Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

– Прочитаем утром, давайте по домам, – не дал им вновь устроить шум Захар. Компания тут же как по команде отправилась в путь.

Очередной плюс маленького города: всем пятерым было по пути. Шли переулками, так оставалось меньше шансов быть замеченными. Но совсем не разговаривать не выходило, радость от первого успеха нельзя вот так просто подавить. Сабина уже вовсю представляла, как ребята будут биться с Илларионом, Амалия с Тихоном накидывали свои странные варианты стратегии вроде «притвориться адептами и застать Розенкрейца врасплох», Света тоже не стала лишать себя комментариев и наглядно демонстрировала, какими приёмами воспользуется при прямом столкновении с пепельными. Сабина окончательно вошла во вкус, и теперь девушки в шутку наносили друг другу атаки и уклонялись, едва не падая от смеха. Захар хоть и радовался не меньше остальных, был вынужден то и дело шикать, чтобы ребята хотя бы немного сбавили громкость. Он был больше чем уверен, что компания и так уже поставила на уши все ближайшие дома, но не мог не надеяться на мизерный шанс удачи.

– Кто нашёл дневник? – спросил он у Светы.

– Я. Интуиция подсказала.

– Интуиция? – Захар удивился сильнее, чем девушка ожидала. – Может, тебе и повезло, но с куда большей вероятностью у тебя проявилось усиленное чутьё обелиска.

– Э… Хорошая интуиция разве не может быть и у обычного человека?

– Чутьё человека и обелиска отличается. Ты почувствовала что-то странное, перед тем как найти дневник?

Света задумалась, тщательно воспроизводя события десятиминутной давности в голове, и неуверенно ответила:

– Не знаю, показалось мне или нет: сердце как будто удар пропустило, а неведомая сила сама переставляла мои ноги.

– Вот оно. Это не просто интуиция! – воодушевился Захар, превысив установленный собственноручно порог громкости и заставив остальных подскочить от неожиданности. Света вновь озадаченно почесала затылок. – Такая есть только у достаточно сильных обелисков. Как видишь, даже Агата и Федя не смогли найти дневник. Такой талант должен передаваться по наследству. Твои родители точно обычные люди?

– Насколько нам известно, – ответила за Свету Амалия, разводя руками. – По крайней мере, так говорила мама. Но в Свете, наверное, могли проявиться гены пумы, как у нас…

– Могли ли запечатать мою силу родственники? – задумалась Света. – И в какой момент печать исчезла? На въезде в Новый Оскол?

– Понятия не имею… – покачал головой Захар. – Такая магия встречается крайне редко, даже не знаю, что и думать.

Амалия понуро опустила голову, а Света задумчиво подняла взгляд к чистому ночному небу. Мириады звёзд отрешённо глядели на неё, но ни одна не упала, чтобы ответить на все их вопросы. Сёстры второй день подряд только и делали, что терзали себя догадками. Если хотят понять хоть что-то, придётся не только искать артефакты, но и решать загадку печати Светы. Она приехала всего пару дней назад, а дел навалилось уже так много… Но сколько бы сложностей ни преграждали ей путь, она в любом случае пробьётся напролом! Так было всю жизнь, будет и впредь.

Шутки и эйфория от первой удачи заглушили адреналин, ребята окончательно расслабились и потихоньку начали зевать. В это время даже оборотни уже давно ложатся спать. Но также быстро сон рассеялся порывом холодного ветра коварных неожиданностей. Пока вспоминали очередную забавную школьную историю, им вдруг преградили путь. С самого начала Свету как током прошибло неприятное предчувствие, вид вмиг напрягшихся ребят, что минуту назад весело хихикали и отпускали шутки направо и налево, лишь усилил его. При виде незнакомца Света рефлекторно встала в стойку и прикрыла лицо крепко сжатыми кулаками, готовая отбиваться врукопашную, остальные тоже застыли, вперив нахмуренные взгляды в «препятствие».

В десятке метров от них остановился самоуверенного вида парень лет двадцати с надменным выражением лица. Света невольно вспомнила сов. Слишком уж часто ей стали встречаться подобные неприятные личности. Он остановился под светом единственного в округе фонаря, отбрасывая на сырую землю длинную чёрную тень, и окинул компанию снисходительным взглядом, будто натолкнулся на прогуливающих уроки школьников и был намерен отчитать их, будучи их строгим учителем. Слегка растрёпанные короткие серые волосы колыхались на лёгком ветру, а серые глаза сверкали недобрыми, даже хищными огнями. Увидев замешательство на их лицах, он насмешливо оскалился.

