- -
- 100%
- +
Моника решительно встала, захлопнув крышку сундука.
– А теперь умывайся и ложись спать. Завтра нас ждет долгое возвращение в альма-матер. Мы перевернем эту школу вверх дном, найдем нужную книгу и покажем этому демону, что бывает, когда пытаешься обмануть женщину с плохим знанием латыни.
Возвращение в Академию куртизанок было обставлено с помпой, достойной королевского визита, хотя сама Моника чувствовала себя скорее аудитором, приехавшим с внезапной проверкой в проворовавшийся филиал.
Когда их роскошная карета, запряженная четверкой теневых рысаков, въехала во внутренний двор, их уже ждал «комитет по встрече». Наставница стояла на крыльце, сжимая в руках свой любимый стеклянный стек для наказаний. За ее спиной жались испуганные первокурсницы. Лицо старой ведьмы перекосило от злорадства – она явно решила, что Верховный маг наигрался с рыжей бунтаркой и лично привез возвращать бракованный товар.
– Ну надо же, какие гости! – ядовито пропела Наставница, когда дверца кареты распахнулась и Моника первой ступила на брусчатку. – Недолго длился твой триумф, Эвелин. Я же говорила, что твоя строптивость доведет тебя до беды! А Эльза? Как посмела ты уехать без моего приказа?! В карцер обеих! Неделя на хлебе и воде, а потом я лично выбью из вас эту дурь! Стража, взять их!
Двое дюжих охранников шагнули вперед, но тут же застыли, словно налетели на невидимую бетонную стену.
Воздух во дворе резко похолодел. Из кареты неспешно, с грацией сытого хищника, вышел Ричард. Одно его присутствие заставило Наставницу поперхнуться собственными словами и побледнеть до цвета скисшего молока.
– Вы, кажется, забываетесь, мадам, – голос Верховного мага был тихим, но он эхом разнесся по всему двору, заставляя дрожать стекла в окнах. – Эти леди находятся под моей личной протекцией. И любое неуважение к Монике я буду расценивать как государственную измену.
Наставница судорожно сглотнула и отвесила неуклюжий, глубокий поклон, чуть не выронив свой стек. – М-магистр Ричард… Ваше Темнейшее Величество… Простите мою дерзость, я полагала, что вы… что вы вернули их, чтобы Академия могла завершить их обучение. Мы не смели надеяться на ваш личный визит. Позвольте распорядиться о подготовке ваших гостевых покоев на ночь? Завтра утром мы подадим вашу карету к…
– Я никуда не уезжаю, – оборвал ее Ричард, вставая рядом с Моникой. Его глаза оставались карими – сейчас, днем, он был полностью поглощен своей преданностью. – Я намерен пожить здесь некоторое время. Моника любезно указала мне на ряд… недочетов в вашей системе образования. Я планирую провести тщательную проверку Академии, навести здесь порядок и, возможно, кардинально изменить устав. А Моника и леди Эльза мне в этом помогут.
Слова мага прозвучали как смертный приговор. Наставница пошатнулась. Инспекция от Верховного мага? Если он начнет копаться в архивах и бухгалтерии, ее не просто снимут с должности – ее скормят горгульям за те махинации с пожертвованиями лордов, которые она проворачивала годами!
– К-как прикажете, мой господин, – пролепетала она, опуская глаза, в которых уже загорелся лихорадочный, злобный огонек. – Академия к вашим услугам.
Поздним вечером, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в тревожные багровые тона, Наставница заперлась в своем кабинете с лучшей ученицей выпускного курса – жгучей брюнеткой Кармен, чьей специализацией была магия иллюзий и соблазнения.
– Слушай меня внимательно, дрянная девчонка, – Наставница вложила в руки Кармен крошечный хрустальный флакон, в котором плескалась густая розовая жидкость. – Эта выскочка Эвелин приворожила его какой-то деревенской магией. Но мужская природа Верховного или нет – остается мужской. Здесь «Слезы Суккуба». Трех капель хватит, чтобы разрушить любой ментальный блок и разжечь животную страсть.
Кармен облизнула пухлые губы, плотоядно глядя на флакон.
– Вы хотите, чтобы я напоила его, госпожа?
