- -
- 100%
- +
Несостоятельность их с Ритой гипотезы выяснилась прямо на старте, а значит, каждый из них был волен провести тренировку так, как это лучше согласовывалось с их планами.
То есть, по отдельности.
Игорь, шутовски козырнувший ему издалека на точке сбора, летел впереди на своей алой ракете, Рита с Женей затерялись парочкой где-то в глубине группы, а сам он, помыкавшись туда-сюда, присоседился к единственному оставшемуся знакомому, как бы Петя ни объяснял ему, что компания замыкающего — не самое лучшее место для того, кто хочет получить от поездки удовольствие.
Федя успел это понять ещё до того, как они из города выехали. Длинная растянутая группа не в состоянии была проскочить на зелёный целиком, и именно едущим на задах доставались все гудки и комментарии взбешённых водителей в вечерний час пик. Буквально за пятнадцать минут Федя усвоил и вместе с Петей щедро раздавал направо и налево извиняющиеся жесты, пока хвост группы судорожно заканчивал манёвр на красный.
— Самое сложное — из города живыми выбраться, — вещал Петя, как только им удалось выехать, наконец, на трассу, где однозначно стало поспокойнее. — Понастроили, мать их за ногу, развязок, каждые пять километров во второй, а то и в третьей полосе оказываешься, и, если что случится, задолбаешься гаишникам объяснять, что телепорт в крайнюю правую мы пока ещё не освоили. Формально — нарушение ПДД, а реально — ну как ты развязку по-другому проедешь? Откуда в такой местности велоспорту нормальному взяться?
— Игорь же откуда-то взялся.
— Ну, если прямо до мышей докапываться, то Игорь на треке начинал, на шоссе уже потом попал. Трековые спортсмены у нас вынужденно концентрируются, потому что в стране всего два трека осталось, которые всем международным нормам соответствуют и для топовых соревнований подходят.
— Второй в Москве, так?
— Не, в Омске. В Крылатском полотно длиннее, чем сейчас требуется, — Петя привычно глянул назад через плечо, мониторя дорожную обстановку. — Но вообще, в Питере хорошая шоссейная школа сохранилась, кое-как держатся, да и в профессиональных командах их выпускники попадаются. Но у них базы не в городе, а в области. Там такого треша поменьше, и машина группу на тренировке прикрывает, вместо нас с тобой. А у любителей принцип один: не выжил — не джигит.
— Много конфликтов с водителями?
— Слушай, тут, кстати, реально повезло. Культурная столица! У нас тусовка по сравнению с другими городами огромная, водители к нам привыкли и хотя бы за пустое место не считают. Вот у тебя права есть?
— Есть. И машина есть.
— Теорию в автошколе помнишь? Там минимум два занятия должны посвящать тому, как с велосипедистами на дороге нормально ужиться.
Федя получал права лет десять тому и что-то такое помнил весьма смутно, но помнил также и то, что эти занятия показались ему тогда исключительно бесполезными. Петя заметил его замешательство.
— Ну вот, не один ты такой. Но в Питере и в Москве ситуация потихоньку движется, большинство водителей ведут себя прилично. Приезжие охреневают, конечно, типа, кто этим недолюдям двухколёсным тут такую волю дал? Шугать их надо, чтобы место своё знали! Не видишь — царь на машине едет! Но сейчас уже об этом вслух заявлять некомильфо — местные засмеют. Или не поймут, это как минимум. Одни мои знакомые после такого заявления туристам в аренде хаты отказали. Ох, как орали граждане, судом угрожали за испорченный отпуск! Но ребята сказали, что не будут сдавать квартиру людям, имеющим умысел на убийство.
— Но велосипедисты же тоже нарушают?
— Конечно. Процент мудаков в популяции постоянный, независимо от того, как они передвигаются. И среди пешеходов их тоже навалом. Поэтому клубы, вроде этого, и существуют, чтобы из мудаков нормальных людей воспитывать. Игорь даже говорит, что это его миссия. Как выпьет лишнего, — захихикал Петя. — Если в бар с нами после заезда поедешь, обязательно услышишь.
— И он пьяным домой попедалит?
