Управляемый завал

Ну не специально же она, ей-богу! Сейчас, глядя в растерянное лицо с провалами под загорелыми скулами, ей самой безумно хочется бросить тут Фёдора с его велосипедом и намекнуть Жене, что свидание можно устроить прямо сегодня, если бы не жёсткий тайминг на завтрашний день. Можно ведь вообще всё бросить: бросить клуб, наплевать на проект, продать слот на гонку и каждый вечер из оставшихся сбегать с работы вдвоём с ним, воровато сцепившись пальцами до самой её двери, а потом, только ввалившись за порог, начинать раздевать друг друга прямо в коридоре. Но что тогда у неё останется после того, как эта курортная интрижка закончится, и они оба очнутся осенью каждый в своём городе с вопросом “Что это было?”. Да и Женя взрослый человек, пора бы уже понять, что люди старше пятнадцати лет не заменяют партнёром всю остальную жизнь, а аккуратно встраивают его в места, которые реально в ней освободить. Но видеть тоску в его зелёных глазах ей было почти физически больно.

— Свидание на троих в супермаркете? Звучит очень… эротично. Почти как сам поход, где мне придётся спать в одной палатке с Федей. Возьмите и его с собой в магазин, чего теряться? Пусть коробки таскает.

— Мы с Петей сами справимся. Там немного осталось, консервы мы заранее купили.

— Ну смотри сама. Так от Федьки хоть польза была бы, — Женя бросил взгляд в освещённую витрину бара. — Ей-богу, как приковали его ко мне. Отовсюду торчит, как этот ваш небоскрёб, шагу нельзя сделать, чтобы на него не наткнуться. Ладно. Скажешь, когда у тебя появится время.

— Женя, я…

— Не извиняйся. Я готов подождать. Просто хотелось бы, чтобы у нас это продлилось чуть подольше. А вот и твой верный рыцарь идёт. Ну, не буду мешать.

Он допил своё пиво и молча ушёл в бар, задев в дверях плечом выходящего оттуда Фёдора. Рита покосилась на свой недопитый бокал и поднялась со скамейки.

Они снова сидели в темноте Ритиного двора, под зелёными ветвями, накрывающими детскую площадку, и каждое слово из тех, что Фёдор стыдливо цедил из себя по капле, вместо того, чтобы сказать одним махом, только сильнее придавливало её к земле.

— Ты несёшь какой-то бред, — попыталась она прекратить пытку, разглядывая торчащую из песка травинку под своими ногами.

— Просто дослушай меня, а потом возмущайся, сколько влезет. Он проболтался, что в ближайшее время будет готов закрыть ипотеку. И смотри, что получается, если чисто по фактам посмотреть. Доступ у Пети есть. Если бы не придурь Чайкина, отменившего твой отпуск, проектом реально рулил бы именно он. Рама его велика — белая. С деньгами проблемы, но наметился крупный драфт. В этом клубе он свой. И хорошо знаком с Ромой. Который буквально на днях получил повышение за неведомые, но очень ценные для его компании заслуги.

— Погоди, я…

Жалкую попытку остановить его Фёдор не засчитал, и его выводы продолжали нестись на Риту локомотивом без тормозов, готовым вот-вот расплющить окончательно.

— Мы с тобой уже поняли, что сам Рома никак не мог оставить сумку под скамейкой. Но что, если дело было по-другому? В “Гамме Линк” страшно не хотят связываться с Чайкиным, потому что его появление в совете директоров — красная тряпка для его отца, а на меньшее он не согласен. Тогда они ищут слабое звено, которому нужны только деньги. Ищут и находят. Договариваются о сумме через того же Рому, флешка оставляется у магазина, а сам Рома делает вид, что проспал и проезжает маршрут позже, чтобы её забрать и передать своим. Первая попытка мимо, и они договариваются о второй…

— Федя, хватит. Я не верю. История очень правдоподобная, но я не верю. Я же сама его всему выучила, с первого дня его стажировки. Он… Он не может…

— Да я сам не верю! Я всё обдумал вдоль и поперёк. И готов был за эту версию до последнего держаться, но ровно до одного момента. До завала. Пока я его в деле не увидел. Петя-то, оказывается, далеко не тот плюшевый медвежонок, который трясётся перед Ларисой, как осиновый лист, и боится признаться Наде, что она ему нравится. В нём есть стержень, даже не стержень, а стальной штырь, и во всей моей логике именно он самое слабое место. Таких людей невозможно сломать только деньгами. Ну или он настолько расчётливый и хладнокровный, что готов абсолютно на всё. Но личности такого масштаба не рискуют буквально всем, что имеют, ради банальной ипотеки. Мелковато как-то.

