Исцеляющий миры. Черный ящер
- -
- 100%
- +
— Ничего…
Миссис Мэллоу охнула от собственной невежливости и засуетилась:
— Извините меня, ради бога! Какая я бестолковая. На дворе моросит дождь. А я вас держу на пороге. Проходите же, скорее, не стойте!
Переступая порог, Ацель и Эдвард обменялись взглядами, и они оказались совершенно разными. Юношу невольно очаровали аристократические манеры хозяйки и безупречная, словно отточенная веками, речь. Чего нельзя было сказать о пришельце. Ацель за километр чуял зануд.
Старушка затворила за ними тяжелую дверь и, весьма шустро для своих лет, поплыла по багряному ковру холла, щебеча на ходу:
— Добро пожаловать в особняк Мэллоу. Мое настоящее имя Эмили Уилберфорс, но многие годы все обращаются ко мне как к миссис Мэллоу — по фамилии моего отца.
— Очень приятно, миссис Мэллоу, — лучился дружелюбием Эдвард, стараясь не отставать от старушки и не наступать на подол ее халата. — Меня зовут Эдвард Лэйд.
— Рада иметь с вами знакомство, юноша. А что насчет вашего друга? Почему он так молчалив?
Ацель поджал губы и слова бы не вымолвил, если бы не испытал на себе повелительный взор Эдварда.
— Ац…
— Гордон Уильямс, — исправил забывчивого Ацеля Эдвард. — Его зовут Гордон Уильямс.
— Да. Так мое имя, — подтвердил тот, буркнув себе за плечо: — Ненавижу его.
— Итак, мистер Уильямс и мистер Лэйд, вам, наверное, интересно… — начала миссис Мэллоу с воодушевлением, — подробнее узнать об этом особняке…
— Вообще-то, — не стал врать Ацель, — нам было бы куда интереснее узнать подробности вашей проблемы…
Но миссис Мэллоу уже затянула свою песнь, и Эдвард, конечно, всецело подыгрывал ей.
Хозяйка провела гостей через сумрачный холл, увешанный помпезными полотнами картин. Она шла и плескала руками то в одну, то в другую сторону, периодически замедляясь и воркуя о том, как господину Мэллоу досталась та или иная картина, и каким трудом был отреставрирован дом:
— …Поскольку здание является историческим наследием, нам не разрешено производить какие-либо декоративные манипуляции с его фасадом.
— Что ж, это объясняет, почему он выглядит так устрашающе… — комментировал себе под нос Ацель.
С горем пополам они добрели до гостиной, но там песня не закончилась.
— А этим антикварным часам уже более двухсот лет, — поглаживала миссис Мэллоу циферблат.
— Ого, — со всей искренностью отзывался ей Эдвард. — Часы с кукушкой! Должно быть, они очень дорогие!
— Да, одна золотая кукушка чего стоит!
— А стрелки тоже из золота?
— Да, но, открою вам секрет, молодой человек: все, что вы видите в этом доме — ничто в сравнении с бриллиантом, что я ношу на груди.
Старушка гордо выпятила декольте, вновь восхищая Эдварда.
Ацеля же чуть не стошнило.
— Может, нам стоит… — начал было он, желая напомнить о цели их визита, но Эдвард перебил его восклицанием: «Сколько же он весит?!»
— Ладно, Эдвард, развлекайся… — сдался Ацель и с измученным вздохом рухнул в кресло.
Едва он успел вытянуть ноющие ноги на стол, по обычаю забывая про манеры, как глаз его поймал нечто любопытное.
На полу, возле стеклянных дверей, ведущих на веранду заднего двора, сидел крупный белый кот. В отличие от «породистого» особняка, он совсем не выглядел породистым: короткие ворсинки шерсти, облезлый хвост, рваное ухо. Кот не обратил внимания на незнакомцев, продолжая смотреть сквозь стекло, запятнанное неказистыми мутными растяжками — следами былых дождей. И даже когда любопытствующий Ацель встал с кресла и подошел к нему вплотную, он не шелохнулся — даже усом не повел!
— Что не так с этим котом? — удивился Ацель, не надеясь, что его услышат.
Но ему ответили:
— Вы наблюдательны, мистер Уильямс! — изменила тон миссис Мэллоу, и ее обведенные брови задрались высоко на лоб.
