- -
- 100%
- +
Вот потому и вырядился сегодня Шон, как на свадьбу. Вот потому всю ночь от волнения не мог уснуть. Вот потому сердце билось сейчас так неистово.
И вдруг отец… с его угрюмым лицом и вопросом, который не сулил ничего хорошего.
Шон и сам прекрасно понимал, что лучше бы ему остаться дома. С тех пор как с Шеймусом Молоуни «случилось несчастье», отец стал всерьёз тревожиться за Рыжего.
Он так не переживал за Шонни, даже когда тот был намного меньше – всегда отпускал без лишних напутствий, и младший Фланаган носился всюду, как вольный ветер. А вот теперь стоило где-то задержаться или отправиться одному в деревню, как Донал уже места себе не находил.
Идти туда, где он будет на виду у всей деревни, это, конечно, затея глупая. Но…
– Там будет Шеннон, – почти простонал Рыжий, не сводя с отца умоляющего взгляда.
С минуту тот хмуро глядел на сына, потом вздохнул шумно и выдал:
– Тогда и я пойду…
Просиявший было Шон вдруг насупился – хорошо, конечно, что отец вовсе дома не оставил. Но, с другой стороны, это что же выходит – он будет весь вечер, как маленький мальчик, под отцовским надзором.
– Не кисни! Я не собираюсь следить за тем, не сползла ли случайно твоя рука заметно ниже талии Шеннон. Просто хочу быть поблизости, если вдруг что… Посижу с мужиками, выпью эля… Может, даже спляшу, как в молодости. Покажу вам, желторотым, как танцуют настоящие ирландцы!
Шон буквально расцвёл – такая затея пришлась ему по душе.
Отец ведь тоже не видит ничего, кроме своих сетей и моря. Скоро с рыбой разговаривать начнёт. Ему тоже на празднике, среди людей и веселья, побыть не помешает. Как здорово, что они пойдут вместе!
Когда спустя час оба Фланагана явились на праздник, веселье уже было в самом разгаре. Ещё издалека слышна была задорная музыка и веселый гомон.
Вопреки ожиданиям отца, приветствовали их радушно. Знакомые рыбаки утащили Донала тотчас «пропустить по кружечке», а Шон пошёл на звуки музыки…
Он чуть растерянно оглядывал многоликую толпу, разыскивая ту, ради кого явился на праздник. И вот, в какой-то миг, народ расступился, и он увидел её, свою Шанну.
И показалось на мгновение, что все остальные исчезли бесследно. Осталась лишь её приветственная улыбка, да метнувшийся ему навстречу светлый нежный взгляд.
***
Шон ловко протиснулся сквозь толпу, в одно мгновение оказавшись рядом с Шеннон.
– Здравствуй! – улыбнулся он самой счастливой улыбкой на свете.
– Ты пришёл… – глаза её так сияли, что больше и говорить ничего не надо было.
Шон замер рядом с ней, любуясь, разглядывая мелкие детали, которые сперва не приметил…
Ведь он видел лишь одно, самое главное – она прекраснее всех на этом празднике. Вернее, он никого, кроме Шанны, вовсе не замечал.
Длинные шелковистые волосы, заплетённые в две косы, украшал венок из полевых цветов. Аромат медового разнотравья кружил голову на расстоянии.
На Шеннон была белая блузка, с красивой вышивкой нежно-голубого цвета, оттенявшей её бездонные глаза. Упругая юная грудь трепетно вздымалась в глубоком вырезе, и Шеннон стыдливо запахивалась в ажурную тонкую шаль. Шон был уверен, что эту искусную вышивку и платок-паутинку сотворили её талантливые руки. Клетчатая яркая юбка обтекала ладные бёдра красавицы, широкий пояс привлекал внимание к тонкой талии.
Такая стройная, такая красивая, и каждое движение лёгкое, как порыв ветерка. А кожа… как нежные сливки. А губы… Как же хотелось поцеловать их прямо сейчас!
От Шона не укрылось, как она потянулась к нему, стоило подойти, всем своим существом потянулась: взглядом, телом, дрогнувшей рукой, нежной улыбкой…
Но обнять её сейчас он не мог, как бы ни хотелось. Слишком много вокруг тех, кого они не замечают, но кто точно заметит любой слишком вольный жест Фланагана.