— Доморощенная психология против фактов, — зло отрезала Рита. — Самое противное, что головой я понимаю — схема у тебя вполне рабочая, всё до мелочей в картинку складывается, ты даже сову на глобус нигде не тянешь, но… Знаешь, если это окажется он, я окончательно перестану верить людям.

Травинка под ногами начала раздражать. Рита взглянула на неё ещё раз и с силой втоптала в землю носком ботинка. Фёдор сопел прямо над ухом, и это тоже бесило. Но противопоставить его выводам, кроме своего “не верю”, ей было нечего, сколько бы она не пыталась сложить этот пазл другим способом.

— Ладно, Рита, — голос зазвучал снова. — Можно пойти и другим путём. Не знаю, как тебе, но мне правда любой ценой не нужна. Я не хочу…

— Никому ставить ногу на грудь?

Нервное хмыканье. Похоже, узнал цитату.

— Вроде того. Я в вашей конторе человек чужой, деньги по контракту моя компания в любом случае получит, через месяц я вернусь домой и, если и буду когда-то вспоминать об этой истории, то исключительно в качестве анекдота.

— Что, прости? — Рита резко распрямилась и уставилась в его потемневшие глаза.

— А то. Я могу завтра же отключить свой модуль за две минуты, а на следующей неделе улучить момент и уничтожить его совсем. И мы забудем об этой ситуации. Даже если “Гамма Линк” получит эти сраные файлы, развернёт биллинг первой и сожрёт “Коннект-Телеком” — ни тебя, ни меня эта ситуация уже никак не заденет. Но ты не будешь мучаться, зная, что человек, которого ты так опекала — вор. Что он обманул тебя. Одно твоё слово — и мы прекратим охоту.

Рите очень хотелось сказать ему “да” прямо тут. Но кое-чего Фёдор в своих выкладках не учёл. Того, что уже не раз рушило весь её мир до самого фундамента.

— Нет, Федя, я хочу знать правду.

— Даже такую… неприятную?

— Даже такую. Ну не смогу я жить спокойно, вечно подозревая Петю. Мне нужно знать точно. К тому же, нельзя исключать того, что мы ошибаемся. И тогда я сделаю гораздо худшую ошибку, обвиняя честного человека. Даже если только в собственной голове.

— Хорошо, — Фёдор бросил взгляд в сторону, а потом выдал: — Мне уже терять нечего. Я в твоих глазах так запомоился, что дальше некуда. Поэтому рискну предложить кое-что ещё. Нечто тебе отвратительное.

— Не любой ценой, да? — усмехнулась Рита. Кажется, Фёдор начинал сам себе противоречить.

— Цена зависит от ставок. Сейчас вор спокоен и уверен, что идёт на шаг впереди нас с тобой. Что он всё полностью контролирует, а мы вынуждены играть по его правилам. Мы можем ждать, пока крыса сама придёт в ловушку, и тогда рискуем, что подставить тебя она успеет раньше. А можем перевернуть игру и начать действовать сами. Нужно только немного подтолкнуть, чтобы крыса поторопилась. Может быть, тогда она сделает ошибку.

— Как подтолкнуть?

— Ты, как руководитель проекта, доложишь руководству компании, что тестирование завершено успешно.

По пальцам, торчащим из перчаток, разливался ледяной холод. Ещё немного — и они перестанут гнуться. Август уже начал потихоньку дышать осенью. Рита спрятала ладони между бёдрами, надеясь их отогреть, и растерянно ответила:

— Но оно не завершено, Федя. Нагрузочные тесты мы пока не проводили.

— А этого ты им не скажешь. Нужно, чтобы они приняли решение о развёртывании в продакшн. Потому что сразу после пиарщики стартуют рекламную кампанию — надо же подготовить клиентов к нововведению. Тогда в “Гамме Линк” начнётся паника, и вору нужно будет очень быстро соображать. В таком хаосе сложно оставаться хладнокровным, это я сегодня уже на своей шкуре понял.