– Я хочу, чтобы ты проникла в его покои под видом служанки с вином, напоила его, и улеглась к нему в постель! – прошипела Наставница. – Как только он переспит с другой, магия рыжей дряни даст трещину. Ричард очнется от этого дурмана, поймет, что Эвелин им манипулировала, и убьет ее на месте. А мы избавимся от ревизии. Иди. И без результата не возвращайся.
Моника сидела в своих старых покоях, лихорадочно составляя план на завтрашний день. Эльза уже спала, измотанная дорогой и стрессом. Солнце село полчаса назад. Демон должен был проснуться с минуты на минуту, и Монике нужно было установить новые правила их сосуществования на нейтральной территории Академии.
Она встала, поправила строгое платье и решительным шагом направилась в крыло для почетных гостей, где разместили Ричарда.
«Надеюсь, эта рогатая тварь не успела разнести гостевую спальню», – думала она, подходя к массивным дверям его покоев.
Охраны не было, и это удивило Монику. Она шла до покоев Ричарда, беспокойно оглядываясь и недоумевая. Дверь оказалась чуть приоткрыта. Оттуда лился приглушенный свет магических светильников и доносились странные звуки. Влажный шепот. Сбивчивое дыхание. И тихий, торжествующий женский смех.
Моника замерла у приоткрытой двери, словно парализованная. Опыт взрослой женщины кричал: «Развернись и уйди, не будь мазохисткой, ты знала, куда попала», но тело предательски отказывалось подчиняться, заставляя смотреть на разворачивающуюся в полумраке сцену.
Свет магических светильников был приглушен до интимного, теплого золота. На широкой кровати, смяв тяжелые бархатные покрывала, Кармен вела свою игру. На жгучей брюнетке остался лишь тончайший шелковый корсет, который больше открывал, чем прятал. Она двигалась с грацией сытой кошки, оседлав бедра Ричарда и склонившись над ним так, что ее темные волосы плотной завесой падали на его обнаженную грудь.
Ричард лежал на спине, откинув голову на подушки. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, а расстегнутая рубашка валялась где-то на полу. Кармен медленно, дразняще проводила кончиками пальцев по рельефным мышцам его пресса, поднимаясь выше, к ключицам.
– Мой господин… – влажным, дрожащим от искусственно подогретой страсти шепотом выдохнула она, покрывая легкими поцелуями его шею. – Вы так напряжены. Позвольте мне забрать вашу усталость…
Моника почувствовала, как ногти впиваются в ладони до боли. В груди, там, где дневная золотая нить привязки сменилась ночной, мертвенно-черной, заворочался тяжелый, колючий ком. Это была даже не ревность юной Эвелин, это было горькое, взрослое разочарование. Всего несколько часов назад этот мужчина смотрел на нее так, словно она была смыслом его существования, а теперь его тело отзывалось на ласки дешевой шлюхи.
Широкие ладони Ричарда легли на талию Кармен. Его длинные пальцы сжались – сильно, властно, сминая тонкий шелк. Кармен тихо, довольно застонала, выгибая спину и прижимаясь к нему еще теснее. Она скользнула губами по его подбородку, намереваясь поцеловать, распаляя огонь, который, как она думала, зажег её афродизиак.
Маг резко, одним неуловимым движением перекатился, подминая девушку под себя. Простыни громко зашуршали. Кармен издала тихий вскрик, полный предвкушения. Ричард навис над ней, его лицо скрывала тень от балдахина. Его руки скользнули по ее плечам, жестко фиксируя тонкие запястья над ее головой.
Внутренний голос Моники с усмешкой констатировал: «Вот и всё. Биология взяла свое. Недолго продлилось обожание мага к тебе».Но она не могла отвести взгляд, и не могла развернуться и просто уйти, словно какая-то неведомая сила приковала девушку к полу.
Ричард наклонился к шее трепещущей под ним Кармен. Его губы почти коснулись ее кожи. Девушка выгнулась навстречу, жадно хватая ртом воздух, ожидая горячих поцелуев.
И в этот момент он замер.
Маг не стал её целовать. Вместо этого он медленно, пугающе плавно повернул голову и посмотрел прямо на приоткрытую дверь. Прямо туда, где в узкой полоске света пряталась Моника.
