Невеста по контракту

6

Новость о том, что Димка Купцов побил Макса Карепина и, что еще удивительнее, заставил извиниться перед Сашей, мгновенно облетела всю школу.

С того дня от нее отстали. Больше не было ни пакостей исподтишка, ни тычков, ни оскорблений. Во всяком случае, в глаза. Еще бы! С Димкой считались, а некоторые даже его побаивались.

Следующие четыре с половиной месяца Саша тайно его любила. В школу, которую успела так люто возненавидеть, теперь рвалась всей душой. Не пропускала ни дня, даже когда болела. Высматривала его на переменах. И порой ей было достаточно мимолетного взгляда и дружеского «привет», чтобы чувствовать себя остаток дня счастливой.

Правда, так было только в первое время. Потом этого стало не хватать. Хотелось большего. Пусть не встречаться, нет. Об этом она и мечтать не смела. К тому же Димка был занят. Но хотя бы немного общаться и видеть чуть чаще, чем пара мгновений в день.

Она так завидовала его одноклассницам, которые по полдня могли запросто смотреть на него на уроках. А уж Димкину девушку Саша всерьез считала самым счастливым человеком на земле. Ведь она могла говорить с ним обо всем, могла быть рядом, могла видеть его практически в любое время.

У Саши же были только его фотографии в контакте и инсте. Она все глаза о них стёрла. И конечно, нашла про него всё-всё, что только можно найти в сети. На этой волне заинтересовалась вдруг боксом, рэпом и компьютерной игрой – какой-то военной стратегией, в которую рубился Димка под громким ником Зевс.

Прежде Саша ничем подобным не увлекалась, но тут освоилась быстро и даже втянулась. С математической точностью она просчитывала свои действия и вероятные ходы противника на несколько шагов вперед и выстраивала безошибочную тактику. В итоге – в ее списке были сплошные победы, ну и с полдюжины ничьих.

А Димка играл плохо. Напористо, смело, бездумно и только впустую терял ресурсы.

В игре был общий чат для участников и личные сообщения. Не смея выдать себя, Саша под ником Черная Стрела написала Димке первой. И то долго собиралась, никак не могла отважиться. Печатала буквы, и руки дрожали. Десять раз набрала, удалила и снова набрала:

«Привет, Зевс. Можно дам тебе совет? Не атакуй напрямую, лучше сейчас отступи. Пусть противник подойдет к скалам. Естественное препятствие их замедлит и рассредоточит. Ты тем временем обойди их с правого и левого флангов и затем сомкни кольцо».

«Привет, Стрела. Но я никогда не отступаю и не сдаюсь! Лучше погибнуть в бою, чем позорно сбежать».

«Это не побег. Это тактическое отступление. Ловушка. И еще применяй лучше другое оружие».

«Почему? У этого уровень урона самый крутой».

«Оно хорошо только для ближнего боя, а на расстоянии урон от него минимальный».

В тот вечер они переписывались до поздней ночи. Димка все-таки внял ее советам и разгромил армию противника. Довольный, он писал ей такие чудесные слова, от которых сердце радостно трепетало.

Постепенно их переписка вышла за рамки игры. Они стали обсуждать всё подряд и даже делиться сокровенным.

Это было их время – с девяти вечера и до полуночи. А в выходные могли засидеться и еще дольше.

Саша, едва проснувшись, весь день, каждую минуту ждала, когда настанет девять часов. Для нее эта переписка стала самой важной частью жизни.

В школе Димка по-прежнему с ней только здоровался, иногда подмигивал мимоходом, но на этом всё. Там он общался с другими. С одноклассниками, с друзьями, со своей Леной.

Ну и пусть. Зато вечером он принадлежал только Саше. И с ней он был настоящим, искренним, откровенным.

