Разрешаю ненавидеть

Глава 8. Много молчу, а ты была уверена — болтун

POV Яра

Я уже говорила, что чувствовала воодушевление? Да? Ну ничего, скажу ещё раз. Я благодарила Вселенную за то, что Акимова в моей жизни больше не будет. Мне, конечно, жаль, что он потерял деда. Правда. Ведь сама знаю, что такое боль от потери самого близкого человека. Но если абстрагироваться от причин отсутствия придурка... боже, это было просто офигенно! Казалось, что воздух в школе и даже во всем Бердске стал другим...

И перед десятым классом случилась ещё одна офигенная вещь: у меня появился друг. Настоящий. И как там говорят? На всю оставшуюся жизнь. Это я, как уже взрослая Ярослава, ответственно заявляю.

В наш дом, на три этажа ниже, въехали парень моего возраста с мамой. Сначала та квартира долго пустовала, потом два месяца шел ремонт, а в самом конце мая заселились новые жильцы.

С моим другом мы познакомились благодаря Мире. Той самой, которая всем окружающим могла казаться милейшим ангелочком, а на деле часто вела себя как последняя мелкая вредина. Что никак не влияло на мою любовь к ней, естественно. Короче, дело было так: я тащила из магазина два огромных пакета с продуктами, чтобы забить холодильник (Тамара при наличии меня таким не занималась) и пыталась уговорить Миру идти быстрее. Она, естественно, устроила очередную истерику, потому что обиделась, нет, прямо-таки разочаровалась в несправедливости и жестокости судьбы, потому что я не могла ей прямо сейчас из пакета достать шоколадку. Та была на самом дне!

— Мира, мы же уже почти пришли! Мне очень тяжело это тащить! — уговаривала я её, чувствуя, как пластиковые ручки пакетов врезаются в ладони.

— А-а-а-а-а!

Пришлось наобещать ей, что завтра можно будет позавтракать, как она пожелает. А не стандартно кашей. У меня просто отваливались руки уже от покупок, а пройти нужно было еще два дома...

И тут сзади раздался спокойный голос, явно принадлежащий какому-то парню.

— Давай я помогу.

Я обернулась. Действительно, парень.. Высокий... очень высокий, в простой серой футболке и потёртых джинсах. Светло-русые волосы выбивались из-под кепки. Промелькнула мысль, что где-то я его уже видела. Он без лишних слов взял у меня из рук оба пакета, будто они особо и не весили ничего.

— Ой, спасибо, но я сама… — начала я.

— Вижу, что «сама», — он ухмыльнулся, и у него появились ямочки на щеках. — Ты же живёшь в том доме?

— Да... а откуда..

— Да уже видел тебя с сестрой. И маму твою тоже. Мы в одном подъезде теперь живем, только я на втором. Я Демьян, кстати.

— Ярослава. И женщина, которую ты видел, это моя мачеха.

— А-а-а..

Мы немного разговорились по дороге. Оказалось, Демьян тоже идёт в десятый класс. И не куда-нибудь, а в мою гимназию. А так как параллели у нас не было, то и класс — тот же самый. Совпадение? Скорее всего. А может, это та самая Вселенная наконец-то решила окончательно перестать поворачиваться ко мне только жо.. ну в смысле наконец-то развернуться ко мне в анфас.

Мама Дёмы, Ольга Ивановна, стильная и очень ухоженная женщина в очках и с очень тёплой улыбкой, увидев нас из окна, сразу зазвала на чай. Оказалось, они приехали в Бердск из Барнаула после развода родителей Демы. У Ольги Ивановны здесь была квартира. И ещё, как выяснилось позже, она — довольно известный семейный психолог с популярным блогом. А Демьян серьёзно занимается баскетболом.

Короче, мы начали общаться. Быстро и легко. Можно подобрать высокопарную метафору по типу: мое существование, покрытое толстым слоем льда, дало первую трещину, сквозь которую пробился солнечный свет. Ха-ха. Если по-русски, моя никакущая жизнь начала хоть что-то из себя представлять. Это реально ощущалось именно так.

