- -
- 100%
- +
Ричард открыл книгу на первой странице. Там, каллиграфическим почерком, было написано только одно имя: Моника-Эвелин.
– Ты не «попаданка», дорогая моя, – Ричард схватил её за руку, и на этот раз его магия не обжигала, она тянула, как магнит. – Ты – мой долг. И ты вернулась, чтобы его оплатить.
В этот момент Эльза вскрикнула и взмахнула руками. Серебристые нити опутали Ричарда, но он даже не вздрогнул. Он смотрел только на Монику.
– Выбирай, – прорычал он, и в окнах библиотеки показался первый край восходящей полной луны. – Либо ты уходишь сейчас через этот портал, оставляя свою подругу на растерзание страже, либо ты остаешься и добровольно отдаешь мне то, что твоя бабка украла из под моего носа.
Моника посмотрела на дрожащую Эльзу, затем на Ричарда, в чьих глазах теперь читалась не только жажда силы, но и что-то похожее на вековую, безумную одержимость.
– Знаешь, Ричард, – Моника выпрямилась, и на её губах появилась та самая усмешка, с которой она выставляла за дверь самых наглых клиентов. – У меня есть третий вариант.
Она выхватила гримуар из его рук.
– Третий вариант – это девичья солидарность, – процедила Моника сквозь зубы.
Ричард не успел даже вскинуть бровь. Эльза, чьи руки еще мгновение назад дрожали от ужаса, внезапно проявила чудеса координации. Она подхватила тяжелую бронзовую подставку для фолиантов и с глухим звуком «доннн» приложила Верховного Мага прямо в область затылка.
Глаза Ричарда закатились, багровое пламя в них погасло, и он мешком рухнул на пыльный пол, выронив гримуар.
– Обалдеть… – выдохнула Моника, глядя на обмякшее тело «самого опасного мужчины королевства». – Ты его не убила?
– У таких, как он, череп крепче камня, – прошипела Эльза, отбрасывая подставку. Она была бледной, как смерть, но в глазах горела решимость. – У нас есть минут десять, пока стража не выломает дверь в подвал. Бежим!
Моника схватила гримуар, прижала его к груди и огляделась. Дверь в библиотеку уже содрогалась от ударов снаружи.
– Окно! – Моника указала на высокое стрельчатое окно над стеллажами. – Слишком высоко…
Эльза схватила её за руку. – Помоги мне со столом!
Вдвоем они с диким скрежетом подтащили массивный дубовый стол к стене. Моника, невзирая на юбки и статус «лучшей ученицы», запрыгнула на него, схватила тяжелый подсвечник и с размаху ударила по стеклу. Осколки со звоном посыпались в сад.
– Давай, сначала ты! – Моника подсадила Эльзу, удивляясь, откуда в её новом молодом теле столько сил.
Через секунду они обе уже кубарем скатились по ту сторону окна, приземлившись в колючие кусты шиповника. За спиной, в глубине библиотеки, раздался грохот выбитой двери и яростный рев – Ричард приходил в себя, и его гнев обещал стереть Академию с лица земли.
– В лес! Быстрее! – скомандовала Моника.
Они бежали так, как Моника не бегала даже в свои лучшие студенческие годы. Босые ноги кололи сучья, колючки рвали тонкую ткань наложнического наряда, но адреналин переполнял вены. Полнолуние заливало лес призрачным серебряным светом, превращая деревья в зловещих великанов.
Где-то позади раздался протяжный, леденящий душу вой.
– Адские гончие… – задыхаясь, прошептала Эльза. – Они взяли след.
– Пусть подавятся, – Моника на бегу крепче сжала книгу. – У меня есть гримуар, у меня есть ты, и у меня сорок лет жизненного опыта. Мы еще посмотрим, кто в этом лесу настоящий хищник.
Они нырнули в самую гущу папоротников, скрываясь в тени вековых дубов, пока над Академией в ночное небо взмывали столбы черного магического пламени. Охота началась.
Ночной лес не был просто набором деревьев – он казался живым организмом, который враждебно пульсировал в такт их участившемуся дыханию. Серебряный свет луны прорезал кроны, превращая тени в причудливых чудовищ.
– Они близко, – Эльза резко остановилась, вцепившись в плечо Моники. – Оборотни. Я слышу, как они обходят нас с флангов. Это не просто звери, Моника. Это лесные стражи Ричарда.