— Пешком пойдёт. Бар-то прямо напротив его дома, маршрут специально так составлен. Его клуб — его правила. Сам не нарушает, но за остальных отвечать не будет. Но вообще-то, гаишникам мы неинтересны. Что с нас взять? По три рубля в карманах, документы при себе, только если в приграничную зону собрались и кордон придётся проезжать. Оформлять нас сложно и невыгодно. Я вот очередной взнос по ипотеке выплатил, и теперь до зарплаты с голым задом. Но ничего, скоро я её совсем закрою. Ох, заживу! Первым делом, как из кабалы вылезу, куплю себе новый велик. Надоело этому крокодилу постоянно новые лапы пришивать.
Догадка, мелькнувшая у Феди в голове, нырнула вниз и теперь царапала горло острыми коготками, требуя незамедлительно выспросить у Пети все подробности. Если он планирует закрыть ипотеку, значит где-то в ближайшем будущем маячит крупное финансовое поступление, которое позволит ему такой финт. И оно вполне может оказаться гонораром от конкурентов. Да рама у его крокодила вполне себе белая…
Но лицо Пети неожиданно утратило улыбку, и он сосредоточенно заоглядывался.
— В колонну по одному! Прижаться вправо! — заорал он вперёд и от его крика волосы на руках у Феди моментально стали дыбом.
Впереди едущие тут же синхронно заложили левые руки за спины и растянулись цепью. А за спиной раздался резкий гудок.
Федя повернул голову и всё понял. У него был достаточный водительский опыт, чтобы моментально определить на дороге неадекватного водителя с такой же неадекватной компанией в салоне. Удивляло его только то, что Петя обнаружил его раньше. Спиной почуял, не иначе.
Не сбрасывая скорости, автомобиль нёсся вплотную к группе, едва не цепляя концы рулей лаковым бортом с парочкой заметных с такого расстояния вмятин. Через открытое окно пассажирского места выглядывало личико хорошенькой блондинки, из губ которой неслись такие площадные выражения, что Фёдор не мог припомнить, когда сам их в последний раз употреблял. Но девушка, вполне очевидно подогретая спиртным, орала в их адрес гадости с невыразимым удовольствием.
Автомобиль отъехал от Феди метров на пятнадцать, уйдя, наконец, немного влево, и он уже успел с облегчением подумать, что перфоманс на этом закончился, но тут из окошка высунулась тонкая рука, опоясанная золотым браслетом и держащая за горлышко стеклянную бутылку. Пальчики качнули её туда-сюда, будто маятник часов. А потом разжались и бутылка полетела в группу.
Когда Федя потом рассказывал об этом происшествии Рите, каждая секунда произошедшего ярко вспыхивала перед ним, как в раскадровке фильма-катастрофы.
Рванувший вперёд Петя, врезающийся передним колесом между брошенным снарядом и визжащим тормозами великом девчонки в розовом шлеме и почти сразу заскользивший боком по асфальту. Бутылка, отлетающая от его обода в сторону. Брызнувшие во все стороны мелкие осколки, блестящие на солнце, словно драгоценные камни. Взлетевшая из группы вверх рука. Остановиться! Скрюченные пальцы, изо всех сил зажавшие оба тормоза, и неумолимо сокращающееся расстояние между Фединым передним колесом и чьим-то впереди. Чёрные полосы от ехавших юзом шин, зазмеившиеся прямо перед ним на асфальте. Свист вырывающегося из пробитых камер воздуха. Громкий, отчаянный мат кого-то из ребят, сидевших на земле. Петина команда “На обочину!”. И оглушающий набат его собственного сердца.
Завал, произнёс в его голове Женин голос.
“Это называется завал”.
— Говоришь, ведут себя прилично? — спросил Федя, как только удалось выдавить из себя хоть звук.
По Петиному лицу, украшенному двумя свежими порезами, бежала капелька крови, а на его штанах зияла порядочная дыра с ярко-красной ссадиной посередине. Он не спешил отвечать на заданный вопрос.
— Витя, оцени потери! — крикнул Петя куда-то в сторону и повернулся к Феде: — Процент мудаков, не забывай. У них это называется “пугнуть хрустов”. Шит хэппенс, но номер этого козла мы вычислим. Пара наших ребят с экшн-камерами ездят, так что повеселились уроды не забесплатно. Парни, у кого колёса целы?
К нему тут же подошла загорелая почти дочерна девчонка, та самая, которую он прикрыл от летящей бутылки. Увидев торчащие из-под розового шлема тугие смоляные кудри, вздёрнутый нос и сочные губы, сделавшие бы честь Анджелине Джоли, Федя с удивлением понял, что перед ним настоящая мулатка. У себя в Нижнем он таких не встречал, и застеснявшись разглядывать экзотическую красавицу, опустил взгляд. Воистину, Питер — плавильный котёл.
