- -
- 100%
- +
– Я планирую надеть броню из сарказма и здравого смысла, – отрезала Моника, хотя щеки предательски горели.
«Чертовы гормоны двадцатилетней девчонки, – мысленно выругалась она. – Я взрослый человек, я платила ипотеку и руководила отделом, меня не пронять смазливой мордашкой и широкими плечами!»
Она решительно перелистнула страницы на нужный раздел.
– Так, отставить шуточки. Иди сюда, Эльза, будем читать, во что мы вляпались. На двести сороковой странице красовалась детальная иллюстрация: огромный змей, кусающий свой хвост, внутри которого цвела кроваво-красная роза. Текст под картинкой заставил Монику нахмуриться.
«Печать Змеи и Розы есть контракт нерушимый. Змей символизирует Бездну и сущность, жаждущую плоти в мире живых. Роза – якорь, смертная душа, чья жизненная сила питает Змея и удерживает его в сосуде. Связь сия двусторонняя. Если якорь слаб, Змей поглотит его разум. Если сосуд разрушен, Змей утащит якорь за собой в Бездну».
– Отличные новости, – пробормотала Моника, водя пальцем по строчкам. – Если Ричард погибнет, то я умру вместе с ним. А если я дам слабину, то демон бездны сожрет мои мозги. Идеально!
– Тут есть еще абзац, – Эльза указала на мелкий текст в самом низу страницы. – Смотри: «Разорвать печать можно лишь в час Кровавой Сестры, вернув Бездне то, что ей принадлежит, через Ритуал Отражений. Требуется слеза добровольной жертвы, пепел первой искры и…» Слово было стерто временем, зияя на пергаменте мутным пятном.
– И хрен пойми что еще, – мрачно закончила Моника. – У нас есть ровно неделя до полнолуния, чтобы выяснить, что это за Ритуал Отражений и какое третье условие. Иначе демон из вечерней смены перестанет быть таким покладистым. Она захлопнула книгу и потерла виски. День перевалил за половину, а впереди ее ждала встреча с Ричардом – та самая, где нужно было удержать баланс между «ручным магом» и одержимым монстром.
Солнце медленно тонуло в бездне за окнами башни, окрашивая обсидиановые шпили замка в цвет запекшейся крови. Моника стояла перед ростовым зеркалом, скептически разглядывая свое отражение, пока Эльза, словно охваченная творческим экстазом, порхала вокруг с гребнями и шпильками.
– Эльза, это лишнее, – Моника попыталась увернуться от очередного облака мерцающей пудры. – Я иду на встречу с потенциальным биологическим оружием и магическим заложником, а не на выпускной.
– Ты идешь на ужин к мужчине, который сносит стены ради тебя! – восторженно возразила Эльза. Она ловко завила огненно-рыжие пряди в крупные, тяжелые локоны, которые каскадом рассыпались по плечам, и заколола их по бокам изящными зажимами. – К тому же, это платье… оно просто создано для того, чтобы сводить с ума.
Платье, которое выбрала Эльза, было цвета глубокого индиго. Ткань мягко облегала фигуру, подчеркивая высокую грудь и тонкую талию, а длинный шлейф придавал образу почти королевское величие.
Моника вздохнула. Внутри неё сорокалетняя женщина иронично подняла бровь: «Ну конечно, классика жанра. Прическа, платье, боевой раскрас. Сначала они тебя наряжают как куклу, а потом ты обнаруживаешь себя в ипотеке или в магическом рабстве». Но когда она взглянула на себя – яркую, дерзкую, с горящими зелеными глазами, то ее сердце предательски екнуло. Это было давно забытое чувство, когда она в свои молодые годы ходила по свиданиям с кавалерами.
В дверь настойчиво постучали.
На пороге стоял Ричард. Вместе с ним пришел аромат ночного дождя и какой-то горькой свежести. Он замер, и его взгляд буквально приклеился к Монике. Золотистая нить между ними задрожала, транслируя волну такого чистого, незамутненного восторга, что Моника на секунду почувствовала головокружение.
– Ты… ослепительна, – тихо произнес он.
За его спиной маячил один из его соратников – высокий блондин с холодным взглядом, который вежливо поклонился двум подругам в знак приветствия.
– Магистр, я обещал леди Эльзе показать оранжерею с лунными лилиями, – подал голос блондин.
Эльза, не дожидаясь приглашения, хитро подмигнула Монике и, подхватив спутника под руку, буквально испарилась в коридоре. Моника осталась один на один с Верховным магом.
