Хищный Сундук: Как сожрать Систему и не подавиться
- -
- 100%
- +
Внутри оказалась книга. Вернее, путевой дневник в грубом переплете из свиной кожи, углы которого были обиты медью. Бумага страниц пожелтела и по краям крошилась, но чернила держались намертво — видимо, писали каким-то алхимическим составом с добавлением сажи и демонической крови.
Фёдор перевернул первую страницу. Системный переводчик пару секунд мигал, подбирая шрифты и семантические матрицы, после чего кривые каракули неизвестного автора начали складываться во вполне читаемый текст:
*«…Если вы читаете это, значит, Третий бастион пал, а гарнизон крипты разделил судьбу Безумного Барона. Не верьте Глашатаям Света. То, что они называют "Благодатью Системы", есть не что иное, как петля на шее этого мира. Они забирают уровни, они забирают души, оставляя нам лишь ржавое железо и вечный голод.*
*Ключ от нижних ворот спрятан здесь же. Если решитесь бежать — идите через старое кладбище к Чёрному оврагу. Там еще держатся те, кто помнит мир до Пришествия Интерфейса…»*
Дальше страницы были залиты бурыми пятнами, намертво склеившими бумагу в сплошной монолит.
— «Мир до Пришествия Интерфейса», значит… — протянул Фёдор, задумчиво постукивая пальцем по обложке. — Похоже, Жорик, мы попали в мир, где Систему не просто не любят, а активно пытаются натянуть на глобус местными партизанскими методами. И, судя по состоянию этого склепа, методы пока работают так себе.
Сундук в ответ издал звук, очень похожий на сочувственное похрюкивание. Он пододвинулся ближе, обнюхал дневник и деликатно лизнул кожаную обложку, словно спрашивая разрешения: «Хозяин, а эту вкусную старую книжку сожрать можно? Бумага же, клетчатка!»
— Руки прочь от первоисточников, макулатурщик, — Фёдор сунул дневник во внутренний карман куртки. — Это наш единственный путеводитель по этому дурдому. Лучше займись делом. Нам отсюда выбираться надо.
Он поднял с пола тяжелый трехбородочный ключ.
В глубине склепа, за центральным саркофагом, виднелась массивная двустворчатая дверь. Окованная полосами железа в палец толщиной, она была наглухо вмурована в каменную арку. Ни ручек, ни колец — только узкая замочная скважина в самом центре, над которой багровела сложная магическая печать.
Фёдор подошел к двери вплотную.
Стоило ему приблизиться на пару шагов, как багровые линии печати налились зловещим пульсирующим светом. Воздух вокруг двери мгновенно остыл градусов на двадцать, изо рта повалил пар, а на ресницах осел иней.
Перед глазами выскочило предупреждение:
[Внимание! Обнаружена активная охранная руна: «Печать Праведного Гниения» (Ранг: Редкий)]
[Тип ловушки: Магическая / Некротическая детонация]
[Сложность обезвреживания: Навык «Взлом чар» 25+ уровня или параметр «Интеллект» 40+]
[При попытке несанкционированного открытия: Взрыв в радиусе 10 метров, урон темной магией 650 ед., наложение эффекта «Трупная язва» на выживших]
Фёдор присвистнул.
Шестьсот пятьдесят единиц урона. При его текущих ста двадцати хитпоинтах это означало, что от него не останется даже мокрого места. Молекулярная дезинтеграция в замкнутом пространстве.
— Какая прелесть, — пробормотал он. — Ключ есть, а замка коснуться нельзя. Защита от дурака с гарантированным летальным исходом. Ну и как, по мнению создателей этого квеста, первоуровневый бомж должен отсюда выходить?
Он повернул голову и посмотрел на Жорика.
Сундук сидел у его ног, глядя на светящуюся багровую печать с таким выражением, с каким дворовый кот смотрит на оставленный без присмотра кусок докторской колбасы. Из-под крышки мимика уже натурально капала слюна, с шипением разъедая вековую пыль на каменных плитах.
— Жора, — проникновенно произнес Фёдор. — Ты же понимаешь, что это высококонцентрированная, нестабильная темная магия с вероятностью взрыва девяносто девять процентов?
Сундук часто-часто закивал крышкой. Петли тоненько, умоляюще взвизгнули.
— И тебе совершенно насрать на законы магической термодинамики?
Жорик высунул язык на всю полутораметровую длину. Язык на глазах менял цвет — из лилового он становился антрацитово-черным, покрываясь матовой чешуей, способной изолировать любые энергетические эманации.
