- -
- 100%
- +
Томас Брендан, отец Дария уже не молод. Больше ста лет он служил в гвардии покойного Императора Фердинанда III. После тяжелого ранения вышел в отставку и перебрался на Север. Полюбился дракону городок Бобровичи. Именно там он и получил земельный надел в подарок от Императора. Через год начал строительство дома. Сначала увлекся охотой, а потом выделкой и продажей мехов.
Марыся рассказывает, что ещё во время службы при дворе Императора её свёкор женился. Любила покойная Императрица Сибилла Арден устраивать судьбы своих фрейлин и служанок. Так одну из них она и сосватала капитану гвардии Императора Томасу Брендану. Алессандра была магичкой воздуха, утонченной, с виду мягкой и доброй, но избалованной и скупой на эмоции. В целом супруги были знакомы несколько лет, антипатии друг к другу не испытывали. Алессандре уже сорок лет, по меркам императорского двора она давно считалась старой девой. Очевидно, и сама магичка хотела выйти замуж и стать сама себе хозяйкой, а не прислуживать капризной Императрице. Томасу Брендану уже перевалило за сотню лет, его родители рано умерли, родственники разъехались по всей Большой Гардарике, дома он не имел и был, откровенно говоря, очень одинок. Истинную так и не встретил. Да и не было никаких гарантий, что он вообще её когда – нибудь встретит.
Тогда дракон решил, а чем тролли не шутят? Что если метка Истинных появится позже, после свадьбы? Были случаи, когда метки Истинных появлялась у супругов спустя несколько лет брака. Да и без меток Истинных многие драконы живут в браке довольно счастливо. Построят дом, нарожают детей, наладят быт, притрутся друг к другу. Потом и внуки пойдут. Всё лучше, чем одиноким бобылём жить.
Однако уже через год стало понятно, что супруги абсолютно не подходят друг другу. Слишком разные у них понятия о семейной жизни, разные вкусы и предпочтения. Алессандра хотела блистать при императорском дворе, заказывать новые наряды, посещать мероприятия и приемы во дворце. Томас мог предложить лишь скромный дом в купеческом квартале и мечтал об уютной домашней атмосфере. Дракон мечтал о запахе выпечки, доносящемся с кухни, детях играющих во внутреннем дворике дома и заботливой жене.
Через пять лет Алессандра встретила на одном из приёмов дракона – пустынника с юга, который приехал с торговой миссией к Императору Фердинанду III.
Практичная магичка неожиданно воспылала страстью к южанину. Женщина убедила и себя и окружающих, что этот дракон её Истинный. Даже не смотря на то, что все знали, что драконы – пустынники давно утратили способность чувствовать Истинных. Томас Брендан выдохнул с облегчением и направил письмо Верховному Архону с просьбой о разводе. Его жена не стала дожидаться официального развода и укатила на юг, к пустынникам, став третьей женой своего избранника.
Томас Брендан через полгода получил развод. А следующие тридцать лет имели место быть несколько любовных связей, но ничего серьёзного из этих отношений не вышло. После отставки дракон перебрался на Север, в Бобровичи. В одной из деревень встретил свою Истинную, крестьянку Яниру. Так спустя много лет, Томас Брендан, наконец – то обрел своё счастье.
Через пять лет родилась дочь, а еще через десять лет сын Дарий. Семья Брендан двадцать лет прожила в мире и согласии, пока Янира с дочерью не заразились фризской лихорадкой, и не умерли во время эпидемии.
Горе Томаса Брендана было безмерно, но у него оставался сын, о котором нужно было заботиться. А через пару лет началась война. Дарий поступил на службу к наследнику Владосу Рейдгарту.
Во время войны северянам тоже пришлось несладко. Повышенные налоги и продовольственный оброк тяжелым бременем легли на плечи каждой семьи. Томас Брендан работал как проклятый, чтобы платить подати и помогать сыну. Он молил Богиню – мать только о том, чтобы его Дарий вернулся с войны целым и невредимым и встретил свою Истинную. Старый дракон мечтал, чтобы в их семейном доме появилась хозяйка, а он сам увидел внуков.
Томас Брендан радовался как мальчишка, когда Дарий привез из Карповки скромную крестьянку Марысю. Радости не было предела, когда на свет появился малыш Адам, первый внук. Если Богине – матери будет угодно, то Истинная сына подарит ещё нескольких внуков старому дракону.
