Ирландец

11 Странности Шона Фланагана

Странности Шона Фланагана

И шепчут волны древние сказания
О всех, кто так сидел на берегу,
Встречал рассветы,
Провожал закаты,
И слушал море,
Затаив дыхание...
А слышал в тишине,
Как бьётся
сердце
мироздания.

стихи автора

Прошлое

Впервые он начал видеть странное ещё мальчишкой…

Шон встретил её в лесу, где часто бродил один.

Он не боялся уходить в самую чащу, и это, пожалуй, уже можно было считать странностью. В Каерхине никто не ходил в лес или на пустоши в одиночестве, никто даже из взрослых.

И уж, конечно, детям строго-настрого запрещалось уходить далеко за пределы деревни.

Хотя Шону всегда это казалось глупостью. Ведь самые страшные звери, которых можно было встретить в их лесу, олени. А эти пятнистые ребята такие пугливые, что обычно увидеть получалось лишь их короткий хвост и светлый зад.

Но жители Каерхина боялись не зверья, а чего-то другого. Древнего, непонятного, жуткого… О чём обычно говорили только шёпотом.

И перед чем маленький рыжий мальчишка никогда страха не испытывал. Ему в лесу было так же уютно, как в их маленьком доме на берегу, или как в море с отцом. Тот иногда смеялся, что его сын ещё в детстве где-то потерял свой страх, обронил вместе с любимой погремушкой, и с тех пор вовсе не знает, что это такое. Отец Шону ничего не запрещал, и тот носился всюду, где хотел, как вольная птица.

В тот день он шёл знакомой тропкой, направляясь к древним развалинам, самому любимому своему месту. В деревне полушёпотом рассказывали жуткие легенды о том, что в давние времена в их краях был эльфийский город, а там, на лесной поляне, стоял храм сидов, где они поклонялись своей богине – Пресветлой Дану.

Люди выдворили Дивный Народ прочь с этих земель, загнали их в Холмы, а на месте их нечестивого капища воздвигли храм истинной веры – католической. Но злые фейри отомстили смертным и разрушили храм, погребли всех, кто пришёл на службу, под обломками каменного свода.

Возможно, дело было вовсе не в проказливых и злопамятных ши, а в обычном землетрясении, но люди предпочитали верить в страшные сказки. И маленький Шон тоже верил тому, что слышал. Ведь правду не знал никто – руины появились несколько столетий назад.

Про землетрясения Шон узнал совсем недавно – о них рассказал мистер Фицпатрик. Старик вообще любил рассказать что-нибудь интересное, попутно обучая Шона грамоте. А уж Фланаган слушал и впитывал всё, что слышал.

Вот теперь Рыжий и задумался о настоящих причинах разрушения старого храма. А заодно вспомнил вдруг некоторые удивительные вещи из своего детства и подивился, как он мог забыть такое.

То, что произошло с отцом Шеймусом, всколыхнуло эти воспоминания и будто пробудило ото сна. Смерть священника можно было объяснить лишь происками нечистой силы. И Шон невольно стал перебирать свои воспоминания, как перебирала Шанна подаренные им ракушки, и вдруг понял, что ему уже доводилось встречаться с теми, о ком в деревне даже говорить боялись.

***

Отчётливо вспомнился тот летний день. И неожиданная встреча. Он вышел к древним руинам и удивлённо остановился. На одном из камней сидела… она.

Девчонка. Пожалуй, чуть старше самого Шона. Подставив лицо солнечным лучам, прикрыв глаза, не пряча под юбку голые коленки и босые ступни. Ветерок колыхал лёгкое зелёное платье. Золотистые длинные волосы небрежной, чуть спутанной копной стекали по спине и поросшему мхом камню.

– Здравствуй! – окликнул её Рыжий. – Ты откуда здесь?

Он точно никогда не видел эту девчонку в деревне. Значит, она пришла из другого поселения. Но где же тогда её родня? Неужели ей тоже позволили бродить по лесу одной?

Девчонка вздрогнула и посмотрела на него в упор, потом огляделась, словно кого-то искала, снова посмотрела на него и неожиданно улыбнулась.

– Здравствуй! – она рассматривала его с таким любопытством, что Шон смутился, потом махнула рукой неопределённо. – Оттуда…

– Разве там кто-то живёт? – удивился Рыжий.