— Ну ладно, — вздохнул Фёдор, отступая за угол массивного саркофага Барона и прикрывая голову руками. — Только без фанатизма. Детонацию не устраивай, а то нас тут этой же дверью и похоронит. Приятного аппетита.
Жорику повторять не требовалось.
Сундук сорвался с места с грацией разогнавшегося бронетранспортера. В два коротких прыжка он преодолел расстояние до двери, взмыл в воздух и всем своим дубовым фасадом буквально прилип к замочной скважине.
Черный чешуйчатый язык метнулся вперед, вонзаясь прямо в центр багровой печати.
Воздух в склепе на секунду замер. Пульсация рун стала бешеной, свет сменился с багрового на ослепительно-фиолетовый, раздался нарастающий гул, похожий на вой турбины перед взрывом. Система в панике начала бомбардировать сетчатку Фёдора алыми алертами:
[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА!]
[Магический контур нарушен!]
[Инициация протокола детонации: 3... 2... 1...]
[ОШИБКА: Цепь детонации разорвана!]
[ОШИБКА: Энергия заклинания... поглощается неизвестным объектом?]
[Недопустимая операция: субъект «Сундук» нарушает Третий Закон Символьной Магии!]
*ЧВЯК.*
Гул оборвался на самой высокой ноте.
Вместо оглушительного взрыва раздался звук, с каким пьяный сантехник выдергивает вантуз из засорившейся раковины. Жорик судорожно втянул в себя остатки светящихся багровых линий, словно это были макаронины из дорогого итальянского ресторана, смачно чавкнул и отвалился от двери, тяжело шлепнувшись на дно склепа всеми четырьмя ножками-псевдоподиями.
По его деревянному корпусу пробежали мелкие багровые молнии. Кованые уголки раскалились до вишневого свечения, но почти сразу остыли. Сундук блаженно зажмурил все три глаза, издал протяжное: «*Бр-р-р-у-у-уп…*» — и выплюнул маленькое колечко черного дыма.
[Ловушка «Печать Праведного Гниения»... ликвидирована]
[Жорик (Высший Мимик) получил: 180 единиц чистой маны (переведено в запас насыщения)]
[Эволюционный прогресс желудка: 0.03%]
[Текущий статус питомца: «Сыт, доволен, слегка пьян»]
— Ну вот, а ты боялся, — Фёдор вышел из-за саркофага, отряхивая пыль с колен. — Живой, целый, и даже петли не перекосило. Работай теперь ключом.
На месте магической печати осталась лишь обугленная круглая проплешина в железе. Сама замочная скважина теперь сияла первозданной пустотой.
Фёдор вставил трехбородочный ключ. Тот вошел мягко, как по маслу — видимо, Жорик заодно выжрал из механизма вековую ржавчину вместе со смазкой. Двойной оборот отозвался тяжелым металлическим лязгом где-то в толще стены. Засовы вышли из пазов.
Фёдор уперся плечом в левую створку и нажал.
Дверь подалась с протяжным, замогильным стоном несмазанных петель, который, казалось, должен был разбудить всех покойников на три версты в округе. В образовавшуюся щель хлынул поток ледяного, кристально чистого воздуха.
После удушливой вони склепа, пропитанной прахом и серой, этот воздух показался нектаром. В нем пахло прелой листвой, сырой землей, хвоей и далеким, едва уловимым запахом речной воды.
За дверью открывался длинный коридор, круто уходящий вверх вырубленными в скале ступенями.
— Ну что, напарник, — Фёдор перехватил поудобнее трофейное копье и кивнул сундуку. — Первый этаж зачищен. Пора посмотреть, что этот чудный мир приготовил нам на поверхности.
Жорик радостно скрипнул крышкой, подобрал свои древесные ножки и бодро затрусил по лестнице следом за хозяином, деловито подбирая языком отдельные отвалившиеся чешуйки ржавчины.
Подъем занял добрых десять минут.
Каменные ступени были скользкими от сырости, стены сочились холодной водой, а в узких расщелинах то и дело шуршали какие-то многоножки размером с ладонь, благоразумно прятавшиеся при виде мерцающих глаз Жорика. Лестница петляла, поднимаясь все выше, пока наконец не уперлась в полуразрушенную кованую решетку, оплетенную узловатыми корнями деревьев.