У нее перехватило дыхание, а по позвоночнику скатился кубик льда.
Из густой тени на нее смотрели не помутневшие от похоти карие глаза одурманенного мужчины. Это были два раскаленных, горящих кровавым светом угля. Демон Бездны. Он не был под властью афродизиака или дешевого зелья. Ему не нужна была Кармен.
Он всё знал. Он чувствовал присутствие Моники за дверью каждую секунду и разыгрывал этот спектакль исключительно для нее.
Губы мага, искаженные присутствием чудовища, изогнулись в жуткой, садистской ухмылке. Кровавые глаза насмешливо сощурились, бросая безмолвный вызов: «Смотри, Хозяйка медной горы. Смотри, как легко я беру то, что мне предлагают».
Не разрывая этого издевательского, уничтожающего зрительного контакта с Моникой, демон грубо перехватил подбородок Кармен свободной рукой и властно, безжалостно впился в ее губы поцелуем, заставляя наложницу глухо застонать.
Глава 7. Осколки иллюзий и конец милосердия
Поцелуй, полный издевательской демонстрации власти, длился всего несколько секунд. А затем всё резко изменилось.
Демон, которому наскучила эта игра, брезгливо оторвал от себя одурманенную Кармен. Он не стал церемониться: одно небрежное, почти ленивое движение мощной руки – и брюнетка с глухим вскриком отлетела в сторону, словно тряпичная кукла. Она ударилась спиной о каменную кладку стены, сползла на пол и затихла, потеряв сознание то ли от удара, то ли от выброса чистой темной магии.
Ричард – точнее, то, что теперь им управляло – медленно поднялся с кровати. Застегивать рубашку он не стал. Монстр двигался на Монику с пугающей, хищной грацией. Воздух вокруг него искрил от статического электричества, а кроваво-красные глаза в полумраке казались двумя раскаленными углями.
Моника не отступила ни на шаг, хотя ее сердце колотилось где-то в районе горла. Она скрестила руки на груди, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.
– Грандиозный финал, – холодно бросила она, когда демон остановился в метре от нее. – Оваций не будет. Ты для этого меня сюда позвал? Чтобы показать, как швыряешь женщин по углам? Знаешь, для древнего зла Бездны у тебя очень мелкие, дешевые комплексы.
Монстр склонил голову набок. Его лицо исказила та самая жуткая, ломаная ухмылка. – Я тебя сюда не звал, Хозяйка медной горы. Ты сама пришла. И, судя по твоему бледному лицу, увиденное задело тебя за живое.
– Задело? – Моника презрительно фыркнула, хотя внутри всё саднило. – Меня раздражает твоя дешевая театральщина. Зачем ты пытаешься меня злить? Решил показать, кто здесь главный, используя эту глупую девчонку и дешевый афродизиак?
Демон внезапно рассмеялся. Звук был царапающим, скрежещущим, похожим на звук ломающегося льда. Он шагнул еще ближе, нависая над Моникой, и его кровавые глаза сузились в откровенном веселье.
– Какого же высокого ты обо мне мнения, смертная, – пророкотал он двойным голосом. – Думаешь, мне есть дело до плотских утех этого куска мяса? Я – Бездна. Мне не нужны ваши жалкие трепыхания на простынях.
Он протянул руку и кончиком ледяного пальца подцепил подбородок Моники, заставляя ее смотреть ему прямо в глаза.
– Я не устраивал этот спектакль, потому что только что вернулся. Буквально минуту назад, как мы и договаривались: солнце село, началась моя смена.
Моника замерла. Воздух в легких внезапно заледенел.
– Когда эта девка пришла сюда с вином, – с удовольствием продолжил демон, наблюдая, как меняется лицо Моники, – когда она скинула одежду и оседлала его… меня здесь не было. Это всё был он. Твой ручной, влюбленный, преданный маг. Тот самый, что клялся тебе в вечной верности на закате и дарил фамильные бриллианты. О да, зелье сыграло свою роль, но где же хваленая железная воля Верховного? Где его сопротивление? Он сдался физиологии быстрее, чем догорела свеча. Я лишь перехватил контроль на самом интересном месте.
Демон отпустил ее подбородок и отступил на шаг, наслаждаясь произведенным эффектом.