– Какая досада, – протянул он. – Родители не научили вас, что воровать нехорошо. Вам даже хватило наглости проникнуть на частную собственность. Не поздновато ли детишкам гулять в такое время?

– Это пепельный, – не спуская глаз с парня, вполголоса предупредил Свету Захар.

Глаза её тут же округлились, зрачки сузились, а мысли лихорадочно заметались. Тогда в кафе с Катей и Германом она тоже видела двоих мужчин с серыми волосами, неужто те тоже были пепельными?! Они теперь ведут дела и в Белгороде? И странно смотрели на Свету, потому что почувствовали в ней обелиска? Получается, печать спала уже тогда? Амалия говорила, что адепты не трогают обелисков, пока те сами не нападут. Но что тогда нужно этому? Какого чёрта здесь вообще происходит?!

– Ну да, пепельный. – От его зловещего смешка кровь застыла в жилах ребят. Даже Сабина напряглась как никогда, пошире расставила ноги и приготовилась к внезапной атаке. – Поправочка: адепт Розенкрейц. А вы – обелиски. И с детства прекрасно знаете, за какую черту вам не следует переступать. Почему же заставляете нас применять меры сейчас?

– Какие ещё меры? – не выдержала Сабина, улавливая зоркими глазами каждое движение парня. – Что мы такого нарушили?

– Ха-ха!

Пепельный рассмеялся так, словно Сабина рассказала смешную шутку. Та раздражённо стиснула челюсти, с трудом сдерживая порыв наброситься на адепта уже сейчас. Он вдруг быстро успокоился и исподлобья вперил в ребят полный презрения, даже отвращения, взгляд:

– Вы рылись на чердаке здания, которое находится под нашим контролем. Это вполне можно расценивать как нападение, нарушающее известный вам контракт. Вы могли бы проигнорировать этот факт и собственными руками развязать войну, в ходе которой погибнут все ваши близкие и вы сами. – На лице его вновь сверкнула надменная полуулыбка, острые клыки блеснули в рыжем свете фонаря. – А могли бы поступить так, как вам скажу я.

Ребята и сами прекрасно понимали, что Розенкрейц настолько пристально наблюдают за каждым их действием, что при желании могут найти повод для войны даже там, где ему быть не положено. Но шанс избежать худшего исхода был в интересах ребят, потому никто не решался говорить лишнего. Расценив молчание как согласие на переговоры, пепельный, чуть посерьёзнев, продолжил:

– Вы отдаёте то, что только что украли, я ничего не докладываю начальнику, и мы расходимся с миром. Это маленькое недоразумение останется только между нами. Советую обдумать всё и поступить по-взрослому. Хотите ли вы, чтобы ваша детская игра превратилась в резню?

– Мы… – тут же запнулась Амалия, сжав губы от обиды.

– И что же мы украли? – неожиданно для всех поинтересовался Захар.

Ребята застыли, все взгляды тут же устремились к нему, даже пепельный, замерев, удивлённо вскинул брови. Захар же выглядел так уверенно, будто сейчас не рисковал ввязаться в бой не на жизнь, а насмерть, а просто вышел вечером выходного дня на прогулку. Ни один мускул не дрогнул на его лице, он молча выжидал, когда пепельный ответит на вопрос.

– Это не имеет значения, – с угрозой в голосе отрезал адепт, испепеляя обелиска взглядом. – Вас видели с какой-то книжкой на крыше библиотеки. Абсолютно всё, что находится в архиве – собственность Розенкрейц. Думаете, кража не будет считаться кражей, если это никому ненужная тетрадь?

– Вот как, – спокойно проговорил Захар и с виноватой улыбкой оглянулся к ребятам. – Это первый раз, когда я на такое иду, но сейчас мы обязаны побороться. – Он нахмурил брови, сосредоточенно уставившись на пепельного. – Готовьтесь к бою.

Хмыкнув и вновь блеснув клыками, адепт вынул руки из карманов и неторопливо шагнул в их сторону.