Фёдор навалился на прутья. Старое железо не выдержало напора — решетка с треском вывалилась наружу, увлекая за собой пласты мха и комья земли.
Они выбрались на поверхность.
Стояла глубокая ночь.
Фёдор вылез из провала склепа, разогнул ноющую спину и замер, оглядываясь.
Они находились на вершине пологого холма, густо заросшего вековыми, искривленными соснами с черной, словно обугленной корой. Вокруг, насколько хватало глаз, в густом сером тумане тонули покосившиеся каменные кресты, надгробия и полуобвалившиеся склепы старого кладбища.
Но поразило его не кладбище. Он видел погосты и пострашнее в паре десятков других миров.
Поразило его небо.
Там, в вышине, сквозь рваные клочья свинцовых облаков светили две луны.
Одна — мертвенно-белая, идеально круглая, покрытая сеткой тонких трещин, словно фарфоровое блюдце, по которому ударили молотком.
А вторая…
Второй луны почти не было. Она представляла собой чудовищный обломок небесного тела, разорванный пополам, из чрева которого в космическую пустоту вытекала светящаяся фиолетовая субстанция. Этот призрачный эфирный шлейф тянулся через весь небосвод гигантской светящейся дугой, озаряя землю тусклым, потусторонним светом.
И прямо посреди этого эфирного шлейфа в ночном небе медленно вращались колоссальные, различимые даже невооруженным глазом золотые шестеренки и полупрозрачные рунические кольца Системы.
Они двигались со скрежетом, который не был слышен ушами, но отдавался мелкой дрожью прямо в зубах.
Механизм Небес был сломан. Шестерни заклинивало, от них во тьму срывались снопы багровых искр, и каждый такой сноп на мгновение окрашивал туманные дали в цвет свежей артериальной крови.
[Локация: Кладбище Серого Вереска]
[Текущее время: Час Угасания]
[Погодные условия: Эфирный радиоактивный туман (Видимость снижена, регенерация маны заблокирована)]
[Внимание: Вы находитесь вне зоны действия Защитных Обелисков. Ночные твари чуют запах свежей плоти]
Где-то у подножия холма, в глубине черного хвойного леса, протяжно и тоскливо завыло нечто, обладавшее как минимум тремя глотками разного калибра. Ему ответил глухой, утробный рык откуда-то справа — там, судя по рельефу, начинался тот самый Чёрный овраг, о котором писал безымянный автор дневника.
А еще дальше, милях в пяти к северу, сквозь морок тумана пробивались крошечные, дрожащие огоньки факелов. Там, на вершине одинокого утеса, смутно угадывались очертания зубчатых стен и высокой дозорной башни, с вершины которой в небо бил тонкий луч бледного света, словно пытаясь дотянуться до сломанных шестеренок на луне.
Фёдор опустил копье наконечником в землю и глубоко вдохнул сырой, пахнущий хвоей и озоном воздух.
Жорик выбрался из ямы следом, отряхнулся всем корпусом, как гигантский деревянный пес, с глухим стуком захлопнул крышку и встал рядом с человеком, плечом к плечу. Его три янтарных глаза синхронно уставились на далекие огоньки башни.
— Ну что, Жора, — тихо усмехнулся Фёдор, чувствуя, как внутри, вопреки усталости и ноющей боли в мышцах, поднимается знакомая горячая волна. — Мир номер пятьдесят девять. Шестеренки в небе поломаны, мертвецы ходят строем, система глючит, а из имущества у нас — ржавое перо, тринадцать еретических монет и твой бездонный желудок.
Сундук приоткрыл пасть, обнажая обсидиановые клыки, и издал короткий, хищный щелчок.
— Полный порядок, — кивнул Фёдор. — Пошли искать цивилизацию. Пора узнать, почем в этом захолустье принимают системные баги на вес.
Глава 3. Глава 3
...отдавался мелкой дрожью прямо в зубах.
Механизм Небес был сломан. Шестерни заклинивало, от них во тьму срывались снопы багровых искр, и каждый такой сноп на мгновение окрашивал туманные дали в цвет свежей артериальной крови.
[Локация: Кладбище Серого Вереска]
[Текущее время: Час Угасания]
[Погодные условия: Эфирный радиоактивный туман (Видимость снижена, регенерация маны заблокирована)]
[Внимание: Вы находитесь вне зоны действия Защитных Обелисков. Ночные твари чуют запах свежей плоти]
Где-то у подножия холма, в глубине черного хвойного леса, протяжно и тоскливо завыло нечто, обладавшее как минимум тремя глотками разного калибра. Ему ответил глухой, утробный рык откуда-то справа — там, судя по рельефу, начинался тот самый Чёрный овраг, о котором писал безымянный автор дневника.
