. Именно это она поняла. Именно это сейчас терзает сердце богини.

Вдогонку наложилось ещё одно осознание. Она полюбила того, чья жизнь была загублена ради блага её народа. Пока Йоль наслаждалась жизнью, коротышка гнил в болотах ВЛК, проливал кровь людей из Калинославля, горел в огне, отдавая последний огарок Искры... Мик ради неё отдал больше, чем жизнь, и даже после смерти продолжает биться в неравной битве. Это просто пиздец. Вдумайтесь, какого ей сейчас? Понятное дело, что не сама Йоль виновата в том, что сложилась такая система Небесных Колонн, и не она её воздвигла, но... Она настолько близко восприняла это, то есть буквально сейчас во всём винит себя. В особенности за то, что до сих пор живёт за чужой счёт и до сего момента просто не понимала, кому и чем обязана. Это понятно только по биению сердца, страшно представить, что сейчас творится в голове у волчицы.

Я сразу поняла, что банальными словами тут не обойтись. От чего в голову пришла гениальная идея, и уже направилась на выход из комнаты…

– Пожалуйста, – прохрипела Йольма. – Не бросай меня, Лиз.

– Сейчас приду, буквально одну минуту, Йоль, и вернусь. Я не брошу тебя.

– Хорошо, спасибо, Лиз.

Я пулей метнулась в свою комнату. Отыскав на полу псалтырь Джейн, который выронила из рук Эш, вернулась обратно в комнату Йоль. Подруга сумела подняться с пола и заварила себе травяной чай, от чего аромат в её апартаментах стоял просто божественный. Усевшись в кресло, Йоль маленькими глоточками пила чай, пытаясь сдержать слёзы. Её взгляд был направлен в никуда, однако стоило войти, как она тут же оживилась.

– Что это? – тут же обратила внимание подруга на нотную тетрадку в дешёвом чёрном кожзаме.

– Это самые прекрасные звуки на земле, – улыбнулась я, а сама подумала, что если мне не помогло, может быть, Йоль пригодится. – Тебе понравится, эти мелодии сочинила Джейн Куарц.

– Не сомневаюсь в способностях госпожи Куарц, – громко шмыгнув, сказала волчица. – Но едва ли это поможет.

И тут она замолчала на полуслове, когда я тихо запела свою самую любимую песню, напоминающую колыбельную матери. Волчица выронила из рук чашку с чаем, глаза её округлились, а сердце ощутило покой, моментально подчинившись лёгкой и приятной мелодии из моих уст. Её дыхание постепенно пришло в норму. Руки перестали трястись.

– Святая Искра, как же это прекрасно, – шёпотом проговорила Йольма. – Неужели подобное смогла сочинить обычная смертная?

Но я пела, не переставая, лишь улыбнулась, глядя на то, как подруге становится легче, от чего чуть не сбилась. Едва ли это можно назвать «магией» или божественным ремеслом. Скорее просто хорошей музыкой, которая пробирает до глубины души. Колебания частиц, способные изменить течение Искры в организме. А я напоминаю, что в принципе всё, что связано с человеческими эмоциями, – результат наличия у последнего Искры. Поэтому, влияя на Искру, можно влиять и на эмоциональный фон. Великолепное изобретение величайшего из композиторов – мисс Джейн Куарц.

Затем мне самой стало чуть легче. Глядя на Йоль, как она печально и вместе с тем радостно улыбается, слушая пение, у самой сердце дрогнуло. Всё же, как бы ни было нам тяжело, как бы ни было одиноко, стоит хотя бы ненадолго забить на свои проблемы и помочь другому, и самому становится легче. Так, незаметно для самих себя, мы обе задремали и крепко проспали до самого утра.

Время 06:02

Проснулась от запаха утреннего травяного чая и свежей выпечки. Ночью я уснула в кресле, но, видимо, она проснулась и переложила меня, ибо обнаружила себя на диване в холле её апартаментов. На удивление удалось как следует выспаться, без всяких провалов в Бездну и лязга колокольчика.

Йоль уже накрыла на стол и не заметила, что я проснулась. Я наблюдала за ней и вдруг задумалась: раньше не обращала внимания, но сейчас заметила, что при всей своей массивности подруга двигается почти бесшумно. Ни одна тарелка, ни одна ложечка не звякнула — всё делает аккуратно. Это создавало странный контраст. Удивительно, как в ней сочетаются огромная сила и невероятная ловкость. Словно медведь, танцующий балет.

– Доброе утро, Лиз. Пора вставать, завтрак уже стынет.

– Доброе утро, Йоль. Я думала, ты не ешь человеческую еду.

– Почему не ем? На самом деле ем, просто раньше делала это ради удовольствия. Теперь же, чтобы восстановить Искру, я постоянно сплю и ем.

– Хорошо, что столовая наша почти круглосуточно работает.

– Это точно. Никому не говори, но я готовить не умею, а там набираю себе всякой всячины вкусной калорийной.

– Если будет свободное время, обращайся. Я неплохо готовлю и могу научить всему, что знаю сама.

– Правда?

– Конечно.

– Круто! Обязательно возьму у тебя пару уроков, когда… В общем, когда-нибудь.

Я уселась за стол с дорогими яствами. Вообще, на территории Академии функционирует так называемая «столовая», постоянно туда заглядываю. Стоит отметить – кормят на уровне мишленовских ресторанов. Ещё можно оформить доставку горячей еды в комнату, сервис на высшем уровне. Или можно заказать продукты, если хочется самому что-нибудь приготовить. Питание абсолютно бесплатно. Но, как вы уже могли догадаться, среди студентов групп «А» популярностью столовая не пользуется. До сего момента казалось, будто я одна в нашем блоке общежития пользуюсь услугами общепита.