(Не) фиктивная жена: контракт на Барселону

Глава 3. Стеклянный замок и моистарые кеды

Семь вечера наступилис неотвратимостью судебного пристава, стучащего в дверь в самый неподходящиймомент. Я стояла у окна, сжимая в руках чашку остывшего чая, и смотрела, как водвор, распугивая голубей и сонных бабушек на скамейках, вплывает черныймастодонт. Удлиненный седан с тонировкой такой плотности, будто внутриперевозили либо государственную тайну, либо очень капризного вампира, смотрелсяв нашем районе так же уместно, как рояль в плацкартном вагоне.

— Мам, к нам приехалБэтмен? Или мы теперь свидетели по программе защиты? — Дима прилип носом кстеклу. Его новые бутсы — ярко-оранжевые, пахнущие магазинной новизной ичистой, незамутненной надеждой — победно стояли на комоде, как трофей издругой, более успешной жизни.

— Почти, Дима. Это поработе, — я поправила воротник своего единственного приличного кашемировогосвитера цвета «пыльная роза». Этот свитер был моей броней. Он шептал: «Яприличная женщина, у которой всё под контролем», в то время как мои внутренностиисполняли джигу от страха. — Аня, ты за старшую. Пельмени в морозилке, интернет— до десяти. Если кто-то будет стучать и говорить, что он из будущего и пришелспасти мир — не открывай. У нас и в настоящем проблем хватает.

— Мам, расслабься, —Аня даже не подняла глаз от планшета, но я заметила, как она на долю секундызамерла, провожая взглядом машину. — Иди уже, спасай свою Барселону. Только незабудь вернуться к завтраку, а то я не знаю, как включать эту штуку, которую тыназываешь плитой.

Когда я спустилась,водитель — мужчина с лицом настолько непроницаемым, что с ним можно было игратьв покер на планеты, — молча открыл передо мной дверь. Внутри пахло дорогойкожей, амбициями и тишиной, которую нельзя купить в супермаркете, но можноарендовать вместе с Артемом.

Мы ехали долго.Городские огни постепенно сменились густой, почти осязаемой зеленью пригорода,а разбитый асфальт — идеально ровной лентой частного шоссе. Машина остановиласьперед коваными воротами, которые открылись сами собой, бесшумно признавая вомне временную гостью этой крепости.

Дом Артема не былпохож на пряничный домик из сказок братьев Гримм. Это была архитектурнаядекларация независимости: много стекла, полированного бетона и острых углов, окоторые можно было порезаться, просто взглянув на них. Он стоял среди вековыхсосен, подсвеченный снизу мягким золотистым светом так, что казался парящим надземлей космическим кораблем, решившим припарковаться в подмосковном лесу.

Артем ждал меня натеррасе. На нем были простые темные брюки и белая рубашка с закатаннымирукавами — образ «я только что пересмотрел годовой отчет, и он мне чертовскипонравился».

— Ты вовремя, Алина.Пунктуальность — это сексуально, — он спустился мне навстречу, и его шаги погравию звучали как отсчет времени до моей окончательной капитуляции.

В его голосе не былофлирта, только сухая констатация факта, но у меня всё равно перехватилодыхание. То ли от разреженного лесного воздуха, то ли от того, как свет падална его скулы, превращая его лицо в ожившую скульптуру опасного искушения.

— Я просто боюсьштрафных санкций, — я вышла из машины, чувствуя, как мои кроссовки (чистые, новсё же бесконечно далекие от мира лакшери) предательски шуршат по гравию. —Итак, это и есть те самые «декорации», в которых я буду играть роль женщины,сошедшей с ума от любви к финансовому гению?

— Это дом, Алина.Декорации создадим мы с тобой, — он обвел рукой фасад, и в этом жесте былостолько собственнической силы, что я невольно выпрямила спину. — Внутри пятьспален, библиотека, в которой пахнет старыми деньгами, и кухня, на которой, янадеюсь, ты не собираешься ничего поджигать в порыве творческого кризиса. Моябабушка прилетает через три дня. У нас есть ровно семьдесят два часа, чтобыпревратить это холодное пространство в место, где «живет любовь». Или хотя быеё очень качественная имитация.