Старушка подошла к столу, тряся указательным пальцем, будто об этом аспекте проблемы она и собиралась поговорить, и опустилась на недавно оприходованное Ацелем кресло. Ее оно приняло со скрипом, похожим на стон.
— Из-за кота? — нахохлился Ацель.
Эдвард тоже не знал, как реагировать:
— Простите, миссис Мэллоу, но если у вас заболел кот, то целесообразнее будет отвести его к ветеринару.
— Вот и полицейские мне так сказали! Но подождите вешать на меня клеймо сумасшедшей. Хотя бы выслушайте мою историю! Если вы не заинтересуетесь, то я вас не держу, так и быть.
Старушка вдруг вся поникла, задрожала.
— Мы вам обязательно поможем! — обнадежил ее сердобольный Эдвард.
— Ах, мой милый мальчик, благодарю!
— И в чем же ваша проблема?
Миссис Мэллоу в сердцах вздохнула и прикоснулась кончиками сложенных пальцев к бриллиантовой броши на тесьме закрытой сорочки, словно она служила ей оберегом.
— Мой кот по кличке Эспер уже третью ночь без движения смотрит на задний двор, перестал есть и спать. Я боюсь, что он погибнет от истощения! Я тоже думала, что он заболел. Но, знаете, — неожиданно перешла она на зловещий шепот, — последнее время меня одолевает странное чувство… Мне мерещится, что за мной следят! Возможно, Эспер чувствует присутствие недоброжелателей и поэтому так себя ведет. Коты склонны отстаивать территорию.
— А вас есть… враги?
— Конечно! Я одинокая пожилая женщина, живущая в богатом особняке. Никакой охраны — мечта любого домушника!
— Вам кто-нибудь угрожал в последнее время? — спросил Ацель, осторожно положив ладонь между ушей кота и нахмурившись еще заметнее.
Миссис Мэллоу потеребила мочку уха дряблыми пальцами и ответила:
— Мой внук, Чарли, замешан в плохой компании. Видите ли, его друзья — странные люди. Три дня назад Чарли навещал меня, но как выяснилось… переживал он не за моё здоровье, а за моё золото! Он снова просил у меня в долг, который, как вы понимаете, никогда возвращать не собирался. И жутко разозлился, когда я отказала ему. Думаю, если вы сможете разыскать Чарли, то все встанет на свои места. — Вон там! — Миссис Мэллоу простерла рукой на сервант, и Эдвард, как по указке, встал с дивана. — Мой фотоальбом.
Альбом нашелся в первом выдвижном ящике. Получив его, старушка сразу открыла нужную страницу. Цветная фотография была ярким пятном среди черно-белых снимков молодости. Пока миссис Мэллоу не принялась вспоминать своих многочисленных родственников, Ацель оставил кота и прямо спросил:
— Это фотография вашего внука? — кивнул он подбородком на широкоплечего коренастого мужчину около сорока лет.
— Верно…
Чарли был запечатлен широко улыбающимся. Испачканная в машинном масле футболка не стала помехой для гордой позы, в которой мужчина нежно возложил ладонь на капот красного «Роллс-ройса»
— У вас есть какие-нибудь догадки, где он может быть? — закончил разглядывать фото Эдвард.
Мисси Мэллоу отклеила снимок, чтобы отдать Эдварду, и разбитым вздохом захлопнула альбом.
— Увы… Я понятия не имею, где он. Но я оставлю вам его номер. Не знаю — ответит ли он вам. Чарли давно не берет трубки. Из-за его образа в жизни я оказалась в таком положении, что не могу даже обратиться в полицию, чтобы не подставить его. Я не знаю, что он задумал. — Миссис Мэллоу так рассердилась, что жилы на ее дряблой шее пугающе зашевелились. — Но если он опустится до того, чтобы ограбить собственную бабушку, клянусь, я посажу его за решетку и не посмотрю, что мы родственники.
— В таком случае, мы пообщаемся с ним завтра, — заявил Ацель. — А пока, позвольте, осмотреться в вашем саду. — И он отрешенно повернулся к стеклянным дверям.
— Хорошо-хорошо, — была не против миссис Мэллоу. Инициативность Ацеля успокоила ее, она повеселела: — Все, что угодно! Мой дом в вашем распоряжении!
Ацель стремительно выскользнул на веранду и тенью прильнул к стене, скрывавшей его от взора старушки. Эдвард бесшумно затворил за собой стеклянные двери и присоединился к нему.
