Ворон и ключ

Но он не стал ждать. И полез в коллектор сразу. Зачем?

Рэйвен медленно потерла ладони друг о друга. Она не верила в благородство фейри, совсем не верила. Значит, причина была другой. Только вот какой?

— Иди, — Марта подошла к ней и мягко подтолкнула ее в сторону стражника, который уже ждал, чтобы отвести ее в лазарет. — Отоспись хотя бы, раз тебе разрешили. А мы пока… тут закончим.

Рэйвен устало кивнула, чувствуя, как тело медленно превращается в неповоротливый свинец. Прилив энергии схлынул без следа, и сейчас она не чувствовала ничего, кроме смертельной усталости и боли во всем теле. Бад осторожно коснулся ее плеча своей огромной рукой и слегка сжал его. Рэйвен посмотрела на него и выдавила подобие улыбки.

— Спасибо за помощь, — пробормотала она, отчего-то смущаясь, и протянула ему руку.

Бад посмотрел на ее ладонь — дрожащую, с содранной кожей, — и несколько мгновений медлил. Затем осторожно накрыл ее своей огромной рукой. Его пальцы, такие же стертые до крови и мозолистые, как и ее собственные, сомкнулись вокруг ее ладони неожиданно бережно.

— Ты первая полезла, — хмыкнул он. — Я только трос держал.

— Если бы не ты, меня бы размазало по стене.

— А если бы не ты, мы бы все утонули.

Они встретились взглядами, и губы здоровяка изогнулись в подобии улыбки. На этом обмен любезностями можно было считать законченным. Рэйвен устало выдохнула и попыталась высвободить руку, но Бад не сразу отпустил. В его глазах промелькнуло что-то странное — не благодарность даже, а уважение. Неловкое и непривычное, будто он и сам не знал, что с этим чувством делать.

— Иди, — буркнул он наконец, отпуская ее. — Пока на ногах еще держишься.

Финн тоже подскочил к ней, тревожно заглядывая в лицо.

— Ты скажи, если аппарат будет барахлить… Ну, когда вернешься уже. Я могу для него масло найти, ну, чтобы смазать. Немного. Знаю, где Галл прячет.

— Только воровать не надо ни у кого, — хрипло выдавила Рэйвен.

— Я не ворую! — возмутился Финн. — Просто перераспределяю то, что плохо лежит.

Марта, несмотря на весь ужас последних часов, коротко фыркнула. Рэйвен тоже попыталась улыбнуться, но губы дрогнули и тут же опустились. Стражник у лестницы нетерпеливо ударил древком копья о настил.

— Хватит прощаний! Девка — в лазарет. Остальные — за работу!

Марта мгновенно посерьезнела.

— Иди скорее, Рэйвен.

Девушка сделала первый шаг к лестнице и едва не рухнула. Ноги больше не слушались. Бад дернулся было вперед, но стражник уже грубо подхватил ее под локоть. Рэйвен стиснула зубы и заставила себя идти. Каждая ступень давалась как отдельное испытание. Мокрая роба липла к телу ледяной тряпкой, легкие саднили, словно их изнутри выскребли щеткой. Слуховой аппарат то усиливал каждый звук, то проваливался в невнятный треск. Она искренне надеялась, что вскоре этот странный сбой пройдет.

Внизу медленно начали вытаскивать тела. Она поднималась, опустив голову, и старалась не смотреть. И все равно видела обрывки. Белые пальцы, зацепившиеся за край решетки. Распухшие от воды лица рабов, которых осторожно тянули из воды. Их торопливо накрывали мешковиной.

Две сотни. Возможно, больше.

Ее снова замутило. Остановившись, она вцепилась в мокрые перила и закашлялась. Стражник раздраженно дернул ее вперед.

— Шевелись.

Рэйвен хотела огрызнуться. Слова уже привычно прокатились по языку — острые и злые. Но она вспомнила янтарные глаза и спокойный голос, обещавший отрезать ей язык. И промолчала. Это оказалось даже тяжелее, чем она думала.