Моника прислушалась. Вместо обычного лесного шума она уловила тяжелый хруст веток и низкое, вибрирующее рычание, от которого заныли зубы. Из-за вековых сосен начали проступать силуэты: огромные, в два человеческих роста, с фосфоресцирующими глазами.
– Так, без паники, – прошептала Моника, хотя сердце колотилось где-то в горле. – В любой непонятной ситуации – меняй правила игры.
Она лихорадочно раскрыла гримуар. Страницы на латыни под лунным светом внезапно налились фиолетовым сиянием.
– Эльза, ты сказала, что портал требует искру. А если я направлю искру не в портал, а в… защиту? – Моника ткнула пальцем в строчку, где слово Reflectere(отражать) выделялось на фоне остальных. – Сможешь подержать фокус, пока я читаю? Твои серебристые нити – это же чистая энергия!
Оборотни сужали круг. Один из них, с порванным ухом и клочьями серой шерсти, вышел вперед. Он пригнулся к земле, готовясь к прыжку. Запах мокрой псины стал невыносимым.
– Я… я попробую! – Эльза вскинула руки, и между её пальцами натянулась светящаяся паутина.
Моника глубоко вздохнула, прикрыла глаза и представила, как её сорокалетний опыт – все те случаи, когда ей приходилось ставить на место зарвавшихся хамов и защищать свои границы – превращается в плотную, непробиваемую стену.
– Reflectere lux, reflectere vis!– выкрикнула она, вкладывая в слова всю злость на Ричарда, на эту Академию и на дурацкое тело, которое заставляли быть покорным.
В момент, когда серый оборотень прыгнул, из гримуара вырвался не столб огня, а зеркальный купол. Зверь с силой врезался в него и отлетел назад, взвыв не от боли, а от того, что его собственная агрессия вернулась к нему десятикратным зарядом.
Остальные волки замерли, озадаченно прижимая уши. В их примитивном сознании наложница должна была пахнуть страхом, а не древней, как сам мир, силой.
– Смотри! – Эльза указала на гримуар. – Страницы… они меняются!
На пергаменте начали проступать новые символы – не латынь, а современные знаки Таро. Карта «Луна» вспыхнула и перевернулась.
– Ну конечно, – Моника нервно рассмеялась. – Перевернутая Луна. Разоблачение тайн и конец иллюзий. Оборотни – это всего лишь морок, наведенный страхом.
Она сделала шаг вперед, прямо к вожаку стаи, не опуская купол. – Слушайте сюда, хвостатые! Ричард сейчас занят своей шишкой на затылке. А я здесь хозяйка этой книги. Либо вы проводите нас к границе леса, либо я прочту заклинание, после которого вы до конца жизни будете гавкать на почтальонов в моем мире!
Вожак оскалился, но вдруг его глаза из красных стали обычными желтыми. Он коротко рыкнул остальным и… сел на хвост, склонив голову.
– Они… они подчинились? – Эльза не верила своим глазам.
– Они почуяли доминанту, дорогая. А я двадцать лет работала с клиентами в полнолуние, меня волками не напугаешь, – Моника вытерла пот со лба. – Идем. Нам нужно найти место, где барьер Академии слабее всего.
Но стоило им сделать шаг, как лес содрогнулся от другого звука. Это не был вой. Это был сухой, властный хлопок, будто разорвали полотно реальности.
Прямо перед ними, среди сосен, начала сгущаться тьма, обретая очертания мужской фигуры. Ричард настиг их. Его камзол был разорван, на затылке запеклась кровь, а вокруг пальцев крутились черные молнии, сжигающие траву у его ног.
– Урок первый, Моника, – голос мага был ледяным, – никогда не оставляй врага за спиной, если не уверена, что он мертв.
Он посмотрел на присмиревших оборотней и брезгливо фыркнул:
– А вы… предатели. Впрочем, это уже не важно.
Ричард сделал шаг к Монике, и её зеркальный купол начал трещать, покрываясь паутиной мелких трещин.
– Эльза, беги, – шепнула Моника, чувствуя, как гримуар в её руках становится невыносимо тяжелым. – Кажется, мне придется использовать четвертый вариант.
– Четвертый вариант – это когда я диктую правила! – крикнула Моника, лихорадочно листая светящиеся страницы. – Эльза, держи его энергию!
Эльза вскинула руки, выбрасывая последние крохи своей серебристой силы, чтобы замедлить продвижение мага. Ричард шел сквозь эти нити, как сквозь паутину, снося все на своем пути. Его глаза светились багровым торжеством.