* * * * * * * * * * * *
Я слушаю Марысю и понимаю, что вся мудрость её свекра заключается в том, что этот мужчина сумел принять с достоинством все испытания, выпавшие на его долю. Он терпеливо ждал и был верен себе. И судьба вознаградила его. Он дождался свою Истинную, увидел, как взрослеет его сын, дождался рождения горячо любимого внука.
Мне искренне жаль, что Эран Кинсли и Лиза потеряли свою новорожденную дочку, умершую в казематах подземелья в Санлисе. Я искренне сочувствую их общему горю. Это невосполнимая потеря и утрата. Никто и никогда не возместит их потерю. Потому как смерть ребенка это кровавая рана на сердце любой женщины.
Однако Николина не должна заполнять брешь от потери ребенка в душе Элизабет. У моей девочки другая судьба. Я не хочу, чтобы Агнес пыталась соответствовать ожиданиям Эрана Кинсли об идеальной покорной дочери, только потому, что этот перевертыш посчитал себя благодетелем маленьких сироток.
Супруги Кинсли достаточно молоды. У них подрастают два прекрасных здоровых сына. В конце концов, после войны в городах и деревнях осталось столько сирот, нуждающихся в заботливых родителях. Если эти двое так хотят иметь дочь, то они вполне могут удочерить девочку, и даже не одну. Эран и Элизабет могут осчастливить любого ребенка, если только захотят. А Николина и Агнес будут жить со мной. Потому как мы семья. Я давно дала слово самой себе, что никому и никогда не позволю разлучить нас. Даже супругам Кинсли.
Глава 9. Сложности пути…
Дорога поднимается все выше. И вот, наконец, они достигаем вершины холма, небольшого плато, по которому гуляет пахнувший смолой ветерок.
Вряд ли можно было представить что-либо более неподходящее для лошадей, чем эти извилистые, едва заметные тропки, которые, то петляют по склонам холмов, то спускаясь в долины, то теряясь в сыпучих песках и топких болотах; порой, когда лес оказывается совсем непроходимым, приходится часами месить грязь по обмелевшим рекам, а потом снова взбираться на вершины, нырять в ущелья с упорством человека, стремящегося кратчайшим путем достичь цели и, в первую очередь, заботящегося о своих собственных ногах, а потом уж о лошади.
Дорожка, по которой они сейчас взбираемся, покрыта сухой и скользкой, порыжевшей от солнца травой. Копыта лошадей скользят, они уже дважды падали на колени.
Тропинка снова становится каменистой, и по ней звонко цокают копыта и скрипят колеса кареты.
Перед тем как въехать в подлесок, мы с девочками видим на горизонте длинную цепь гор. То были первые настоящие горы, встретившиеся за время пути, и хотя нам кажется, что от Корсуни и до самого побережья они только и делают, что спускаются и поднимаются по холмам, в действительности пришлось преодолеть всего лишь одну значительную возвышенность. У самого подножия раскинулась долина; сейчас, подернутая легкой дымкой тумана, она казалась розовой.
Так вот какой ты, Север.
Долина необъятна, залита светом, и в ней царит спокойствие. Представшая нашему взору картина вдруг открывает мне всё величие и беспредельность мира, который окружает Большую Гардарику….
Ведь по сути дела, я ничего не видела в Большой Гардарике кроме деревни Карповка, части Восточного тракта во время моего первого путешествия и города Корсунь. Я даже представить себе не могла, что Север и Северо – восток так величественно прекрасны….
* * * * * * * * * * * * *
Спустя три часа солнце ярко слепит, жара набирает обороты. В карете становится тяжело дышать.
Николина спит, обхватив меня за талию. То место, где прижимается пухлая щечка ребенка, горит как от ожога. Малейшее прикосновение в такую жару нестерпимо. Пот струится по спине, одежда липнет к телу. У меня ломит затылок и жутко хочется пить.
Боги, когда будет остановка? Малыш Адам капризничает и хнычет. Агнес вновь просит остановить карету. Девочка мечтает пересесть к кучеру, чтобы ехать на открытом воздухе.
У Марыси измученный вид, больше всего во время подъема ее пугает шум падающей воды водопада.
Мы передаём Адама из рук в руки, но мальчик никак не затихает. Ребенка пугает водопад, и громкие звуки падающих потоков вода. А еще малыш страдает от духоты и жары, как и Николина.