Лазарет встретил ее запахом уксуса, гари и металла. Оуэн уже был там среди двух других бледных лекарей, которые сновали туда-сюда: рукава закатаны, лица бледные от усталости, одежда вся в темных пятнах. На одной кушетке лежал Гленн — тот самый чистильщик, которого они вытащили из шлюза. Его нога была туго зафиксирована лубками и замотана толстыми слоями пропитанной мазью ткани. Парень лежал, повернувшись к стене, и, кажется, спал.

Оуэн поднял голову, увидел Рэйвен и застыл.

— Только не говори мне, — медленно произнес он. — Что ты опять решила доказать всему Двору, что у тебя в голове вместо мозгов горсть гаек.

Рэйвен попыталась ответить на эту колкость, но из горла вырвался только сиплый кашель. Мужчина выругался так грязно, что даже стражник покосился на него с уважением.

— На кушетку, быстро!

— Мне разрешили сутки, — прохрипела она, едва держась на ногах.

— Какое редкое милосердие, — сухо ответил Оуэн. — Ложись, пока хуже не стало.

Рэйвен добралась до свободной кушетки и опустилась на нее боком, потому что лечь на спину казалось невозможным. Тело мгновенно задрожало, да так, что зубы застучали. Оуэн накинул на нее сухое грубое покрывало, потом быстро наклонился, приподнял ей подбородок и заглянул в глаза.

— Сколько воды наглоталась? — конечно же, он уже знал обо всем. О произошедшем на нижних уровнях знали уже все, и это был лишь вопрос времени, когда лазарет пополнится пострадавшими и ранеными.

— Достаточно, чтобы больше никогда не хотеть пить.

— Я серьезно, Рэйвен.

— Не знаю, — отозвалась девушка. — Наверное, много…

Оуэн тяжело выдохнул, приложил ладонь к ее лбу, затем к шее, прислушался к дыханию и нахмурился.

— Хрипы есть. Горло сильно раздражено. Легкие тоже. Одни боги знают, что было в той воде… Если к утру начнется жар, будет плохо.

— Насколько плохо? — содрогнулась девушка.

— Настолько, что я начну говорить с тобой ласково. А это, сама понимаешь, уже предсмертный знак.

Рэйвен слабо улыбнулась ему, но тут же закашлялась снова. Кашель разодрал грудь, из глаз брызнули слезы. Оуэн подставил ей миску, и она сплюнула в нее мутную пену с прожилками крови. Лекарь посмотрел на это с мрачным выражением лица.

— Великолепно. Спина после плетей, ушибы, переохлаждение, утопление, теперь еще и риск воспаления легких. Ты решила собрать все беды мира разом?

— Я ничего… не делаю… вполсилы.

— Еще одно слово — и я заставлю тебя давиться самой мерзкой настойкой из всех, что у меня есть! — пригрозил ей лекарь, и Рэйвен послушно закрыла глаза.

Но перед глазами тут же снова всплыла темная вода. Мертвые пальцы, зацепившиеся за ее штанину. Провалившийся рот, забитый грязью. Чужая горячая рука поверх ее собственной. Она резко открыла глаза и судорожно вдохнула. Оуэн это заметил.

— Не спи пока, — сказал он уже мягче. — Сначала выпьешь отвар. Потом я посмотрю твое ухо и раны.

— С аппаратом все нормально, — она невольно коснулась пальцами правого уха.

— Я говорю не про аппарат.

Рэйвен замолчала, а мужчина взял ее ладонь. На пальцах действительно было мало живого места: кожа содрана, некоторые ногти сломаны, несколько глубоких порезов от ржавого металла расползлись красными краями. Лекарь нахмурился сильнее.

— Это нужно промыть. Но будет больно.

— Вряд ли больнее, чем было в прошлый раз.

Оуэн ничего не ответил. Просто взял чистую тряпку, плеснул на нее едко пахнущую жидкость и начал обрабатывать раны. Рэйвен зажмурилась, вцепившись второй рукой в край кушетки. Боль была резкой, обжигающей, как огонь. Из плотно сжатых губ вырвался сдавленный стон, но она опустила голову ниже, продолжая терпеть. Это была просто боль. А боль всегда, так или иначе, проходила.