– Я… – улыбнулась девочка.

– Почему же я тебя тут прежде не видел? – Шон забрался на большой обломок каменной колонны рядом с незнакомкой.

– Меня больше удивляет, что видишь сейчас… – странно усмехнулась девчонка. – Кто ты такой?

– Шон Фланаган, – радушно представился Рыжий.

– Очень ты странный, Шон Фланаган… – она хитро прищурилась. – Разве ты не знаешь, что своё имя не стоит доверять чужим?

– У нас обычно говорят имя, когда с кем-то встречаются первый раз, – удивлённо пожал плечами Шон. – Разве в вашей деревне не так?

– Деревне? – вскинула брови девчонка. – Откуда ты такой свалился?

– Из Каерхина. Мы живём там с отцом. Он рыбак. А…

– А твоя мать?

– У меня её нет, – Шон стыдливо отвёл глаза.

– Вот это да! Кажется, я всё поняла… – девчонка изумлённо покачала головой и даже слегка подалась вперёд. – Ты полукровка?

– Кто?

– Бедняжка, – вздохнула сочувственно девочка. – Разве можно бросить такого несмышлёныша и даже ничего не объяснить!

– Думаешь, я глупый? – насупился Шон.

– Думаю, ты несчастный… – вздохнула девочка. – Хочешь, я тебя заберу с собой?

– Хочу, – любопытство взяло вверх, но потом ему на смену пришла осторожность, – а куда?

Девчонка рассмеялась весело.

– Впредь сначала всегда спрашивай, а потом уже соглашайся, Шон Фланаган! – подмигнула она и вздохнула как-то совсем по-взрослому. – Рано тебе ещё со мной… Лучше приходи сюда завтра! Поиграем…

– Хорошо, – кивнул Шон, – а ты будешь ждать здесь? Или где мне тебя искать?

– Буду. Просто позови, – улыбнулась загадочная девчонка.

– Ты же мне не сказала, как тебя зовут, – напомнил Шон.

– Зови… просто Майей!

Девчонка спрыгнула с камня так легко, что на какой-то миг Шону показалось, что сейчас она не на землю встанет, а взлетит прямо к облакам, как яркая бабочка.

Позади Шона в кустах раздался шорох. Он отвлёкся на миг, посмотрел туда, пытаясь понять, кто там – птица или какой-то зверь, а когда развернулся обратно, Майя уже бесследно исчезла.

На следующий день он пришёл туда снова – девочки не было…

Но стоило прокричать её имя, как Майя вышла из-за угла обрушенной стены, заросшей плющом и хмелем. Весь день они играли в прятки и догонялки и весело смеялись, падая в мягкое зелёное облако клевера. Как только солнце подползло к горизонту, она попрощалась и ушла.

Майю Шон видел ещё дважды. Веселье продолжалось, а то, что поначалу казалось странным, уже не смущало Шона.

– Ты говорил, что хотел бы увидеть, где я живу… – сказала она вдруг при очередном прощании и замолчала на полуслове.

Шон закивал рыжей головой – ему очень хотелось пойти в гости к своей новой весёлой подруге.

– Приходи завтра позже, на закате, и я возьму тебя с собой! – пообещала Майя.

И он радостно согласился.

Но утром Шона начала мучить совесть. Ведь если он не вернётся, когда стемнеет, отец будет за него переживать. И Шон решил рассказать отцу о приглашении своей «лесной» подружки.

Никогда прежде Шон не видел Донала таким бледным, никогда в глазах его не отражался такой ужас. Шон и сам испугался, понял где-то внутри, в сердце, что сделал что-то дурное…

Но отец не стал его ругать. Он только велел поклясться, что Шон больше никогда не пойдёт к тем руинам и не станет звать свою странную подружку, живущую в лесной чаще. Рыжий пообещал и даже спорить не стал, уж больно страшен был вид отца в то утро.

Шон пообещал, что забудет Майю. И он действительно забыл. С годами те встречи стали казаться просто красочными детскими снами.

Но сейчас эти воспоминания вернулись, а вместе с ними вернулось желание отыскать древние руины и снова позвать Майю. Вдруг она сможет дать ответы на те вопросы, которые не дают покоя Шону.