Моника стояла молча. В ее голове, словно карточный домик, рушилась та хрупкая, глупая иллюзия, которую она позволила себе выстроить за последние сутки.
Она не видела ни единой причины не верить демону. Зачем ему лгать? Ему было бы куда выгоднее присвоить себе этот акт унижения, сказать: «Да, это я заставил его изменить тебе, чтобы показать свою власть». Но он признался в обратном. И это было куда страшнее.
Внутри Моники – не юной, впечатлительной Эвелин, а сорокалетней женщины, прошедшей через развод и предательства – поднялась темная, удушливая волна. Это была даже не обида. Это была кристально чистая, жгучая ненависть.
«Какая же я дура, – хлестала она себя мысленно. – Распустила сопли из-за красивых слов и страдальческого взгляда. Решила, что он – несчастный заложник, жертва обстоятельств, рыцарь в сияющих доспехах, которого нужно спасать от проклятия!»
Перед глазами снова вспыхнула картинка: Ричард, сжимающий талию Кармен, Ричард, подминающий её под себя. Афродизиак? Может быть. Но сорокалетняя Моника прекрасно знала: ни один алкоголь и ни одно зелье не заставит мужчину сделать то, чего он в глубине души не допускает. Ричард – Верховный маг, человек, который должен уметь держать свой разум под контролем даже под пытками. Но стоило Монике скрыться за дверью, а полуголой девице раздвинуть ноги – и вся его «неземная любовь», из-за которой он якобы был готов сжечь мир, испарилась.
Она так жалела его. Она чувствовала вину за то, что привязала его к себе ошибкой в гримуаре. Она собиралась спасти его тело от демона.
«Ну уж нет, – холодная, безжалостная ярость выжгла последние остатки сочувствия в её душе. – Ты просто очередной козел. Самовлюбленный нарцисс, который говорит то, что женщина хочет слышать, а потом прыгает в койку к первой встречной».
Отныне Ричард перестал быть для нее человеком, нуждающимся в спасении. Он стал просто инструментом. Сосудом для демона, который она использует, чтобы вернуться в свой уютный мир, где мужики хотя бы не прикрываются темной магией, чтобы оправдать свои измены.
Моника расправила плечи. Вся ее неуверенность исчезла, уступив место ледяному прагматизму. Она посмотрела на демона взглядом, в котором не было ни капли страха – только жесткий деловой расчет.
– Спасибо за отчет о проделанной им работе, – ровным, ничего не выражающим голосом произнесла Моника. – Можешь передать этому животному, когда он очнется утром, что его личная жизнь меня больше не интересует. А теперь к делу. Раз уж ты здесь, и ты – единственное существо в этой комнате, с которым можно вести адекватные переговоры… Убери этот мусор с пола, – она кивнула на бессознательную Кармен. – И помоги мне вскрыть архивы Наставницы. Завтра утром мы начинаем искать путь домой. И поверь мне, теперь я хочу убраться из этого мира так же сильно, как ты хочешь освободиться от нашего контракта.
Демон небрежно щелкнул пальцами, и бессознательная Кармен плавно левитировала за дверь, которая с глухим стуком захлопнулась, отрезая их от остального замка.
– Ненавижу выполнять грязную работу, – пророкотал монстр, разминая шею Ричарда так, что позвонки хрустнули. – Идем. Архивы сами себя не вскроют.
Странно, но спускаться в пыльные катакомбы Академии в компании древнего зла оказалось куда комфортнее, чем на романтический ужин с Верховным магом. У них с демоном внезапно обнаружилось много общего: оба были циниками, оба презирали академические правила и, самое главное, оба до зубовного скрежета хотели расторгнуть этот гребаный контракт.
В Подземельях был удушливый запах сырости и плесени. Демон легко сбивал старые замки пульсарами темной энергии, а Моника, вооружившись магическим светильником, сверялась со схемой, которую набросала по памяти из дневников прабабки.
– Знаешь, для обычной смертной, ты неплохо соображаешь, – хрипло усмехнулся демон, когда Моника безошибочно указала на нужный рычаг, замаскированный под ржавый факел.