– Прошу, Моника. Ужин накрыт в малой гостиной, – Ричард галантно предложил ей руку.
Гостиная утопала в свете сотен свечей, парящих в воздухе. Стол ломился от яств, которые в этом мире считались роскошью: запеченная фазанья грудка в меду, редкие фрукты и вино, искрящееся в хрустале. Но прежде чем они сели, Ричард щелкнул пальцами.
Тени в углу комнаты раздвинулись, и на свет «выплыл» огромный, просто неправдоподобно шикарный букет. Это были не просто цветы, а буквально «ледяные розы», чьи лепестки переливались всеми оттенками перламутра, а от самого букета исходило мягкое сияние.
– Это тебе, – Ричард вручил ей цветы, одаривая томным взглядом.
«Боже, – подумала Моника, принимая тяжелый ароматный ворох. – Он что, ограбил флористический салон во всех семи королевствах? Куда мне это ставить? В чехол от лютни?» Вслух же она произнесла максимально прохладно:
– Красиво. Надеюсь, они не ядовитые, или не начнут цитировать мне стихи в полночь.
Ричард лишь слабо улыбнулся, принимая её сарказм как должное. Но это было не всё. Он достал из кармана камзола продолговатый бархатный футляр.
– Это принадлежало моей матери, – голос его стал серьезным. – В нашем роду это колье носят те, чья сила способна усмирить тьму. Я хочу, чтобы оно было у тебя.
Внутри футляра, на черном бархате, покоилось колье. Массивные изумруды в обрамлении черных бриллиантов казались живыми – в их глубине двигались искры. Это было не просто украшение, это был символ власти. Камни идеально подходили к её глазам.
Внутренняя Моника буквально зашлась в безмолвном крике: «Ого! Вот это уровень! В моем мире мне максимум дарили сертификат в магазин косметики или сковородку на восьмое марта! А тут – фамильные бриллианты, и это с учетом того, что у нас еще ничего не было! А мне начинает нравится этот безумный мир!».
Но опыт сорокалетней женщины тут же включил красную сирену. «Так, стоп. Цветы размером с клумбу? Бесценные подарки с первого свидания? Гипербола во всем? Моника, дорогая, это же классическое "любовное наступление". Так ухаживают только нарциссы. Сначала заваливают золотом и вниманием, а потом ты просыпаешься в золотой клетке, где тебе даже дышать разрешают по расписанию».
Она заставила себя посмотреть на него холодно, хотя внутри всё трепетало от странного, пугающего восторга.
– Слишком дорогой подарок для "пленницы-ученицы", Ричард, – она не позволила ему надеть колье на её шею, а просто закрыла футляр. – Давай сначала поедим. Я предпочитаю принимать решения на сытый желудок.
Ричард не обиделся. Он отодвинул ей стул, и начался ужин. Весь вечер он говорил о магии, о том, как устроено равновесие в этом мире, и слушал её рассказы о «далеких землях», которые подразумевали ее мир.
Маг спрашивал её мнение о политике замка, и Моника, сама того не замечая, начала раздавать советы по оптимизации расходов на стражу и управлению слугами.
– Ты удивительная, – сказал он, подливая ей вина. – В тебе сочетается дерзость и мудрость древней сущности.
«Если бы ты знал, насколько ты прав про мудрость», – подумала она, чувствуя, как под столом её колено случайно коснулось его ноги. Электрический разряд прошил тело.
Моника боролась с собой. Одна её часть, юная и пылкая, хотела броситься в этот омут с головой. Другая, сорокалетняя и битая жизнью, твердила: «Не верь. Это слишком красиво, чтобы быть правдой. Нарциссы всегда начинают с пьедестала, чтобы потом было больнее тебя с него сбрасывать».
– Ричард, – она отставила бокал. – Скажи честно. Для чего ты делаешь такие щедрые жесты? Ты заинтригован новой игрушкой, или… хочешь добраться до моей постели и получить порцию моей магии через близость?
Маг замер. Его взгляд стал пронзительным.
– Я не знаю, что такое "игрушка", Моника. Но я знаю, что до твоего появления в моей жизни была только пустота, заполненная властью. Теперь в ней есть ты. И я не отступлю.
«Типичная фраза из учебника по пикапу для темных властелинов», – саркастично отметила Моника, но сердце почему-то пропустило удар. Она поняла, что эта неделя до полнолуния будет самой тяжелой в её жизни. И не из-за демона в книге, а из-за мужчины, который решил завоевать её методами, против которых у неё не было высокого иммунитета.