Ведь должен кто-то знать, что не так с рыжим Фланаганом.

Единственное, что пока сдерживало Шона от нового похода в лес, это клятва, данная отцу.

***

12 Странности Шона Фланагана

Прошлое

Удивительное дело, но про несчастье, случившееся с отцом Шеймусом, в Каерхине забыли довольно быстро. Наверное, сильно напугал всех спятивший священник. Обычно про разное такое болтать народ любил. А тут все как воду в рот набрали.

Пару недель Донал Фланаган настороженно прислушивался и присматривался ко всему, что происходило вокруг, с опаской ждал очередной беды, но, похоже, никто не собирался являться и требовать голову его сына.

Вскоре в Каерхин приехал новый священник. Не такой озлобленный и категоричный, как Молоуни. Но оба Фланагана, памятуя о прошлых неприятностях, предпочитали больше не появляться в церкви. Мало ли…

Шанне Рыжий пообещал, что обвенчаются они в Слайго. И она только кивнула с улыбкой – она бы и на край света поехала за ним, лишь бы отец позволил. Как раз на днях случилась неприятная стычка…

***

Очередное «незаконное» проникновение в сад Маккеннетов закончилось стрельбой. К счастью, не по Шону. Всё-таки Брайен это вам не безумный Шеймус. Он слишком благоразумен, чтобы делать опасные глупости.

Но, застав Рыжего в своём саду, отец семейства схватился за ружье и для устрашения выстрелил в воздух. Видимо, этот залп в небеса должен был напугать Шонни, но он лишь расхохотался и припустил бежать быстрее.

Теперь, когда Фланаган узнал, как сладки поцелуи его милой, нежной Шанны, разве что-то удержало бы его на расстоянии от любимой?

Заросли роз привычно укрыли их от посторонних глаз, Шон прижал к груди свою ненаглядную, слушал, как взволнованно колотилось её сердечко. И его собственное с ней рядом тоже сходило с ума.

Ах, когда же настанет тот день, когда им не нужно будет прятаться по кустам? Будто они совершают что-то ужасное…

Ведь он любит Шеннон всей душой, а она любит его. И это так прекрасно, это сияет внутри, как солнце!

А мистер Маккеннет почему-то рычит каждый раз и ругает их последними словами.

Вот и сейчас явился так некстати – Шон едва успел убрать руки с талии своей любимой девочки, поцелуй её нежных губ ещё не растаял на его губах, и… снова этот папаша, с его криками, угрозами, а теперь ещё и ружьём.

Шон рванул к забору, зацепился за одну из колючих веток, разодрал руку и зашипел от боли и досады. Он дёрнул рукав, чтобы высвободиться из «розового» плена, не рассчитал силы и вдобавок ударился ногой об острые камни, торчащие из осыпавшейся кладки. Вот так, изрядно покалечившись, Рыжий наконец-то перемахнул через изгородь и бросился прочь от дома Маккеннетов.

Отбежав достаточно, чтобы его уже не было видно из окон дома Шанны, беглец остановился и задрал штанину… Ну вот, до крови разбил колено, теперь, пожалуй, ещё несколько дней будет болеть. Чуть прихрамывая, Шон побрёл дальше.

***

Домой ему не хотелось – до заката ещё пара часов, и Рыжий отправился к морю. Решил искупаться.

На самом деле, на такое отважился бы не каждый мальчишка в деревне, всё-таки вода в океане дюже холодная, да и волны чаще всего огромные, сбивают с ног. Но Шон был сыном рыбака, и мощь водной стихии его не пугала, да и к холоду с детства привык.

А ещё у Рыжего было своё секретное место. Чуть дальше Ведьминого мыса он обнаружил небольшой, почти круглый залив. Эта «чаша» была отрезана от океана каменной грядой – вода сюда набиралась лишь во время сильных штормов, а потом оставалась, образуя нечто вроде солёного озера. Здесь и волны намного меньше, и глубина небольшая, поэтому заводь даже прогревалась неплохо – уж точно была теплее океанских вод. Сюда и пришёл Шон в этот вечерний час.

Раны сейчас, конечно, будет щипать невыносимо, зато от солёной воды скорее затянутся. «Надо лишь перетерпеть немного, потом станет легче!» – уговаривал себя Шон, стягивая одежду.