Дети выпили почти всю припасенную воду, но легче не становилось. Когда же будет привал? Колонна всадников и повозок растянулась на полмили. Неужели только мы устали? Нужно же напоить лошадей и дать им хоть немного отдохнуть.
Спустя примерно час наша карета спускается с плато, и мы видим голубую гладь большого озера.
Зеркальная гладь озера сверкает под лучами полуденного солнца. Вода в нем кажется необыкновенно прозрачной в отличие от тех, что встречались нам до сих пор, поросших водорослями и затянутых ряской. Сквозь толщу воды видно песчаное дно.
Я буквально вываливаюсь из кареты, с трудом отряхивая изрядно помятое платье, спускаю Николину на землю. Агнес выпрыгивает с противоположной стороны.
Малышка Ники увидев озеро, весело бежит к воде. Боги, откуда у детей столько энергии? Я чувствую себя выжатой как лимон.
- Мыть носски в этой водичке! - требует Николина.
Агнес уже сняла туфли и чулки и, поддерживая подол платья, входит в воду.
- Ой, какая холодная! - кричит она, замирая от восторга.
Я стою на берегу озера, и кровь стучит в висках, затылок словно налит свинцом. От пронзительного стрекота кузнечиков кружится голова. Сказывается тот факт, что последние три ночи я очень мало и плохо спала.
Карип распрягает лошадей, чтобы напоить. Я слышу шумные всплески и веселые голоса людей, наслаждавшихся купанием. А не искупаться ли мне?
Огромные голенастые птицы, оскорбленные этим шумом, хлопая тяжелыми крыльями, вылетают из кустов. Утки с оранжевыми и лиловыми хохолками на голове недовольно крякают и удаляются, оставляя за собой след на воде.
Я чувствую себя на седьмом небе от счастья, подходя к маленькой заводи; она и в самом деле оказывается тихой и надежно защищенной деревьями.
И Агнес и Марыся в полном смятении. Как? Купаться голыми под открытым небом? Нет, они никогда на это не отважатся. Напрасно я убеждаю их, что здесь никто нас не увидит, что их охраняет Томас Брендан, уговорить этих двоих невозможно.
Оставив барышень присматривать за малышами, я отхожу в сторону. За деревьями быстро раздеваюсь, с нетерпением поглядывая на зеркальную гладь озера. Затем осторожно спускаюсь по отлогому берегу. Вода такая ледяная, у меня даже перехватывает дыхание. Но уже через миг чувствую, как блаженная прохлада разливается по моему пылающему телу. Я вхожу в воду по самое горло и, застонав от наслаждения, откидываюсь на спину. Вода подхватывает мой горящий, будто свинцом налитый затылок.
Я закрываю глаза. Холод проникает до самых корней волос. Я чувствую, как во мне возрождаются силы. Чуть заметно двигая руками, я лежу на воде. Богиня – мать, когда я последний раз отдыхала?
Резко открываю глаза. И застываю.
Целый мир свежести, ярчайших красок и света передо мной. И этот мир принадлежит мне. Я мягко оттолкнувшись в воде, плыву. За мной чёрными водорослями плывут волосы.
Отплыв довольно далеко от берега, я огибаю мыс и с другой его стороны обнаруживаю еще одну заводь, более широкую. Над ней возвышается гигантский багряный клен, протянувший по песку свои могучие корни к самому озеру.
У берега из воды, переливающейся на солнце всеми оттенками синей гаммы, выступают огромные серые валуны.
Я подплываю к одному из них и взбираюсь на него, вода струйками стекает с ее тела. Я оглядываюсь вокруг, потом медленно, словно всё еще во власти чудесного сна, поднимаюсь на камне, подставив тело золотым лучам солнца.
Обеими руками отжимаю волосы и вскидываю их над собой, будто приношу этим жестом клятву в верности или заклинаю кого-то; закинув голову, смотрю в лазурное небо и вдруг, охваченная восторженным порывом, неожиданно для себя страстно произношу:
- Благодарю тебя, Богиня - мать, за это мгновение. За возможность видеть эту красоту. За моих девочек и за возможность прожить жизнь еще раз!