– Он и сам знает, что ещё не время развязывать войну, – шепнул Захар, чтобы его услышали только друзья. Они тут же навострили уши, внимая каждому слову. Пепельный не торопился начинать бой и медленно наступал. – Он не будет целиться в нас, лишь припугнёт, чтобы мы отдали дневник. А ещё понятия не имеет, что именно мы украли: просто выполняет приказ вернуть то, что принадлежит организации. Ждём подходящего момента и бежим.

– Незачем ждать момент, его можно создать!

Сабина ни за что не стала бы играть по правилам противника. Она азартно оскалилась, расставляя ноги ещё шире, Света молчаливо позавидовала её растяжке. Воздух наэлектризовался, из земли вокруг ребят вдруг призрачными облачками поднялось несколько десятков размытых образов, через мгновение обретших чёткие очертания всех пятерых. От восторга у Светы засверкали глаза. Это же иллюзии обелисков-лис!

Иллюзорные оборотни стояли в таких же позах, как настоящие, и точно также следили за приближением адепта. Тот раздражённо цокнул и вскинул руки. Воздух вмиг нагрелся, сменив прохладную октябрьскую ночь на жаркий летний полдень и тут же заставив ребят покрыться капельками пота. Раскалённые потоки воздуха переплетались и вились вокруг пепельного, становились всё ярче, обращаясь ярко-рыжими языками пламени. Ещё миг, и в руки парня змеёй скользнула цепь, словно отлитая из раскалённого металла. Он ловко раскручивал её наконечник, и пока ребята заворожённо смотрели на струящиеся вокруг огни, со всей силы размахнулся и метнул его вниз, заставив цепь полностью раствориться в земле.

Света опешила. Амалия же рассказывала, что огонь адептов превращает материю в пепел, тогда что сейчас сделал адепт?! В неведении сердце забилось ещё чаще, но на страх не было времени. Все пятеро вместе с иллюзорными образами кинулись врассыпную. Адепт тихо выругался. Детишки решили рассеять его внимание! Но как только толпа, подобно рою пчёл, принялась кружить по переулку, из-под земли со скоростью пуль взлетели десятки раскалённых цепей, разбивая в пыль все иллюзии разом!

У Светы перехватило дыхание: с таким же успехом эти цепи могли пронзить тела ребят! Не переставая бежать, она облегчённо выдохнула: настоящие обелиски уже неслись далеко впереди, к хорошо освещённой улице. Через переулки путь значительно короче, но цепи там станут серьёзной преградой. На улице же значительно возрастут шансы нарваться на камеры видеонаблюдения и редкий здравый смысл адепта: он вряд ли захочет светить своими способностями на глазах обычных людей.

Пепельный вновь выругался и, не раздумывая, погнался за подростками. Босс велел не дать им украсть его собственность, но при этом не развязывать войну. И как прикажете совместить несовместимое? Двое адептов несколько лет назад уже успели поплатиться за неудачную попытку, босс лично наказал их. То же ждёт и его за подобную ошибку. Хотя… Приказ начальника – закон, но кто запрещает обойтись минимальными травмами? Эти дети посмели бросить вызов Розенкрейц! Уж пару синяков смогут вытерпеть.

Свет фонарей наконец-то осветил лица ребят. Если вдруг покажутся прохожие, возникнет вопрос, что подростки толпой делают на улице в два часа ночи, но отстоять дневник куда важнее общественного мнения. Из всей команды у Захара была самая плохая физическая подготовка, но он, воодушевлённый общим успехом, бежал почти наравне с остальными. Адреналин делал своё дело, даже красная панда возымела достаточно смелости, чтобы бросать вызов этим сероволосым гангстерам!

Ребята обрадовались, успешно оторвавшись от преследователя, и слегка замедлились. До поворота оставалось всего ничего: каких-то пара метров. Именно в этот момент из-за угла вдруг неторопливо показался ещё один парень. Редкий прохожий, подумали ребята. Но в тот же миг ледяными статуями замерли и напряглись сильнее прежнего. Зрачки сузились от страха у каждого, даже обычно беззаботный Тихон забыл, как дышать. Прямо на них, на освещённой, усеянной камерами улице направляли дуло пистолета.