— Федя, ты…

— Я чудовище, правда?

Глаза в глаза. Зрачок в темноте почти съел янтарную радужку.

— Нет. Ты… Кажется, ты впишешься в нашу тусовку.

Немного попялившись в закрытую за Ритой дверь подъезда, Федя взгромоздился в седло и отправился домой, искренне надеясь, что Женя решит потусить с братьями по разуму подольше и не обнаружит, что времени на возвращение Феде понадобилось гораздо больше необходимого. Уж больно Женя стал косо поглядывать на него в последнее время. Даже зло, если называть вещи своими именами. По крайней мере, совместные чаепития на кухне у них прекратились уже неделю как. Стоило Феде туда войти, как у Жени находился миллион причин покинуть помещение в то же самое мгновение.

Взлом своего ноута он вряд ли обнаружил — Федя умел проворачивать такие вещи чисто. Выходит, бесится из-за Риты.

Наверное, стоит поговорить с ним напрямую и объяснить, что на объявленную Женей войну противник не явится. Даже если бы у него и имелись какие-то намерения, пролёт по всем пунктам был очевиден с первого же дня знакомства. Рита напрямую сказала, что он не в её вкусе, а уж если отойти от вопроса о внешности, то содержимое его головы, как теперь принято говорить в новостях, впечатляет ее исключительно отрицательно. Если бы Феде однажды сказали, что кто-то будет считать его матёрым интриганом, не стесняющимся в средствах для достижения цели, он бы, как минимум, удивился. А вот поди ж ты.

Впрочем, ему до сих пор удивительно. Он сам от себя такого не ожидал.

И по поводу вписывания в тусовку Рита ему льстила. Пусть он не успел растеряться во время завала, но это абсолютно не означает хладнокровия и умения быстро выстроить тактику в других ситуациях, на той же гонке, например. На что и намекал ему Игорь, успевший за то время, пока хвост группы доезжал до бара, хлопнуть пару настоек и настроиться на философский лад.

— Как твоё колено? — спросил он, пристроившись за ним в змеившуюся на половину бара очередь в туалет.

От Игоря уже несло ягодами и можжевеловой водкой — можно себе позволить, когда живёшь через дорогу. Федя бы и сам хлопнул для храбрости, всё-таки ему предстоял разговор, при одной мысли о котором у него подводило желудок.

Желудок подводило и ещё по одной причине. Купленный в магазине на станции пирожок не первой свежести впрок не пошёл. Ведь зарекался же есть сомнительную еду! Но стоило ему прибиться к этой тусовке, как Федя понял, что такое настоящий голод. Жрать теперь хотелось постоянно, днём и ночью, никакое спортивное питание не могло унять желания перехватить что-то помимо набивших оскомину батончиков, и пирожку удалось его соблазнить, словно опытной клофелинщице. А теперь, стоя в бескрайней, как на свидание с Моной Лизой, очереди, Федя расплачивался за свою минутную слабость.

В любой другой ситуации он бы вежливо слился с разговора с Ритиным бывшим, но деться из очереди ему было некуда. В конце концов, Федя решил, что болтовня с Игорем поможет ему какое-то время не думать о битве, которую пирожок развернул с его организмом и пока что одерживал в ней верх.

— Колено в порядке, — кажется, это единственное, с чем у него был порядок, добавил про себя Федя. — Спасибо.

— Есть ощущение, что ты нам подходишь. Всё-таки у Ритки глаз — алмаз.

— Я не спортсмен, — внезапное панибратство Игоря, особенно учитывая ситуацию, Феде не понравилось.

— Мне, Федя, спортсмены в этом клубе нахрен не впёрлись. Я имею в виду, настоящие. Спорт, я ж говорил, не для всех. Любительские клубы для другого нужны.

— И для чего же?

— Чтобы нас всех в кучу сбить. Мы ж маргиналы, Федя. Даже тут, в Питере, а про остальную страну вообще говорить не стоит. Мы всем мешаем. Водители считают, что на дорогах общего, заметь, пользования нам не место. Пешеходы с тротуаров гоняют. Вроде как души после смерти, которые в чистилище застряли — ни туда, и ни сюда, да и из администрации чистилища уже намекают, что пора бы и честь знать. Переломать такой расклад можно только количеством, понимаешь? Чтобы занять нишу, надо её сначала отвоевать. А один в поле не воин.