А потом гибким движением русалки бросаюсь в воду. Что-то неведомое мгновенно вырывает меня из экстаза. Сердце бешено колотится в груди. Подняв лицо к зарослям, подступавшим к самому берегу, я пытаюсь понять, что же произошло.
«Что это могло быть? Я будто слышала, как треснули ветки, и что-то черное мелькнуло в кустах... Кто там был? Кто видел меня?».
Я напряженно вглядываюсь в зеленое кружево листвы на фоне ярко-голубого неба. Стоит такая тишина, что слышно, как под слабыми порывами ветра чуть шелестит листва. Но теперь этот покой кажется мне обманчивым. Прошла минута, другая, а я не могу отделаться от охватившей меня тревоги.
«Там только что мелькнул чей-то взгляд!».
Я вздрагиваю. Тяжкое оцепенение сковывает тело, и чувствую, что меня начинает медленно затягивать в прозрачную глубину. С трудом я достигаю берега. Держась за ветки, я добираюсь туда, где оставила свою одежду. Там, бросившись на песок, долго лежу, переводя дыхание. Я не совсем понимаю, что случилось. Но меня бьёт дикая дрожь, сердцебиение учащается, а пульс просто зашкаливает.
Почудилось мне и только…. Или я, в самом деле, услышала какой-то неясный звук и видела, как что-то шевельнулось в листве, когда, обнаженная, во весь рост поднялась на камне и ясная гладь озера отразила моё опрокинутое изображение?
Во всяком случае, взгляд, который я на себе ощутила, вряд ли принадлежал человеку. В этом было что-то таинственное. Неужели кто – то из перевёртышей?
Я поднимаюсь и торопливо одеваюсь. И какого лешего я полезла в это озеро?
Да, девица Элен ты сама ищешь приключения на свою бедовую голову.
Наш кортеж уже начал собираться на другом берегу озера. Я слышу, как там кричат и смеются люди. Натягиваю туфли, собираю волосы в хвост, скручиваю узлом.
Вспоминаю слова чёрной ведьмы Клары. Нельзя останавливаться пока не окажусь в Бобровичах. Рядом с моим драконом.
Клара говорила верно. Здесь кругом затаились дикие Одичалые, здесь блуждают неприкаянные души язычников, принимающие самые неожиданные обличья, чтобы легче заманивать путников в свои сети.
Теперь я чувствую себя лучше, но страх и тревога по-прежнему не отпускают.
Неужели это Север отвергает меня? Эта земля не принимает меня, и она будет враждебна к моим девочкам?
Я понимаю, что у меня не хватит сил, чтобы бороться, чтобы без страха смотреть в будущее, если Север не примет меня.
Я не знаю, что меня ждет в Бобровом утесе. Ждет ли меня мой дракон, которого я так плохо знаю? Может быть, он уже встретил другую женщину? Что, если я не его Истинная?
Через четверть часа наш караван собирается и продолжает путь.
Слева отвесная скала с множеством темных отверстий, трещин, ниш и гротов, справа – обрыв.
Спустя примерно час повозки оказываются на узкой лесной дороге. Сверху над нами нависают скалы и горные уступы.
Неожиданно мы слышим громкий треск и чувствуем, как земля вибрирует под колесами кареты.
Сверху сыпятся камни, громко ржут испуганные лошади, кричат люди. Николина и Адам испугались и громко плачут. Громко ругается Карип пытаясь успокоить взмыленных лошадей. Марыся старается успокоить ребенка, но её глаза полны ужаса. Агнес близка к приступу панической атаки. Я сжимаю её ладонь, крепко обнимаю Николину левой рукой и лихорадочно соображаю с какой стороны нужно выпрыгивать из кареты.
Через несколько секунд наша карета, наконец – то останавливается. Я отрываю руку Агнес и открываю дверь с правой стороны. Хватаю сумку и лекарский сундучок. Велю Агнес присмотреть за малышами. Марыся бежит следом за мной.
Картина, увиденная нами, представляет собой удручающее и страшное зрелище.
Сверху обрушилась горная порода, и камни полетели прямо на дорогу, по которой ехал торговый караван на Север.
В самом начале колонны, первые семь - восемь повозок и карет не пострадали.
А вот следующим за ними так не повезло. Две повозки опрокинуты и перевернуты.
Мужчины помогают выбраться женщине и двум детям. Однако возница мертв. Громко кричит и бьётся в рыданиях женщина. Очевидно, погибший мужчина был её мужем.