Рыжий направился к воде, но вдруг изумлённо замер.

Сначала он внимательно покосился на свою руку, потом на ногу… И не обнаружил ссадин ни там ни тут. Кровь присохла и размазалась по совершенно гладкой коже.

Не поверив глазам, Шон подбежал к воде, зачерпнул в пригоршню, принялся отмывать разбитое колено. Но, смыв кровь и грязь, лишь убедился в том, что всё уже зажило. Не прошло ещё и часа, а от ран не осталось даже следа. Как же такое возможно?

Шон уселся на песок, внимательно разглядывая собственное тело, и вдруг ошарашенно понял, что зажили не только эти раны. Уже давно он не вспоминал про мелкие ссадины и мозоли на ладонях.

У человека, который привык работать руками, подобные неприятные ранки – привычное явление, но сейчас он не обнаружил ни одной. Ладони – чистые и гладкие, словно он какой-то благородный господин, а не рыбак из деревни.

Шон почесал рыжий затылок, не зная радоваться ему этим новым странностям или пугаться. А ещё пока он не решил, стоит ли рассказывать об этих чудесах отцу. Впрочем, у него было ещё немного времени, чтобы поразмыслить об этом.

Шон наконец вспомнил, зачем он, собственно, явился сюда и с разбега нырнул в солёные зеленоватые воды.

Стоило ему всплыть на поверхность, как до слуха Фланагана долетел ещё один всплеск, словно запоздалое эхо. Он закрутил головой и увидел, как в волнах неподалёку мелькнуло что-то тёмное, гладкое, округлое. Кажется… он спугнул… тюленя…

***

Обжигающе-бодрящее море отозвалось мурашками на коже. Шон размашисто погрёб против волн, чтобы скорее согреться. Закатное солнце уже почти царапало краешком горизонт и слепило глаза рыжим заревом.

Он видел, как рядом в волнах снова что-то мелькнуло, но разглядеть не получалось. Тотчас шумно плеснуло за спиной, обдав фонтаном ледяных брызг. Шону это не нравилось…

Он развернулся резко и поплыл обратно к берегу. Сейчас хотя бы солнце светило в затылок и не мешало смотреть, что происходит вокруг.

Теперь крупная тёмная тень, мелькнувшая в глубине, не осталась незамеченной. Это действительно был тюлень. Только вот… где это видано, чтобы тюлени сами подплывали к людям?

Когда что-то прохладное и скользкое задело его бедро, Шон охнул от неожиданности и погрёб ещё быстрее. Прямо перед ним мелькнул гладкий серебристо-серый бочок, и новый фонтан брызг заставил отшатнуться в сторону. Ноги шаркнули по дну. Шон выбрался на мелководье.

Он тотчас вскочил в полный рост. Пусть волны и доходят до груди, но уже то, что здесь есть опора под ногами, а до берега всего несколько метров, как-то успокоило.

Рыжий выдохнул наконец, но по-прежнему озирался настороженно. И не зря…

Он снова почувствовал прикосновение под водой. Кто-то дотронулся до его спины. Шон обернулся, но море надёжно прятало шутника.

Нет, надо срочно выбираться на берег!

В нескольких шагах от него из воды вдруг выскочил, словно пробка из бутылки с забродившим вином, всё тот же тюлень, бултыхнулся обратно, и сию же минуту звонкий смех рассыпался в воздухе, как переливы колокольчика.

Да что же это такое? Шон завертел головой, но берег был пуст, и море, разумеется, тоже.

Он успел сделать лишь пару шагов к берегу, когда прямо из глубины перед ним появилась… сначала копна тёмных волос, а потом над водой поднялось миловидное девичье лицо, с большими карими глазами, невероятно красивыми и блестевшими так загадочно.

– Испугался? – лукаво улыбнулась красавица.

– Вовсе нет, – горделиво фыркнул Рыжий, хотя у самого душа в пятки ушла.

– Тогда почему сбегаешь так быстро? – усмешка ярких, красиво очерченных губ стала откровенно дразнящей. – Поплавай со мной!

Она чуть приподнялась над волнами, и Шон задохнулся на миг от понимания, что на ней, должно быть, нет никакой одежды. А ведь разгуливать голышом неприлично.

