- -
- 100%
- +
Семь лет, думала Рита, отстукивая пятками по ламинату собственный реквием. За семь лет, что она тут работает, ей ни разу не довелось побывать не то, что в кабинете Чайкина-старшего, но и во всей VIP-ложе, как между собой сотрудники называли это ответвление коридора за отдельной дверью. Попасть туда можно было только по такому вот персональному приглашению, и мелким тимлидам дорога в ложу была заказана — шкуру драли с их непосредственных начальников, которые потом уже спускали санкции ниже уровнем самостоятельно. Но из-за выкрутасов Чайкина-младшего Рита скакнула на ступеньку, где отчёт держали уже перед его отцом, и это повышение, которого она так жаждала еще год назад, впервые показалось ей не такой уж хорошей идеей.
Не кабинет, а целый бальный зал, подумала Рита, семеня за секретарём сквозь приёмную. Ни одной из трёх секретарш Чайкина-старшего, бывших словно на одно лицо и работающих посменно, не было меньше сорока лет — профурсеткам вроде Нади он свои дела не доверял. Рита не удивилась бы, если бы они помимо трудового договора подписывали ещё что-то о неразглашении чего угодно где угодно с перечнем возможных кар, как за военную тайну. По крайней мере, ни одного лишнего слова эта дама при Рите не произнесла.
— Присаживайтесь, Маргарита Андреевна, — сухо сказал Чайкин-старший, как только секретарь закрыла за собой дверь. — Хотите воды или кофе?
Рита помотала головой. После их раскалённой каморки кабинет Самого показался ей холодильником, и волоски на предплечьях моментально встали дыбом, то ли от стужи, то ли от вопроса, который ей обязательно зададут.
— Я правильно понимаю, Маргарита Андреевна, что биллинговая система в настоящий момент неработоспособна? — спросил начальник и, дождавшись её кивка, продолжил: — Это очень печально, Маргарита Андреевна. Мы с утра успели дать старт пиар-кампании. Получается, что мы уже начали продавать то, чего не существует. Если об этом станет известно, пострадает имидж компании, а мне бы этого не хотелось. Сколько, по вашим оценкам, потребуется времени на восстановление?
— Мы ещё не установили причину… по которой это случилось, — перед взглядом Риты возникла сгорбленная перед монитором великанская фигура Фёдора. — Для команды такая ситуация стала полнейшей неожиданностью.
— Причина мне неинтересна. Мне интересны сроки.
— Не раньше понедельника. Разработчики сейчас анализируют ситуацию. Но даже если они успеют…
— Три дня.
Рита рефлекторно подтянула ноги под стул, на котором сидела. Чайкин-старший тем временем встал из кресла и подошёл к окну, за которым буйно зеленел городской сад.
— Маргарита Андреевна, давайте начистоту. У вас безупречная репутация. Ваша команда никогда не допускала срыва сроков, даже несмотря на такого руководителя, как мой сын-идиот. И для меня не секрет, что это в основном ваша заслуга. Но мне кажется, что вы недостаточно мотивированы в отношении этого проекта.
— Я не…
— Три дня — это много, поверьте. Постарайтесь сделать так, чтобы к понедельнику причина была установлена и устранена. В противном случае наша компания будет вынуждена с вами расстаться. Скажу больше — компания с вами расстанется после любого происшествия, которое ещё хоть на день затянет внедрение проекта. Как вы могли заметить, моё личное отношение к сотруднику здесь значения не имеет. Вы исполняете обязанности Георгия, который у нас больше не работает именно по этой причине.
— Я постараюсь.
— Я верю вам. Между нами, я в курсе, что у вас с ним случился конфликт.
— Конфликт случился из-за велоклуба. Он не имеет отношения к проекту.
— Нет, Маргарита Андреевна. Гоша при мне обвинил вас в намеренном саботаже. Скажите, вам что-либо известно о попытках передать исходники биллинговой системы нашим конкурентам?
Температура в кабинете словно упала ещё сразу градусов на пять. Рита почувствовала, как волосы на голове тоже потихоньку становятся дыбом. Чайкин-старший продолжал пристально разглядывать её из-за стёкол очков, один-в-один, как у его сыночка.
— Не больше, чем самому Георгию Вениаминовичу, — ошарашенно пролепетала она.
Мысли в мозгу Риты крутились на второй космической скорости и вот-вот готовы были навсегда покинуть планету. Врать Чайкину впрямую нельзя ни в коем случае. Если он не сможет проверить хоть одно её слово, ей конец. Но если она вывалит всё, как есть, не выяснив ничего до конца, конец может прийти Пете.