Моника нашла нужную страницу. Буквы плясали, сливаясь в причудливые узоры. Времени на сверку с переводчиком не было. – Revertar… ad fundamentum… vinculum…– Моника запнулась. Вместо слова «Дом» (Domum) она, сбитая с толку прыгающим шрифтом и адреналином, выкрикнула созвучное – Dominum.
– Revertar ad Dominum et obligare!– торжествующе прокричала она.
В ту же секунду лес огласил нечеловеческий звук – будто лопнула струна огромной скрипки. Фиолетовая вспышка из гримуара была такой силы, что оборотни попрятались в кусты, а Эльзу отбросило на мягкий мох.
Моника почувствовала резкий рывок в районе солнечного сплетения. Словно невидимый раскаленный крюк прошил её насквозь и потянулся к Ричарду. Маг замер. Его черные молнии мгновенно погасли. Он схватился за грудь, хватая ртом воздух, а его зрачки начали расширяться, поглощая радужку.
Тишина наступила мгновенно. Только луна продолжала бесстрастно взирать на них сверху.
– Мы… мы у тебя дома? – прохрипела Эльза, поднимая голову.
Моника огляделась. Те же сосны, те же оборотни, тот же Ричард. Только мир вокруг стал казаться… другим. Более четким. И от Ричарда к ней теперь тянулся тонкий, едва заметный золотистый шлейф, похожий на нить накаливания.
– Кажется, я немного промахнулась с переводом, – Моника сглотнула, глядя на свои руки. На запястьях проступили и тут же исчезли призрачные браслеты.
Ричард медленно поднял на нее взгляд. В нем больше не было ярости. В нем было… нечто гораздо более пугающее. Одержимость. Он сделал шаг к ней, но на расстоянии полуметра наткнулся на невидимую преграду. Его передернуло, как от удара током.
– Что… что ты сделала? – голос Верховного Мага дрожал, но теперь в нем слышались нотки растерянного обожания. – Я не могу… я не могу до тебя дотронуться.
Моника, быстро сообразив, что она наслала на мага какой-то странный морок, выпрямилась и поправила разорванный край платья. Сорокалетний таролог внутри неё ликовал: возможно она только что случайно сделала самый мощный «приворот с обременением» в истории этого мира.
– Я связала наши судьбы, Ричард, – соврала она, не моргнув и глазом. – Теперь ты – мой «Доминус», но по правилам моей магии. Ты не сможешь взять меня силой. Не сможешь причинить вред мне или моим друзьям. И, судя по твоему лицу… ты теперь не можешь даже дышать, не думая обо мне.
Ричард упал на одно колено, тяжело опираясь на землю. Его магия, всегда такая разрушительная, теперь ластилась к ногам Моники, как верный пес.
– Я чувствую твою искру… – прошептал он, глядя на нее снизу вверх с болезненным восхищением. – Она больше не горькая. Она… необходимая. Моника, прикажи мне что угодно, но только не уходи.
Эльза подошла к Монике, опасливо обходя мага по широкой дуге. – Ты его… приручила? Верховного Мага?
– Хуже, дорогая, – Моника захлопнула гримуар и победно посмотрела на Ричарда. – Я стала его единственным источником питания. И пока я не дам своего согласия – добровольного и осознанного – он будет сидеть на этой магической диете, пока не посинеет.
Она подошла к Ричарду и, осмелев, слегка коснулась его подбородка. Теперь он не вызывал страха – только азарт. – Ну что, Мистер «красный флаг»? Вставай. Ты проводишь нас в безопасное место, накормишь Эльзу и покажешь мне свою настоящуюбиблиотеку. Нам нужно серьезно поговорить о правилах твоего поведения на ближайший месяц.
Ричард послушно встал, не сводя с нее сияющих глаз. Он был похож на хищника, который добровольно надел на себя ошейник.
– И еще, – добавила Моника, направляясь к выходу из леса. – Никаких наложниц. Академия закрывается на переучет.
Глава 3. Хозяйка медной горы и её ручной маг
Возвращение в Академию напоминало триумфальное шествие, хотя Моника едва переставляла ноги от усталости. Ричард шел на полшага позади – безмолвный, мрачный и пугающе внимательный. Его магия больше не хлестала во все стороны черными молниями; теперь она плотным коконом окутывала Монику, оберегая её от ночной прохлады.
Когда они пересекли порог, Наставница, ожидавшая у входа с целой делегацией стражников, застыла с открытым ртом. Она явно готовилась увидеть либо растерзанный труп, либо Монику в цепях.