Смутившись, Шон отвёл взгляд в сторону и буркнул тихо:

– Лучше я пойду…

– Да не бойся, я не обижу! – снова звонко рассмеялась девица.

– Я и не боюсь, – Шон старался не смотреть на неё, – мне просто пора. Отвернись!

– Зачем? – развеселилась она.

– Выйти хочу, одеться, – кажется, у Шона покраснели даже уши.

– Подумаешь! Что я тебя голым не видела? Сколько раз ты тут уже купался, а? Все эти глупые условности для людей…

– А ты… кто? – сглотнув, тихо спросил Рыжий.

– Лучше спроси – кто ты! – звонко рассмеялась красавица. – Ладно уж, выходи! На берегу смелее будешь…

И она со смехом исчезла в волнах.

Шон едва сдержался, чтобы не броситься из воды бегом. Но никто его в море удержать не пытался.

Однако, когда он оказался на берегу и уже схватился за свою одежду, с очередным всплеском волны на мокрый песок выбрался забавный пузатый тюлень. Его мокрая кожа блестела на солнце. Тюлень внимательно наблюдал за Рыжим.

– Сказал же – отвернись! – разозлился он.

Правда, штаны он уже натянул, но такая бесцеремонность его взбесила.

А в следующий миг Рыжий опешил ещё больше…

Тюлень резво перевернулся на спинку, и из его брюшка, как из одеяла, вдруг выскользнула та самая темноокая незнакомка. Она сбросила тюленью шкурку, словно одежду, и осталась нагишом. Потянулась, разминая косточки, демонстрируя бесстыдно все свои девичьи прелести.

Шон стыдливо отвёл взгляд, но совсем не смотреть в её сторону не получалось.

– Чего глаза прячешь? Неужели не нравлюсь? – снова взялась дразнить девчонка.

– У нас так ходить непринято… – проворчал Рыжий.

– У кого это… «у нас»? – хмыкнула она, без всякого стеснения усаживаясь рядом.

– У людей, – Шон всё-таки не удержался от беглого взгляда по её невероятной фигуре, потом сосредоточился на глазах и лице, спросил с запинкой, – ты… роана[1]?

– Ага, – просто кивнула она и снова улыбнулась соблазнительно, – так что не бойся, ничего я тебе не сделаю. Мы добрые. Разве что… поцелую…

– Не надо! – Шон отодвинулся резко.

А она снова расхохоталась.

– Разве я так ужасна? Ты что не знаешь, мальчик, что роаны самые прекрасные из фейри? Да каждый смертный мечтает заполучить нашу тюленью шкурку, чтобы мы навсегда остались с ним!

– Ты очень красивая, – виновато признал Шон, – но у меня уже есть невеста. Я другую люблю.

– Знаю, – мечтательно улыбнулась роана. – Видела вас на берегу. Красивая девочка… Жаль, что вместе вам не быть.

– Это ещё почему? – зашипел Рыжий, как рассерженный кот.

– Сам знаешь – не позволят, – печально вздохнула фейри. – Никому не верь, Шон Фланаган! Ты для всех только игрушка… Корысть движет не только людьми.

– О чём ты? – нахмурился Рыжий, даже не удивившись, что она знает его имя.

– Потом поймешь… – отмахнулась роана. – А мне верить можно. Я не обижу. Ты приходи, если будет тяжело… И если не будет тяжело, приходи – поплаваем, поболтаем. Позовёшь, я приплыву…

– Как позвать?

– Кликни с берега! Ааргиад… – улыбнулась она, – так можешь называть…

– Но это не твоё имя? – сообразил он.

– Прозвище, – согласно кивнула она. – Настоящее имя никто тебе не скажет. Ты слишком силён, чтобы тебе доверять подлинное имя. Ты же наполовину Дини Ши. Ты сильнее меня, и даже сильнее той, которую зовешь Майей… Просто ты ещё не чувствуешь своей силы.

– Откуда ты знаешь про Майю? – удивился Шон.

– Знаю, – Ааргиад нахмурилась и, поёжившись, обхватила себя руками, словно замёрзла. – Никогда её больше не зови, Шон! Ты можешь ходить в лес. Те руины – ты черпаешь силу в этом месте, чувствуешь, что это место когда-то чтилось твоим народом как святыня. Но Майю не зови. Слышишь? Это не шутки. А если явится незваная, скажи трижды вслух: «Нет твоей власти надо мной. Моё имя только моё!». Запомнишь?