Уже через пару мгновений Шон почувствовал на себе внимательный взгляд, обернулся и увидел, что с него не сводит глаз мать Шеннон. Миссис Маккеннет – худощавая, высокая, аккуратно одетая, ухоженная женщина – несмотря на возраст, выглядела поистине привлекательно.
Несомненно, природная красота матери досталась по наследству Шеннон, только его девочка обладала ещё большей хрупкостью и нежностью. Ей бы родиться дочерью аристократов с такой изысканной внешностью.
А то ведь деревенские дурочки ещё и потешаются за глаза, шушукаются из зависти, что, дескать, она не девка, а призрак ходячий, тощая как банши. И вообще в хозяйстве бесполезная… Мешок или корзину не поднимет, дров не наколет, бельё стирать будет, так, поди, вместе с ним унесёт река.
Шон однажды услышал эти сплетни и сразу кумушкам объяснил, что лучше бы им рты держать закрытыми, и за своими фигурами следить, а то скоро платья по швам треснут. Но всё-таки Рыжий догадывался, что когда он не слышит, болтают ещё и не такое.
И когда мистер Маккеннет не слышит, разумеется. При Брайене никто бы не посмел про его дочь хоть что-то дурное сказать.
Шон, поймав чужой взгляд, сначала испугался, что это как раз он – вредный папаша Шанны. К счастью, это была лишь её мать, но Рыжий всё равно скис. Ведь сейчас миссис Маккеннет точно уведет его милую и больше не подпустит к Фланагану ни разу за весь вечер.
Но женщина, ревниво и строго окинув взглядом обоих, сочла, видимо, что ничего дурного они не делают, и, к удивлению Шона, вернулась к разговору с двумя соседками, лишь изредка бросая взгляды на ожидавшую танцев молодежь.
Кажется, сегодня удача улыбалась Шону – всё пока складывалось самым лучшим образом.
Отец позволил пойти на праздник, и сам пошёл, но выполнил обещание и не досаждал сыну излишним вниманием. Он уже нашёл себе уютное местечко за столом, который ломился от сытных яств.
Там же, в стороне от шума, поглощённый разговором с новым священником и деревенским кузнецом, сидел мистер Маккеннет. Судя по раскрасневшемуся лицу, он был уже изрядно навеселе, и думать забыл о том, чтобы приглядывать за собственной дочерью. А мать её, хоть и была начеку, отгонять возможных женихов от вполне уже взрослой дочери не торопилась.
С той стороны, где сидели мужчины, тянуло такими ароматами, что живот урчал, как голодный кот.
В центре стола, среди прочих кушаний, возвышалась корзина с румяным, пышным хлебом. Ведь когда-то давно, когда День Урожая ещё называли Лунаса, Ламмас или Лугнасад, именно урожай хлеба чествовали в первую очередь. Нынче картошка каждому ирландцу была ближе зерна, и она занимала почётное второе место на праздничном столе.
Флинн Кейн, который держал самое большое стадо овец в Каерхине, притащил на праздник барашка. Его сейчас запекали на открытом огне. Поскольку деревенька стояла на берегу, не обошлось и без рыбы, и прочих морских даров. Всё это тоже отправилось к огню, составив компанию барашку и овощам. В том числе то, что принесли Фланаганы.
Шон издали приметил и черничные пироги – ещё одно традиционное блюдо, ведь черника и прочие ягоды – это тоже дары природы, символ плодородия и урожая.
Все эти вкуснейшие блюда, которые Шону доводилось пробовать только по праздникам, манили, как огонь маяка в ночном море. Но нынче рядом с Рыжим оказалось куда более желанное лакомство…
– Пироги или танцы? – подмигнул он Шанне.
В душе Шон надеялся, что и она пока откажется от еды, ради возможности хотя бы немного побыть рядом, пока её строгие родители не вспомнили, что они строгие.
– Идём в круг! – рассмеялась Шеннон, вкладывая свою маленькую ручку в его горячую ладонь.
Рыжий подхватил её смех и повёл за собой, решительно втискиваясь в круг танцующих.
Пока что танец был общим: парни и девушки, мужчины и женщины, объединившись в широкое в кольцо, плясали отчаянно весело и шумно, касаясь лишь рук своего соседа или соседки. Шон был счастлив, чувствовать нежные пальчики Шанны в своей руке. А ещё его радовало, что по другую сторону от Шеннон оказалась девчонка, а не парень. Пусть никто не смеет касаться его «прекрасной розы»!