А еще дальше, милях в пяти к северу, сквозь морок тумана пробивались крошечные, дрожащие огоньки факелов. Там, на вершине одинокого утеса, смутно угадывались очертания зубчатых стен и высокой дозорной башни, с вершины которой в небо бил тонкий луч бледного света, словно пытаясь дотянуться до сломанных шестеренок на луне.
Фёдор опустил копье наконечником в землю и глубоко вдохнул сырой, пахнущий хвоей и озоном воздух.
Жорик выбрался из ямы следом, отряхнулся всем корпусом, как гигантский деревянный пес, с глухим стуком захлопнул крышку и встал рядом с человеком, плечом к плечу. Его три янтарных глаза синхронно уставились на далекие огоньки башни.
— Ну что, Жора, — тихо усмехнулся Фёдор, чувствуя, как внутри, вопреки усталости и ноющей боли в мышцах, поднимается знакомая горячая волна. — Мир номер пятьдесят девять. Шестеренки в небе поломаны, мертвецы ходят строем, система глючит, а из имущества у нас — ржавое перо, тринадцать еретических монет и твой бездонный желудок.
Сундук приоткрыл пасть, обнажая обсидиановые клыки, и издал короткий, хищный щелчок.
— Полный порядок, — кивнул Фёдор. — Пошли искать цивилизацию. Пора узнать, почем в этом захолустье принимают системные баги на вес.
***
Спуск с кургана оказался тем еще аттракционом.
Серый вереск здесь рос не кустиками, а целыми полями жестких, сухих стеблей, напоминавших ржавую колючую проволоку. Каждый шаг отзывался сухим треском, а из-под ног то и дело вырывались серые споры, светящиеся в полутьме ядовито-зеленым фосфором.
Фёдор шел размеренно, экономя дыхание. Старая кожаная куртка, доставшаяся еще с пятьдесят восьмого перекрестка миров, изрядно истрепалась, а под ней противно ныли ребра — последствия неудачного приземления через нестабильный системный разлом. Он мысленно развернул перед глазами полупрозрачную панель состояния, поморщившись от ряби битых пикселей.
══════════════════════════════════════════════════════
ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ИНТЕРФЕЙС ИСКАТЕЛЯ (Инициализация 59-й итерации)
Имя: Фёдор
Класс: [ОШИБКА ДАННЫХ: Запись повреждена]
Титулы: Пожиратель Архитектуры (пассивен), Еретик Нулевого Уровня
Уровень: 1 (Сброс адаптации мира)
Здоровье: 85 / 120 (Штраф декомпрессии)
Выносливость: 64 / 100
Эфир / Мана: [ЗАБЛОКИРОВАНО ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДОЙ]
Активные эффекты:
- «Пепельная сырость»: Скорость передвижения -10%
- «Эфирный фон»: Сопротивление порче снижено на 15%
══════════════════════════════════════════════════════
СПУТНИК: Жорик (Хищный Сундук Высшего Порядка)
Статус: Голоден (Сытость 0.2%)
Вместимость: Бездонная утроба (Уровень сжатия: 4-й горизонт)
Особые свойства: Неразрушимая петля, Игнорирование законов термодинамики
══════════════════════════════════════════════════════
— Ноль целых две десятых процента, — вслух пробормотал Фёдор, покосившись на сундук, который бодро семенил следом на четырех массивных костяных наростах, заменявших ему лапы. — Жорик, ты опять пустой, как кошелек бродяги. Имей совесть, не вздумай сожрать мое копье, пока я отвернусь.
Жорик обиженно фыркнул, выпустив из замочной скважины струйку сизого пара, и демонстративно отвернул центральный янтарный глаз. Впрочем, два боковых глаза продолжали сканировать заросли вереска с неусыпной алчностью.
Впереди, на границе между склоном и подступающим ельником, земля вздулась странными холмиками. Фёдор замер, подняв ладонь. Копье — простое, грубо выкованное жало на ясеневом древке, чудом уцелевшее в катастрофе — легло в руку привычно и надежно. Центр тяжести смещен к острию, баланс паршивый, но в умелых руках даже ржавый гвоздь становился аргументом против любого скрипта.
— Слышишь? — шепнул он.