Однажды Димка написал ей:

«Знаешь, о чем я больше всего жалею? Что мы с тобой можем болтать только в сети. Что ты где-то далеко. Вот было бы прикольно встретиться в реале. А еще жаль, что моя девушка не понимает меня, как ты. У нас вообще с ней последнее время всё разладилось. Обижается, что уделяю мало времени. Ссоримся постоянно. И сегодня опять поссорились. Спрашиваю: «Че не так?». Молчит. «На че ты опять обиделась?». Молчит. Достало уже! Хотя сегодня-то я как раз знаю, за что она надулась. Не пошел с ней на днюху к ее подружке. А у меня так-то тренировка была! У нас соревнования скоро. Она даже слушать ничего не хочет. Может, мне с ней вообще расстаться, как думаешь? Ты бы как на моем месте поступила?».

Сердце в тот момент прыгало как заведенное. Так легко она тогда могла устранить Лену.

Могла, да не смогла. Это было бы нечестно.

«А ты ей напиши. С душой. Объясни всё хорошо. И скажи, что сам жалеешь, что не смог пойти. Но что думал про нее все это время».

Димка написал куцее послание. Отправил на проверку Саше.

«Ну, если честно, то как-то не очень. Сухо. Как будто на отвяжись».

«Ну, я по-другому не умею. Я ж не какой-то там Пушкин. Слушай, а попробуй ты? В смысле, как бы ты написала на моем месте?».

Саша сначала отнекивалась, но Димка ее уломал. А отказывать ему она не могла.

На другой день Димка в назначенный час не вышел в сеть. Появился уже далеко за полночь.

«Стрелка моя, ты такая молодчина! Прикинь, Ленка ко мне сегодня сама подошла. Вся такая ласковая и милая. Я так рад, что послушал тебя и не послал ее сгоряча. Договорились вообще больше не ссориться. Короче, спасибо тебе! Прям от души!».

«Я рада»,– улыбнулась, а у самой на глаза наворачивались слезы.

Впрочем, их идиллия долго не продлилась. Через две недели Димка снова разругался с Леной в пух и прах. Но тогда же случилось и еще кое-что посерьезнее…

Димка после соревнований пришел на занятия с заплывшим глазом и синяком на пол-лица. Саша в тот день столкнулась с ним на крыльце школы и аж вздрогнула. Димка увидел ее реакцию и рассмеялся.

– Да ты чего? Это ж ерунда. Я вон еще плечо вывихнул. Вот это реально стремно, – сокрушаясь, сказал он и тут же снова беспечно улыбнулся: – Ну, ничего, до свадьбы заживет.

Подмигнул ей весело и ушел.

На другой день была суббота. Они не учились, и Саша извелась вся в ожидании вечера. Димка появился в сети даже раньше обычного. Написал:

«Привет, Стрелочка. Ты как?»

«Отлично», – не соврала Саша. Когда она общалась с Димкой, именно так она себя и чувствовала.

«А я дома один, скучаю. Мать уехала в командировку. С Ленкой в ссоре. Короче, ни то ни се».

«А как твое плечо?», – поинтересовалась Саша. И тут же застыла в ужасе, запоздало сообразив, что Димка ничего ей про свою травму не писал. И удалять сообщение было уже поздно – он его прочел. Сердце будто остановилось, превратившись в льдинку. А на лбу выступил холодный пот.

«А ты откуда знаешь про плечо?»,– спросил Димка.

Саша запаниковала: что делать? Что на это ответить?

Вскочила со стула, давай метаться по комнате и приговаривать: какая дура! Господи, почему я такая дура? Как я могла так всё испортить?!

Не дождавшись ее ответа, Димка снова написал:

«Стрелка, ты кто? Ты из нашей школы, верно?».

Саша захлопнула ноутбук и со стоном рухнула на постель лицом в подушку.

Визуализация

Дорогие читатели, новая глава будет сегодня вечером, а пока хочу представить вам героев, какими вижу их я.

Саша сейчас (на свадьбе)

Саша (ночь после свадьбы)

Саша раньше, до того, как ее забрал отец

************************************************************************************

Артур Левицкий

********************************************************************************

Димка Купцов (боксер, первая любовь Саши)

********************************************************************************

Игорь Апронович (отец Саши)

****************************************************************************

Мать Саши

*****************************************************************************

Гарик, брат Саши по матери

7

В понедельник Саша старалась не показываться Димке на глаза. Но он сам догнал её после уроков, когда она шла из школы.