– Звучит как предвыборное обещание, Ричард. Посмотрим, как быстро закончится твой энтузиазм, когда я начну переставлять мебель в замке и требовать прозрачную отчетность по расходам на магические эксперименты, – хмыкнула Моника.
Она старалась держать тон ровным, но голос предательски дрогнул. Этот мужчина слишком хорошо знал, как смотреть на женщину, чтобы заставить ее почувствовать себя центром вселенной.
В этот момент тяжелые дубовые двери гостиной бесшумно приоткрылись. На пороге появился слепой старец в темных одеждах. В руках он держал инструмент, отдаленно напоминающий виолончель, вырезанную из цельного куска белого дерева. Не говоря ни слова, музыкант опустился на стул в тени и провел смычком по струнам.
По гостиной поплыла музыка – тягучая, меланхоличная, пробирающая до самых костей. В ней слышался шум ночного прибоя и шепот ветра в обсидиановых шпилях замка.
Ричард медленно поднялся из-за стола. В отсветах парящих свечей его фигура казалась еще выше и шире в плечах. Он подошел к Монике и, глядя ей прямо в глаза, протянул руку:
– Подари мне этот танец, моя госпожа.
Моника инстинктивно вжалась в спинку стула. Внутренний контролер забил тревогу.
– Ричард, давай без этих дворцовых реверансов. Я не умею танцевать ваши средневековые пастушьи вальсы. В моем мире на танцполе обычно просто ритмично дергаются под басы. Я оттопчу тебе все ноги, а потом мы оба будем чувствовать себя неловко.
– Я не позволю тебе упасть. И не позволю почувствовать себя неловко, – его голос стал на полтона ниже, обволакивая её бархатом. – Доверься мне. Я научу тебя.
«Доверься мне – самые опасные слова в словаре любого мужчины», – проворчала мысленно сорокалетняя женщина, но предательское тело уже само вложило ладонь в его руку.
Ричард мягко потянул её на себя. Моника оказалась возмутительно близко. Для своего роста в метр семьдесят пять она редко чувствовала себя маленькой, но рядом с ним ей пришлось чуть запрокинуть голову.
Он уверенно положил одну руку ей на талию. Вторую её ладонь он сжал в своей. Через тонкую ткань бархатного платья Моника чувствовала жар его тела. Золотистая нить приворота, связывающая их ауры, радостно пульсировала, наполняя кровь жидким огнем.
– Шаг назад. Теперь в сторону. Я веду, – тихо скомандовал он, увлекая её за собой.
Сначала Моника двигалась деревянно, ожидая подвоха, но магия музыки и самого Ричарда сделала свое дело. Он двигался с грацией хищника, плавно и безошибочно. Его магия мягким, невидимым корсетом поддерживала её, направляя каждый шаг.
Химия между ними была настолько плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Моника почувствовала терпкий аромат его парфюма – смесь озона перед грозой, дорогого табака и темной магии. Сердце колотилось где-то в горле. Каждый раз, когда их бедра случайно соприкасались в повороте, по телу пробегал электрический разряд.
Он смотрел на неё не отрываясь. В его карих глазах плескалась такая жажда, что Монике стало страшно – не за себя, а от того, насколько сильно ей хотелось ответить на этот взгляд. Опыт кричал ей о нарциссах и ловушках, но женская суть, изголодавшаяся по настоящей, первобытной страсти, умоляла заткнуться и просто наслаждаться моментом.
Музыка затихла, растворившись в воздухе последним дрожащим аккордом.
Они остановились. Ричард не убрал руку с её талии. Напротив, он притянул её еще ближе. Моника судорожно выдохнула, чувствуя, как его дыхание обжигает её щеку. Его взгляд опустился на её губы. Время замедлилось. Моника прикрыла глаза, сдаваясь. Забыв о контрактах, демонах и своем возрасте. Только один поцелуй…
Их губы почти соприкоснулись.
И вдруг температура в комнате рухнула ниже нуля. Свечи мгновенно погасли, оставив лишь мертвенно-бледный лунный свет из окон. Золотая нить в груди Моники с тошнотворным хрустом почернела, обжигая внутренности льдом и болью.
Пальцы Ричарда, только что так нежно державшие её талию, впились в тело с такой нечеловеческой силой, что Моника тихо вскрикнула.
Она распахнула глаза и в ужасе отшатнулась, но стальная хватка не пустила.