Шон ждал, когда наступит черёд парных танцев. Вот тогда Шанна будет принадлежать только ему, вот тогда можно будет невзначай коснуться не только руки, вот тогда можно будет ещё и говорить, и в глаза ей смотреть, и мечтать о её губах, которые будут так близко.
Глаза молодёжи уже горели озорным блеском. Парных танцев ждал не только Рыжий.
Внезапно рядом с музыкантами появилась боевая старушка в нарядном клетчатом жилете и такой же юбке, миссис Хейли. Одним повелительным жестом она остановила танец и велела играть потише разошедшемуся скрипачу.
– Эй, мои дорогие, что-то скучно тут… Да мой годовалый внучок Кевин танцует задорнее любого из вас! Неужто тут нет знатных танцоров? Вот была бы я моложе, задала бы вам жару!
Толпа загудела, но совершенно беззлобно, уже зная, к чему клонит старая Хейли.
– А не устроить ли нам состязание? – хлопнула в ладоши зачинщица веселья. – А ну-ка, есть тут настоящие ирландцы? Вы мужчины или дохлая рыба? Пора выбрать «брата и сестру Ламмаса»! Красотки, разойдись-посторонись! Парни, выходи! Кто докажет, что он лучший танцор Каерхина? Кто не боится показать свою удаль? Кому достанется самая красивая невеста на сегодняшнем Празднике Урожая?
Весёлый зычный крик всколыхнул уже не только круг танцоров, но докатился и до тех, кто пировал за столом или просто шатался праздно по площади. Такое веселье пропустить не хотел никто.
С Лугнасада всегда начиналась пора свадеб. Но в былые времена существовал и другой странный обычай: временные браки. В этот вечер можно было выбрать пару без всяких церемоний, просто скрепить договор брака, пожав руки при всех. С этого момента парень и девушка становились «братом и сестрой Ламмаса», а по сути, мужем и женой. Целый год они оставались вместе, и никто не порицал их за такую связь, а через год могли развестись, явившись снова на праздник и, при всём честном народе, разойдясь в разные стороны. А могли так и прожить всю жизнь вместе, как говорится, долго и счастливо.
Так было в прежние времена… Церковь такие варварские обряды не одобряла, конечно, и старалась временные браки превратить в настоящие, благословить, как положено. Постепенно традиция стала уходить. Но в шутку порой устраивали вот такие состязания, напоминавшие о языческих ритуалах.
Конечно, теперь никто бы не позволил целый год жить влюблённой паре «во грехе».
Но вот на один вечер… лучший юноша в деревне, которого определяли в танце или кулачном бою, мог выбрать себе подругу. Разумеется, совращать счастливую избранницу никто бы ему не позволил, но танцевать с ней весь вечер, обнимать, разгуливать гордо, будто они, в самом деле, жених и невеста, всё это было позволено.
И Шон сразу понял, что это его шанс. Он незаметно коснулся пальцев Шанны, подмигнул ей хитро и шагнул в круг, обронив лишь два слова:
– Ради тебя…
***
14 Странности Шона Фланагана
Прошлое
Музыка заиграла громче. Под одобрительные крики и подначивания зевак парни потянулись один за другим в самый центр круглой площадки. Поглядывали друг на друга чуть свысока, с вызовом, хорохорились, как драчливые петухи.
Да, это были лишь танцы, обычные деревенские танцы, но для каждого из этих юных мужчин это был поединок, рыцарский турнир, бой с соперниками за право назваться самым лучшим, за право быть героем. И не столь важно, что всё это в шутку, всё это лишь на один вечер. Здесь сейчас завоевывалось признание и уважение.
Шон твёрдо намеревался победить, несмотря на то, что большинство соперников, на первый взгляд, были старше лет на пять. Они сюда пришли не в игры играть, а выбирать себе настоящих невест. Но это Рыжего не смущало – он уже сейчас хотел заявить о своих намерениях. Шеннон – его мечта, его любовь, и она станет однажды его женой, как бы ни злился мистер Маккеннет.
И пусть придётся подождать ещё пару лет, чтобы им разрешили пожениться по-настоящему, но Шону уже сейчас хотелось доказать Шеннон и всем остальным, что он достоин её.
Рыжий был намерен танцевать до тех пор, пока не упадёт. Либо его назовут лучшим, либо утащат отсюда за ноги. Ради Шеннон он сможет всё.
