Я ненавижу твой голос (но твой подкаст слушаю на повторе)
- -
- 100%
- +
Пролог
Алиса. 6 месяцев спустя.
Я стою за кулисами студенческого фестиваля «Голос. Универ. Любовь». За тонкой фанерной стенкой — три тысячи человек и один Арсений Горский, который только что разбил мне сердце на глазах у всей аудитории.
Нет, он не изменял. Не унижал.
Он просто сказал в микрофон:
«Алиса Ветрова — это девушка, чей голос я слушал каждую ночь. Я просто не знал, что она та самая. А когда узнал… я испугался. И наговорил ей гадостей. Потому что боялся, что она увидит меня настоящего. Испуганного мальчишку, у которого ничего нет, кроме ее голоса в наушниках».
В моих руках — тот самый сломанный микрофон, за который он задолжал мне пятнадцать тысяч. Я так и не отремонтировала его. В нем до сих пор живет запись нашего первого совместного эфира, где он сказал мне в лицо:
«Эй, книжный червь, твой голос звучит так, будто тебя заставляют читать технический паспорт холодильника».
А потом, в ту же ночь, написал в чат моего анонимного подкаста: «Ты единственная, кто помогает мне уснуть. Твой голос — как одеяло. Не останавливайся. Пожалуйста».
Он не знал, что мы — один и тот же человек.
Теперь знает.
И сейчас он стоит на сцене, сжимая в потной ладони мой старый плеер, который я потеряла два месяца назад.
«Ветрова, — его голос дрожит, и зал замирает. — Я вернул твой плеер. Там внутри… там внутри все мои голосовые сообщения. Которые я так и не отправил. Можешь послушать их. Но сразу предупреждаю — там очень много слов «прости» и «я дурак»».
Зал смеется.
А я плачу.
И это самый счастливый день в моей жизни.
А теперь — как это случилось. Шесть месяцев назад. В первый день, который я ненавижу вспоминать.
Глава 1. День, когда я покраснела 47 раз
Алиса. Сентябрь. Вторник.
Ненавижу свое лицо.
Не в смысле «ой, какой ужасный нос», а в смысле — оно краснеет. Без спроса. Просто когда кто-то смотрит на меня дольше трех секунд. Или когда мне кажется, что обо мне думают.
Сейчас, например, я стою перед дверью хостела «Академия», нажимаю на домофон уже третий раз, а за спиной какой-то парень в черной худи громко вздыхает.
«Там написано «нажать и держать», а не долбить, как дятел», — говорит он.
Я оборачиваюсь.
И сразу жалею об этом.
Потому что он красивый. Не «милый мальчик из группы в ВК». А реально — несправедливо, по-дурацки красивый. Скулы, как будто их рисовал нейросеть по запросу «максимально дерзкий персонаж». Темные волосы падают на глаза. Татуировка виднеется из-под ворота — какие-то буквы на ключицах.
И он смотрит на меня. Три секунды. Четыре. Пять.
Мое лицо становится цветом переспелого помидора.
«Я… я не дятел», — выдавливаю я. — «Просто замок заедает».
«Ага. Как и твой голос», — он усмехается и отодвигает меня плечом. Легко так, небрежно. Нажимает на домофон раз — и дверь открывается.
Вот же… везунчик.
Я захожу следом, стараясь не смотреть на его спину. На его широкую спину. На то, как худи сидит на плечах.
«Ты в 304?» — спрашивает он, не оборачиваясь.
«Откуда ты…»
«Рюкзак с брелком «Аудиокниги — моя жизнь». Бейдж первокурсницы филфака. И ты единственная, кто не влез в лифт с чемоданом», — он кивает на мою неподъемную сумку. — «304. Комната звукозаписи. Там студия пристроена».
«А ты откуда знаешь?»
Он наконец оборачивается. Смотрит сверху вниз. Ухмыляется.
«Потому что я твой сосед, книжный червь».
В моей голове звучит сигнал тревоги. Громкий. Как в старых фильмах про катастрофы.
«Нет. Нет-нет-нет. Только не он».
«Но в заселении сказали, что со мной будет девушка», — пищу я.
«А я говорил, что мне плевать», — он пожимает плечом. — «Вышла ошибка в системе. Но я не собираюсь спать в коридоре. Так что привыкай».
Он разворачивается и уходит по коридору.
А я стою. Смотрю на его удаляющуюся спину. Пытаюсь убедить себя, что этот наглый тип — просто случайность. Что я смогу его игнорировать.