— Что ты делаешь? — шепотом спросил он стаскивающего перчатки Ацеля.
— Прикрой меня, — бросил тот, и Эдвард глянул через стекло, чтобы убедиться в том, что миссис Мэллоу не собирается покидать свое глубокое кресло.
— Хм…
— Что-то не так?
— Я надеялся учуять запах постороннего человека или запрещенных веществ. Но… ничего.
— Это же хорошо, не так ли?
— Не знаю. Это усложняет расследование.
Ацель нятягивал перчатки обратно, а его голову не отпускала мысль:
— Если с Чарли хотя бы понятно, что делать, то этот кот меня напрягает.
Эдвард поглядел на уже преобразившееся в человеческое лицо Ацеля и спросил:
— Ты думаешь, что Эспер имеет какое-то отношение к пропавшему внуку миссис Мэллоу?
Сам он не видел никакой связи между странным состоянием кота и тревогами старушки о своем золоте.
Но Ацель пропустил его вопрос мимо ушей, увлечённый размышлениями.
— Он продолжает смотреть на что-то…
Пришелец сорвался с места.
— Ацель? — Эдвард последовал за ним.
Присев у стеклянных дверей, Ацель оказался напротив кота.
— Что же ты видишь? — поводил он ладонью перед мордой животного, но кот никак не среагировал. Даже моргнуть не соизволил! Словно широкая грудь Ацеля не могла закрыть собою объект, так привлекший его.
Эдвард попробовал угадать, в какую точку пространства нацелен взор Эспера:
— Мне кажется, он смотрит на тот куст.
Ацель оценивающе приподнял брови и в знак согласияи коротко кивнул. Они тихо подошли к кустарнику, обменялись нерешительными взглядами, и, затаив дыхание, раздвинули цепкие ветки.
— Ничего! — выпустил Эдвард вздох облегчения.
Ацель же отсутствию улик заметно огорчился, но вслух об этом ничего не сказал.
Глава 6. Преследование
Субботним утром Ацель позвонил по номеру Чарли, и тот без уговоров согласился на встречу в парке, хоть и отвечал на все вопросы о себе неоднозначно и с недоверием. Но так и полагает человеку, обитающему в опасных кругах.
Проведя детство на юге солнечных Штатов и поселившись в Англии, Эдвард сразу не взлюбил ее пасмурные дни, такие, как сегодня, но станвеллскому старому парку даже была к лицу эта скромная серая вуаль непогоды. Он весь распушился, стал одичалее, а аромат хвои насытил все вокруг горькой свежестью. Но больше всего, конечно, восхищала в нем не мрачная красота, а его малолюдная не попорченная голосами города тишина. В Блэксвовон-парке всегда много людей: старики кормят голубей, молодые мамочки гуляют с колясками, а молодежь гоняет на скейтах или пинает мяч. Поэтому часы, подобные этому — настоящее отдохновение.
По тротуарам пронеслись и исчезли в туманной зелени безрассудные велосипедисты. Глубоко в душе Эдвард завидовал беспечности этих ребятишек, выбравшихся погулять наперекор протестам родителей. В такое утро не каждому хватит сил встать с кровати — не то что сесть на велосипед. Но в юности дружба поднимает на ноги и вытаскивает тебя из дому по первому звонку.
В детстве мать не разрешала Эдварду заводить друзей и шастать по улицам без дела, поощряя только то, что приносило ей самой какую-то выгоду. «Ребёнок должен быть благодарен за дарованную ему жизнь и делать все во благо семьи», — внушала она сыну с малых лет. К своему стыду, Эдварду было мало одной только жизни. Он все время грезил о чем-то большем.
Эдвард обошел ствол высокой сосны, огляделся, как заговорщик, и скользнул под крышу уединенной беседки.
— Все чисто, — сообщил он сидящему на скамье Ацелю. — Думаешь, Чарли не придёт?
— Он сильно запаздывает. Боюсь, что мы могли его спугнуть, и теперь он нас изучает издалека, присматривается — можно ли нам доверять?
— Хм… — подсел к нему Эдвард. — Жаль, что у миссис Мэллоу не нашлось какой-нибудь из его вещиц. Нашли бы его по запаху и дело с концом!
В какой-то миг Ацель стащил перчатки и маскировка, делающая его похожим на человека и притупляющая органы чувств, стремительно пала.