– Магистр Ричард! – пискнула она, семеня навстречу. – Мы… мы уже выслали гончих! Эту девчонку нужно немедленно наказать за святотатство и побег…
Ричард даже не повернул головы. Его взгляд, прикованный к рыжему затылку Моники, был тяжелым и затуманенным.
– Еще одно слово в её адрес, – негромко произнес он, и Наставница мгновенно икнула, – и я превращу это заведение в пепел вместе с его уставом. Собирайте вещи. Моника-Эвелин и её… спутница переезжают в мой замок. Немедленно.
Эльза, которая всё это время жалась к Монике, наконец-то выдохнула. Статус «подруги Хозяйки» давал невидимую, но ощутимую броню.
В комнате Моники царил хаос. Она скидывала в дорожный сундук шелковые сорочки, которые теперь казались ей просто рабочей формой, и судорожно соображала.
Главной проблемой был гримуар.
«Если этот одержимый красавчик найдет книгу и расшифрует мою ошибку в латыни, карета быстро превратится в тыкву, а я – в десерт», – думала Моника, оглядывая спальню.
Ричард стоял в дверях, подпирая косяк. Он не заходил внутрь, словно боясь нарушить какую-то невидимую черту, но его присутствие ощущалось как статическое электричество.
– Почему ты не берешь украшения? – спросил он. Его голос теперь звучал непривычно мягко, почти интимно. – Там есть колье с огненными опалами. Они подошли бы к твоим волосам.
– Опалы оставь себе на память о былых победах, – отрезала Моника, не оборачиваясь. – Я предпочитаю вещи, которые не пытаются меня задушить магией.
Она незаметно скользнула взглядом по гримуару, лежащему на кровати. Спрятать его в сундук – слишком банально. Оставить здесь – безумие.
«Думай, Моника, думай как таролог», – подстегивала она себя. В её мире лучшие тайники всегда были на самом виду, замаскированные под повседневность.
Она подошла к туалетному столику, где стояла массивная, обтянутая кожей шкатулка для румян и притираний. В ней было двойное дно, предназначенное для записок любовникам – стандартная комплектация для учениц Академии. Но гримуар был слишком толстым.
Тогда её взгляд упал на подушку. Нет, Ричард явно захочет спать рядом (даже если она его не подпустит).
– Эльза! – позвала Моника. – Принеси мне ту плотную холщовую сумку, в которой ты носишь травы.
Когда Эльза подошла, Моника быстро прошептала ей на ухо: – Мне нужно, чтобы ты заговорила ему зубы. Спроси что-нибудь про свои серебристые нити. Маги любят умничать.
Эльза кивнула и, набравшись храбрости, повернулась к Ричарду: – Магистр… а это правда, что резонанс искры зависит от фазы луны или это просто предрассудки наставниц?
Ричард на мгновение отвлекся, пускаясь в сухие, но вежливые объяснения теории потоков. Моника воспользовалась этой секундой.
Она сорвала с окна тяжелую парчовую портьеру. Быстрыми, точными движениями опытной рукодельницы (спасибо бабушке за уроки кройки и шитья), она обернула гримуар в ткань и засунула его… в старый, пыльный чехол от лютни, который валялся в углу комнаты. Сверху она набросала грязные чулки и обрывки кружев.
«Ни один уважающий себя Верховный Маг не полезет в корзину с грязным бельем и сломанным музыкальным инструментом», – удовлетворенно отметила она.
– Я готова, – Моника выпрямилась, защелкивая замок на основном сундуке. – Эльза, бери свои мешочки. Ричард, распорядись, чтобы этот хлам, – она кивнула на чехол от лютни, – доставили в мою новую спальню. И упакуйте бережно, я… э-э… очень люблю музыку на досуге.
Ричард коротко щелкнул пальцами, и тени в комнате ожили, подхватывая её багаж.
– Твое желание – закон, – произнес он, делая шаг к ней. Его пальцы едва коснулись её руки, и Моника почувствовала, как по телу прошла теплая волна – не лишающая воли, а скорее… приглашающая.
– Не увлекайся, «Доминус», – Моника плавно отстранилась. – Мы еще не доехали до замка. Кстати, там есть нормальный кофе? Или вы тут все на магических отварах сидите?
Ричард слабо улыбнулся – впервые за всё время. Улыбка была хищной, но в ней промелькнуло нечто человеческое. А затем мягко произнес:
– Я прикажу найти для тебя лучший кофе во всех семи королевствах, Моника. Лишь бы ты не смотрела на меня так, будто хочешь ударить подставкой для книг еще раз.