Тамара, что удивительно, была не против моего общения с Демой. Более того — она всячески поощряла это знакомство. Потому что Ольга Ивановна была популярным блогером, а Тамара, как выяснилось, была на неё подписана. И такое знакомство было полезно для ее имиджа, как она говорила. А я вот искренне считала, что это просто тешит ее непомерно раздутое эго. Для кого она создавала этот мнимый имидж — загадка. И зачем мачехе быть подписанной на семейного психолога у меня тоже в голове не укладывалось, потому что ей бы даже психиатр не помог.

Я стала часто у них бывать. И Мира тоже соответственно. У Демы в квартире приятно пахло, была куча книг и.... спокойствия. Не было этого вечного напряжения, которое кажется, уже осело в стенах нашей квартиры навсегда. Мы могли часами сидеть у него в комнате, болтать ни о чём. И с Ольгой Ивановной тоже. Дёма же приходил ко мне реже — только когда Тамары не было. Ему она как-то сразу не зашла, наверное на подсознательном уровне почувствовал, что с ней лучше не связываться.

Мы же помним, как Мира когда-то «вкрашилась» в Акимова после той истории у ледового дворца? Теперь её фаворитом стал Демьян. Однажды она с важным видом заявила:

— Знаете, кем я буду, когда вырасту?

Ольга Ивановна, подыгрывая, предположила: — Фигуристкой?

— Нееееааа

— Деловой колбасой? — вставила с деланным удивлением я.

Сестра гордо подняла подбородок, что выглядело очень комично.

— Не угадали. Я буду невестой Дё-ё-ё-мы.

Мы все покатились со смеху. Даже отец, который в тот раз задержался дома почти на месяц, умилялся, глядя на подобные сцены.

Но я переживала. Страшно переживала, по правде говоря. Что если в школе Демьяна настроят против меня? Ведь это было проще простого — шепнуть пару слов, показать пару фоток из их чата. И дело сделано... Поэтому, за неделю до первого сентября, я собрала все свои жалкие силенки в кулак и решилась. Мы сидели у него в комнате, слушали музыку, и я вывалила ему всё. Про Акимова, про травлю, про прозвища, про мой статус «крысы». Говорила быстро, глотая слова, не глядя ему в глаза.

Дёма слушал молча. Потом выдохнул:

— Вот уроды малолетние. Да я бы с ними в одном поле сра... ну ты поняла в смысле...

— А вдруг вы подружитесь? — прошептала я. — Одноклассники всё-таки, ещё два года вместе учиться…

Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему съесть таракана или, что еще хуже, тарелку манной каши. Кажется для Дёмы это было примерно на одном уровне отторжения.

— Яр, не тупи, а! Ты серьёзно думаешь, что мне вот прям всралось общение с ними? У меня есть пацаны с баскета, мы нормально сдружились. И есть ты. Че ещё надо?

— Но…

— Давай без «но», пожалуйста. — Он перебил, встал и потянулся. — Пойдёшь со мной к Пашке в FIFA играть? Подвиснем у него немного.

Я скептически сморщилась.

— Мне прям играть…

— Ну, посидишь просто. Или мы тебе на ноуте твоих любимых симсов включим, будешь там свои домики разукрашивать...

— Не знаю. Не хочу.

— Боишься, что Пашок на тебя всё-таки запал? — Дёма ухмыльнулся, и я покраснела.

— Отстань и вали к своему Пашку один!

Нужно сразу сказать: с Дёмой мы были и остаёмся только друзьями. Я как-то сразу не воспринимала его иначе. Да и у него, как я позже узнала, была своя драма, связанная с девочкой. Хотя объективно он был очень симпатичным: эти ямочки на щеках, светлые, вечно взъерошенные волосы, серо-зелёные глаза, в которых постоянно плескалась какая-то весёлая искорка. И рост уже под метр восемьдесят пять, как полагается баскетболисту. И это он еще растёт! А, еще забыла одну деталь: фамилия — Белый. Прямо как у героя боевика. Правда, Дема был худоват, но еще бы с таким-то ростом!

Хотя вот Акимов тоже знатная шпала, но вообще не дрищ.. чёрт, зачем я вспомнила про этого придурка.

В школе, ожидаемо, Вика сразу положила глаз на Демьяна. Уже второго сентября, когда он без раздумий опустился на соседнее со мной место, она показала себя во всей красе.

— Ой, Дём, — запела она сладким голоском, подходя к нашей парте. — Тут ещё есть места свободные. Зачем тебе сидеть с… крысой?

Демьян медленно поднял на неё взгляд. Враждебный и оценивающий.