— Эй, Лэнс, тебе взять чего-нибудь? — послышалось от стойки.

Федю окатило надеждой, что сейчас Игорь отойдёт к огромному, на всю стену, перечню предлагаемых напитков и оставит его наедине со своими проблемами, не грузя на них ничего сверху. Мог бы и предупредить, между прочим, что в той посадке, которую он сам же Феде и выставил, набивать брюхо под завязку нежелательно чем угодно, не только сомнительной выпечкой. Эту тайну открыл ему Петя, стоило только пожаловаться на растущий дискомфорт. Питаться требовалось, как утке — понемногу, но практически постоянно.

Игорь даже не шелохнулся на оклик.

— Возьми мне тёмного пинту! — заорал он в ответ и снова приблизился к своей жертве, отчего аромат ягодной настойки стал таким ярким, словно Федя сунул нос прямо в рюмку. — Так, о чём я? А! Ритка может гундеть, сколько хочет, но для меня — чем больше народу, тем лучше. Когда нас много, нас замечают. Едешь один — щемят к поребрику. Девчонку даже облапать могут, высунут руку из окошка — и хвать за зад, сколько таких случаев было! А стоит собраться хотя бы троим, особенно таким, как ты — сразу уважение просыпается. Подумай сам, если бы автомобилей было двести штук на весь город, а нас сто тысяч, это они бы крались по улице между пешеходами, молясь, чтобы никто в них окурок не швырнул.

Логика в словах Игоря прослеживалась. Особенно, если вспомнить эпизод на въезде в город, когда на перекрёстке на них заорали из очередной тачки. На шумном проспекте Федя не расслышал сказанного, и наклонился переспросить, чего от них хочет водитель, но тот, только увидев его в полную ширину, моментально замолчал и нажал на газ, едва на светофоре загорелся жёлтый, оставив Федю в полнейшем недоумении.

— Комьюнити, Федь, для нас единственный способ выжить, особенно тем, кто начинает только. Для них в городе вообще места не предусмотрено, как будто их не существует. Футбольные поля есть, хоккейные коробки нет-нет, а встречаются, столы для настольного тенниса, турники, баскетбольные площадки, даже теннисные корты. А с велодорожками полная жопа. Построят километр, из ниоткуда в никуда, начальству отчитаются, что она есть, и потом спрашивают, а чего ж вам, велосипедистам, не хватает?

— Я от ребят слышал, что ты против велодорожек, — прищурился Федя. Пожалуй, разговор и в самом деле становился интересным, хоть и смахивал на вербовку. Он с такой точки зрения на предмет раньше не смотрел.

— В таком виде — конечно, против! Пусть лучше совсем не делают, чем так, на отвали. По дороге, не поверишь, ездить и удобнее, и безопаснее. Но я в будущее смотрю. Хочется мне, чтобы в России велоспорт нормальный появился, как раньше, когда наши спортсмены олимпийское золото брали. Для этого дети должны иметь возможность научиться безопасно кататься, а потом смотреть на звёздных гонщиков, хотеть стать вторым Погачаром или ну, не знаю, Марианой Вос, и ломиться в секции. А они о них даже ничего не знают. По телеку гонки не показывают, да и было бы что показывать — смотришь календарь российских первенств, а там пусто.

— Как этому любительский спорт поможет? Тут половина народу себе первый велик купила в возрасте, когда профессионалы уже о пенсии думают.

— А вот не скажи, — голова Игоря кокетливо склонилась к плечу. — Велосипедизм отлично передаётся половым путем. Парни тащат в клуб своих девчонок, девчонки парней, потом у них появляются дети и велик покупается уже им. Очень многие в секции их отдают, и поверь, кто сейчас в какой дисциплине чемпион мира, эти детишки знают гораздо лучше меня. Династии в нашем спорте не редкость.

— Дети, стало быть… Что ж ты в спортивной школе не работаешь?