– Посмотрим на твое поведение, – бросила она, выходя из комнаты.
Покидая Академию, Моника чувствовала на себе сотни завистливых и испуганных взглядов. Элиза стояла у окна второго этажа, бледная от злости, сжимая кулаки. Моника послала ей воздушный поцелуй.
«Прощай, школа благородных девиц, – думала она, садясь в роскошную карету, запряженную четверкой вороных коней с пылающими глазами. – Начинается настоящая игра. 40-летняя женщина против средневекового патриархата с магическим уклоном. Ставлю на себя».
Карета Ричарда, окутанная иссиня-черным туманом, преодолела последние метры подъема и замерла перед массивными воротами.
Замок Цитадель Полутенине просто стоял на скале – он казался её естественным продолжением. Огромные шпили из обсидиана пронзали ночное небо, а по стенам, словно вены, пульсировали жилы магического кварца. Вокруг замка раскинулись висячие сады, где даже в полночь цвели фосфоресцирующие орхидеи, наполняя воздух ароматом пряного жасмина и опасности.
– Мамочки… – выдохнула Эльза, прилипнув к стеклу. – Это же… это же замок из легенд! Посмотри на горгулий, Моника, они же как живые!
– Не «как», – негромко заметил Ричард, подавая Монике руку. – Они и есть живые. И они знают вкус каждого, кто входит сюда без приглашения.
Моника, стараясь сохранять лицо «дорогой гостьи», все же не смогла сдержать короткого вздоха восхищения. Под ногами расстилался мост из цельного куска дымчатого хрусталя, под которым в бездну срывался водопад, подсвеченный колдовским огнем. Внутри замок поражал еще больше: высоченные своды, гобелены, которые двигались, пересказывая древние битвы, и полы, отполированные до зеркального блеска.
Но стоило им миновать парадный холл, как атмосфера сказки дала трещину.
– С возвращением, Магистр! – звонкий, почти отрепетированный хор девичьих голосов эхом разнесся по залу.
На широкой мраморной лестнице выстроилось не менее двух десятков девушек. Их наряды заставили бы покраснеть даже опытных куртизанок из Академии: тончайший шелк, едва прикрывающий бедра, глубокие вырезы, удерживаемые лишь магическими цепочками, и прозрачные вуали, которые скорее подчеркивали изгибы тел, чем скрывали их.
Каждая из них была подобрана с безупречным вкусом – от платиновых блондинок до иссиня-черных брюнеток. И все они, как по команде, склонились в глубоком поклоне, бросая на Ричарда томные, полные надежды взгляды.
– Мы так скучали по вашему свету, господин… – промурлыкала одна из них, грациозно поправляя сползающую с плеча лямку и полностью игнорируя Монику.
– А это еще что за цветник? – Моника сложила руки на груди, чувствуя, как внутри просыпается её внутренний «главбух» и ревнивая женщина одновременно. – Ричард, ты забыл упомянуть, что у тебя здесь филиал модельного агентства.
Маг заметно напрягся. Золотистая нить связи между ним и Моникой опасно натянулась. – Это просто… служанки. И гостьи моих соратников.
Из глубины залов донеслись звуки разгульной музыки и звон бокалов. Из боковой двери вывалилась группа мужчин в богатых камзолах, их лица были раскрасневшимися от вина и магии. Они обнимали смеющихся девушек, и обстановка явно не располагала к целомудренным беседам.
– Ричард! Друг мой! – крикнул один из магов, чья рука беззастенчиво покоилась на талии очередной красавицы. – Мы думали, ты задержишься в этой дыре – Академии. О, я вижу, ты привез свежую кровь? Симпатичная рыжая… Поделишься или нам ждать следующего полнолуния?
Ричард внезапно шагнул вперед, и температура в зале упала на десять градусов. Иней мгновенно покрыл края кубков в руках гостей.
– Эта женщина – Моника, – его голос прозвучал как удар погребального колокола. – И если кто-то из вас посмеет не то что коснуться её, а даже посмотреть без разрешения… я лично выжгу ваши глаза и скормлю их горгульям.
Мужчины мигом протрезвели и попятились. Служанки, только что строившие глазки, испуганно притихли.