— Прости, но как ты собрался учуять Чарли? — спросил Эдвард в любопытстве. — У тебя имеется ориентир?
— В парке сейчас не так многолюдно. — Ацель нахмурил свой ящериный нос. — Я не знаю, какой запах у Чарли, но если в пределах нескольких метров появится человек, хранящий при себе запрещенные вещества, я смогу отличить его среди посторонних запахов.
— Интересно, какого это иметь суперобоняние? — не переставал изумляться Эдвард, наблюдая за тем, как Ацель медитативно принюхивается.
— Скажу только, что не всегда приятно…
Ацель вдруг вскочил, в спешке облачаясь в перчатки.
— Ты учуял его? — Эдвард высунулся из беседки, рыская глазами по редким силуэтам прохожих, надеясь, что поймет, кто из них Чарли.
Ацель не ответил. Он прогулочным шагом отправился вдоль аллеи, держа под надзором высокорослую фигуру в сером бомбере.
Преследуемый сдвинул козырек кепки на нос, прикрывая татуировку китайского дракона на затылке. Впалые глаза метали украдливый взгляд назад. Убедившись в слежке, мужчина прибавил шаг, ссутулившись в бессознательной попытке стать незаметнее, раствориться в толпе. Резко свернув на боковую аллею, он почти побежал, намереваясь юркнуть за угол маленькой кондитерской и затаиться там.
Ацель не мог его упустить. Он рванулся в погоню. Его звериный нюх различал малейшие оттенки в палитре запахов. Он чувствовал воздух, как музыкант ноты. Наркотики — словно усилитель вкуса в дешевых чипсах, ядовитая приправа, склеивающая все ароматы в приторную какофонию. Но натренированное чутье ящера и на этот раз не подвело.
— Попался! — Ацель схватил мужчину за плечо, намереваясь вывернуть ему руку и заставить подчиниться. Но, кажется, переоценил себя. Его соперник был многократно габаритнее и, очевидно, сильнее. Он развернулся и швырнул Ацеля на асфальт. Это было больно, но пришелец не растерялся и, прежде чем ему в лицо прилетел кулак, откатился в сторону. Он практически встал на ноги, когда две толстые руки впечатали его в стену кондитерской. Ацель хотел освободиться, выписав громиле удар коленом в живот, но тот даже сквозь боль не отпустил его, лишь напористее вцепился в ворот пальто.
Они кубарем опрокинулись на землю, где Ацель, к несчастью, оказался прижат усевшейся на него сверху тушей. Ненадолго разминувшийся с товарищем Эдвард застал дерущихся на этом моменте и, пока те не отколошматили друг друга до полусмерти, поторопился вмешаться.
— Стойте! — закричал он, словив в воздухе большой кулак. — Что вы делаете? Почему вы деретесь?
Ацель и незнакомец переглянулись и одновременно вскрикнули:
— Он первый начал!
— Эй! — заголосил Ацель в лицо громиле, недовольный, что его фразу украли. — Ты первый на меня напал!
— Это ты скрутил мне руку! — кипел возмущением тот.
— Но не я первый замахал кулаками!
— Ты преследовал меня!
— А ты убегал!
— Да, потому что ты побежал за мной!
— Я побежал за тобой, потому что ты побежал от меня!
— Ты вообще видел себя?! — пробурчал мужчина. — Ты похож на хипстера!
— Поосторожнее с выражениями! — предупредил Ацель.
Эдвард шлепнул себя ладонью по лбу:
— Ты даже не знаешь, кто такой хипстер!
Брыкаясь, Ацель, тем не менее, предосудительно покосился на юношу.
— Из этого гнилого рта едва ли вышло бы что-то, кроме оскорбления! Нет, я серьёзно! — перевел он косой взгляд на дерущего его за ворот мужчину. — Когда ты в последний раз чистил зубы? От тебя несёт, как от помоев!
— Нарываешься?
Тот чуть было опять не втащил Ацелю, а Эдвард снова попытался их разнять:
— Хватит! Вы даже не знаете, почему деретесь!
— Знаем! — отозвались голоса хором. — Потому что он мне не нравится!
Эдварду хотелось отметилить обоих, но перспектива самому покалечиться в драке его не прельщала:
— И вообще… мы обознались! Он же совсем не похож на того, кого мы видели на фотографии! Кроме того, вы в разных весовых категориях! Ацель, то есть, Гордон! У тебя нет шансов против него. О чем ты только думал?