– Постой! Подожди! – окликнул, подбегая к ней.

Внутри все опустилось. Саша обреченно остановилась и подняла на него глаза.

– Это же ты была, да? – спросил ее Димка в лоб. – Ты – Черная Стрела?

Кровь горячо ударило в лицо. А язык прирос к нёбу.

– Чего молчишь? Да я и так знаю, что это ты. Я сначала думал, что Ленка кого-то из своих подружек подослала, но потом повспоминал… Короче, кроме тебя я никому не говорил про вывих. Мать только знает и тренер. Так что…

Димка щурился на солнце и при этом умудрялся смотреть на нее так, будто она его предала.

– Да, это я, – призналась Саша.

Врать тут было бессмысленно. Да она и не смогла бы.

– Бли-и-ин, ну как так-то... – раздосадовано протянул он, глядя куда-то мимо неё. Потом опять опустил на нее разочарованный взгляд.

– Зачем ты это делала?

Она пожала плечами, виновато опустив голову.

– Нет, серьезно, нафига? – повысил он голос. – К чему были эти игры?

Димка вдруг разозлился и сейчас почти кричал на нее.

– Да что я такого ужасного сделала? – в слезах вскинулась Саша. – Да, я написала тебе. Но я же ничего плохого не сделала! Я просто с тобой общалась. Мне было интересно, вот и всё.

– А зачем было сочинять, что ты не отсюда? Почему ты просто не назвалась, как есть?

– Я не могла.

– Почему?

Она молчала.

– Нет уж скажи, – наседал. – Зачем тебе всё это надо было?

– Потому что ты мне нравишься! – выкрикнула она в сердцах.

Димка слегка опешил.

– … и потому что я думала, что ты тогда не станешь со мной общаться, – умирая от стыда, призналась Саша. – Ну... если узнаешь, кто я.

– А почему нет-то? Ну, может, не так, но все равно… – пробубнил он растерянно, но тут же снова вскинулся: – А теперь получается, что ты меня тупо обманывала. Я тебе всю душу наизнанку, а ты врала мне... обо всём врала. Разыгрывала со мной какой-то долбанный спектакль! Дурака из меня сделала.

– Нет, нет, – отчаянно замотала головой Саша.

– Я думал, у меня есть офигенная подруга, а на самом деле…

– Так оно и есть! – воскликнула в слезах Саша.

– Нет. Это не дружба, это фальшивка. Постанова, понимаешь?

Он развернулся и пошёл прочь, а Саша какое-то время еще стояла посреди улицы, не сдерживая рыданий. Казалось, жизнь кончилась.

Потом поплелась домой, ссутулившись словно под непосильной ношей.

Дома она первым делом зашла в свой аккаунт Черной стрелы и, глотая слезы, удалила его вместе со всей их перепиской.

На следующий день Саша проснулась совершенно больной. Мать, увидев Сашу, свернувшуюся калачиком в кровати, спросила:

– В школу не идешь, что ли?

– Нет. Мне плохо.

– Заболела, что ли? Позвони тогда своей бабке. Пусть деньжат подкинет. Лекарства купим и тебе, и мне. А то мне тоже сегодня что-то совсем муторно. Подлечиться надо бы.

Саша никак на ее слова не отреагировала. Мать не унималась, ходила кругами, клянчила, стонала, что умирает.

– Жалко, что ли, матери родной помочь? Видишь, подыхаю? Ну, позвони ты бабке! Она для тебя все сделает.

Саша не выдержала:

– Да отстань ты от меня! Не буду я никому звонить! И вообще, достала уже бухать!

– Как ты с матерью разговариваешь, дрянь? – взвилась мать. – Ты в моем доме живешь! Сидишь у меня на шее! И смеешь со мной вот так!

Под несмолкаемые крики Саша тяжело поднялась с кровати, оделась, взяла сумку и ушла. К счастью, бабушка жила довольно близко. Но все равно Саша еле доползла на ослабевших ногах до ее дома.

Зато у бабушки было хорошо. Тихо, уютно, спокойно. Она ее и накормила, и приласкала, и пожалела. И врача, конечно, вызвала.