Лицо Ричарда исказила жуткая, ломаная ухмылка, от которой стыла кровь. Его глаза больше не были карими. Из-под полуопущенных век на Монику смотрели два полыхающих кроваво-красных провала.
– Какая… трогательная сцена, – голос, вырвавшийся из горла мага, скрежетал, как металл по камню. Это были два голоса одновременно – человеческий и демонический. – Меня сейчас стошнит от этой вашей патоки.
Моника дернулась, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее сдавил её талию, приподнимая над полом.
– Пусти! – прохрипела она, хватаясь за его запястья. – Наш уговор…
– Солнце село, самозванка, – издевательски протянула сущность Бездны, наслаждаясь её паникой. – Дневная смена окончена.
Он грубо провел ледяным пальцем по её скуле, стирая выступившую слезу боли. – Как забавно было наблюдать изнутри за этим жалким спектаклем. Он готов ползать перед тобой на коленях, как побитый пес. А ты… ты ведь почти растаяла, да? Старая душа в молодом теле, которая так отчаянно хочет, чтобы её любили… Какое жалкое зрелище.
Демон резко, без предупреждения швырнул Монику на пол. Она больно ударилась плечом об ковер, путаясь в подоле своего роскошного платья цвета индиго.
– Я же обещал тебе, что мы будем делить сосуд, – Сущность шагнула к ней, возвышаясь темной, угрожающей скалой. Кровавые глаза светились в полумраке хищным торжеством. – Он дарит тебе бриллианты и нежные танцы. А я подарю тебе реальность. Ты – лишь кусок мяса, привязанный к моей книге. И пока я в этом теле, ты будешь страдать каждую ночь, пока не найдешь способ вернуть мне мое. Или пока я не сведу тебя с ума.
Демон склонил голову набок, разглядывая растрепанную Монику, и мерзко, издевательски рассмеялся:
– Ну что, Хозяйка медной горы? Потанцуем по моим правилам?
Глава 6 . Смена декораций и вторая сделка с дьяволом
Моника медленно поднялась с пола. Она не стала суетиться или в панике отползать к стене, как сделала бы любая двадцатилетняя девчонка на ее месте. Вместо этого она демонстративно отряхнула подол роскошного платья цвета индиго, расправила смятые складки и посмотрела прямо в полыхающие кровавые глаза монстра.
Внутри у нее все дрожало от животного ужаса, но многолетний опыт переговоров с самыми отбитыми заказчиками научил ее одному золотому правилу: никогда не показывай, что тебе страшно.
– Потанцуем? – холодно переспросила она, игнорируя жгучую боль в груди от почерневшей нити. – Знаешь, для древней сущности из Бездны у тебя слишком банальный репертуар. Швырять женщин на пол и светить красными глазами в темноте – это уровень провинциального театра, а не вселенского зла.
Сущность в теле Ричарда замерла. Такого ответа демон явно не ожидал. Его челюсти хищно клацнули, а из горла вырвался низкий, вибрирующий рык.
– Ты слишком дерзкая для куска мяса, смертная. Я могу сломать твой разум одной мыслью. Я заставлял величайших магов этого мира умолять меня о смерти. Я выпивал души наложниц, которых приводили к этому жалкому сосуду, оставляя от них лишь пустые оболочки!
Демон шагнул ближе, нависая над ней, и его голос наполнился садистским самодовольством:
– Думаешь, почему Верховного мага Ричарда так боятся? Почему легенды о его жестокости заставляют королей дрожать? Это всё я. Я сделал его темным властелином. Я забирал контроль, когда мне было скучно, и ломал тех, кто смел смотреть ему в глаза. А он потом просыпался в лужах крови и думал, что сходит с ума от своей магии.
Пазл в голове Моники со звонким щелчком сложился.
Она смотрела на искаженное лицо мага и вдруг поняла: может, Ричард никогда не был монстром. Исчезнувшие куртизанки, жуткая репутация, жестокие приказы, черные молнии вокруг замка – всё это был побочный эффект одержимости. Настоящий Ричард – это тот мужчина, который варил ей кофе, смущался в библиотеке и галантно вел в танце. Он был пленником в собственном теле, вынужденным нести ответственность за зверства, которые творил этот паразит.
От этого осознания Монике стало не по себе, но одновременно оно дало ей главное – холодную ясность. Ей не нужен этот мир. Ей не нужны эти интриги, проклятые книги и маги с биполярным расстройством от Бездны. Она хочет домой. В свою уютную квартиру, к своей понятной работе, к горячей воде без примеси колдовских зелий и к нормальным, скучным земным мужчинам.