Эдвард потягал Ацеля за плечи, силясь извлечь из-под человека-громилы. И ему это удалось. Но не потому, что хватило сил. Просто громила вдруг оскорбился и поднялся сам, а с собой поднял в воздух и Эдварда.
— Намекаешь, что я жирный? — тряханул он его, как котенка за шкирку.
— Нет, что вы! Произошло недоразумение! — извиняющимся тоном залопотал Эдвард.
Ацель был готов снова полезть в драку:
— Сейчас же отпусти моего друга!
— Отпущу, когда вы объяснитесь.
— Мы не желаем вам ничего плохого, — продолжил Эдвард. — Мы приняли вас за другого человека. Мы ищем некого Чарли Льюиса Мэллоу… внука госпожи Эмили Уилберсфорс…
— Чарли? Тот самый Чарли?.. Ха, понял. — Громила резко перегорел и поставил Эдварда на землю. — Так это вы звонили мне… Кто-то дал вам номер Чарли. Значит, та женщина, миссис… как там её? — Громила нагнулся, чтобы подобрать оброненную кепку. — Я поначалу решил, что вы «по делу», а оказывается, Чарли разыскивает семья! Ну что ж, в таком случае, у меня плохие новости. Он свалил из города три дня назад. Сказал, что хочет начать новую жизнь и всё такое.
— Как же так?.. — цокнул зубами Ацель.
— Мы были корешами, но даже мне он не оставил нового номера, — вздохнул громила на грани тоски. — Так что, извиняйте. Ничем не могу помочь.
Подровняв кепку, лысый громила присматривался к Эдварду, а потом свернул губы в трубочку в каком-то специфическом удивлении и несуразно наклонился вперёд:
— Эй, парниша, а я тебя раньше нигде не видел? — изучающе заморгал он.
Юноша попятился.
— Едва ли…
— Знакомая физиономия… Особенно глаза. А! Вспомнил! — победоносно щелкнул пальцами громила. — Ты же сыночек Рут?
Эдвард пошатнулся без кровинки в лице и проговорил:
— Вы… знаете… мою мать?
— Да, я познакомился с ней около года назад. Она часто о тебе вспоминала. Показывала фото. Ты там был таким мелким…
— Что?
— Мне дали всего несколько суток исправительных работ, а её посадили. Хочешь, дам адресок? Передашь ей от меня привет.
— Она… в тюрьме?
Эдвард долго пялился на мятый клочок бумажки с начирканным на нем адресом, и лицо его было белее первого снега. Он упустил момент, когда громила ушел и они с Ацелем остались вдвоем.
От странного чувства его отвлек отчаянный вопль:
— Мы опять ничего не узнали!
Эдвард сложил адрес в карман джинсов. Он был обескуражен, сбит с толку, но чтобы к нему было меньше вопросов — улыбнулся:
— Не переживай ты так. Возможно, миссис Мэллоу зря себя накручивает… и ничего ей… не угрожает, — перебивчато выразил он то, что хотел сказать, но мысли затянули его, и он вновь помрачнел.
Ацель серьезно пригляделся к нему:
— Эдвард…
— Да?
— Я думал…
Он выдержал тактичную паузу:
—…Твоя мать умерла.
Юноша опешил:
— Давай… давай не будем об этом…
— Ты собираешься её навестить?
— Нет, вовсе нет!
— Но ты взял у него адрес.
— И что с того?! — Эдвард покраснел от напряжения.
— За что она сидит?
— Ацель!
— Что?
— Ты можешь помолчать?! — Эдвард не хотел этого, но он сорвался. — Какое тебе вообще дело?! Я же не спрашиваю тебя об Онгэ!
Последнее слово в гневной фразе обрушилось на Ацеля, словно ледяной душ, разбудив молчаливую ярость. Внутри него взметнулся, ощетинился дикий зверь. Пальцы судорожно сжали ткань пальто, превратив карманы в подобие смирительной рубашки для бушующих внутри эмоций.
Онгэ… Имя, звучавшее как священный оберег, имя товарища, союзника, брата по духу, товарища, вырвавшего сондэсианца из лап смерти и заменившего ему отца. Имя, согревающее душу теплом воспоминаний, но одновременно опаляющее ее жаром невыносимой вины. Это имя — зияющая рана, политая ядом и отравляющая настоящее. Она не оставляла сердцу Ацеля ни проблеска надежды на исцеление.