— Догони группу и передай, что у нас пробитие. Пусть дождутся на стоянке.
Смуглянка кивнула, нацепила на нос очки и умчалась прочь.
— Без переломов! Скорая не нужна, — отрапортовался парень, которого Петя назвал Витей.
— Он врач? — поинтересовался Федя.
— Лучше, — ответил Петя, успевший выловить из потёртой подседельной сумки спиртовую салфетку и теперь прикладывающий её к ссадине, время от времени закусывая губу. — Пожарный. И навыки есть, и аптечку с собой таскает, просто сокровище для таких, как мы. Ох, дела… Чудо, что ключицу никто не сломал и башкой не приложился, в завалах такое через раз. Сейчас царапины промоем, камеры заменим и вперёд. Я поведу, а ты замкнёшь.
Возражения, судя по всему, не принимались.
— Петя, тебе не страшно, что ли?
— Страшно, — Петя почти шептал. — Ещё как. Аж колени трясутся, не поверишь. Но у меня времени сейчас бояться нет. Я теперь в группе главный, и никто из них даже почуять не должен, что я вот-вот от страха обосрусь. Тогда без проблем доедем.
Федя только моргнул от такого заявления.
— У Ритки научился, между прочим. Ты тоже пробился?
— Нет, я до осколков не доехал, — пальцы сами потянулись к шинам. Резина упруго спружинила, подтверждая его слова.
— Ну и отлично, — Петя снова полез в сумочку под седлом и достал оттуда монтажки и набор шестигранных ключей. — Тогда приступим к шиномонтажу. Не в службу, а в дружбу — помоги девчонкам колёса качать, особенно у кого обода узкие. Им с ручным насосом тяжеловато будет восемь атмосфер загнать, если не докачают — опять пробьются. Они будут отказываться, но ты просто бери и качай.
Через полчаса Федя понял, что теперь он может разбортовать любое колесо с закрытыми глазами, а руки от насоса болели, как после двухчасовой пахоты в зале. Но ощущал он себя, будто только что всадил пару чашек эспрессо — непонятно откуда взявшаяся энергия била через край и каждое движение доставляло невероятный кайф. Что с ним такое, думал Федя, только что чуть в завал не угодил, а счастлив, как пацан на новогодней ёлке, просто потому, что он тут, с этими ребятами, один из них, нужен им и делает вместе со всеми одно общее дело.
— Эй, есть у кого заплатки? — донеслось до него откуда-то сверху. — Я оба пробил, а запаска только одна.
— Погоди, — Федя кое-как разогнул скрюченную спину и поднялся с пыльной придорожной травы. — Камера есть.
— У тебя ж бескамерные? — удивился Петя.
— Валера, когда велик мне отдавал, сказал, что это ничего не значит, и камеру всё равно возить надо. Как раз на такой случай. Я послушный, купил у него две штуки.
Он бросил стянутые резинкой камеры в ощетинившуюся руками компанию, где их тут же размотали и пристроили к делу.
— А если сам шину порежешь так, что герметик не справится? Мы ещё не доехали.
— Значит, не джигит, — счастливо рассмеялся Федя.
Глава 12
— Рита, ну что ты дёргаешься? Заклеятся и приедут, — Женя спокойно уминал второй банан, и Рите уже хотелось наорать на него, лишь бы сбить с него эту невозмутимость.
— Яся говорит, там минимум пятеро навернулось.
— Яся? Эта, дружба народов?
— Ясмина в Питере родилась и выросла. В отличие от меня, — уточнила Рита и снова бросила взгляд на компьютер. — Слушай, ну мы их уже сорок минут ждём. Может, пора уже…
— Никто без отмашки главного их искать не поедет.
— Значит, будет отмашка, — заявила Рита и окинула взглядом пыльную парковку, стиснутую между одним из многочисленных дачных полустанков и поселковым супермаркетом. Белая каска Игоря торчала над окружившими его подпевалами, и его лицо под ней было столь же безмятежным, что и Женино. Пора уже Рите навести суеты посреди этой благости.
— Игорь, отряди пару парней с велоаптечкой на поиски, — сообщила она сходу, стоило только его чёрным глазам обнаружить её присутствие рядом с собой.
— Смысла не вижу, — Игорь даже не потрудился прожевать до конца очередной финик, которые он один за одним отправлял в рот из услужливо подставленной коробки. — В отвале ребята опытные, Петька их выведет.