Только спустя четыре дня Саша вернулась домой.

– Ты от бабки? – спросил Гарик, сняв один наушник. Матери дома не было. – Пожрать хоть принесла?

Саша ушла за свою ширму. Только у Гарика была отдельная комната, а они с матерью делили на двоих зал. Свой угол Саша отгородила ширмой.

Засела за уроки. И так пропустила почти неделю. А уже вечером, около десяти часов, кто-то постучал. Мать где-то ещё гуляла. А Гарик, как всегда, слушал музыку в наушниках и ни на что не реагировал.

– Гарик, это, наверное, к тебе, – выглянув в коридор, крикнула Саша. – Дружки твои опять.

Потому что так поздно приходили только к нему. Но брат не отозвался.

Стук, между тем, повторился. Стал громче и настойчивее.

Саша подошла к двери, кутаясь в байковую клетчатую рубашку, щелкнула замком и замерла в потрясении. Это был Димка. Стоял там в подъездном полумраке и прожигал ее взглядом.

– Ты… – только и смогла пролепетать Саша, а бедное сердце так и зашлось.

– Можно тебя? – хрипло спросил Димка.

Она быстро накинула пуховик и вышла в подъезд. Но Димка начал не сразу, долго мялся, кусал губы. Но ей было в удовольствие и просто стоять с ним рядом. Видеть его...

– Зачем ты снесла свой акк и удалила всю нашу переписку? – спросил он.

– Потому что ты прав. Это была не дружба, а фальшивка. Прости меня.

И тут же он порывисто подался к ней и зачастил горячо:

– Нет, это ты меня прости. Я не должен был так говорить. Я потом много думал… вспоминал всё, что ты мне писала… Ты ведь даже с Ленкой мне помогла. Это же вообще, ну… благородно типа, круто, я бы так не смог… – он путался в словах, но говорил искренне. – Но дело не в этом. Пофиг на Ленку и вообще... Саш, мне тебя очень не хватает. Мне ни с кем не было так классно, как с тобой. Я тебя каждый день в школе ждал. Спросил вот у ваших твой адрес.

Он посмотрел на их облезлую дверь, потом снова на нее и добавил:

– И знаешь, я на самом деле даже рад, что так всё вышло. Ну, что ты не где-то там неизвестно где. А тут, рядом, настоящая, что мы можем с тобой не только переписываться, но и встречаться.

Саше казалось, что она видит сон. Волшебный дивный сон. И боялась даже выдохнуть, лишь бы он не рассеялся.

– Саш… не молчи… Ты согласна?

– С чем? – с трудом соображая от нахлынувших эмоций, спросила Саша.

– Встречаться со мной. Ну типа как пара. Если что, с Ленкой у нас всё уже. Разбежались, хотя ты же в курсе. Саш…

– Да, – выдохнула она и привалилась к стене спиной. Ноги совсем не держали. А в следующую секунду почувствовала его губы.

Они целовались жадно, нетерпеливо, как будто впопыхах, пока кто-то из соседей не вошел в подъезд. Димка сразу отпрянул. Отошел к лестнице и стал спускаться вниз спиной, пока видел ее. А перед тем, как свернуть и скрыться из виду, спросил:

– Завтра придешь в школу?

– Приду, – ответила Саша.

– Тогда до завтра, – подмигнул он, широко улыбнулся и побежал вниз.

8

Саша много раз рисовала в своих мечтах, как они могли бы встречаться с Димкой. Но в жизни все оказалось даже лучше. Ярче, острее.

Она пьянела от счастья всякий раз, стоило только подумать, что они вместе, что он влюблен, что всем и каждому представляет ее: «Это моядевушка».

А уж рядом с ним Саша и вовсе сияла и млела. И ничего больше не хотелось.

Сам Димка напоминал ей довольного кота. Большого, сильного и ласкового. С ней – ласкового. С другими, кто, по его мнению, обижал Сашу, он вмиг превращался в разъяренного тигра.