Им преградил путь парень примерно того же возраста, что и адепт с цепями, возможно, чуть младше. Он наставлял пистолет на ребят с таким отрешённым видом, будто в этом нет ничего предосудительного и незаконного. Оружие, как и цепи, на вид было создано из раскалённого металла, но пепельный не одёргивал рук. Оно и понятно: вся их группировка подчиняла себе огонь. Вот только у него были белые волосы. Не держи он в руках огненный пистолет, встретив его случайно на улице, ребята бы и не поняли, что он пепельный: из возможных внешних признаков у него имелись только серые глаза.

– Поднимите руки и верните книгу, – бесстрастно проговорил парень, руки его не дрогнули и сейчас.

– Как мы достанем её с поднятыми руками? – огрызнулась Сабина. Даже в такой ситуации не упускает возможности, подумала Света.

– Придумайте, – послышалось сзади.

Ребята осторожно оглянулись. Пока они в ступоре стояли под дулом пистолета, их успел догнать первый адепт. Он выглядел таким раздражённым, будто был готов выжечь компанию одним только взглядом и без помощи цепей.

– Убьёте нас прямо под камерами? – театрально удивилась Света.

– Какими такими камерами? – не менее театрально усмехнулся догнавший.

В тот же миг громкий треск и звон заставил ребят рефлекторно вскинуть головы. Все камеры, охватывающие этот участок улицы, разбили вылетевшие прямо из стен огненные цепи! Осколки раскрошенных до основания устройств с шумом повалились на асфальт. И что теперь сдержит пепельных?..

– Отдадите книгу – вас не тронут, – констатировал адепт с пистолетом, на его лице так и не дрогнул ни один мускул.

– Да просто стреляй уже хоть куда-нибудь! – нетерпеливо крикнул ему другой.

Ребята успели испытать леденящий ужас вперемешку с желанием любой ценой отвоевать дневник, но не двигались с места. Пепельный тоже не спешил стрелять. На миг Свете показалось, что по его лицу промелькнула тень жалости. Закончить мысль она не успела: эта ночь вывалила на них ещё не все странности.

Вокруг сгустилась тьма, тени удлинились, почти полностью почернели, и из этой черноты быстро прорастали чёрные шипастые розы. Асфальт вокруг стал поляной, покрытой струящимися теневыми растениями: теперь они были повсюду, будто кто-то разлил по тротуару целую бочку нефти. Воздух похолодел, в одно мгновение осень сменилась зимой, от прерывистого дыхания изо рта ребят испарялись облачка пара.

Конечности обелисков сковал леденящий ужас, они замерли, не в силах двинуться с места ни на миллиметр. Когда адепты успели научиться таким фокусам? Или это сила другого обелиска, переметнувшегося на сторону врага? В какую ситуацию они попали?..

Захар судорожно перебирал в голове кучу вариантов, что происходит и как им следует поступить, но впервые не мог найти ни одного подходящего и уже хотел признать поражение, чтобы обойтись меньшей кровью, но краем глаза заметил, что с адептами тоже творилось что-то странное. Оба застыли и покрылись холодным потом, не могли сделать и вдоха; их ноги опутали десятки чёрных стеблей, а ледяные шипы впились в их плоть. Тот, что управлял цепями, ещё пытался сохранять хладнокровие, но другой выронил пистолет и дрожащими руками сжал ткань на груди в попытках вдохнуть. Силы вмиг покинули его, и он опустился на одно колено, всё также дрожа то ли от страха, то ли от холода.

Теперь ребята ещё меньше понимали происходящее, но, не задумываясь больше ни на секунду, рванули на другую сторону улицы, пока адепты были обезврежены.

Как только обелиски скрылись, воздух вокруг вновь потеплел, стебли рассеялись, а тени вернулись в привычное состояние. Пепельный с белыми волосами тяжело вдохнул, окончательно осев на колени без сил и опершись руками об асфальт. Второй тоже испытал некоторый дискомфорт и, прокашлявшись, метнул гневный взгляд в сторону, где скрылись малолетние преступники, но тут же переключил гнев на напарника, который стоял куда ближе к нему. Даже не так – позорно припал к земле, проиграв бой с кучкой школьников!

– Почему не выстрелил?!

– Я не мог! – Парень, пошатываясь, поднялся и указал рукой на пистолет, лежащий на земле и уже постепенно рассыпающийся в пепел. – Это муляж. Я понятия не имею, как из него стрелять.