– Потрясающее резюме, – Моника скрестила руки на груди. – Ты великий и ужасный паразит. Браво. А теперь давай перейдем к делу. Ты сказал, что у меня есть неделя до полнолуния, чтобы я нашла способ, как разрешить нашу деликатную проблему.
– И ты не продвинулась ни на шаг, – прошипел демон.
– Ошибаешься. Я продвинулась. Но здесь, в твоей Цитадели, ответов нет. Библиотека забита имперскими кодексами, а мне нужны личные архивы моей прабабки Эвелин. Те самые, которые она оставила, прежде чем сбежать в мой мир.
Моника блефовала лишь наполовину. Интуиция подсказывала ей, что разгадка и путь домой находятся там, где всё началось.
– И где же они? – с подозрением спросила сущность.
– В Академии куртизанок, – не моргнув глазом соврала Моника. – Эвелин была наставницей. Там есть скрытые катакомбы и старые архивы, к которым у Ричарда нет доступа. Мне нужно туда вернуться. Завтра же.
Демон издевательски расхохотался. – Хочешь сбежать? Спрятаться за юбками наставниц и магическими барьерами?
– Я привязана к тебе чертовой искрой! – Моника ткнула пальцем в обугленную нить между ними. – Куда я сбегу? Если я не найду способ развязать нас, мы оба проиграем. Но здесь, в замке, где каждый угол пропитан твоей энергией, мой дар предвидения сбоит. А в Академии стены нейтральны. Там мне будет безопаснее всего искать нужную информацию. Если хочешь освободиться, то ты отпустишь меня туда.
Демон замолчал. Кровавые глаза сузились, изучая её лицо. Он просчитывал риски. В Академии действительно были мощные древние щиты, которые ослабляли влияние темной магии. Для демона это была враждебная территория, но для Моники – идеальное укрытие, где она могла бы спокойно найти способ разорвать контракт и открыть портал на Землю.
– Ты поедешь в Академию, – наконец медленно произнес демон. Черная нить болезненно дернулась. – Но не думай, что сможешь меня обмануть, Хозяйка медной горы. Ричард поедет с тобой. Днем он будет твоей послушной собачкой, но как только солнце скроется… я буду рядом. Дышать тебе в затылок.
– Договорились, – сухо ответила Моника. – А теперь выйди из его тела и дай мне допить вино. Ты испортил мне ужин.
Кровавое пламя в глазах мага вспыхнуло от ярости на такую наглость, но демон подчинился уговору. Воздух в комнате с хлопком потеплел. Свечи вспыхнули вновь. Ричард пошатнулся, моргнул, и его глаза снова стали карими. Он растерянно посмотрел на Монику, которая стояла в нескольких шагах от него с ледяным выражением лица.
– Моника? – хрипло спросил он, держась за голову. – Что произошло? Музыка… я помню, что мы танцевали…
– Мы закончили, Ричард. Я устала, – она обошла его по широкой дуге, направляясь к дверям. – Завтра утром мы собираем вещи. Мы с Эльзой возвращаемся в Академию. И ты едешь с нами.
Она не стала слушать его возражений. Сейчас ей нужно было найти Эльзу, упаковать гримуар и придумать, как выжить в предстоящей поездке.
Ричард не проронил ни слова, пока они шли по гулким коридорам Цитадели к покоям Моники. Его молчание было тяжелым, полным невысказанной вины за те провалы в памяти, которые он не мог объяснить. Около массивной дубовой двери её спальни он остановился.
– Моника, – он осторожно коснулся её руки. Его карие глаза смотрели с такой отчаянной нежностью, что сорокалетней женщине внутри неё захотелось взвыть от несправедливости. – Я не знаю, что нашло на меня в гостиной. Моя магия иногда выходит из-под контроля, но я клянусь, я никогда не причиню тебе вреда. Если ты хочешь уехать в Академию… я поеду с тобой. Как твой страж. Как твой маг.
– Спокойной ночи, Ричард, – мягче, чем планировала, ответила Моника. Она высвободила руку и скрылась за дверью, прислонившись спиной к прохладному дереву.
«Он конечно виноват, что играл с магией, но не виноват в том, что теперь его телом пользуется такая мерзкая сущность. Даже жалко его стало!», – с горечью подумала она.