— Там… Там и новички есть.
— Если бы у них были проблемы, мне бы уже сообщили. Ты за кого-то конкретно переживаешь?
— Игорь, пожалуйста…
— Нет. Будем ждать тут. А то разминетесь, и лови вас потом по лесу.
Рита узнала этот тон. Так же безапелляционно Игорь три года назад велел ей собирать вещи, положив билеты на поезд прямо на её потёртый плед, под которым она провела почти месяц в надежде поскорее сдохнуть. Никаким другим образом пережить такое позорище, как спутаться с женатым мужиком, Рита не могла.
Даже то, что мужик сознательно вводил её в заблуждение, Риту в собственных глазах никак не извиняло. Должна была догадаться, ещё на этапе, когда он ей лил в уши свои идиотские сказки о пожилых нездоровых родителях, обязательства перед которыми не дают ему проводить с ней больше времени. В которые Рита верила потому, что очень хотелось верить, и потому, что сама несколько лет ставила своего дедушку в приоритет перед чем угодно, и перед отношениями тоже. Не было у неё тогда никаких отношений.
А самое позорное — о том, что её роман оказался пошлым и бульварным, она выяснила с помощью девчонок из клуба, случайно узнавших Ритиного кавалера в посетителе модного кафе, куда он явился в компании супруги и двух карапузов. Ей даже доказательства приволокли, когда Рита наотрез отказалась верить на слово.
В клубе эта история секретом оставалась очень недолго. Поэтому появляться там и слушать топорные духоподъёмные речи в стиле “Ну, ты это, плюнь на козла” Рита не собиралась. Сгорать от стыда под сериалы, ни одной серии которых она не могла вспомнить наутро, было гораздо комфортнее, если слово “комфорт” в принципе применимо к тому пиздецу, в котором она оказалась.
Сейчас ей уже понятно было, как её тогда отыскали. Подняли на уши всю тусовку, расспросили коллег, вытрясли адрес… И не только адрес. Чтобы купить билеты, нужна информация посерьёзнее. Но в тот момент, отпирая дверь на настойчивые звонки, она меньше всего ожидала увидеть на пороге собственного тренера. Даже не узнала его поначалу в цивильном.
— Ты едешь с нами в адыгейский лагерь, — заявил Игорь прямо в коридоре, пялясь на пятно от кетчупа на воротнике её футболки. — Пора тренировать большие градиенты. А здесь ни одной горы.
— Группу ты давно набрал. И у меня денег нет.
— Парни скинулись и группа расширилась ещё на одно место.
— Я не поеду.
— Поедешь. Потому что я так сказал. Пропуск тренировки — это откат назад.
— Мне насрать.
— Завтра жду тебя на вокзале.
Сказать, зачем она всё-таки приехала на вокзал, Рита не могла тогда и вряд ли бы смогла сейчас. Но она приехала. Игорь встретил её тем же бесстрастным взглядом и велел Валерке разобрать её велик прямо на перроне, чтобы погрузить в багаж вместе с их собственными.
Спустя трое суток, глотая слёзы от боли во всём теле после первого же адского заезда в горы, она даже не сразу поняла, кто звонит ей и почему орёт в трубку. И причём здесь чья-то машина, которую облили краской как раз перед тем, как потребовалось отвезти семейство на дачу.
— Иди нахер со своими предъявами, — устало сообщила она бывшему, когда до неё дошёл смысл услышанного. — Я от твоей тачки на другом краю страны. Могу селфи из Майкопа выслать, если не веришь. Жене и детям заодно покажешь.
Но, положив трубку, она тут же бросила взгляд на Игоря, как ни в чём не бывало, латающего пробитую на тренировке камеру — купить новых в этой глуши было негде, а колючек на дороге валялась тьма.
— Не спалось перед отъездом, — заявил он, даже не взглянув в её сторону. — Мы ещё и колёса ему пропороли. Пусть знает, с кем связался.
Рите тут же стало понятно, почему для неё всегда находится полный бачок с водой и растаявшая шоколадка, почему Игорь сам страхует её на спуске и тормозит группу, стоит ей отвалиться хотя бы на пятьсот метров.
И что скрывается за непроницаемыми чёрными глазами, смотревшими будто сквозь неё.
А потом и он её обманул. Так же равнодушно, как резал покрышки человеку, с которым даже не был знаком. Федя прав в одном: Игоря действительно нельзя назвать мудаком. Он — машина, идущий по полю комбайн, не умеющий сомневаться и не разбирающий, что именно попадается ему под ножи. Маленькое наследие спортивной школы. Иначе он не смог бы побеждать.