Да и перед отцом опозориться нельзя. В конце концов, Донал Фланаган долгое время слыл лучшим танцором Каерхина, и его подвести Шон тоже не мог. Ведь талант обязан был передаться от отца к сыну. А если верить сказкам, что Рыжий слушал всё детство, матушка, которую он никогда не видел и не знал, тоже была мастерица по части танцев.
Так что… все шансы на победу были у Фланагана. Конечно, на деревенских праздниках он редко бывал, но танцевать отец его всё-таки научил. Пусть никто не видел, как рыжий мальчишка лихо выплясывал на пустынном берегу, пока учился, зато теперь подросший Шон всем преподнёс сюрприз.
Сначала выходили по двое: каждый выдавал свою партию, а собравшиеся зрители выкрикивали имя того, кто на их взгляд был искуснее.
Первым против Фланагана вышел Кей, почти ровесник, а ростом даже чуть ниже, и точно плотнее. Так себе соперник…
Шон пока решил беречь силы, не показывал всё, на что способен. Но вот на этом первом танце отжёг так отжёг! Хитрый ход сработал, так он сразу сманил на свою сторону добрую половину зевак.
Старушка Хейли, игравшая роль судьи, присвистнула громко от изумления. Народ вокруг загудел одобрительно.
Шон привык, что семейство Фланаганов все жители Каерхина недолюбливали. Но сейчас, на этом празднике, распри были забыты. Собравшиеся поглазеть на состязание судили действительно честно и справедливо. И пока их хвалебные возгласы летели исключительно в сторону Шона. Это заметно ободрило парнишку.
А потом Рыжий бросил быстрый взгляд на Шанну, и восторг в её горящих глазах придал Рыжему такой силы и решимости, что он сразу же рискнул выйти на второй круг.
Тут ещё горделивый крик отца донёсся сквозь общий гомон. Донал тоже был в первых рядах зрителей и всей душой желал сыну победы.
И закрутилось, завертелось. Музыка всё нарастала, захлёбывалась собственным разнузданным весельем. Страсти накалялись. Танцоры выплясывали всё задорнее, всё жарче.
Значительная часть уже сдалась и отступила. Среди тех, что остались, Шон точно был самым юным, и точно самым упрямым. Уже ноги гудели от усталости, уже взмокла спина, нестерпимо хотелось пить, аж губы пересохли, грудь огнём горела. Но отступать нельзя…
Их осталось всего трое, а потом и двое…
Толпа вокруг ревела от восторга. Сквозь общий гул и звенящую пелену музыки к Рыжему прорывались ликующие крики Шанны. Она гордилась им, она восхищалась…
Даже если сейчас он проиграет эту последнюю схватку, для неё он уже победитель. Но Шон хотел полную победу, безоговорочную, чтобы никто не усомнился.
Его последнему сопернику Иену, кажется, перевалило за двадцать. Он был рослым, плечистым, мощным, но только в танцах это не добавило ему преимущества. И лёгкий, вертлявый, гибкий и шустрый Шон сызнова обошёл соперника. Оба уже едва держались на ногах, но Шонни не сдавался. Сдался Иен.
В какой-то миг он поднял руки, покачал головой, давая понять, что выходит из состязания. Музыка чуть сбавила обороты. Все замерли, ожидая, чем всё закончится.
Иен, рассмеявшись, хлопнул по плечу Фланагана:
– Всё! Я сейчас просто сдохну. Разве тебя перетанцуешь, рыжий дьяволёнок? Сдаюсь. Дай руку пожму!
И Иен обнял его… так… совсем по-братски. Закричали все разом, поздравления посыпались со всех сторон. Никогда ещё Шону не доставалось столько восхищения. Он привык считать чужих людей врагами по умолчанию. А оказалось, что они могут быть добрыми, и любить его, и признавать себе равным, и даже…
– Чествуем победителя! Да здравствует Шон Фланаган, лучший танцор Каерхина! – зычно провозгласила миссис Хейли. – А теперь наш герой выберет самую прекрасную деву Каерхина, что станет его невестой, пока длится праздник. А может… и дольше, если будет на то воля Господа Нашего!