Куда хуже была мысль, которая никак не уходила. Королевский Ищейка по имени Вейн. Правая рука королевы, воплощение всего, что она ненавидела в этом мире. И все же он полез за ней в воду. Не отправил кого-то другого. Не приказал вытащить тело потом.

— Оуэн, — тихо позвала она.

— Молчи, — отозвался мужчина, сосредоточенно обрабатывая раны на второй ее руке.

— Ты знаешь, кто такой Вейн?

Рука лекаря на мгновение замерла. Рэйвен впилась в него взглядом, ожидая ответа. Лекарь хоть и недолго, но жил в Верхнем городе. Он мог знать немного больше остальных.

— Все здесь знают Вейна, — сухо ответил он и продолжил промывать порезы.

— Почему он оказался здесь? Именно в тот момент, когда начался потоп?

— Я знаю лишь, что он привел беглецов, — нехотя ответил Оуэн, понизив голос и покосившись на остальных лекарей, которые как раз принимали новых раненых. — Узнал о прорыве, приказал открыть для себя проход в коллекторы. А дальше, я так понимаю, виновницей всего переполоха стала ты?

— Я нырнула в воду, чтобы открыть аварийный шлюз.

— Это я уже понял.

Рэйвен покачала головой.

— Нет… ты не понимаешь.

Она замолчала, собираясь с мыслями. Мимо них провели нескольких рабов, измученных, в окровавленных мокрых робах и усадили на дальние кушетки.

— Когда он прыгнул в воду, вода еще прибывала. Течение было очень сильным. Он ведь мог не лезть туда сразу.

Оуэн поднял на нее глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Верхние гермозатворы уже были закрыты. Нижние уровни были обречены, да. Даже если бы я погибла, так и не открыв шлюз, он мог просто дождаться, пока насосы отключат и течение ослабнет. Потом спуститься вниз, попытаться открыть шлюз и все остальное. Но он не стал ждать, а полез сразу! Не отправил кого-то вместо себя, а полез в воду лично!

Оуэн долго молчал. Затем достал мазь и чистый бинт.

— И?

— И я не понимаю, зачем.

Лекарь долго смотрел на нее, и в его лице что-то изменилось. Будто проскользнули осторожность и какое-то странное… предостережение?

— Тебе сейчас нужно думать не о нем, а о том, как не помереть до утра.

— Это не ответ!

— Это единственный ответ, на который ты можешь рассчитывать сегодня.

Он закончил перевязку, туго обмотал ее пальцы чистым бинтом и поднялся за отваром. Рэйвен проводила его взглядом, чувствуя, как усталость вновь наваливается на нее всей тяжестью.

— Пей, — Оуэн протянул ей кружку, в которой плескалась темная, почти черная жидкость.

— Что это? — подозрительно спросила она, поднесла к носу и вдохнула. Пахло горькими травами и чем-то смолистым.

— Это то, после чего ты уснешь и перестанешь наконец изводить меня вопросами.

Фыркнув, девушка сделала маленький глоток и едва не поперхнулась.

— Это отвратительно!

— Пей давай, — с нажимом произнес мужчина, сурово сверкнув глазами.

Девушка послушно сделала еще несколько глотков. Тело постепенно тяжелело. Боль никуда не делась, но будто отодвинулась чуть дальше, за плотную мутную завесу. Веки налились свинцом, и держать глаза открытыми с каждой секундой становилось все труднее. Она уже почти проваливалась в сон, когда снова тихо спросила:

— Он правда настолько опасен?

Оуэн промолчал и поправил покрывало у нее на плечах.

— Спи, — строго сказал он. — И чтобы ближайшие сутки даже не думала никуда вставать. Поняла меня? Сама себя угробишь такими темпами.

Девушка едва заметно нахмурилась, будто услышала эти слова откуда-то очень издалека.

— Поняла… Спасибо, пап…

Оуэн замер, склонившись над ней. Рэйвен уже спала. Ее дыхание стало ровным, а напряженные до этого пальцы наконец разжались, выпуская края покрывала. Лекарь еще несколько секунд молча смотрел на нее. Потом лишь покачал головой, будто отгоняя ненужные мысли, и направился к остальным раненым.