Дорога очень узкая. Обвал перерезал всем нам путь. Ехать дальше не представляется никакой возможности.
Завалило несколько всадников ехавших верхом. Марыся мечется и пытается найти своего свёкра.
Увы, Томас Брендан попал под завал. Его лошадь бьётся в предсмертной агонии, а сам пожилой дракон стонет от боли и истекает кровью.
Как медику, мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что мы не сможем оказать помощь и перенести мужчину в безопасное место. Нужно хотя бы частично разобрать камни в ручную, чтобы освободить пожилого дракона из каменного плена. И только потом я смогу его осмотреть и оказать первую медицинскую помощь.
Мы оказались в ловушке. Всё происходило так, как описывала мне чёрная ведьма Клара Жубер. Мы в тупике, и я не знаю как из него выбраться….
Глава 10. Западня…
В течение часа люди разбирают завал в ручную, перетаскивая камни. Небольшой перерыв и снова за работу. Недовольные голоса звучат то тут, то там.
Следующий час часть мужчин перетаскивают багаж и тюки с товаром через каменные завалы. Другая половина стараются расчистить дорогу, попутно освобождая из каменного плена пострадавших всадников.
Помимо Томаса Брендана под завал попала повозка торговца скобяными изделиями. И торговец пушниной, который ехал верхом, попал под завал.
Повозка перевернулась, мужчина, который ею управлял погиб на месте от полученных травм. Его жене и детям помогли выбраться. Женщину звали Сафира, она кричит и плачет, двое детей находятся в шоке.
У второго торговца сломана рука, ушибы и гематомы. Его зовут Маркус Илойский. С ним едет сын Ристон и дочь Мэй. Их повозка также оказалась под завалом.
Едва добравшись до пострадавшего дракона, понимаю, что переносить его опасно. Но даже если бы мы и решимся это сделать, перенести Томаса Брендана нет возможности. Дорогу нам перекрывают глыбы каменной породы. Перелезть через которые невозможно.
У пожилого дракона серьёзный перелом правой ноги, в двух местах. Передвигаться он не сможет, помимо этого у мужчины сломаны три ребра справа, и сотрясение головного мозга. Томас Брендан получил множество царапин и ушибов, рассечений, которые требуют обработки и наложения повязок.
Я накладываю шины и делаю перевязку ноги. Приходится разрезать тонкий камзол и рубашку, чтобы стянуть поврежденные рёбра.
Затем, как могу, обрабатываю раны и гематомы. Марыся находит в седельной сумке чистую рубашку. Вдвоем мы кое - как натягиваем её на раненого мужчину.
Люди кричат, что необходимо как можно быстрее ехать в деревню Кройтон, чтобы позвать местных жителей на помощь. Перевёртыши шипят, что это гиблое место, здесь исчезло много людей без следа.
Мне приходится сказать, что раненых нельзя трогать. Передвигать нельзя, а перенести Томаса Брендана мы не сможем.
Торговца пушниной тоже невозможно перенести. У мужчины головокружение и приличная кровопотеря. Мне нужно зашивать ему рану на лбу.
Его сын и дочь решают остаться рядом с ним. Марыся вытаскивает из кареты малыша Адама, и заявляет, что остаётся рядом со свекром. Она без отца своего мужа с места не сдвинется.
Мы спорим несколько минут, и я с ужасом понимаю, что не могу уехать в Кройтон, даже для того, чтобы организовать помощь и перевозку раненых. Я лекарь, и должна оставаться с ранеными.
Я пытаюсь убедить Марысю, что она должна отправиться с детьми в деревню Кройтон, но она категорически отказывается. Более того, Адам останется с матерью и раненым дедом. Как бы я не старалась уговаривать Марысю, говоря, что она подвергает себя и сына огромной опасности, женщина не соглашается уехать.
Я вспоминаю слова Клары Жубер и отчаянно пытаюсь найти выход.
Умом понимаю, что нужно бежать. Бежать со всех ног и увозить девочек из этого места. Однако сделать это мне не позволяет совесть. Я лекарь и должна находиться рядом с пострадавшими до тех пор, пока не придёт помощь.
Мне в голову пришла идея, попробовать сделать носилки для раненых. Карип по моей просьбе снимает брезент, укрывающий мои растения на крыше кареты. А я прошу Ристона срубить две толстых крепвих ветки.