Нет, ни за что. Она не может подставить его, не имея железобетонных доказательств.
— Что именно? — настойчиво пытал её Чайкин.
— Один из разработчиков, Волков, сообщил о попытках связаться с ним со стороны “Гаммы-линк”. И… — Рита решительно подняла взгляд. — Георгий Вениаминович сам активно работал в этом направлении. Если я не ошибаюсь, причиной его увольнения было как раз это. А не срыв сроков по мелочам.
— Вы не лгунья, это хорошо. Цену своему сыну я отлично знаю. И уверен, что Гоша оговорил вас из чистой зависти. Но давайте договоримся вот как. Если вам станет известно о том, что кто-то пытается передать проект конкурентам, позвоните мне, — он набросал десять цифр на листке бумаги. — Лично мне.
Рука, украшенная дорогими часами, вложила листок, будто пялящийся размашистыми чернильными цифрами, в Ритины руки, а голос произнёс прямо над ухом:
— Но если я пойму, что вы что-то знали и не доложили, вы моментально вылетите со своего места. И я постараюсь уволить вас с волчьим билетом. Так, что работы в Петербурге по вашему профилю вы больше не найдёте. Вот вам и мотивация, Маргарита Андреевна.
Рита могла только тупо пялиться на собственные пальцы, в которых мелко трясся исписанный перьевой ручкой листок.
— Вы свободны.
Кое-как отдышавшись в туалете, Рита на негнущихся ногах вернулась в кабинет, где за время её отсутствия словно ничего не изменилось — Фёдор сидел за монитором ровно в той же позе, в которой она его оставила, с тем же отчаянным взглядом и пальцами, вцепившимися в светлую бороду.
Сама она словно никак не могла согреться, тело било крупной дрожью. Встревоженному Пете пришлось выдать полуправду — об угрозе Чайкина вышвырнуть её с работы при любом, самом крохотном срыве сроков. Слушая, как Петя в ответ на это цветисто поносит весь совет директоров поимённо последними словами, Рита то и дело возвращалась взглядом к Фёдору, от которого сейчас зависело всё, включая её карьеру. В то время, как от неё самой уже не зависело ничего.
Будь на её месте другой человек, тот же Жора, где гарантия, что он не поддался бы соблазну прикрыть свою задницу Фединой широкой спиной, свалив всё на него и умыв руки? Но Рите перед лицом топ-менеджера, прямо угрожающего ей увольнением, эти мысли даже в голову не пришли, да и сейчас она гнала их из головы подальше, потому что один факт их возникновения вызывал у неё непереносимый стыд.
Федя сможет, думала Рита. Расшибётся, но сможет. И от этой мысли, наконец, согрелась.
Вплоть до того самого момента, когда Рита припугнула окончательно пришибленного Фёдора охраной, он так и не сказал никому фразы длиннее пяти слов, отделываясь от расспросов чем-то средним между “Угу” и “Идите в задницу”. Взгляд не отрывался от монитора, снова и снова просматривая исходники в поисках ошибки и не находя её. Губы шевелились, неслышно шепча какие-то слова, пальцы скрючились над клавиатурой, словно когти, готовые вот-вот схватить зазевавшуюся жертву.
И ничего. Полный фейл.
Когда Рита сообщила, что им всем пора уезжать, Фёдор молча схватил телефон, подцепил его на кабель к компьютеру и скачал чёртов исходник.
В который теперь продолжал пялиться каждую свободную минуту, пытаясь увидеть, где же он ошибся. Даже когда солнце уже покатилось к закату, раскрасив их небольшой лагерь в тёплые тона, от костра запахло гречневой кашей с тушёнкой, а кто-то из ребят уже тихонько тренькал гитарными струнами.
— Ужин подан, сэр, — Рита немного подождала, но Федя даже головы не поднял, так и продолжал сидеть на земле у их с Женей палатки. Телефон болтался у него перед носом, но Рита догадывалась, что он давно смотрит не в листинг, а в ту бесконечную пропасть, куда они так стремительно летели в компании друг друга.
Рита вынула телефон из его руки и швырнула в палатку. Поза Фёдора никак не изменилась, только голова склонилась и уткнулась лбом в колени, когда за его спиной взвизгнула молния, окончательно отделившая Фёдора от его прелести, с которой он в ином случае не был бы способен расстаться добровольно.