Этот дом был таким же,как его хозяин: безупречным снаружи и пугающе пустым внутри. Мой внутреннийголос робко поинтересовался, выдают ли к этому контракту каску ибронежилет, потому что «имитировать любовь» с Артемом казалось более опаснымзанятием, чем прыжки с парашютом без парашюта.

Я шагнула внутрь, ипрохладный воздух кондиционера коснулся моего лица. Добро пожаловать в Замок изстекла. Место, где чувства запрещены пунктом 1.4, а поддельное счастье стоитдороже, чем вся моя предыдущая жизнь

Внутри было еще большепространства и еще меньше уюта. Всё было безупречно серым, бежевым и стальным.

— Артем, — яостановилась посреди огромной гостиной, где эхо моих слов отразилось отпанорамных окон. — Здесь красиво. Но здесь пахнет одиночеством и очень дорогимосвежителем воздуха. Если твоя бабушка «рентген в юбке», она поймет, что яздесь лишняя, через пять секунд.

Артем подошел ближе.Он не касался меня, но я чувствовала исходящее от него тепло, которое никак невязалось с его ледяным интерьером.

— Именно поэтомусегодня мы займемся обсуждением «обживания», — он иронично прищурился. Но дляначала — давай обсудим легенду. Где мы познакомились по версии для ЕлизаветыДмитриевны? Только не говори «в спортзале над штангой». Она решит, что я выбралтебя за объем бицепса.

Я усмехнулась,чувствуя, как напряжение начинает спадать, сменяясь азартом.— Ну, если мы хотим романтики в стиле твоих миллионов, давай скажем, что мыстолкнулись в библиотеке, когда оба тянулись за редким изданием Пруста.

— Пруст? — Артемскептически выгнул бровь. — Алина, я выгляжу как человек, который читает Прустав свободное время?

— Ты выглядишь какчеловек, который может его купить. Вместе с библиотекой.

Мы стояли другнапротив друга в этом огромном, пустом зале, и на мгновение мне показалось, чтоэтот эксперимент может оказаться куда интереснее (и опаснее), чем просто сделкаради Барселоны.

— Пруст — это слишкомстерильно, — Артем качнул головой, проходя к барной стойке из темного мрамора.— Бабушка решит, что мы поженились от скуки. Ей нужна драма. Ей нужно что-то,что заставит её схватиться за жемчужное ожерелье и сказать: «О боже, Артемий,это так в твоем духе».

Я присела на высокийстул, чувствуя, как кураж начинает вытеснять неловкость.— Ладно. Тогда забудь про библиотеки. Давай скажем, что мы познакомились вветеринарной клинике.

Артем замер с бокаломв руке.— У меня нет собаки, Алина. И кошки тоже. У меня есть только аллергия наответственность.

— Тем лучше! — я замахаларуками, входя в раж. — Представь: я притащила туда своего кота, который съелдеталь от Лего — классика жанра. А ты... ты пришел туда с гусем.

— С кем? — он медленноповернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый сухой юмор, который я уже началаузнавать.

— С гусем. Ты спас егона шоссе. Он переходил дорогу в неположенном месте, его немного зацепиламашина, ты, как истинный рыцарь затормозил, подобрал это шипящее чудовище ипривез к врачу. Там мы и встретились в очереди. Я утешала тебя, потому что гусьукусил тебя за палец, а ты держал моего кота, пока ему делали рентген. Это жеидеальное комбо: самоотверженность и хаос.

Артем несколько секундмолча смотрел на меня. Тишина в гостиной стала почти осязаемой. Я ужеприготовилась услышать, что мой креатив слишком «бюджетный» для его поместья,но он вдруг негромко рассмеялся. Это был не вежливый смешок, а настоящий, живойсмех.

— Гусь, Алина?Серьезно? — он покачал головой. — Бабушка обожает птиц. Она решит, что янаконец-то проявил человечность. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Она обязательноспросит, где сейчас этот гусь. Она захочет познакомиться с «нашим спасенным».