Из тумана донеслось ритмичное, влажное чавканье. Будто кто-то месил тяжелое тесто в деревянном корыте, щедро сдабривая его битым стеклом.
Земля перед ближайшим замшелым надгробием шевельнулась. Из-под пласта вереска показалась костлявая трехпалая лапа, увенчанная не когтями, а тускло поблескивающими бронзовыми зубцами. Следом за лапой на поверхность вывалилось нечто, заставившее бы неподготовленного адепта Системы в ужасе наложить в латы.
Это был труп — точнее, скелет, обтянутый задубевшей от эфира кожей, но в его грудную клетку вместо сердца был грубо вмонтирован бронзовый механизм с медленно вращающимся маятником. Вместо нижней челюсти твари скалилась металлическая шестеренка с остро заточенными краями.
Над головой чудовища вспыхнул багровый системный маркер, задрожав от помех:
[Вересковый Трупоед-Заводной]
Уровень: 6
Тип: Кибер-некротическая аномалия
Свойства: Нечувствительность к боли, Механический реванш
Угроза: Умеренная
«Шестерни хотят масла. Масло внутри тебя».
— Вот и местная фауна, — тихо хмыкнул Фёдор. — Смесь грешного с праведным. Некромантия пополам с часовым заводом.
Трупоед дернул головой на сто восемьдесят градусов. Заводной механизм в его груди издал противный металлический щелчок, маятник заколотился быстрее, и тварь с нечеловеческой скоростью рванула вперед, оставляя за собой борозду во взрытом вереске. Бронзовые пальцы рассекли воздух со свистом летящей картечи.
Фёдор даже не дрогнул. Годы странствий по десяткам миров научили его главному правилу: любая системная тварь двигается строго по паттерну, пока ты не нарушишь ее логику.
Шаг влево, короткий разворот корпуса. Когтистые пальцы распороли воздух в дюйме от куртки. Не теряя инерции, Фёдор перехватил копье двумя руками и со всего маха вбил кованое острие прямо в соединительный узел между шейными позвонками и стальной челюстью.
Раздался сухой металлический хруст. Из пробитого механизма брызнуло черное машинное масло пополам со светящейся ихорной гнилью.
`[Критический удар! Повреждение рулевого привода: -42 HP]`
Тварь взвизгнула на две октавы выше человеческого крика, ее свободная лапа метнулась к лицу Фёдора, но тут в бой вступила тяжелая артиллерия.
— Жора, десерт!
Жорик даже не стал разбегаться. Крышка сундука откинулась назад с такой силой, что петли взвыли. Из темноты нутра выстрелил гибкий, усеянный шипами фиолетовый язык толщиной с корабельный канат. Он с чавкающим звуком обмотал корпус Трупоеда поперек груди, сминая ребра вместе с бронзовым маятником.
Тварь задергалась, ее челюсть-шестеренка бешено завращалась, пытаясь распилить путы, но язык мимика обладал плотностью вулканизированной резины из Бездны. Жорик коротко дернул добычу на себя.
Хруст!
Трупоед скрылся в недрах сундука целиком, только ноги в истлевших обмотках на долю секунды мелькнули в воздухе. Крышка захлопнулась с тяжелым грохотом, похожим на выстрел из мортиры.
Внутри сундука послышались звуки работающей камнедробилки: скрежет металла, хруст дробимых костей, утробное бульканье и противный писк перемалываемых шестеренок. Жорик довольно покачнулся с боку на бок, а его глаза закатились к небу от гастрономического экстаза.
Перед глазами Фёдора посыпались системные строки:
[Внимание! Сущность «Жорик» поглотила: Вересковый Трупоед-Заводной (ур. 6)]
[Идет процесс деструктивной ферментации...]
[Системный сбой: Объект не подлежит стандартному луту]
[Преобразование массы в полезные субстанции: Успешно]
Получено:
- Опыт: +150 (Скорректировано штрафом мира: +15)
- Металлолом черного эфира: 2 ед.
- Заводная пружина из закаленной меди: 1 шт.
- Питательная ценность: 0.8% к шкале сытости Жорика
— Пятнадцать единиц опыта, — скривился Фёдор, вытирая наконечник копья о пучок вереска. — Скупердяи. Даже на шестом уровне жмут нормальную экспу. Зато ты, я погляжу, доволен.
Жорик смачно рыгнул, выплюнув через замочную скважину маленькую медную гайку. Гайка звякнула о гранитный булыжник и покатилась в траву.