— Если не закрыть, к утру я найду тебя, обглоданного комарами до костей. А Женьку прямо с ними сожрут.
Тишина.
— Слушай, ну давай посмотрим на вещи трезво, — Рита смирилась с тем, что ужин они будут есть остывшим, и села рядом. — По фактам.
— Хорошо, давай по фактам, — голос раздавался откуда-то из глубины свернувшегося в клубок Фединого тела. — Пока факт только один — моя писанина не работает. А из-за моей дурацкой идеи с дедлайном мы с тобой ещё и выстрелили себе в ногу.
— Не насмерть. Время до дедлайна у нас ещё есть. А значит, провернуть до него ещё одно тестирование вполне реально. Ошибку мы найдём. Ты её не видишь, потому что взгляд замылен. Но есть варианты. Я посмотрю, на свежую голову, пусть и кодер из меня, как из говна пуля. Петя посмотрит, Женя…
Голова Фёдора моментально подлетела вверх, а глаза уставились на неё.
— Нет, не потому, что ты не профессионал. А потому что в своём коде ошибку искать втрое сложнее, чем в чужом.
— Примерно, как предателя среди своих друзей?
— Примерно так. Перезагрузи голову, Федя. Тем более, у тебя есть для этого отличная возможность. Сейчас поужинаем, искупаемся, выспимся, если получится… Думать будем потом, ладно?
— Давай попробуем. Но я тебе веселья не гарантирую, прости.
— Я и не требую. Тут все всё понимают. Пойдём, каша стынет.
Взгляд Фёдора переместился на компанию у костра, пытающуюся спасти котелок с бегущим через верх вскипевшим кофе, кто-то уже шипел непечатные фразы и хватался обожжёнными пальцами за мочку уха, а в ответ, словно издеваясь, неслась гитарная вариация на тему “Моего сердца”, фальшивая настолько, что сам автор бы не признал. Федины губы дрогнули в слабой улыбке и произнесли:
— Пойдём. Жрать жутко охота, я с обеда ничего не ел.
Пусть безмятежного счастья Рита на лице Фёдора так и не увидела, но он хотя бы больше не выглядел так, словно похоронил всех родственников сразу и любимую собачку заодно. Она внимательно наблюдала, как он сосредоточенно дует на так и не успевшую остыть гречку, как задумчиво наклоняет голову, слушая очередной жуткий кавер, как мягко вынимает из рук бракодела во всём Коровина гитарный гриф, прикасается к струнам собственными пальцами и, подкручивая разболтавшиеся колки, что-то тихо напевает себе под нос. Дело явно шло на лад.
Его даже удалось затащить купаться, несмотря на то, как зарделась его физиономия, стоило ему вытащить из пакета свежекупленные купальные шорты. Вслепую он их, что ли, покупал? Рисунок на плавках был настолько… игривым, что, глядя на реакцию ребят, она моментально вспомнила утреннюю планёрку с десятком выпученных на неё блестящих глаз. Феде удалось снова всех удивить перед тем, как этот текстильный шедевр скрылся под водой.
Долго плескаться он не стал — проплыл пару раз туда-сюда вполне техничным брассом и выполз на берег, откуда и наблюдал за творящейся в озере вакханалией, затянувшей в себя и Риту, уже успевшую получить пару раз мячом прямо в лоб.
Стоило ей проморгаться от сыплющихся из глаз искр и глянуть на берег, как Рита обнаружила, что Фёдора там больше нет. Растворился вместе с искрами и фривольными плавками. Кажется, решил, что цифровой детокс закончен.
Ну и хрен с ним, насильно она никого осчастливливать не собирается, решила Рита, принимая новый пас. У неё тут имелись и более важные дела. Мяч уже летел в руки Жене, не сводившего с неё чёртовых зелёных глаз. И ей нравилось, как он на неё смотрел.
У них была своя игра, на двоих. Его тело в одних плавках выглядело именно так, как Рита представила себе ещё в тот момент, когда он впервые повернулся к ней на парковке. Сухое, поджарое, почти лишённое жировой прослойки, из-за чего кожа была словно натянута прямо на мышцы, переплетённые сухожилиями, обнажая их естественный рельеф, один-в один как в учебнике анатомии.