— Во-первых, для тебя меня зовут Демьян. Во-вторых, я не вижу здесь крыс.

Вика слегка опешила. Но, видимо, её куриный мозг (я склонялась именно к этой версии) не догонял.

— Тебя просто нужно посвятить в правила нашего класса, — продолжила она, делая томные глазки. — Я тебе всё расскажу. В подробностях. Пересядешь ко мне?

Тут уже прифигела Ариэла, верная подружаня Вики, которая сидела с ней с моего первого дня в этой школе.

Демьян вздохнул, будто устал от назойливой мухи.

— Со сплетницами, особенно тупыми, предпочитаю не связываться. Извини.

Вика аж ахнула. Её верный паж Костя, сидевший сзади, тут же вскочил, набычившись:

— Эй, ты как разговариваешь?!

Демьян неспешно поднялся во весь свой рост. Он был на голову выше Кости. Молча посмотрел на него сверху вниз. Костик съёжился, пробормотал что-то невнятное и был таков.

В общем, Вике снова не повезло с выбором краша. И она, естественно, запустила новый виток слухов: что я, мол, «давалка малолетняя», что кручу романы со всеми подряд. Ну, что с неё взять. Я уже даже не обижалась. Пусть болтает. Ущемленное эго заживает долго. А у нее эта болезнь вообще хроническая. Как и тупость.

Хм, что там еще по событиям? Отец неожиданно задержался дома до конца сентября. А значит, Тамара меня не трогала. Мира пошла в садик. В школе и вне её у меня был Дёма. Я иногда общалась с его компанией. В школе Ромыч вообще не обращал на меня внимания. Мон только строил рожи и делал неприличные жесты, но более ничего — Демьян был всегда рядом. Класс забил уже не только на меня, но и на Дёму.

Акимова не существовало.

Короче, всё было просто идеально.

Ровно до второй недели октября. Потому что тогда случилось сразу два события, которые вернули меня с небес на грешную землю.

Первое. В один из дней уроки закончились, я осталась в школе на дополнительных занятиях. Дёма умчался на тренировку. Вернулась домой я в приподнятом настроении, но это чувство прожило ровно до той секунды, как я переступила порог.

Тамара набросилась на меня сразу. Её лицо было искажено злобой.

— Какого чёрта мне звонят из сада?! — прошипела она, блокируя мне путь в комнату.

Я замерла, рюкзак выскользнул из рук.

— Чего?

— Я тебе дам «чего»! Я тебе сейчас покажу «чего»!

В меня полетела её дизайнерская сумочка. Я инстинктивно увернулась.

— Что случилось-то? — попыталась я выяснить, хотя внутри я уже прекрасно понимала, что будет дальше.

— Почему ты не забрала Миру, сволочь?! Где торчала, а? Опять на втором этаже?

Вот оно что. Утром Тамара, собираясь на работу, бросила: «Сегодня сама заберу Миру из сада». Я тогда ей напомнила, что воспитатели из группы велели сегодня забрать детей сразу после утренника. За этим последовало: «Я что без тебя не знаю? Умная нашлась?».

Ну окей.

— Ты же сказала, что сама заберёшь! — выдохнула я, отступая к стене.

— Я не знала, что её нужно забрать в четыре, идиотка тупая! Ты должна была напомнить! Знаешь, как я опозорилась перед воспитателями?! Мне пришлось оправдываться!

Враньё. Чистейшее враньё. Она знала. Просто забыла. И теперь ей нужен был повод. Повод сорвать на мне злость за свой же косяк, за то, что она — хреновая мать, которая забывает о своём ребёнке.

Наказание было быстрым и привычным. Ремень. Он со свистом рассекал воздух, оставляя на спине и бёдрах знакомые, жгучие полосы. Я не плакала. Стиснула зубы и старалась не концентрироваться на боли.

Когда всё закончилось, я просто доползла до своей комнаты и упала на кровать лицом в подушку. Синяки и ссадины вернулись. Мои старые-добрые приятели. По которым я, правда, не скучала.

Дёма, чёрт его дери, оказался невероятно внимательным. На следующий день мы делали уроки у него дома. Ну как тоже делали: я все выполняла, а он благополучно списывал. Хотя мне было вообще не жалко. Короче, когда я возвращалась из кухни в комнату, мой слишком свободный лонгслив зацепился за ручку двери и оттянулся, обнажив часть спины.