Пальцы Игоря лениво выловили из коробки ещё один финик. Рита вздохнула.
— Если они не появятся через десять минут, я сама поеду их искать, — заявила она, но почти сразу почувствовала, что за спиной что-то происходит.
— Едут! — послышалось сзади. — Вот они!
Не договорив того, что собиралась, Рита схватила почти полную пластиковую бутылку с водой и бросилась в дальний угол парковки, куда уже подкатывали отставшие. Протолкнувшись сквозь восторженно вопящую толпу, она поймала за локоть Петю, поставившего ногу на асфальт и схватившегося за бачок.
— Ну как?
— В целом, обошлось, — Петя плеснул остатками воды из фляжки себе в лицо и тут же подставил её под горлышко Ритиной бутылки. — Разве что подзастряли, Пашка сильно ушибся, и решили не гнать. Он тут сойдёт. Остальные в порядке.
— Минус штаны?
Петя опустил глаза на торчащую из дыры ободранную задницу и махнул рукой:
— Давно пора было другие бибы купить, а не эти бесконечно штопать. Да и так себе были. Памперс за два года в блин сплющился, всё равно, что без него еду.
Ого, подумала Рита, нифига его ушибло. Она могла поклясться, что Петя сейчас начнёт, как обычно, причитать по потраченной дорогой шмотке и интересоваться, не может ли Рита подкинуть ему деньжат до зарплаты. Ладно, стресс — он такой.
— А Федя?
— Да вон он стоит, жив-здоров. Зуб даю, к вечеру о нём в чате геройскую сагу сочинят и дадут кличку Везунчик. Хватит, спасибо, — грязные пальцы уже закручивали крышку бачка обратно. — Я Игорю доложусь и обратно, ладно?
Рита даже не успела кивнуть, как Петя уже отталкивался от асфальта носком туфли по направлению к алому лаковому велику, который и искать было не надо — издалека видать. Она оглянулась. Фёдор успел прислонить велосипед к забору, на котором болтался полуоторванный листок с предложением купить навоз по низкой цене, и потянулся в карман за батончиком.
Надо же, сияет, как начищенный самовар, хотя буквально час назад чуть не убился из-за каких-то идиотов. Но с другой стороны, именно поэтому повод сменить, наконец, вечное лицо кирпичом на что-то попроще у него имелся. Не каждый день так проносит.
— Федя, давай я тебе воды долью, пока стартовать не успели, — Рита выставила перед собой пластиковое горлышко. — Если Ясю послушать, так у вас там минимум апокалипсис был. А ты живой и даже улыбаешься.
Фёдор с непониманием уставился на бутылку, но через пару секунд сообразил и вытянул из крепления свою фляжку.
— А я с ней полностью согласен, поэтому и улыбаюсь. Я ж не просто живой, а ещё и целый! И велик целый, веришь или нет, я с тридцатью косарями залога уже попрощаться успел. Ребятам так не повезло. У двоих даже пробитыми шинами не ограничилось. Прямо на обочине подручными средствами пришлось что-то изобретать, чтобы они хотя бы до финиша доехали. Так и поедут, на божьей помощи и святой изоленте. А с финиша — прямиком в ремонт.
— Перепугался? — вытряхнув из бутылки последние капли, Рита метким броском зашвырнула пустую тару в урну.
— Спрашиваешь! Никогда в жизни так страшно не было. Пока сюда ехали, на каждую тачку оглядывался, у меня, оказывается, башка, как у совы, способна на сто восемьдесят градусов вращаться. Просто чудеса анатомии.
— Давай лучше рассказывай, за что тебе ребята собираются дифирамбы петь, — решила подколоть его Рита.
— Мне? — удивился он. — Да не за что, вроде. Помог им с ремонтом по мелочи, потом группу замкнул. Ерунда.
— Но ты же раньше этого не делал.
— Все когда-то делают что угодно первый раз. Я с тобой ездил, с Петей. Вроде не круглый дурак, ребята мне только объяснили по-быстрому жесты, которыми вы общаетесь, чтобы я понимал, что впереди происходит. Если кто и справился на пять с плюсом, так это сам Петя. Кажется, он отличный кандидат на твоё место, если…
— Если что?
— Если тебя насовсем повысят.