Ни единой татуировки — выходит, Женя благополучно миновал стадию безголовой тусовки фиксед гира и, как велосипедист, родился сразу шоссером, а не стал им, поумнев, повзрослев и не убившись до этого момента. Стал бабочкой сразу из гусеницы. Вместо татуировок грудь перечёркивала еле видная ниточка шрама, будто царапина, оставленная чересчур темпераментной любовницей. Значит, не далее, как этой весной, ему оперировали сломанную ключицу. И у Риты оставался по этому поводу только один вопрос — который по счёту раз. Классика. Некоторых особенно отчаянных Ритиных друзей в травматологии встречали уже, как родных, и на такие шрамы она успела наглядеться. У Игоря он тоже имелся.
Даже загар не оставлял ни малейшей загадки о том, как Женя проводит свободное время — руки и ноги охватывали чёткие, резкие границы между загорелыми до цвета кофе с молоком участками и сливочной пеной плеч и торса, с весны так и не увидевших солнца. Её собственное тело имело такую же боевую раскраску. Когда-то она пыталась сводить эти границы, или хотя бы выравнивать их, но со временем приняла, как отличительный знак принадлежности к племени. Как клеймо, не исчезающее окончательно даже зимой.
Они с Женей оба были частью одной и той же стаи, и это будоражило гораздо сильнее, чем зелень его глаз, то и дело бросающих на Риту пристальный, почти ощутимый кожей взгляд. Купальник-то она взяла не первый попавшийся. Рите хотелось, чтобы Женя вообще не смог от неё отвернуться, и этот примитивный план сработал на сто десять процентов. Настолько, что оба даже не заметили, как Петя и Сашка Коровин последними покинули пляж, кутаясь в полотенца и так и не закончив жаркого спора о прохождении уровня в какой-то игрушке, которой Рита и названия-то не знала.
— Тебе надо было родиться лягушкой, — смеялась она, глядя, как Женя отфыркивается, снова вынырнув из-под потемневшей воды. — Все уже греться разошлись, один ты всё никак не наплаваешься.
— Хочешь правду? — кошачий взгляд поймал её собственный.
— Валяй.
— Я тут специально мокну, чтобы дождаться, пока все разойдутся подальше из моего поля зрения. Дождался, наконец. Чуть не растворился, честное слово. Ещё немного — и впрямь превратился бы в лягушку, по крайней мере, я чувствую, как у меня начинают расти перепонки.
Он вышел на берег, отряхивая в волос воду, словно лабрадор, и плюхнулся на полотенце рядом с Ритой.
— Мне тоже уйти? — спросила она.
— Куда это? Как раз этого я и не хочу. Ты мне свидание обещала, помнишь?
— Поэтому я тут и сижу. Я умею держать обещания.
— Ух! Знаешь, а свидание-то начинает смахивать на идеальное. Ночь, луна… Ради такого стоило немного потерпеть, как считаешь?
Рита не ответила, только неопределённо качнула головой.
— Ты такая красивая в этом купальнике.
На вызывающе открытую лифом грудь упала прохладная капля с его мокрых волос. А Женины пальцы уже легко, невесомо бежали по Ритиной шее к плечу и обратно.
Она тоже, наконец, дождалась.
Издалека, из-за плотной стены деревьев еле слышно доносилась надрывающаяся гитара и хоровой вой, обозначающий пение. На этот раз инструмент не фальшивил. То ли его всё-таки настроили, то ли он попал в куда более умелые руки, нежели Сашкины.
Рита протянула ладонь к Жениному затылку и он, шестым чувством уловивший намёк, тут же коснулся её губами. И весь мир вокруг них обоих, пахнущий вечерней сыростью, дымом, звенящий вокруг нестройным пением, внезапно исчез.
Размытое “хочу”, которое все эти несколько недель постоянным фоном появлялось в Ритиной голове всякий раз, стоило ей столкнуться с ним взглядом, внезапно обрело плоть, кровь и, кажется, даже разум, напрочь лишив этого разума собственную хозяйку и полностью перехватив управление всеми её действиями и решениями. Поцелуй утратил прежнюю деликатность буквально на второй секунде, превратив её и Женю из романтической парочки в почти состоявшихся любовников, часто и горячо дышавших, хватающих воздух, словно пловцы, и тут же снова с головой уходящих в разгорающееся в каждом из них желание.
Слова между ними кончились, потому что перестали быть нужными. Вместо них они объяснялись друг с другом впервые соприкоснувшимися пальцами и кожей, которую почти ничего больше не закрывало, дыханием в унисон и еле видными в полутьме острыми взглядами, бившими точно в сердце.