— Подбери, — скомандовал Фёдор. — В хозяйстве все сгодится. Мы в мире, где даже заржавевший болт может стоить буханки хлеба.
Сундук виновато подобрал гайку кончиком языка и спрятал обратно.
Они двинулись дальше. Лес впереди сгущался, превращаясь в сплошную стену искривленных, черных елей. Хвоя на них была не зеленой, а сизо-серой, словно припорошенной пеплом, а ветви переплетались так тесно, что напоминали ребра гигантского замурованного в землю левиафана.
Фёдор достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист плотной, засаленной бумаги — вырванную страницу из дневника того самого бедолаги, скелет которого они оставили в стартовой воронке.
Буквы прыгали, чернила местами расплылись от влаги, но разобрать текст было можно:
> *«...День 44-й после Заклинивания Небес. Великий Архитектор бросил нас, или же Его шестерни сожрал Ржавый Мор. Башня Бледного Света еще держит купол над Фортом Серой Иглы, но комендант Вальтер сошел с ума. Он требует платить подать не серебром, а еретической медью с клеймом Раскола. Если у тебя нет монет с глазом — ворота не откроют. Тебя оставят в вереске на съедение Певчим Оврага. Боже упаси путника услышать их хор в Час Угасания... Иди по вешкам с красным стеклом. Не сворачивай в Черный овраг, даже если там будут звать по имени...»*
Фёдор спрятал листок обратно и постучал пальцем по карману, где тихо позвякивали тринадцать тяжелых монет, найденных в истлевшем поясном кошельке мертвеца. Монеты были странными: восьмиугольные, из темного тусклого сплава, с выбитым на реверсе раскрытым глазом, внутри которого вместо зрачка виднелась крошечная треугольная шестерня. Система упорно определяла их как `[Неопознанный еретический жетон / Взрывоопасно]`.
— Значит, крепость на утесе зовется Фортом Серой Иглы, — размышлял вслух Фёдор, пока они с Жориком пробирались сквозь колючие ветви ельника. — И комендант там с придурью. Люблю таких. С сумасшедшими чиновниками всегда проще договориться: они либо берут взятки тем, чего боятся остальные, либо их можно просто скормить сундуку и занять их кабинет.
Жорик согласно скрипнул петлями, явно одобряя второй вариант.
Внезапно туман впереди заколыхался. Озоновый запах стал настолько резким, что запершило в горле. Фёдор рефлекторно пригнулся, утягивая за собой сундук за железную скобу на крышке.
Лес расступался, обрываясь в глубокий, уходящий во тьму разлом. Это и был Чёрный овраг.
Оттуда, снизу, поднимались волны густого фиолетового пара. Стены разлома лоснились от сырости, и на них, точно гроздья диковинного винограда, пульсировали полупрозрачные наросты эфирных кристаллов. Но внимание Фёдора привлекло другое.
На дне оврага, шагах в ста от них, виднелись обломки тяжелой повозки. Вокруг нее лежали опрокинутые бочки, тюки и несколько тел в клепаных кожаных куртках. Воздух звенел от напряжения, а из тумана доносились звуки, от которых мороз драл по коже.
Это было то самое пение.
Звук не имел ничего общего с человеческой музыкой. Это был хор из трех совершенно несочетаемых голосов: один — утробный, низкий, похожий на гудение гигантской басовой струны; второй — тонкий, свистящий, словно пар, вырывающийся из перегретого котла; третий — плаксивый, женский, выводящий тоскливую панихидную руладу.
[Внимание! Вы попали в зону акустической порчи: «Зов Трёхзевного Певчего»]
[Спасбросок по Воле: ПРОВАЛ (Штраф декомпрессии)]
[Эффект: Мышечный ступор, потеря ориентации на 4 секунды...]
Перед глазами поплыли радужные круги. Ноги Фёдора внезапно отяжелели, налившись чугуном. Мышцы свело судорогой, а в ушах зазвучал навязчивый, сладкий шепот:
*«Спустись... спустись на дно... отдай свои шестеренки... стань частью великой машины... не нужно бороться...»*
Копье выскользнуло из пальцев, ударившись о камни. Фёдор качнулся вперед, к краю обрыва, чувствуя, как сознание затягивает мутная пелена чужой системной воли.
БАМ!
Удар тяжелой дубовой крышкой под колено отрезвил моментально. Фёдор кубарем покатился по мху, взвыв от резкой боли, но наваждение спало как рукой.