Моника хмыкнула, поудобнее перехватывая чехол от лютни, в котором был спрятан гримуар. – Так, – она обернулась к присмиревшей толпе девиц. – Послушайте меня, «ангелочки». Я не знаю, как тут было заведено раньше, но теперь в этом замке новый менеджмент. Все, кто одет так, будто перепутал спальню с коридором – марш переодеваться в закрытые платья. Ричард, – она повернулась к магистру, который смотрел на неё с тем самым «привороженным» восторгом, – веди нас в наши комнаты. И чтобы никакой «светской жизни» за дверью я не слышала. У меня мигрень от вашего средневекового пафоса.
Ричард послушно склонил голову, указывая на лестницу:
– Твои покои готовы, Моника. Самое высокое крыло. Никто не посмеет тебя побеспокоить.
Эльза, шедшая следом, тихо шепнула Монике:
– Ты видела их лица? Они тебя теперь ненавидят больше, чем Наставницу.
– Ничего, Эльза, – Моника хищно улыбнулась. – Ненависть – это отличный стимул для наведения порядка. Главное – положить лютню под кровать и не дать Ричарду зайти дальше порога.
Они начали подъем по лестнице под испепеляющими взглядами двадцати «брошенных» красавиц, а за спиной Моники Верховный Маг Ричард, как верная тень, отсекал любые попытки его друзей даже приблизиться к его новой, строптивой госпоже.
Покои в самой высокой башне оказались настолько роскошными, что даже Эльза на мгновение забыла о страхе. Огромная кровать под балдахином из тяжелого бархата, камин, в котором без дров горело уютное синее пламя, и панорамное окно, открывающее вид на бездну под замком.
Ричард замер на пороге. Его взгляд метался между лицом Моники и той самой золотистой нитью, что связывала их ауры. Он выглядел как человек, страдающий от жажды перед полным кубком.
– Я… я могу прислать тебе слуг. Лучшие яства, ванна с лепестками… – начал он, делая робкую попытку сократить дистанцию.
– Ричард, – Моника развернулась, упирая руки в бока. – Твое присутствие в этой комнате сейчас нарушает мой эмоциональный фон. Выйди. И не забудь закрыть дверь с той стороны. Если мне что-то понадобится, я… хм, позову тебя через нашу «выделенную линию».
Маг дернулся, будто его хлестнули плетью. Его челюсти затрещали от напряжения, а кулаки непроизвольно сжались, но магия «приворота» сработала безотказно: он не мог ослушаться.
– Как пожелаешь, – глухо выдохнул он. – Стража стоит за дверью. Тебе никто не навредит.
Как только тяжелая створка закрылась, Моника прислонилась к ней спиной и сползла на пол. – Фух… Едва не спалилась. Эльза, тащи сюда инструмент!
Эльза мигом подбежала с пыльным чехлом. Они забились в самый дальний угол за кроватью, где их не было видно даже в отражении зеркал. Моника дрожащими руками извлекла гримуар из «грязного белья».
– Нам нужно понять, как заблокировать его доступ к этой книге, – Моника лихорадочно листала страницы. – Если он поймет, что я привязала его к себе ошибкой в латыни, он либо сойдет с ума от унижения, либо найдет способ «развестись» через мою голову. Буквально.
– Моника, посмотри! – Эльза указала на обложку. Там, где раньше был просто кожаный переплет, проступил новый символ: переплетенные змея и роза. – Магия изменилась. Книга теперь тоже связана с тобой.
– Или с нами обоими, – Моника нахмурилась. – Слушай, Эльза, ты сказала, что его друзья любят развратные приемы. Это наш шанс. Пока они будут пить и тискать девиц, нам нужно выведать, где Ричард держит свои настоящие архивы. Я уверена, что прабабка Эвелин оставила здесь какую-то подсказку. Она не просто так сбежала в наш мир с книгой.
Они провели час, обсуждая стратегию: Моника должна была играть роль «неприступной богини», чтобы держать Ричарда в узде, а Эльза – прикидываться «тихой и напуганной», чтобы выслушивать сплетни служанок в прачечных и на кухнях.
– Главное – не давать ему подходить слишком близко, – наставляла Моника. – Его аура… она работает как гипноз. Даже я чувствую, что это тело начинает на него реагировать. Гормоны двадцатилетней девчонки – это, я тебе скажу, та еще подстава для трезвого рассудка.
Внезапно в дверь тихо постучали. Но это был не властный стук Ричарда. Это был едва слышный скрежет, будто кто-то царапал дерево ногтями.
– Госпожа… – раздался за дверью вкрадчивый женский шепот. – Госпожа, не открывайте Ричарду. Он лжет вам.