Рита почувствовала, как узел из мокрых, впившихся в кожу шеи лямок купальника внезапно ослаб и холодные жгуты ткани сползли с плеч, как две маленькие змеи. Пальцы, сотворившие это, замерли, но, не встретив сопротивления, спустились по позвоночнику ко второму узлу. Женя словно разворачивал новогодний подарок: с одной стороны, ему было интересно, что прячется под нарядной бумагой, а с другой — хотелось растянуть это удовольствие. Рите даже показалось, что он нарочито медленно наматывает на палец конец второй лямки, до самой завершающей её деревянной бусины. Но в итоге сдалась и она, и весь верх от купальника соскользнул на полотенце. Горячая ладонь тут же опустилась на в момент покрывшуюся мурашками кожу её груди.
Кажется, любовниками они станут прямо здесь.
От этой мысли Риту окатило жаркой волной. Господи, сколько же с ней такого не происходило, они и забыть успела, что значит добровольно отдать своё тело в ласковые руки, наслаждаться каждым прикосновением и с нетерпением ожидать следующего шага от мужчины, которого хочешь сильнее, чем проснуться поутру. С Игорем именно так и произошло. Рита вспомнила крохотный номер в гостевом доме одного из маленьких адыгейских городков, где клуб устроил себе что-то вроде базового лагеря, днём выбираясь на длительные заезды по щербатым горным дорогам с совершенно чумовыми видами вокруг них, а вечерами бесконечно рубясь в настолки под пиво, которое там удавалось достать с огромным трудом.
В один из таких вечеров они с Игорем встретились взглядами поверх разложенной на столе битвы, а потом синхронно сложили на стол свои карты, по одному выскользнули из общей гостиной, где эпическая баталия пошла на следующий тур, но результата уже не узнали, потому что, раскидав по номеру свою одежду, сплелись телами в его узкой кровати с почти каменным матрасом, а утром, немного посовещавшись, вышли из-за двери, которую даже забыли запереть, уже парой. И следующие полтора года каждую ночь проводили в одной постели. До самого рокового звонка, который всю эту историю и завершил.
Одурманенной паутиной Жениных прикосновений Рите показалось, что, возможно, то, что происходило сейчас с ней на берегу озера, станет новой главой. Плевать, что короткой. В конце концов, однажды заканчивается что угодно.
Её нога уже обхватывала Женю за поясницу, чтобы он мог не держать Риту практически на весу, расписывая её грудь поцелуями, пока пальцы, вцепившиеся в ягодицы, плотнее прижимали Риту к его телу, горячему и начинающему терять терпение. Ей и самой начало казаться, что обмен любезностями чересчур затягивается и пора уже объединить их перекипающие, с окончательно сорванными клапанами сосуды в один. Словно услышав её мысли, пальцы Жени скользнули под купальник и потянули ткань вниз.
Да неужели, удовлетворённо подумала Рита, наконец-то сообразил, что соблазнительный купальник был надет только затем, чтобы он его снял.
— Женя!
А вот этого Рита никак не планировала. Голос Фёдора моментально выдернул её из розового тумана, куда она успела уйти практически целиком. Женя толкнул её на полотенце, легонько царапнувшее Риту по голым лопаткам, накрыл сверху собой, и замер, вглядываясь в ночь.
— Женя, ты там не утонул? У тебя телефон в палатке разрывается, и я буду благодарен, если ты его утихомиришь.
Зелёные глаза сверкнули в темноте, а палец прижался к губам. Но Рите и самой было очевидно, что выдавать своё местоположение некстати мучающемуся бессонницей Фёдору не стоило.
Рука Риты судорожно нашаривала на полотенце верх от купальника, но и минуту спустя, и две Фёдор в поле зрения так и не появился. Выходит, подозревает, что они тут с его приятелем вовсе не луной любуются. Что ж, спасибо за деликатность.
Медвежью деликатность.
На плечо Риты опустилась до сих пор мокрая голова, и русые пряди щупальцами осьминога облепили кожу шеи, как назло, ловящую малейшее касание и превращавшую каждое из них в обещание грядущего удовольствия. Которое, похоже, отменялось, если судить по тому, что Женины ладони расслабились и перестали её ласкать.
— Чёрт, — пробормотал Женя, и его голос среди окружающей их тишины показался Рите слишком громким. — Неожиданно.
— Он ушёл. Мы можем продолжить. Я… хочу, чтобы ты продолжил.
Щупальца уползли куда-то в темноту.
— Прости, Рита, мне крышу сорвало. Я даже не подумал, что тут совсем не место, чтобы…
— Я готова и тут. Здесь и сейчас.
— Зато я не готов.