У меня есть подкаст. У меня есть наушники. У меня есть голос, который никто не свяжет со мной настоящей.
Никто не узнает, что та самая «Тихий голос» из подкаста — это девочка с красным лицом и рюкзаком с брелком-книжкой.
Никто.
Даже этот напыщенный…
«Эй, книжный червь!» — кричит он из конца коридора. — «Кофе будешь? Я взял две чашки, а моя бывшая, похоже, не придет».
Я закрываю глаза.
47 раз. Именно столько раз я покраснела за сегодня.
И день только начался.
Глава 2. Ты спишь? А вот и нет
Алиса. Тот же день. 23:47.
Комната 304 оказалась… пыткой.
Не потому, что там грязно или тесно. Наоборот — огромные окна, две кровати, даже маленькая звукоизолированная будка в углу (спасибо прошлым жильцам-музыкантам). Проблема в другом.
Он разделся.
Не полностью, конечно. Просто снял худи и остался в черной майке без рукавов. И теперь я вижу его татуировку целиком: на правых ребрах, прямо по костям, выведено «Stay quiet».
Оставайся тихим.
Иронично для парня, который не замолкает ни на секунду.
«Ты так и будешь стоять в дверях?» — спрашивает он, не глядя на меня. Лежит на кровати, закинув руки за голову, и смотрит в телефон. — «Я не кусаюсь».
«А я не боюсь», — вру я.
Захожу. Ставлю свой рюкзак на вторую кровать. Достаю наушники. Потом прячу их обратно, потому что он смотрит. Черт, зачем я вообще положила их на видное место?
«Ты правда начитываешь аудиокниги?» — спрашивает он вдруг.
«А ты правда стримишь игры?» — огрызаюсь я.
Он усмехается. Поворачивает ко мне телефон. На экране — его страница на Twitch. 50 тысяч подписчиков. Аватарка с капюшоном, надпись «Gorsky», глаза горят в темноте.
«Видела бы ты мои донаты, книжный червь», — говорит он с ленцой. — «В прошлом месяце один фанат прислал мне триста тысяч просто за то, что я назвал его имя. Триста. Тысяч».
«И что?» — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно. — «Деньги не делают человека интересным».
Он замолкает.
На секунду его лицо становится… странным. Не наглым. Не усмехающимся. А каким-то пустым, что ли.
Потом он снова улыбается своей коронной ухмылкой.
«А ты, смотрю, философ. Ладно. Спокойной ночи, книжный червь».
Он натягивает одеяло до подбородка и отворачивается к стене.
23:52.
Я лежу в темноте и слушаю его дыхание.
Кажется, уснул. Быстро. Или притворяется?
Нужно записывать подкаст. Я обещала своим подписчикам новый выпуск сегодня. Тема — «Как понять, что нравишься человеку, если он ведет себя как мудак?».
Иронично. Идеальный тайминг.
Я достаю телефон, наушники, маленький петличный микрофон (спасибо, Алиса из прошлого, что купила его за последние деньги).
Включаю запись. Шепчу:
«Привет, Тихий час. Сегодня у меня... странный день. Меня подселили к парню. Он красивый, наглый, и я уже ненавижу его всеми фибрами. Но есть одна проблема».
Я делаю паузу. Слышу, как он тихонько переворачивается на кровати.
«Когда он смотрит на меня, — продолжаю шептать, — я не могу дышать. Не потому что он классный. А потому что... боюсь, что он увидит меня настоящую. Не книжного червя. Не девочку с брелком. А ту, которая...»
«Которая что?» — раздается вдруг из темноты.
Я подскакиваю.
Телефон падает на пол. Микрофон отлетает куда-то под кровать.
В тусклом свете уличного фонаря я вижу его глаза. Он не спит. Он лежит на боку и смотрит прямо на меня.
«Ты... ты подслушивал?» — выдавливаю я.
«Ты шептала так громко, будто приглашала послушать», — он садится на кровати. Майка сползает с плеча. Татуировка блестит в полумраке. — «Так что там? Которую ты боишься показать?»
«Ничего», — я хватаю телефон и зажимаю его в кулаке. — «Забудь».
«Не забуду», — он встает.
Медленно. Как хищник. Подходит к моей кровати. Опирается рукой о спинку так, что я оказываюсь зажатой между его телом и стеной.