Игорь неожиданно замолчал, в упор уставившись на наглеца, посмевшего бросить ему этот упрёк. За спиной Феди звонко ухнул об пол стеклянный стакан, а сразу следом помещение взорвалось хохотом, перемежаемым многоэтажным матерком бармена, которому придётся списывать посуду, но он даже не повернулся на звук. Ему нужен был ответ. По возможности, честный, хоть, кажется, это не про Игоря. Да и нет ему никакой необходимости быть честным с чуваком, которого он две недели знает, и недвусмысленно считает лохом. Но Игорь дёрнул уголком рта и все же заговорил:

— Я не настолько альтруист. Я кушать каждый день хочу, желательно три раза минимум. Да и… Моё имя легко гуглится. Сейчас одно знакомство с человеком, втянутым в скандал с допингом, может зарубить любую карьеру. Меня к детям подпускать нельзя, тогда у них хоть мизерный шанс пробиться, да будет. С любительским-то велоспортом в стране почти порядок. И народ интересуется, и гонки коммерческие есть, навалом — плати и участвуй, только массовость нужна. А вот профессиональный еле дышит, поверь человеку, который там был. И что обидно, главное гнездо-то не в Америке, не в Азии — в Европе, вот она, доплюнуть можно, все последние достижения под самым боком, но когда наши юниоры попадают на соревнования, выглядит это, как будто они с другой планеты прилетели. Разница в уровне подготовки — колоссальная, потому что у нас на таком уровне почти не соревнуются, негде. И разница эта с каждым годом только растёт. Вот они и варятся в своем соку до девятнадцати лет, а потом все, финита, добро пожаловать в реальность, где ты нахрен никому не нужен, или менять спортивное гражданство только для того, чтобы до пенсии бачки развозить в подзаборной команде. Отличная мотивация для амбициозных спортсменов, да? А я хочу, чтобы у этих пацанов и девчонок было будущее. Чтобы их имена хотя бы в своей стране знали. Раз уж у меня не вышло.

— Значит, мировая революция и лучшая версия этого мира, так? — уж чего-чего, а идеалиста в Игоре можно было подозревать в последнюю очередь. Феде даже интересно стало, как он выкрутится, настолько, что в пылу дискуссии он напрочь позабыл, зачем тут стоит, и вспомнил только, когда очередной облегчившийся хлопнул дверью сортира.

— Зря шутишь. Я, как Ильич в пятнадцатом году, уверен, что мы до лучшей версии мира не доживём. Но ради того, чтобы дожили наши внуки — я готов тащить это всё дальше. Чтобы под старость посмотреть какой-нибудь… ну, Тур де Алтай, например. И чтобы толпы болельщиков по обочинам стояли, из таких вот велоклубов, как наш. Мечта у меня такая. Не хуже других. И все, все до единого, — Игорь обвёл рукой шумящую у барной стойки тусовку, — кто тут сейчас пивом наливается, мне в этом помогают. Ты в свой Нижний вернёшься и будешь эту заразу дальше распространять.

— Женя там её уже распространяет, и начал задолго до меня.

— Это не то. Шоссейные гонки — командный спорт. А Женя — одиночка, по нему издалека видать. Он вроде с нами, но как-то на полшишечки, по фану. Он в нас не нуждается. Вот ты — совсем другое дело. Тебе нужна команда. И ты готов пахать на общую задачу. Как ты понял, я это уже проверил, иначе бы не лез.

— Странно это от раздельщика слышать. Вы соревнуетесь один на один. Типа самый честный вариант — человек против времени.

— Я ездил в тех дисциплинах, для которых лучше приспособлено моё тело. Но групповую гонку я всегда любил больше.

Дверь туалета была уже совсем перед носом, и вот-вот готова была открыться для того, чтобы Федя мог переломить битву с пирожком в свою сторону. Но Игорь так и сверлил его взглядом, не собираясь уходить.

— Может, посидишь с нами?

— Меня Рита на улице ждёт.

— Ясно. Ну, удачи вам, — он неожиданно усмехнулся. — Знаешь, тут такой анекдот вышел. Познакомился с девчонкой, понравились друг другу даже. А когда узнала, что я велосипедист, сразу всё лицо в простоквашу свернулось. Я ей объясняю, что я бывший профик, что три моих велика, как внедорожник стоят в сумме, но уже всё, она уверена, что я минимум под мостом ночую. Так что держи Ритку крепче, ну или остальным бабам про велосипеды только после постели рассказывай.

— Я не… — дверь, наконец, распахнулась, и Федя решил, что оправдываться перед Игорем у него уже никаких сил не осталось. — Увидимся, в общем.

Рита ведь и в самом деле его ждала. Пусть и только для того, чтобы поговорить о работе.