Ацель с трудом унял свои чувства и процедил:
— Болван. Когда кто-то умирает, вопросы теряют всякий смысл.
Глава 7. Полтергейст
В час, когда багрянец заката уступал место ночным потемкам, Ацель и Эдвард возникли на пороге особняка миссис Мэллоу, чтобы поделиться новостями и продолжить поиски улик. Пришелец был настроен пессимистично и и не разделял животрепещущей энергии старушки, которая едва не задушила Эдварда в своих костлявых объятиях и теперь уже тянулась к нему.
— Как хорошо, что вы пришли, мальчики! — воскликнула она, хватая Ацеля и трепля его по волосам. — Ко мне давненько никто не заглядывал.
Ацель едва не задохнулся от густого аромата лаванды и спирта. Он почти не сопротивлялся, стоически перенося проявление нежности, что немало удивило Эдварда.
Кот по кличке Эспер по-прежнему сидел возле стеклянных дверей и не отрывал взгляда от расстилающихся по заброшенному саду теней приходящих сумерек.
— Ну, и как ваши успехи? — Старушка присела на самый краешек кресла в гостиной, будто боялась утонуть в нем и больше не встать, и принялась разливать заранее приготовленный черный чай по трем чашкам.
— В деле мы не продвинулись, — садясь на диванчик напротив, Эдвард искоса взглянул на Ацеля в поисках поддержки.
— Однако… — подхватил тот, — теперь мы знаем кое-что о Чарли. Ваш внук покинул город в день вашей последней встречи.
Два кубика сахара выскользнули из дрожащих рук старушки и с плеском утонули в чае, орошив белую скатерть мелкими брызгами.
— Надеюсь, с ним все в порядке?
— Человек, которому он отдал телефон, сказал, что Чарли решил начать новую жизнь. — Эдвард поднес чашку к губам и легонько подул, чтобы не обжечься. — Будем надеяться, у него все получилось.
— А что насчет его друзей?
— Я не думаю, что вы им интересны и что они вообще о вас знают.
— Значит, это не они следят за мной по ночам?
Ацель не успел ответить, как свет во всем особняке погас. Сначала в комнатах, а затем и во дворе — два наземных фонаря взорвались одновременно, и осколки, звеня, посыпались на землю, ударились о дверное стекло. Эспер покинул свой пост и разъяренно зашипел на нечто в темноте, сверкая желтыми, как луны, глазами.
— Ч-ч-что происходит? — Эдвард побледнел от страха. Он боялся пошевелиться, чувствуя, как мурашки бегают по спине, а выпрыскавшийся чай стекает по рукавам толстовки.
Миссис Мэллоу сдавленно ахала, хватаясь за сердце. Обезумевший кот запрыгнул на стол, разбив чайный сервиз и, вцепившись когтями в скатерть, грозно замяукал.
— Гордон? — Эдвард ничего не видел, и молчание пришельца лишь подпитывало его панику. — Скажи что-нибудь!
— Э-э… — сказал Ацель, запнувшись в попытке описать творившийся хаос. — Все… очень сложно.
Эдвард слышал, как с грохотом опрокинулся стул, и половицы старинного особняка жалобно заскрипели. Ацель щелкнул выключателем, в рассеившейся светом тьме Эспер немного успокоился. По крайней мере, он перестал гоняться повсюду и застыл на полке, как статуэтка, изогнув спину дугой.
— Что это было? — Миссис Мэллоу отшатнулась от стола, судорожно сминая в пальцах подол халата. — Призрак? Неужели… Никогда такого не случалось!
— Ты видел его, Ацель? — Эдвард, наконец, поставил чашку, с опаской глядя на пришельца.
Тот нервно поправил очки, словно пытаясь прояснить зрение:
— Я все еще… вижу его.
Ацель никогда не расставался с очками. Только сон мог заставить его снятьих. И хотя он был поклонником темного времени суток, светобоязнью не болел. Эти особые очки Ацель получил от капитана Онгэ еще в детстве, когда утратил зрение в следствие вынужденного пребывания на одной гиблой планете. Без этих высокотехнологичных очков мир распадался на бледные пятна, от которых кружилась голова. Лишенный красок и четкости, он превращался в уродливый калейдоскоп. Впрочем, если близ источника света оказывался какой-нибудь предмет, Ацель смутно различал его засвеченный силуэт.