«Арс», — говорю я (впервые называя его по имени), — «отойди».
«А ты ответь».
«На что?»
«Почему ты покраснела сегодня сорок семь раз? Я считал».
Мое сердце пропускает удар.
«Ты... зачем?»
«Развлечение», — шепчет он. — «Скучно было».
Он опускает голову ниже. Я чувствую его дыхание на своей щеке. Пахнет мятой, кофе и чем-то горьким — возможно, просто усталостью.
«Знаешь, книжный червь», — говорит он тихо-тихо, — «у тебя в подкасте голос совсем другой».
У меня внутри всё обрывается.
«Что?»
«Я слушал. Твой последний выпуск. Ты говорила про одиночество и про то, что боишься, что никто не услышит твоего настоящего «я», — он усмехается, но в этот раз усмешка не злая. Почти грустная. — «А ты забавная, когда не притворяешься».
«Откуда ты узнал мой подкаст?» — шепчу я в панике.
«Случайно. В рекомендациях. А потом понял, что это ты, когда услышал, как ты шепчешь во сне. У тебя привычка — перед сном повторять фразы из книг».
Я не дышу.
«Не бойся», — он отстраняется. На секунду касается пальцами моей щеки, проводит по ней — от виска к подбородку. — «Я не расскажу никому. Это будет наша маленькая тайна».
Он возвращается на свою кровать, падает на спину и закрывает глаза.
«Спокойной ночи, Тихий час», — бормочет он.
А я лежу и смотрю в потолок.
Мои пальцы дрожат. Губы горят там, где он почти коснулся.
Я влюбилась.
И это худшее, что могло случиться.
Арсений. То же время. 00:15.
Я не сплю.
Я сжимаю подушку и считаю вдохи.
Она не знает, что я слушаю её подкаст уже три месяца. Что её голос — единственное, что вытаскивает меня из панических атак. Что я засыпаю только под её шепот.
Она не знает, что я попросил коменданта поселить меня именно с ней.
Что я врунишка.
Что «случайно в рекомендациях» — это ложь.
Я нашел её подкаст в тот день, когда отец умер. И когда мне казалось, что сердце сейчас разорвется, она сказала в эфире: «Ты не один. Даже если сейчас темно. Даже если нечем дышать. Просто закрой глаза и слушай меня».
Я закрыл.
И выжил.
А теперь она лежит в двух метрах от меня. И пахнет корицей и страхом.
Я хочу сказать ей правду.
Но если она узнает, что её слушает тот самый наглый тип из комнаты 304... она возненавидит меня.
И правильно сделает.
Я засыпаю под её тихое дыхание.
И впервые за три месяца мне не нужен подкаст.
Просто она рядом.
Глава 3. В эфире
Алиса. Четверг. 20:14.
Три дня мы живем как кошка с собакой.
Он разбрасывает носки. Я включаю свет в шесть утра. Он слушает музыку без наушников (какую-то дурацкую электронику). Я читаю вслух отрывки из Достоевского, когда он пытается уснуть после стрима.
Война.
Но есть одно «но».
Каждую ночь, когда он думает, что я сплю, он надевает наушники и закрывает глаза. И я знаю — он слушает мой подкаст.
Я проверила. Статистика выросла на 300 процентов. Новый слушатель заходит ровно в 00:30 и слушает до конца, иногда перематывая отдельные фразы назад.
Он переслушивает то место, где я говорю: «Если вы чувствуете себя никем — помните: даже самый громкий голос когда-то начинался с шепота».
Пять раз подряд.
Я не знаю, что это значит. И боюсь спрашивать.
Сейчас он готовится к стриму. Раскладывает технику на своем столе (он перетащил его к окну, потому что «девушки не умеют ценить правильный свет»). На нем снова та черная майка. Волосы мокрые после душа.
Я пытаюсь не смотреть.
«Ветрова», — окликает он.
«Что?»
«Ты не хочешь побыть сегодня звукорежиссером? Моя помощница заболела».
Я поднимаю бровь.
«Я не умею».
«Врешь. Ты монтируешь свой подкаст. Знаешь, как с эквалайзером работать».
«Откуда…»
«Ты говорила в выпуске про «Как настроить голос для записи», — он не смотрит на меня. Щелкает мышкой. — «Случайно услышал».
Опять «случайно».
«И что я получу?»
Он наконец поворачивается. Ухмыляется.
«Право не краснеть целый час. Держу пари, не сможешь».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.