– Придурок, тогда придумай, как! – Адепт прикрыл глаза и с раздражённым рыком выдохнул, откидывая серую челку со лба. – Что это, нахрен, было?

– Может, босс знает? – Парень неловко озирался по сторонам, будто выискивая ответ на вопрос напарника. – Не похоже, что это были обелиски.

– Чёрт!

Здравый смысл сдерживал парня от яростного выкрика, от досады он хотел рвать и метать. Они только что с позором упустили толпу школьников, возомнивших себя воришками! Босс их за это по головке не погладит.

Глава 7. Маленький кусочек огромного пазла

На следующее утро Света уже не возмущалась принудительному пробуждению: душа требовала ответов и продолжения расследования. Будь её воля, она бы вообще не ложилась спать.

Вчера, когда ребята разбегались по домам, все согласились с идеей Захара собраться сегодня же утром у них с Сабиной дома. Сначала они хотели вновь отправиться в парк, но Захар настоял на квартире, так как никто не мог быть на сто процентов уверен, что адепты не будут преследовать их днём. А ночью им теперь и подавно лучше не высовываться.

Амалия и Света опасались, что с самого утра по телевизору первым же репортажем местных новостей будет эмоциональный и донельзя подробный сюжет о незаконном проникновении и краже в городской библиотеке, но, со всей внимательностью просмотрев получасовую программу от и до, они не услышали об этом ни слова. То ли журналистам не было дела до библиотеки, то ли Розенкрейц решили не оглашать эту информацию. Может, патрулирующим ночной город адептам просто нечего было делать, и они решили «поиграть» с так некстати попавшимися на их глаза ребятами, а сами хозяева библиотеки вообще не имели понятия о пропаже и списали открытые двери чердака на сквозняк или хлипкость старых замков.

Родители Светы с широко распахнутыми глазами наблюдали, как их дочь, прежде никогда не интересовавшаяся новостями и ненавидящая читать, пристально всматривается в экран на протяжении целого получаса и вчитывается в каждое слово бегущей строки. Даже на какое-то время забыли, что изначально хотели по-быстрому позавтракать, чтобы как можно скорее приступить к домашним делам, и не сразу притронулись к еде. Общение с Амалией явно шло ей на пользу. Того и гляди стабильные тройки сменятся чистыми пятёрками!

Как только новости закончились, уступив место продолжению слезливой мелодрамы, Света шумно выдохнула, едва сдержавшись, чтобы не растянуться без сил прямо на полу. От нудных новостей и попыток поспевать за неизвестно куда торопящимся текстом мозг уже закипал. И как теперь читать найденный дневник вместе со всеми? Приключения – это хорошо, но интеллектуальных нагрузок на сегодня хватит, она лучше сразится с теми адептами. Компании уже хватает Захара, пожалуй, будет отличной идеей оставить всё как есть и помалкивать, слушая очередные его увлекательные лекции. Надо признать, из его уст любая информация звучала куда интереснее, чем на уроках в школе. То, что он говорит, зачастую понятно даже Свете.

Позавтракав, сёстры наспех собрались и отправились в гости к Сабине и Захару, не забыв о пробежке. Амалия едва поспевала за Светой, решившей не сбавлять привычный темп: чем быстрее Амалия адаптируется, тем лучше. Она хотела поскорее догнать Свету в выносливости, а Света – очистить забитую скучными новостями голову. У неё не было журналистского образования, но без репортажей о бабуле, всю свою сознательную жизнь снабжавшей местных вкусным коровьим молоком, и о девушке, решившей завести у себя в сарае тетерева, на её взгляд, можно было обойтись.

Захар и Сабина жили в соседнем от Феди с Агатой дворе, таком же ухоженном и шумном. Захар написал им о том, что Федя с Агатой заняты, поэтому сегодня не придут и просили рассказать им всё, что ребята узнают, позже. Этому Света была несказанно рада. Услышь она ещё хоть слово из уст Феди в купе с испытанным во время просмотра новостей экзистенциальным ужасом, точно не обошлось бы без травм. Феде повезло, что судьба так благодушно решила оставить его пока в целости и сохранности. Она будет искренне надеяться, что совы не появятся и на следующем собрании, и на следующем после следующего. Да и вообще больше не попадутся ей на глаза вместе с теми непутёвыми адептами.