Шон, улыбаясь так счастливо, как никогда в жизни, ловил эти восторги, наслаждался минутой своего торжества, для абсолютного счастья не хватало только одного, но самого важного…
Рыжий без колебаний повернулся в сторону Шанны и, не сводя с неё озорного взгляда, крикнул на всю площадь:
– Вот моя невеста! Шеннон Маккеннет. Я выбираю её. Она самая прекрасная дева Каерхина, и самая прекрасная дева во всей Ирландии!
Шон решительно двинулся к своей избраннице, протянул руку, и она вложила в неё свою маленькую теплую ладонь. Со всех сторон доносились ликующие возгласы. От такого непривычного внимания Шанна покраснела и смущенно опустила ресницы, но Рыжий вывел её в центр танцевального круга. И здесь она осмелилась наконец посмотреть ему в глаза и улыбнулась так нежно, восхищённо и гордо, словно Фланаган не состязание по танцам выиграл, а, самое малое, спас её от кровожадного и страшного дракона.
Миссис Хейли водрузила ему на голову венок из трав, цветов и колосьев пшеницы, степенно и торжественно, словно это был королевский венец. Теперь они с Шанной ещё больше походили друг на друга. А потом их осыпали несколькими пригоршнями зерна, как настоящих жениха и невесту, под одобрительный гул всех собравшихся на праздник. Музыка заиграла снова громче и веселее.
– Целуй свою красавицу, Фланаган, – весело скомандовала старушка Хейли, – да заводи новый круг! Другие тоже хотят танцевать…
Шон чувствовал, что и сам зарделся, даже уши загорелись, а его милая девочка и вовсе готова была провалиться сквозь землю. Столько глаз следили сейчас за ними…
Разумеется, он не дерзнул бы целовать её на виду у всего Каерхина. Смутившись, лишь коротко коснулся губами горящей щеки Шеннон. Но большего никто и не ждал, толпа умилённо ахнула. Обряд был исполнен.
Лишь мистер Маккеннет при этом едва заметно дёрнулся вперёд, сверля Рыжего гневным взглядом. Но кое-кто из соседей осадил его, ухватив за плечи. Шон не слышал, что ему говорили, но, судя по жестам и напору, отца Шанны убеждали, что вмешиваться сейчас негоже. Праздник есть праздник.
Брайен ещё раз яростно сверкнул глазами в сторону дерзкого рыжего парнишки, но быстро утих и опять вернулся на своё место за столом.
А Шон через мгновение уже забыл о нём, ведь в его объятиях сейчас была она – самая прекрасная, нежная, красивая, самая дорогая и близкая, единственная, любимая. Девушка, о которой он мечтал, наверное, уже лет пять, а то и больше. Он знал, что свяжет свою судьбу с Шеннон уже в ту пору, когда другие мальчишки в сторону девчонок смотрели лишь с насмешливым презрением, и думать не думали о какой-то там любви.
Но Шону даже в детстве казалось, что она удивительная, совсем не такая, как другие дети – лёгкая, светлая, невесомая, как пушинка или солнечный зайчик.
Он никогда не ходил в церковь, но знал откуда-то, что на небесах живут ангелы – должно быть, слышал от кого-то из деревенских. И Шону долгое время казалось, что она – заблудившийся ангел. Перепутала райский сад с зарослями одичавших роз во дворе Маккеннетов.
Он боялся даже смотреть в её сторону, куда уж там заговорить...
Но однажды это случилось.
Он нашёл очень красивый цветок на пустоши. Рыжий таких никогда прежде не видел.
И сразу вспомнил про дочку Маккеннетов. Нежный и душистый. Редкий. Как сама Шанна.
Он сорвал цветок и побежал к их дому – хотел подбросить тайком на скамью или на крыльцо, но Шеннон его заметила. И заговорила…
Шон ждал, что эта девочка, похожая на сказочную принцессу, станет насмехаться над ним – рыжим оборвышем в замызганных штанах. Над ним ведь всегда норовили посмеяться даже такие же чумазые босяки. А тут…
Но она не стала смеяться, а спросила, как его зовут, где он живёт, и как оказался у их дома. И она приняла его подарок, и её глаза, светлые, как ручей Банберн, горели от восторга, когда она крутила в тонких пальчиках хрупкий стебелёк цветка.
С тех пор Рыжий повадился приходить к Шанне при любом удобном случае. Пока не попался на глаза Брайену. Хозяин дома в гневе был страшен…
Но Рыжий приходил всё равно. Ради встреч с Шеннон он готов был к самому дьяволу на рога забраться… Подумаешь, мистер Маккеннет!