– А для вселенского паразита ты подозрительно полезен в быту, – парировала она, перешагивая через лужу. – Если выберемся, напишу тебе хорошую рекомендацию.
Они нашли нужную дверь – массивную, испещренную охранными рунами плиту из метеоритного железа. И тут их везение закончилось.
Всю ночь они пытались сломать печать. Демон обрушивал на дверь волны концентрированной Бездны, от которых дрожал фундамент Академии. Моника переводила древние формулы из гримуара, пытаясь найти лазейку в логике заклинаний. Они даже мирно спорили, сидя прямо на холодном каменном полу, обсуждая структуру магических узлов так, словно были двумя инженерами, пытающимися починить сложный механизм.
Но руны лишь насмешливо мерцали. Печать не поддавалась. Требовалось что-то еще – ключ, слово или кровь, которых у них не было.
К утру Моника совершенно вымоталась. Глаза слипались, спина ныла. Она сидела на корточках перед дверью, в десятый раз перечитывая одну и ту же страницу гримуара, бормоча себе под нос латинские словечки.
Сквозь узкие вентиляционные решетки под потолком катакомб пробились первые, робкие лучи рассветного солнца.
Моника была так поглощена расшифровкой текста, что не заметила, как воздух в коридоре неуловимо изменился. Статическое напряжение Бездны рассеялось. Черная нить привязки, пульсирующая в ее груди всю ночь, внезапно дрогнула, сбросила пепел и налилась теплым, золотым светом.
Раздался тяжелый вздох. Мужчина, сидевший в нескольких шагах от нее, пошатнулся, схватившись за виски. Ричард моргнул, его кроваво-красные глаза погасли, уступая место привычным карим.
Он огляделся, ничего не понимая. Темный коридор, сырость, Моника, сидящая на полу в роскошном, но измятом платье… Последнее, что он помнил – это как Кармен пришла в его спальню, как он поддался какому-то странному, дурманящему порыву, а потом… пустота. Очередной провал.
Но сейчас, увидев Монику, живую, уставшую, так близко, он почувствовал, как его накрывает волна нежности и той самой магической зависимости, усиленной чувством вины.
Он стремительно шагнул к ней.
Моника даже не успела поднять голову от книги, как сильные руки обхватили её, поднимая с пола. Ричард крепко, собственнически прижал её к себе, зарываясь лицом в её растрепанные рыжие волосы.
– Моника… – хрипло выдохнул он. – Боги, как же я испугался, когда очнулся здесь…
Он перехватил её лицо ладонями, наклоняясь, чтобы поцеловать, полный отчаянного желания стереть из памяти всё, кроме её губ.
ХЛЕСЬ!
Звук пощечины эхом отскочил от каменных стен катакомб.
Ричард отшатнулся, потрясенно прижав руку к горящей щеке. На его лице отпечатался красный след от пальцев Моники.
Она стояла перед ним, тяжело дыша, сжимая в руке тяжелый гримуар. Её глаза, обычно спокойные и насмешливые, сейчас полыхали абсолютным, ледяным бешенством.
– Убрал. От. Меня. Руки, – каждое слово падало, как удар молота.
– Моника, я не… – попытался оправдаться маг, совершенно сбитый с толку.
– Заткнись! Просто заткнись! – сорвалась она на крик. Эмоции, которые она сдерживала всю ночь, наконец прорвало. – Решил, что если наступило утро, мы можем поиграть в романтику?! Сначала ты тащишь в постель эту малолетнюю шлюху Кармен, тискаешь её на моих глазах, а потом приходишь сюда и лезешь ко мне целоваться?!
Ричард побледнел. – Ты… ты видела? Моника, клянусь, я не хотел! Наставница прислала её с зельем, я не контролировал себя, это был дурман…
– О, избавь меня от этих сказок про зелья! – зло рассмеялась Моника. – Ты сдался быстрее, чем эта девка успела снять корсет! Твоя хваленая воля Верховного мага не стоит и ломаного гроша! Ты просто жалкий, бесхребетный лицемер!
Она шагнула к нему, тыча пальцем ему в грудь. – И знаешь что? Мне тебя больше не жаль! Я думала, ты жертва. Я думала, что это несправедливо, что ты страдаешь. Но теперь я вижу, что ты сам всё это заслужил! Если бы ты не был таким идиотом, может быть, древний демон Бездны не владел бы твоим телом по ночам и не превратил твою жизнь в кровавый кошмар!