Не прошло и получаса, как в комнату буквально впорхнула Эльза. Волосы подруги слегка растрепались, на щеках играл румянец, а в руках она бережно сжимала букет сияющих лунных лилий. Она выглядела так, словно только что вернулась с лучшего свидания в своей жизни. А букет Моники, подаренный Ричардом, так и остался лежать в гостиной.
– Моника! Оранжереи просто невероятные! А лорд Себастьян… – Эльза мечтательно прижала цветок к груди, рассказывая о друге Ричарда. – Он такой галантный! Он рассказывал мне о звездах и ни разу даже не попытался распустить руки, представляешь? В Академии нам говорили, что все мужчины – животные, но это не так!
– Эльза, снимай розовые очки, ставь свой веник в воду и доставай дорожные сумки, – голос Моники прозвучал решительно. – Завтра на рассвете мы возвращаемся в Академию. И да, мы берем с собой Ричарда.
Эльза застыла. Лилии в её руках обиженно мигнула светом и потускнела.
– Что? Но почему?! Моника, мы же только приехали! Здесь безопасно, здесь нет Наставницы! И… – она сглотнула, – и Ричард смотрит на тебя так, словно готов положить к твоим ногам весь мир.
– Ричард – да. А вот древняя демоническая тварь, которая живет в его теле и берет управление по ночам, готова растерзать нас на части, – сухо отрезала Моника, подходя к шкафу и вытаскивая платья.
Глаза Эльзы расширились от ужаса. Она попятилась и плюхнулась на край кровати.
– Д-демон?
– Именно. Все те жуткие легенды про жестокого Верховного мага, про исчезнувших наложниц и кровавые расправы – это всё дело рук паразита из Бездны, – Моника начала методично складывать вещи, чтобы хоть чем-то занять дрожащие руки. – Ричард всё это время находился под его влиянием. Он заложник в собственном теле.
– Боже милостивый… – прошептала Эльза, закрывая лицо руками. – И мы заперты с ним… Но почему он нас до сих пор не убил?
– Потому что твоя взрослая, умудренная опытом подруга оказалась ужасной студенткой, – Моника усмехнулась, хотя веселья в этом не было ни капли. – Когда я проводила привязку по гримуару, и перепутала латинские склонения, демон был сбит с толку. Я привязала его сущность к себе. Теперь мы в созависимых отношениях. Днем я контролирую Ричарда, а ночью просыпается эта тварь.
Моника присела рядом с Эльзой и посмотрела ей прямо в глаза:
– Он издевался надо мной сегодня. Но он признался в главном: он не может меня убить. Этому демону до одури нравится жить в нашем мире – здесь есть власть, магия и статус. Если он убьет меня, разрушится контракт, Ричард погибнет вместе со мной, а самого демона вышвырнет обратно в Бездну. Чтобы освободиться и остаться здесь, ему нужен другой сосуд и другой ритуал. У нас преимущество. И именно поэтому мы едем в Академию. Там, в архивах моей прабабки, спрятаны инструкции, как отправить его в ад и как мне вернуться в свой мир.
Эльза шмыгнула носом, по ее щекам покатились слезы.
– Но Моника… Академия… – голос девушки дрогнул от отчаяния. – Если мы вернемся, Наставница сразу же выставит меня на аукцион! Меня отдадут как вещь какому-нибудь старому, жирному магу-извращенцу из провинции! А я… я так надеялась, что мы останемся здесь. Себастьян обещал показать мне столицу…
Она расплакалась по-настоящему – горько, от безысходности, как ребенок, у которого отобрали единственную надежду на счастье.
Моника вздохнула. В ней проснулся тот самый материнский инстинкт, который она так тщательно подавляла. Она обняла плачущую девушку, поглаживая ее по светлым волосам.
– Эй. Посмотри на меня, – Моника мягко, но настойчиво приподняла подбородок Эльзы. – Ты правда думаешь, что я позволю какой-то старой карге с указкой продать тебя с молотка?
Эльза всхлипнула:
– Но таковы правила…
– Я плевала на их правила, и сейчас я управляю самым страшным оружием в этом королевстве, – глаза Моники опасно блеснули зеленым огнем. – Ричард едет с нами. А значит, мы возвращаемся не как сбежавшие ученицы. Мы возвращаемся как элита, как личный кортеж Верховного мага. Под его защитой Наставница не то что продать тебя – она дышать в твою сторону без моего разрешения не посмеет. Ты под моей опекой, Эльза. А насчет твоего Себастьяна… Если он действительно стоящий мужик, то Академия для него не помеха. Приедет в гости.