Однажды они стояли вдвоем у окна в школьном коридоре, а мимо шел Максим Карепин. Он не сказал ни слова, но бросил на нее неприязненный взгляд и едва заметно ни то хмыкнул, ни то что-то высказал себе неслышное под нос. В общем-то, он всегда на нее теперь шипел исподтишка.

Димка тотчас ощетинился. Схватил его и так тряхнул, что у Макса зубы клацнули.

– Ты, ушлепок, ты как на мою девушку смотришь?

– Да никак я не смотрю, – трусливо заюлил Карепин. – Я просто в окно взглянул… погода стремная… я поэтому так…

– Поэтому так, – передразнил его Димка. – А почему с ней не здороваешься? Ты меня что, не уважаешь?

– Почему не уважаю? – испуганно округлил глаза Макс. – Уважаю! Ты что, Димон? Очень уважаю!

– Нет, ты не понял. Ты не поздоровался с моей девушкой. Проявил к ней неуважение. А, значит, ты не уважаешь и меня.

– Я не… ничего такого… – зачастил Макс. – Я просто задумался. Честное слово, Димон! Я больше не буду. Прости.

– Не у меня ты должен просить прощения.

– Саш, прости, я правда не хотел, – сразу обратился к ней Карепин. Впервые с этой осени – по имени.

– Ну что скажешь, Саня, – взглянул на ее с улыбкой Димка. – Поучим его уму-разуму?

– Да пусть идет, – смилостивилась Саша.

– Ла-а-ан, – протянул Димка, – живи пока. Но помни, если вдруг что…

Он характерно скрутил два кулака, намекая, что будет с Максом.

– Всё, чеши, – позволил ему уйти, а потом повернулся к Саше: – Всех за тебя порву!

А Карепин и правда с того дня при встрече с ней здоровался.

Гарику тоже едва не досталось от Димки. Он тогда пришел к ней в гости. Мать где-то болталась – такие загулы у нее случались время от времени. Гарик сидел в своей комнате, слушал музыку и им не мешал. Но в одиннадцать вечера, когда Димка уже уходил, тоже вдруг куда-то засобирался.

– А ты куда? – спросила Саша брата.

– Не твое дело, – огрызнулся тот.

Димка тотчас вспыхнул, но Саша его придержала за рукав, мол, ничего страшного, не обращай внимания.

– Никуда ты так поздно не пойдешь, – твердо сказала она. – Я тебя не пущу.

– А я тебя и спрашивать не буду, – потянулся Гарик за курткой.

– Надо будет – спросишь, – перехватила ее Саша.

– Отвали! – прикрикнул он, пытаясь вырвать у нее свою куртку. – Отцепись, я сказал!

И тут уж Димка не выдержал. Сграбастал его как цыпленка, и он сразу заскулил.

– Слышь, мелкий, ты совсем берега попутал? Я ж тебе сейчас так отвалю, что мало не покажется.

– Блин, больно, больно, отпусти! – хныкал Гарик, беспомощно суча руками и ногами.

– Дим, отпусти его, – вмешалась Саша.

– Спасибо скажи, что Сашка – твоя сестра. В другой раз тебя, сопля, и это не спасет. Понял? – Димка отпустил Гарика. Тот красный и злой побежал к себе, хлопнув дверью.

– Совсем распустила ты мелкого, – широко улыбаясь, подытожил Димка. Затем поцеловал в губы и пошел к себе.

С тех пор Гарик носа не высовывал из своей комнаты, когда приходил к ним Димка. Но чаще они, конечно, проводили время у него дома. Долго гулять по улицам было холодно – зима в том году выдалась морозная. А у Димки было хорошо и уютно. И Димкина мама к Саше относилась по-доброму.

Несколько раз Саша даже оставалась у них на ночь, когда мать совсем допекала. Димка раскладывал свой диван, и спали они вдвоем в обнимку. Целовались как сумасшедшие, но далеко не заходили. Димка-то бы с радостью, конечно. Но понимал ее и не настаивал.

Маме его, наверное, всё это не очень нравилось, но она не вмешивалась.