— Скажем, что мывыпустили его в пруд в парке Горького, и теперь он вожак местной банды, — яразвела руками. — А шрам на твоем пальце... ну, придумаем что-нибудь. Скажешь,что это производственная травма при попытке погладить клюв.

Артем поставил бокална стойку и подошел ко мне. Теперь между нами было меньше метра. Его взглядстал чуть мягче, но ирония никуда не делась.

— Знаешь, — произнесон, — я нанимал тебя как «настоящую женщину», а получил сценариста комедийабсурда. Но мне нравится. Это звучит настолько глупо, что в это невозможно неповерить. Елизавета Дмитриевна будет в восторге.

— Рада служить, — яшутливо склонила голову. — Только учти, если она попросит меня приготовить гусяна ужин, я официально подаю на развод.

— Идет, — онусмехнулся.

Артем жестом указал наглубокое кожаное кресло напротив камина, на котором сидеть полагалось с прямой спиной и безупречной родословной.

— Гусь не спасет нас,если на пятой минуте ужина ты не сможешь вспомнить, где я провел лето дветысячи двенадцатого или какой сорт виски я считаю оскорблением для рецепторов.

— Ладно, о великийинквизитор. Валяй. Только учти, моя оперативная память забита датамисоревнований Димы и расписанием репетиторов Ани. Для твоих корпоративных тайнпридется потеснить что-то важное. Например, рецепт идеальных блинчиков.

— Итак, — Артем плеснул в бокал вино такого глубокого рубинового цвета,что оно наверняка стоило как мой годовой запас овсяного молока.

В полумраке гостиной он выглядел какшахматист, просчитывающий партию, в которой я была одновременно и ферзем, идоской.

— Вопрос первый,разминочный, — он сузил глаза. — Мое полное имя и где я учился?

— Артемий… — язапнулась, — Александрович? Учился где-нибудь, где стены пахнут старымиденьгами и высокомерием. Лондонская школа экономики?

— Почти. АртемийИгоревич. Сорбонна. Бабушка гордится моим французским дипломом почти так жесильно, как своим умением доводить официантов до слез. Запомни: я ненавижуулиток, но обожаю Бордо.

— Записала ввоображаемый блокнот: «Пафосный француз, не ест слизней». Дальше.

— Мой самый большойшрам? — он подкинул в руке зажигалку, хотя не курил.

Я окинула еговзглядом. Сквозь белую рубашку угадывался рельеф, который я видела в зале, ношрамов… шрамов там быть не должно.— На сердце? После того как коварная модель предпочла тебе яхту побольше?

Артем сухо усмехнулся,и в этой усмешке на мгновение промелькнуло что-то горькое, что он тут жеспрятал за иронией.— На колене. В десять лет я решил, что я быстрее соседского добермана.Оказалось, доберман придерживался другого мнения. Бабушка считает, что это былмой первый урок риск-менеджмента.

— Обаятельно, — яподалась вперед. — Моя очередь. Мой любимый фильм? Он помолчал.

— Ты здесь не длятого, чтобы я тебя изучал, Алина. Ты здесь — как функция.

— Ошибка, АртемийИгоревич, — я победно улыбнулась. — Если ты не будешь знать, почему я плачу надмультфильмом «Тайна Коко», ты провалишься на первом же «семейном» вечере.

Артем замер. Он явноне привык, чтобы «функции» огрызались интеллектуально. Он медленно обвелвзглядом комнату, а потом снова посмотрел на меня — на этот раз чуть дольше,чем требовал допрос.

— Ладно. Твой любимыйфильм?

— «Когда Гарривстретил Салли». Потому что я тоже верю, что дружба между мужчиной и женщинойневозможна, если один из них — заносчивый миллионер, а другая — мать двоихдетей, которой нужно выжить.

— Иронично, — онкивнул. — Последний вопрос на сегодня. Самый важный. Почему я выбрал именнотебя из миллионов женщин в этом городе полгода назад? Что ты скажешь бабушке,когда она отведет тебя на кухню и приставит нож к горлу — метафорически,конечно?

— Полгода? Но мы...