Отец Огневых был директором строительной компании и часто разъезжал по командировкам, в этот раз он должен был вернуться как минимум через два месяца. Брат и сестра давно привыкли жить самостоятельно: такие командировки у Константина Огнева проходили по несколько раз в году.

У входа в нужный подъезд сёстры поравнялись с запыхавшимся полусонным Тихоном. Любовью к ранним пробуждениям он тоже не отличался и зевнул по меньшей мере трижды, пока шагал навстречу Свете и Амалии. Раньше чем он успел их поприветствовать, до ушей девушек донёсся характерный звук молящего о пощаде пустого желудка. Тихон не стал его перебивать и всё же обошёлся лишь приветливой улыбкой. Похоже, даже не успел позавтракать. Втроём ребята набрали код домофона и поднялись по лестнице на нужный этаж. Дверь им открыла Сабина и, прежде чем поприветствовать, тоже протяжно зевнула. Она вообще проснулась только пару минут назад, в то время как Захар уже час стоял на ногах и теперь заваривал на кухне чай.

Едва почувствовав доносящийся с кухни запах только что пожаренной яичницы, Тихон вмиг разулся и помчался к долгожданному завтраку. Угощение предложили и Свете с Амалией, однако пока вторая, всё ещё стоя у входной двери, вежливо отказывалась, Свету не нужно было упрашивать: она уже сидела напротив Тихона и, прикрывая глаза от удовольствия, трапезничала второй раз за утро.

В квартире искусно совмещались привычный интерьер и черты китайской культуры. Сабина рассказывала, что их отец русский, а мама была родом из Китая. Женщины уже не было в живых, и чтобы дети не тосковали по матери, отец обустроил квартиру таким образом. Но, судя по тому, с каким спокойствием брат с сестрой об этом говорят, Света сделала вывод, что эта тема для них была не сказать что больной. Возможно, женщины не стало уже давно, но всё же развивать эту тему она не решилась и понадеялась, что брат с сестрой сами когда-нибудь поделятся подробностями.

На одной из стен кухни были нарисованы летящие в облаках журавли, на многих других красовались картины в технике традиционной китайской живописи, привычные цветы в горшках заменял бонсай. Кухня была отделена от гостиной ширмой с цветочными узорами, над диваном с потолка свисало несколько бумажных ламп, на журнальном столике стояла маленькая фарфоровая ваза с рукодельными ветками красных ягод, сделанными так искусно, что и от настоящих не отличить. На тумбе для телевизора по полкам были разложены веера и даже сувенирные мечи. Света, с горящими глазами глядя на всё это, уже представляла, как попросит Сабину хотя бы подержать в руках один из них.

Атмосфера здесь была очень непривычной и оттого уютной. От мысли, что к вечеру им с Амалией придётся покинуть друзей и вернуться домой, становилось тоскливо. В гостях у Захара и Сабины было слишком приятно находиться. Света будто попала в сказку о небожителях, обосновавшихся в смертном мире.

Проголодавшиеся быстро покончили с яичницей, остальные тоже расположились за круглым столом, чтобы начать собрание. Из фарфоровых, вручную расписанных чашек неторопливо поднимались струйки пара. Даже чай здесь был особенным, подумала Света, с удовольствием делая первый глоток. Сильно ли будут против Сабина с Захаром, если она попросит иногда ночевать здесь? Амалия разложила на скатерти кубки и дневник, а Захар, попивая ароматный молочный улун, принялся рассуждать:

– Думаю, Розенкрейц и дальше будут гоняться за нами, чтобы вернуть свою собственность. Но по новостям не сказали ни слова о краже, условные хозяева, скорее всего, даже ничего не заметили: по описанию Светы мне показалось, что чердаком не пользовались по меньшей мере лет сто.

– Пусть гоняются, отбились один раз – отобьёмся и второй, – фыркнула Сабина, откидываясь на спинку стула.

– Я бы не был так уверен. Нам скорее повезло. Что это были за чёрные стебли? – посерьёзнел Захар, оглядывая ребят нахмуренным взглядом. – Они окутали ноги адептов, но нас оставили в покое и помогли сбежать. Я не знаю ни одного обелиска с подобной способностью, могу только предположить, что это была разновидность тёмной магии.