— Какого чёрта? — услышала я его голос.

Я резко опустила руку, поправила одежду. Но он уже встал, подошёл ближе. В его глазах была тревога.

— Яр, что это?

— Ничего. Ударилась.

— Да бред. Дай посмотреть.

— Не надо, Дем, правда…

Но он был уже рядом. Я не успела среагировать. Совсем немного приподнял край моей кофты, но этого было более чем достаточно. Друг замер. Тишина в комнате стала давящей.

— Она тебя бьёт? — спросил он прямо.

Я молчала, глядя в пол. Геометрический узор ковра поплыл перед глазами.

— Я спрашиваю, Тамара тебя бьёт?

— Просто… пару раз ударила. За дело, — выдавила я, ненавидя себя за эту фразу.

— Ты идиота из меня делаешь, Яр? — его голос дрогнул. — Тут такие следы, будто тебя полчаса фигачили. Чем?

Я закрыла глаза.

— Ремнём.

Тишина. Потом он отшатнулся, будто это его ударили.

— Я сегодня вечером всё расскажу маме.

Ужас, холодный и липкий, накатил волной. Я вскочила, схватила его за руку.

— Нет! Дем, нет, не смей! Пожалуйста! Я уже привыкла, всё нормально!

— Яра, ты сама себя слышишь?! — он повысил голос, и впервые за всё наше знакомство я увидела в его глазах настоящую злость. — «Привыкла»?! «Нормально»?! Это ненормально! Её наказать за это должны!

— А меня? — выдохнула я, и слёзы, которых так давно уже не было, хлынули градом. — Меня куда? Мне нет восемнадцати! Отец приезжает три раза в год! Меня отправят в детдом, или к каким-нибудь дальним родственникам отца, которых я в глаза не видела! А Мира? С ней что? Я ее больше не увижу. Дем, пожалуйста… никому. Ты мой единственный друг. Не говори ничего!

Я плакала. Рыдала, как маленькая, уткнувшись лицом в его футболку. А он стоял, остолбенело обнимая меня. И я чувствовала, как его самого потряхивает от ужасного потрясения.

— Хорошо, — прошептал он наконец. — Хорошо, Яр. Никому. Пока... Но если ещё… я не выдержу.

Я кивала, утирая лицо рукавами, чувствуя одновременно и бесконечное облегчение, и унижение. Выпросила молчание. Выплакалась на полную катушку, и меня впервые со смерти мамы кто-то пожалел.

А еще поняла, что теперь мне придётся прятать будущие синяки ещё тщательнее.

К тому же у Тамары появился любовник, это точно. Потому что я слышала много раз, как она с ним говорит. И бывало, что приходила домой она уже под утро. Но больших доказательств у меня не было на тот момент. Теперь у мачехи есть время только на работу, какого-то мужика, ну и на встречи с подружками. На Миру его остается меньше и меньше. Это я отвожу сестру в садик, забираю оттуда, вожу на тренировки, занимаюсь с ней, гуляю, кормлю, мою. И знаю, что Ольга Ивановна это видит. Но пока никакие замечания Тамаре не делает. И слава богу, потому что иначе мачеха меня просто четвертует.

Второе событие случилось в школе. И оно было похуже. Ну... поначалу мне так казалось.

Всё вернулось на круги своя.

А именно... Акимов.

Опять же в октябре увидела его в коридоре перед первым уроком и буквально окаменела. Ноги приросли к полу, дыхание перехватило.

Он чуть изменился. Стал ещё выше, шире в плечах, подтянулся. Пришел в простой чёрной футболке, а на его правой руке, от запястья до бицепса, теперь вилась татуировка — чёрная лиана с острыми шипами. Девчонки вокруг аж обмирали. По устоявшейся традиции в школе и вне ее, конечно же. От того, как он выглядит.

Мне же было плевать, будь он хоть принцем датским. Чувствовала только, как по спине расползаются ледяные мурашки. Неужели мой кошмар вернулся? Неужели все начнется по новой?

Акимов заметил мой взгляд. Медленно повернул голову. Наши глаза встретились. Он смотрел долго, без усмешки, без привычной злобы. Серьёзно. Как будто изучал. Потом усмехнулся — не мне, а самому себе, будто какой-то собственной внутренней шутке, — воззвел глаза к потолку, тяжело вздохнул и ушёл.