Батончик, который Фёдор достал из кармана, крутился в его пальцах, как заведённый. Он его не то, что не откусил, даже упаковку не разорвал. Хотя после таких приключений наверняка нестерпимо хотел есть.
— Что-то не так, Федя?
— Не так, — пластиковая обертка хрустнула в его ладони, и Рита констатировала, что у несчастного батончика, кажется, закрытый перелом. Сам Фёдор этого словно не заметил, а улыбку с лица как ветром сдуло.
— Что именно?
— Рита, я пока не могу сказать. Мне надо ещё подумать, взвесить всё, вдруг я ошибаюсь? И это… ну… не на пять минут разговор. Не у забора, — почти чёрный палец Фёдора мазнул по слову “НАВОЗ” на засаленном листке.
— Да уж, Игорь-то уже наотдыхался, вот-вот скомандует старт.
— Ты в бар с ребятами пойдёшь на финише? — Фёдор, наконец, разорвал упаковку и выловил оттуда отломленный кусок.
— Нет, хочу нормально выспаться. Мне теперь совсем опаздывать нельзя. Руководитель должен быть примером для сотрудников, поэтому никаких больше ночных пьянок, иначе точно просплю.
— Отлично, — пробурчал он с набитым ртом. — Значит, провожу тебя с финиша домой и поговорим.
К бару Фёдор окончательно скис. Пока остальные в ожидании пива бодро волокли велосипеды внутрь, он лишь буркнул, что такой помойки давно не видал, попросил Риту не спускать глаз с его велика и отправился в туалет.
Про-вин-ци-ал, чуть не ответила ему Рита, но вовремя спохватилась. Сразу видно, что питейные заведения он обходит дальней дорогой, иначе бы давно понял, что таких баров в Питере минимум половина, а в приличные места с кожаными диванами и мидиями в белом вине на закуску компании в лайкре не подпускают даже на пушечный выстрел. Торговцы пенным в последнее время словно соревновались, кто ближе подгонит эстетику своей разливухи под Сайлент-Хилл, и высшим шиком считалось даже не сбивать со стен заброшенного цеха или подвала остатки не успевшей отвалиться с них со времён Советского Союза выцветшей кафельной плитки. В качестве демонстрации следов более развитой цивилизации, не иначе.
— Я успел ухватить тебе стаканчик, пока толпа к стойке не набежала, — Женя протянул ей пузатый стеклянный бокал, потянувшись губами к такому же в другой руке. — Очередь в туалет длиннее, чем к мавзолею, не хотелось бы, чтобы ты скучала на улице просто так, пока Федька там маринуется.
— Спасибо.
— Ты не останешься?
— Допью — и домой.
Женя сел напротив неё за уличный столик, и положил голову на сложенные руки, из-за чего глядел на Риту словно исподлобья.
— Рит, послушай… Как ты смотришь на то, чтобы мы виделись почаще? Я имею в виду — наедине. Не на работе, не на заезде, а вот именно ты и я. Как тогда, на набережной.
— Нормально смотрю, — холодный сидр немного успокоил пересохший за поездку рот, но его кислинка тут же начала покусывать потрескавшиеся губы.
— Но мы, тем, не менее, не видимся. Ты мне нравишься, жутко нравишься. Я, в конце концов, хочу… ну, стандартных отношений, как у парня и девушки в нашем возрасте полагается. За руку ходить, обнимать, целовать при всех. Да хоть и при бывшем твоём, мне плевать. И остального тоже хочу.
— Это взаимно.
— Время, Рита. Оно сейчас против нас. Я прямо физически чувствую, как оно сквозь пальцы течёт. Пока ты играешь в доморощенного тренера и пытаешься сделать из Федьки гонщика.
— Ему без меня тяжело будет в тусовку вписаться. Он же совсем нуб.
— Да разуй ты глаза! — поднятый было стакан грохнулся дном об обшарпанную доску. — Он уже в неё вписался, Рита! С Игорем вась-вась, ездит прямо, даже не навернулся ещё ни разу, просто герой дня. Я себя третьим лишним чувствую посреди вашей нежной дружбы.
Рите ничего не оставалось, как снова уткнуться в пахнущий хмелем и яблочным духом бокал.
— Рит?
— Чего?
— Давай хоть завтра сходим куда-нибудь после работы? Или съездим. Куда угодно, на твой выбор.
— Завтра нам с Петей надо продукты для похода закупить.
Тихий смех Жени был не совсем тем, чего она ожидала услышать от парня, которого снова умудрилась продинамить.