— Я наблюдал за тобойшесть месяцев, Алина, — его голос стал тише, приобретая ту самую вибрацию, откоторой у меня по спине пробежал табун мурашек. — Я видел, как ты методичноизбиваешь боксерскую грушу, когда злишься. Видел, как ты читаешь книгу навелотренажере, полностью игнорируя окружающий мир. И я понял, что мне нужнаименно эта женщина — та, которая не пытается мне понравиться.

Мой сарказм намгновение застрял в горле.— Ты... действительно за мной наблюдал? — прошептала я, чувствуя, как «имитациялюбви» начинает подозрительно напоминать реальность.

— Это называется сборданных, — он снова стал холодным прагматиком, но искра в глазах никуда неделась. — Для бабушки это будет выглядеть как «долгая осада неприступной крепости».

Я замолчала. Тишина вдоме стала плотной, как кашемир. Я видела его отражение в панорамном окне —одинокая фигура в стеклянном замке.

— Я скажу ей правду, —произнесла я. — Скажу, что я единственная, кто не побоялся сказать тебе «нет»,когда ты поправлял мои локти в спортзале. И что ты влюбился в мою способностьне замечать твой банковский счет, когда я злюсь.

Артем долго не сводилс меня глаз. В этом взгляде уже не было сухости — только странное, колючеенапряжение, от которого по спине пробежали мурашки.

— Убедительно, —наконец сказал он, вставая. — Даже я почти поверил. Пойдем, я покажу тебе твоюкомнату. Завтра мы едем покупать тебе кольцо. Оно должно быть таким большим,чтобы у тебя болела рука, когда ты будешь подносить вилку ко рту. Нам нужно,чтобы легенда сияла так ярко, чтобы никто не заметил мелкого шрифта в нашемконтракте.

- И не забудем про«гардероб влюбленной женщины». И поверь, джинсы туда не входят.

Я посмотрела на него ипоняла: семьдесят два часа подготовки — это ничтожно мало. Потому что играть влюбовь с человеком, который знает, как я бью боксерскую грушу, гораздо сложнее,чем я думала.

* * *

Артем распахнул передней двери, но вместо ожидаемой гостевой спальни Алина увидела просторную, явножилую хозяйскую комнату. Широкая кровать, личные вещи Артема на комоде и общаяатмосфера уюта заставили её застыть на пороге.

— Это что, шутка? —Алина резко обернулась к нему, в глазах вспыхнуло негодование. — Я думала, чторечь будет идти о разных комнатах! На это я точно несоглашалась, Артем. Я не собираюсь делить с тобой постель только потому, что мыпоставим штамп в паспорте.

Артем лишь спокойноусмехнулся, глядя на её праведный гнев, и небрежно кивнул в сторону окна.

— Успокойся, Алина.Комната большая, места хватит всем. Видишь тот диван? — он указал на глубокоекожаное кресло-диван в углу. — Я буду спать там. Места в доме не так много, аздесь мне будет спокойнее, если ты будешь под присмотром. Так что твойсуверенитет над кроватью в полной безопасности.

«Ну что, ставки сделаны? Как думаете, на сколько ночей хватит этого благородства с диваном, прежде чем искры между Алиной и Артемом подожгут эту спальню? Пишите ваши прогнозы, я их все читаю!»

«Продолжение выйдет во вторник в 19:00. Подписывайтесь на книгу, чтобы не пропустить уведомление!»

Глава 4. Твид противздравого смысла

Шопинг с Артемомнапоминал военную операцию, где в качестве пленных выступали мои эстетическиечувства, а в качестве оружия — безлимитная платиновая карта.

Мы стояли в центребутика, который пах так дорого, что я невольно начала прикидывать, скольколитров моего пота в спортзале эквивалентно одному вдоху этого воздуха. Вокругпорхали консультанты с такими лицами, будто они лично вышивали каждый шов наэтих платьях под лунным светом.

— Вот это, — Артемуказал на бежевое платье-футляр из плотной шерсти. — Классика. В нем ты будешьвыглядеть как женщина, которая знает разницу между акциями и облигациями.

Я посмотрела на этоархитектурное сооружение и почувствовала, как у меня начинает чесаться всё тело— от лодыжек до чувства собственного достоинства.