Вот и всё. Ни слова. Ни «шляра», ни «крыса». Ничего.

Дёма потом на уроке, склонившись ко мне, прошептал:

— Не трясись, Ярик. Я не дам ему даже близко подойти. С мной тебе не о чем переживать.

Но странная вещь: мне и не надо было переживать. Акимов меня не трогал. Вообще. Он будто не замечал. Проходил мимо, смотрел сквозь. Иногда, если наши пути пересекались в коридоре и со мной не было Дёмы, я резко разворачивалась и шла в обратную сторону. Знаю, что это было глупо. Парень это, конечно, замечал и просто хмыкал, никак более не реагируя.

За два месяца с тех пор, как Акимов вернулся в школу, он заговорил со мной ровно один раз. Когда придержал мне дверь на выходе из школы!

Дверь! Придержал!

Я, увидев его, замерла на пороге, не решаясь пройти. Он посмотрел на меня своими почти черными глазами-омутами, цокнул языком, закатил глаза и сказал абсолютно обычным, даже усталым голосом:

— Ярослава, проходи уже давай.

Я проскочила, как ошпаренная, с горящими щеками. Ярослава? Не Шляра. Не Крыса. Даже не Соболева. Что они с ним делали в Канаде? Может, там была специальная программа «Реабилитация мудаков»? Или его просто подменили?

Уже перед Новым годом мы снова возились с декорациями, на этот раз к «Снежному балу». В школе почему-то топили так, что можно было жарить яичницу на батареях. В актовом зале стояла невыносимая духота. Народу было полно: мы с декорациями, другие старшеклассники, которые вешали гирлянды, девчонки из танцевального кружка репетировали. Пришлось даже снять худи и остаться в обтягивающей простой белой футболке, которую я надевала под кофту. Иначе рисковала получить тепловой удар. Тем более синяков у меня уже не было. Пока что...

В какой-то момент я наклонилась, чтобы поднять упавший тюбик с серебряной краской. И прямо у моего уха раздался низкий, противный свист.

— И такую задницу скрывала, Шляра? — прошипел знакомый голос.

Я даже не успела толком выпрямиться, как чья-то лапа — рукой это назвать язык не поворачивался — грубо, по-хозяйски шлёпнула меня по заднице. И не просто шлёпнула. Просользнула... дальше. Туда. Сжала это место вместе с джинсами. На долю секунды, но этого было достаточно, чтобы у меня в глазах потемнело от омерзения и шока.

Я вскрикнула, выпрямилась и увидела уродливое лицо Мона, которое расплылось в ухмылке.

— Мягко и сладко, — пробормотал он.

Дальше всё произошло мгновенно. Со стороны метнулась тень. Демьян с лицом, искажённым яростью, рванул Мона за кофту и отшвырнул от меня. Послышался глухой удар, крики. Ирина Викторовна ринулась их разнимать.

А я успела увидеть ещё кое-что. То, что на Мона набросился Дема, — понятно. Он мой лучший и единственный друг. Но вот то, что Акимов с перекосившимся от злости лицом сделал порывистое движение, чтобы броситься туда же, на Мона, было непонятно.

Его просто опередил Дёма.

Акимов же замер на полпути, его кулаки были сжаты, а глаза… глаза горели. Он быстро посмотрел на меня, наши взгляды встретились, и что-то в выражении его лица дрогнуло. Парень тут же отвернулся.

Я не понимала. Я просто не понимала ничего. Просто хотелось смысть с себя отпечатки лап Мона, потому что казалось, что они гпрожигали мою кожу. И появилось дурацкое желание еще и сжечь эти джинсы.

Ирина Викторовна, тем временем, успела всех растащить...

Название главы — строчка из песни 104, Скриптонит, Miyagi «Не жаль»

Глава 9. За окном миражи, лучше не верить глазам

POV Яра

Отец не вернулся на Новый год, а Тамара, почувствовав аромат тотальной вседозволенности, поставила меня перед фактом: уезжает отдыхать с подружками куда-то там, то ли к морю, то ли в горы, я не поняла. Хотелось, конечно, дерзко ответить, что подружек с именем Виталик еще поискать нужно, но кожа без синяков и ссадин мне была дороже мимолетного злорадства.