Я перелезаю через каменную преграду и с трудом добираюсь до нашей кареты. Перекладываю лекарства, корпию, инструменты в сумку. Беру кувшин с водой, а заодно оставляю лекарский сундучок в карете. Он слишком громоздкий, чтобы таскать его по камням, где рискуешь упасть и переломать ноги.
Агнес и Николина смотрят на меня, и в глазах моих девочек безумная тревога.
Тревога в моей душе, и камень на сердце. Я не могу оставить раненых и не могу рисковать своими детьми. И в этот момент мне приходиться принять одно из самых сложных решений в моей жизни.
Я говорю Агнес о том, что в подол её нового розового платья госпожа Салли зашила десять золотых монет. На дне чемодана с одеждой Николины лежит кошель с серебром. В корзине с провизией двойное дно, там находятся документы. Агнес должна быть умницей и присмотреть за малышкой Николиной, пока я не вернусь.
Агнес в смятении, её глаза полны страха. Девочка вот – вот заплачет, но не хочет пугать крошку Ники. Она просит меня не бросать их и напоминает о моём обещании всегда быть рядом с ними.
Я лишь напоминаю о своей клятве лекаря и говорю о том, что обязательно вернусь к ним. Однако сейчас девочки должны продолжить путь без меня. Я торопливо целую своих красавиц и выпрыгиваю из кареты.
На душе тяжело, но другого выхода я не вижу. Оборачиваюсь к Карипу и говорю:
- Если до завтрашнего вечера я не вернусь в Кройтон, то ты обязан отвезти моих девочек в Калверт. Поедите в тамошнюю Академию, и разыщешь мейстера Умлиса. Он преподает в местной Академии. Скажешь ему, что Элен Нейт поручает ему позаботиться о своих детях и рассказать о том, что произошло. Он должен связаться с Саломеей Талбот из Корсуни и сообщить о несчастье. Ни в коем случае не оставляй моих девочек без присмотра. Ты головой отвечаешь за их жизнь и здоровье.
Карип растерян, но не решается мне перечить. Ему не в радость такая ответственность, но и оставаться в таком гиблом месте не хочется. Он обещает ждать меня до завтрашнего вечера в деревне Кройтон. Если я не вернусь к оговоренному времени, то он отвезёт Агнес и Николину в Калверт, к мейстеру Умлису.
Я возвращаюсь на место трагедии и прошу вдову погибшего торговца поехать в Кройтон в нашей карете. Мне будет спокойнее, что девочки хотя бы частично будут под присмотром. Да и самой женщине с детьми никто из торговцев и скорняков не предложил места в своей повозке.
Сафира обливаясь слезами, вместе с детьми садится в нашу карету. Карип крепит на крыше небольшой сундучок и кофр. Карета трогается, догоняя остальных путников.
Я убеждаю себя, что поступаю правильно. Чтобы ни случилось со мной, девочки должны быть в безопасности.
С тоской смотрю в след уезжающей карете. Богиня – мать помоги им добраться в целости и сохранности. Пусть они как можно быстрее доберутся до деревни Кройтон, сообщат о трагедии старосте и жители придут к нам на помощь.
* * * * * * * * * * * *
Прошло почти три часа. Никто так и не приехал к нам на помощь.
Малыш Адам хнычет. Марыся сидит рядом со свекром, а Томас Брендан то теряет сознание, то вновь приходит в себя.
Я и Ристон Илойский, наконец, то сумели сделать носилки для раненого Томаса Брендана. Возможно, нам стоит еще подождать?
После недолгих обсуждений принимаем решение. Нужно выдвигаться вперед. Скоро закат. Стемнеет. Двигаться в чаще леса с ранеными мы не сможем.
Никто сегодня уже не придёт нам на помощь. Ждать не имеет смысла. Марыся напрасно осталась здесь. Томасу Брендану она не поможет, но погубит ребенка.
Я говорю о необходимости перенести пожилого дракона на носилках через каменные завалы. Нас четверо. Я, Марыся, Ристон и Мэй. Да, тяжело, но вместе мы справимся. Спустя полчаса, пыхтя от натуги, с трудом переставляя ноги, контролируя каждое движение, нам удается перенести Томаса Брендана на дорогу. Немного передохнув, делаем тоже самое с отцом Ристона и Мэй.