— Ни за что не поверю, — тихо засмеялась она. — В нашем клубе даже девочки с собой возят, чтобы деньги и документы от дождя завернуть.
— Нет, я не об этом, — он заглянул ей в лицо. — Я ведь по-другому хотел. Красиво. Ну, со свечами. С цветами. Ты этого заслуживаешь. А тут…
— Как?
— Как-то слишком дико. Почти при всех. Будто… животные, ей-богу. Последнее, что я хотел бы, чтобы ты обо мне подумала — что я не в состоянии себя контролировать и готов заняться сексом где угодно и с кем угодно.
— Ясно, — Рита начала разворачивать скомканный купальник.
— Ничего не ясно, слышишь? — его ладонь погладила её по щеке. — Я теперь хочу тебя даже сильнее, чем полчаса назад. Так откусил от этого яблочка, что теперь спать не смогу, пока не сожру целиком. Пригласи меня к себе в понедельник, а? Я с шампанским приду. И клянусь, ты не пожалеешь, что у нас этого не случилось сегодня.
— Приглашаю, — эхом отозвалась Рита. — Наверное, ты прав.
— Спасибо, — ответил Женя и снова поцеловал её, всё-таки заставив пожалеть. — Пойдём?
Он поднялся с полотенца, но Рита покачала головой. Стянув с себя плавки, она под его немигающим взглядом зашла в озеро по колено, оттолкнулась ногой и упала в прохладную воду, подняв фонтан брызг, чтобы хоть как-то утихомирить горящий внутри неё огонь.
Но стоило этим брызгам, возвращаясь, забарабанить по озёрной глади — на берегу уже было пусто.
Федя сверился с инструкцией на сайте и нажал ещё пару кнопок на велосипедном компьютере, чувствуя, как его мозги начинают потихоньку закипать. Руки бы поотрывать тому, кто этот интерфейс делал. Это ж надо, такую важную настройку зарыли хрен пойми куда! Без инструкции он бы вообще её не нашёл. Но Рита как-то настаивала, что настроить крайне желательно, если в устройстве есть такая возможность, и тогда однажды эта ерунда может спасти ему жизнь. Что ж, теперь у него появилось время. Снова изучать вдоль и поперёк изученный собственный код у него уже не было никаких сил.
Особенно сейчас, после возвращения с озера.
Зубодробительная задачка пришлась как нельзя кстати. У неё хотя бы имелось решение, пусть для его поиска и требовалась прорва усилий.
Так, наконец-то, поле для ввода. Электронная почта и мобильный телефон того, кто получит сообщение в случае, если с ним что-то случится на маршруте. Чёрт, а вписать-то и некого. Не Дашу же. Она пока в Нижнем Новгороде и вряд ли чем-то сможет ему в таком случае помочь. А уж через месяц и подавно. Женя тоже отпадал. Контактов Игоря Федя узнать не успел.
Пальцы побарабанили по экрану. Получается, кроме самой Риты, и вписать-то некого. Федя сомневался, что она кинется на помощь, словно Чип и Дейл, но хотя бы сможет проверить координаты, перезвонить и спросить, всё ли в порядке. В конце концов, срабатывание бывает ложным и, если верить той же инструкции, его можно успеть отключить вручную. Что ж, Рита так Рита. По крайней мере, она всегда будет знать, где он катается.
Стоило ему нажать на кнопку “ОК”, как молния на клапане палатки взвизгнула так, словно её пытались порвать, а не открыть, и Федя, воровато сунув компьютер в карман, поднял голову на звук. Женя пролез внутрь, первым делом бросил взгляд на свой телефон и принялся натягивать футболку с длинными рукавами. Спальников-то он и не подумал одолжить, и сам Федя уже напялил на себя всю одежду, что была.
В молчании его приятеля чувствовалась подступающая гроза. Одна фраза — и он взорвётся. Но момента, чтобы прояснить отношения, может больше не предоставиться.
— Я вам помешал?
Женя уселся на коврике, скрестив длинные ноги.
— Федь, хочешь, скажу как есть?
— Хочу. Иначе бы промолчал.
— Ты мне не сегодня помешал. Ты мне последние две недели мешаешь, каждый день. Каждый. Мать его. День! Единственная причина, по которой мы с ней ещё не трахаемся — это ты. Федя то, Федя сё, Феде нужен объём, Федя не пьёт, Федя, Федя, Федя! Страшно задрало, не представляешь как. Я бы ещё понял, если б ты на Риту виды имел, но ты ж, как собака на сене.