Дни теперь не тянулись уныло как раньше, а проносились головокружительным вихрем. И сама Саша находилась всё время в какой-то полуэйфории. Казалось, ничто не может омрачить ей настроение. Ни вечно пьяная мать, ни Гарик, который огрызался на каждое ее слово, ни одноклассники, которые больше к ней не цеплялись, но между собой, конечно же, перемывали ей косточки еще больше, чем прежде.

Впрочем, кое-что все же случилось, и это выбило её из равновесия. Но если бы не Димкина поддержка, Саша, наверное, совсем упала бы духом.

В конце февраля к ним явились приставы с судебным решением о выселении из квартиры. Жилье у них было муниципальным, а мать, как оказалось, больше полугода не платила за коммуналку, игнорируя все извещения.

Бабушка, узнав об этом от Саши, пыталась как-то уладить вопрос. Готова была оплатить их долги, хотела обжаловать решение суда, даже сыну своему, Сашиному отцу, звонила. Но тот и слушать ее не стал. Дела Сашиной матери его не интересовали абсолютно.

– Сашенька, Игорь просто сейчас очень занят, – извиняющимся тоном сказала тогда бабушка. Она всегда его старалась оправдать.

Но Саше даже слушать это было смешно. И горько. За четырнадцать с половиной лет он не нашел ни минуты, чтобы повидать ее, свою дочь. Наверняка, он даже не знает, как она выглядит. Да он вообще ничего про нее не знает. Ему это просто безразлично. Что уж говорить о том, чтобы решать их проблемы.

В конце концов вместо двухкомнатной квартиры почти в центре им дали неблагоустроенный дом на отшибе. Гарик психовал, орал на мать, крыл ее матом, в общем-то, их обеих крыл. Потому что Саша, хоть и тоже на нее злилась, но пыталась Гарика утихомирить. Это же все-таки мать, пусть даже такая непутевая. Да и что толку теперь уже орать? Это ничего не изменит. Надо было как-то обустраиваться.

Приглашать к себе Димку Саша теперь стыдилась. Хотя здесь у нее появилась своя отдельная комнатка. Но сам домишко был уж очень убог и снаружи, и изнутри. Прогнившие доски пола жалобно скрипели и страшно прогибались даже под ее легким весом. С потолка давно осыпалась штукатурка, старые засаленные обои висели на стенах клочьями. Но самое главное запах – сырой и затхлый.

Димка сам напросился посмотреть их новое жилище. А когда потеплело, вызвался сделать в Сашиной комнате ремонт. Это были весенние каникулы. Он приходил каждый день. Помогал выгребать старый мусор, оставшийся от предыдущих жильцов, и очищать стены и потолки. Димка даже поменял розетки. Прежние буквально вываливались из стены со всеми своими потрохами. Вместе они побелили потолок. Сами при этом перепачкались, но зато насмеялись до колик.

Потом как-то обои принес новые. Сказал, что его мама когда-то купила, да пока дошли до них руки, они ей уже разонравились. Но обои были очень милые и светлые. Комнатка сразу преобразилась, когда они оклеили ими стены.

Саша тогда до слёз растрогалась.

– Ты столько всего для меня делаешь, сколько никто не делал… То есть бабушка тоже, конечно, но она – бабушка… родная… А ты…

– Эй, ну ты чего? – засмущался Димка. – Я же тебя люблю.

Саша вскинула на него глаза. Он впервые это сказал! И, похоже, сам от себя не ожидал такого признания. Смутился вдруг еще больше, покраснел, пока Саша не призналась в ответ:

– Я тоже тебя люблю...

9

Весна наступила поздно. Лишь в апреле чуть потеплело. Днем всё таяло и текло, а за ночь эту жижу прихватывал мороз. Тротуар и дороги превращались в каток.

Дома тоже было холодно ночами. Мать иногда топила печь, когда была более-менее в кондиции. Хотя чаще ленилась. Предпочитала греться другим, привычным способом. Ну а Саше, чтобы не мерзла, Димка принес старый, еще дедушкин, обогреватель, перемотанный изолентой. Правда, на ночь Саша его выключала – опасалась пожара.

Но в тот вечер поднялся такой сильный ветер, просто настоящая метель, что дом выстудило насквозь. Чуть ли пар изо рта не шел.