Шон кивнул, настороженно поглядывая на свою новую знакомую.

– Ааргиад, а… – Рыжий набрал воздуха побольше и выпалил, – мою мать ты тоже знаешь?

Она скосила на него чёрные глаза, задумалась на мгновение, покачала головой.

– Прости! Есть вопросы, ответы на которые ты должен найти сам, – она вдруг вскинула голову, будто прислушиваясь, и тотчас поднялась изящно. – Ступай, отец тебя ищет! Приходи ещё, Шон Фланаган, я найду, что тебе рассказать. А Доналу лучше ничего про меня не говори… Ему так спокойнее будет. Впрочем, как хочешь. Я ведь не Майя. Прощай, Рыжий! И подумай насчёт поцелуя…

Её звонкий смех долетел от самой кромки вод. Одним неуловимым движением роана, набросила на плечи серебристую шкурку, и вот уже проворный серый тюлень исчез в зеленоватых морских волнах.

***

[1] Роаны или шелки – люди-тюлени, один из самых добродушных видов водяных фейри. Практически не проявляют агрессию, нередко сами становятся жертвами людей. Чаще их можно встретить в обличии тюленя, «шкурку» сбрасывают только на берегу на короткий срок. В человеческом обличии невероятно красивы.

13 Странности Шона Фланагана

Прошлое

Прежде чем натянуть выстиранные накануне штаны и самую новую и нарядную рубаху, Шон тщательно отмыл от грязи ботинки и теперь натирал их до блеска. За этим занятием его и застал отец.

– На праздник хочешь пойти? – нахмурился Донал.

Шон замер, посмотрел на отца настороженно – неужто запретит?

В деревне не так уж часто устраивали какие-то большие празднества – излишние траты многим были не по карману. Поэтому, когда дела обстояли совсем уж худо, праздники не проводили. Ведь на общий стол каждый по традиции приносил какое-то угощение. Нынче Шон, к примеру, собирался поделиться частью утреннего улова рыбы да корзиной устриц и мидий.

Обычно гулянья проходили на площади у причала, где весь Каерхин собирался – как правило, на следующий день после Рождества и Пасхи. Здесь ставили столы прямо под открытым небом, места хватало и для танцев, и для музыкантов.

В сторонке можно было поболтать по душам с соседями. А кто замёрз или не хотел плясать, тот мог на время укрыться в единственном деревенском пабе, в будни умело притворявшемся торговой лавкой.

В праздники его двери гостеприимно открывались даже для совсем «зелёных» парнишек, а также для девчат, которых обычно и за порог дома-то не пускали одних, какой уж там паб! Но в праздники все были на виду у всех, а значит, старшее поколение (якобы) приглядывало за младшим и не допускало никакого разврата, а потому дозволялись некоторые вольности в поведении.

Как раз по этой причине юноши и девушки на такие гулянья рвались всей душой, ведь там можно было приглядеть себе невесту или жениха, без опаски поболтать с тем, кто пришёлся по сердцу, и даже подержаться за руки, пока танцуешь.

Сегодня праздновали День Урожая, который ещё называли День Картошки. Вот на этот весёлый праздник собирались далеко не каждой осенью, ведь порой праздновать было особо нечего. Неурожай картофеля для всей Ирландии становился настоящей бедой, ведь это, по сути, был «второй хлеб», а для кого-то и первый.

Но нынче картошка наросла, и деревенские решили, что повод для праздника есть.

У Шона повод для праздника тоже нашёлся – ему удалось узнать, что на застолье обещал пожаловать мистер Маккеннет. Собственно, ничего тут удивительного, ведь основной доход ему приносили как раз картофельные поля.

Но Рыжий так рвался на праздник по другой причине, ведь Брайен Маккеннет придёт туда не один, а с женой и дочерью. Значит, у него будет возможность полюбоваться Шанной, а если повезёт даже пригласить на танцы.

При всей неприязни к Фланагану, мистер Маккеннет не станет позориться и учинять ссору на людях. Да и прогнать Рыжего с праздника он не имеет права, это ведь не его собственный двор.