Наверное, если бы девочка тогда сказала ему сама, что не хочет его больше видеть, Фланаган мог бы отступить. И то, ещё поборолся бы.
Но Шеннон тоже ждала этих встреч, и радовалась так искренне, и всегда была нежна и ласкова. И Шон летел на свет её глаз и блеск улыбки, как ночной мотылёк на свет маяка.
Но даже сейчас, когда они уже подросли – конечно, ещё не взрослые, но всё-таки не малые дети – даже сейчас они вынуждены были встречаться только тайком, сбегать из дома, прятаться в зарослях роз, не попадаться никому на глаза.
Но сегодня всё было иначе…
Пусть на один чудесный вечер, но Шон получил право быть рядом со своей «прекрасной розой», не таясь и не скрывая своей любви.
И он повёл её в круг, гордый тем, что танцует с такой красавицей. А ещё больше гордый тем, как она смотрит на него. Ещё бы! Шон ведь всей деревне сегодня доказал, что он чего-то стоит.
И вот сейчас он мог касаться её нежных маленьких ладоней, обнимать за тоненькую талию, чувствовать, как она дышит взволнованно, как маленькой птичкой бьётся о клетку рёбер её сердечко. Мог смотреть в глаза, кружась в бесшабашном удалом танце, лететь руку об руку с ней, пока вечернее небо и площадь под ногами не поменяются местами. Ловить её смех, улыбку, сияние глаз, аромат цветов в волосах.
А иногда… мимолётно и невесомо касаться губами её щеки, не сводя глаз с манящих розовых губ.
– Хочу тебя поцеловать… – шепнул он ей на ушко, на миг дотронувшись до виска.
Сияющие глаза распахнулись одновременно испуганно и восторженно.
– Нет, – взгляд Шанны невольно метнулся в сторону стола, где пировали её родители. – Ты что! Нельзя...
– Не здесь, – Шон снова дотронулся губами до её ушка и лукаво усмехнулся. – Давай сбежим…
– Что? Куда? – она испугалась ещё больше, но глаза уже светились предвкушением.
Шон огляделся быстро, не сбавляя темпа весёлого танца.
– Вот там… за углом, под навесом… – показал Рыжий одними глазами. – Я буду ждать тебя там. Уйду первым. А ты подожди несколько минут и незаметно ступай туда… Я буду ждать! – повторил он, целуя в щеку и уводя свою «невесту» прочь из шумного круга танцующих.
***
15 Странности Шона Фланагана
Прошлое
Хрупкая тень мелькнула в полосе света и застыла растерянно.
Там, где шумел праздник, сияли огни – свечи, фонари, костры, но площадь у причала уже обступали со всех сторон густые сумерки. С пустоши тянулся туман, пахло сыростью и скошенной травой.
Рыжий шагнул к ней, но прежде окликнул негромко, чтобы не напугать случайно. Шеннон наконец заметила его в темноте, метнулась к нему юркой ласточкой. И тотчас оказалась в жарких объятиях нетерпеливого друга.
Весь вечер же любовался, весь вечер рядом, да только лишний раз не приласкаешь, когда столько глаз вокруг. Особенно под бдительным взором мистера Маккеннета…
А Шону сегодня хотелось обнимать свою красавицу ещё чаще и сильнее, чем всегда. Ведь сегодня такой особенный день. Они как будто совсем взрослые: танцуют и веселятся на празднике вместе со всеми, он выиграл состязание, их, пусть и в шутку, обручили.
Может, в глазах своих соседей они ещё слишком юны, но Шон себя чувствовал взрослым, и был уверен, что тот огонь, который он носил в своём сердце, не каждому зрелому мужчине знаком.
Ведь женились парни чаще всего не от большой любви… Просто время приходило. Одному быть зазорно – надо брать жену, чтобы хозяйка была в доме, дети. Хорошо, если сходились люди, достойные друг друга.
А сколько несчастных в одном только Каерхине проживало всю свою жизнь с опостылевшими. Когда дома только склоки, дети голодные, грязные, жена брюзжит, муж пьёт, а то и руку поднимает.
Шон Фланаган понимал уже сейчас, что ему невероятно повезло – он нашёл не просто хорошую девушку, он нашёл ту, которую любит всем сердцем, и которая отвечает ему взаимностью. А ведь это, пожалуй, самое важное в жизни.