Тишина, рухнувшая на подземелье после этих слов, была оглушающей.
Моника осеклась, тяжело дыша. Она в сердцах выболтала то, что обещала демону держать в тайне. Она ждала, что Ричард сейчас отмахнется, скажет, что она бредит.
Но Ричард стоял как громом пораженный. Его рука медленно опустилась от горящей щеки. Взгляд карих глаз остановился, зрачки расширились от первобытного, парализующего ужаса.
– Демон… – его голос сорвался на сиплый шепот. – В моем теле?
Моника нахмурилась, внезапно осознав, какон на нее смотрит. Это был не взгляд человека, которого уличили в страшном секрете. Это был взгляд человека, чей мир только что раскололся пополам.
– Ты… – Моника недоверчиво прищурилась, чувствуя, как холодеет спина. – Ты что, не знал?
Ричард сделал неверный шаг назад, прижимаясь спиной к холодной стене катакомб. Его била крупная дрожь. Провалы в памяти. Окровавленные руки, с которыми он просыпался по утрам. Исчезнувшие наложницы. Слухи о его нечеловеческой жестокости, которых он сам боялся. Чей-то шепот в голове на краю сознания, который он годами принимал за безумие от избытка темной магии…
– Я… я думал, что схожу с ума, – глухо, едва слышно произнес Верховный маг, сползая по стене вниз. Он обхватил голову руками, вцепившись в свои волосы. – Я думал, это проклятие моего дара… Демон. Боги всемогущие… во мне сидит тварь из Бездны?
Моника застыла с открытым ртом. Она только что, в приступе женской обиды, разрушила и без того расшатанную психику самого могущественного мага в этом мире, открыв ему самую страшную правду о нем самом. Правду, которую он скрывал даже от самого себя.
Подземелье потонуло в гулкой, звенящей тишине, прерываемой лишь хриплым, прерывистым дыханием Ричарда.
Моника стояла над ним, чувствуя, как ледяная ярость, кипевшая в ней минуту назад, стремительно сдувается, уступая место холодному, липкому ужасу.
«Отлично, Эвелин, – саркастично поздравила она себя. – Довела Верховного мага до панической атаки. Просто молодец».
Она медленно опустилась на корточки так, чтобы их лица оказались на одном уровне.
– Ричард? – позвала она, стараясь говорить спокойно. – Посмотри на меня.
Маг поднял голову. От его безупречного, пугающего образа Темного Властелина не осталось и следа. На Монику смотрел потерянный, сломленный человек. В его глазах стояли слезы первобытного ужаса.
– Те наложницы… – его голос дрожал, срываясь на сиплый шепот. – Те девушки, которых привозили ко мне в Цитадель. Я просыпался утром, а их не было. Только кровь на моих руках. Я думал… Боги, я думал, что моя магия выходит из-под контроля, что я в приступе безумия убиваю их. Я изолировал себя. Я запретил присылать ко мне людей!
Он вцепился пальцами в свои волосы, раскачиваясь из стороны в сторону. – Это был не я… Все эти годы. Жестокие приказы, пытки в подземельях, черные молнии… Это всё был он?!
– Да, – жестко, но без прежней злобы ответила Моника. – В тебе сидит древняя сущность из Бездны. Судя по нашему ночному общению, у него мания величия, садистские наклонности и аллергия на глупость.
Ричард замер, уставившись на нее так, словно она заговорила на мертвом языке. – Вы… общались? Ночью?
– А ты думаешь, кто сшибал замки в этих катакомбах последние шесть часов? – Моника устало потерла переносицу. – Днем ты – мой покорный ручной маг, потому что я привязала твою ауру к себе. Но с заходом солнца просыпается он. И у нас с ним паритет. Ему нужен этот мир, мне нужно домой на Землю. И если он меня убьет, он лишится сосуда и отправится обратно в ад.
Маг судорожно сглотнул. Осознание того, что делило с ним тело, медленно добивало его психику. – Значит… сегодня ночью в спальне… с Кармен…
– О, нет, дорогой, не пытайся спихнуть на него всё, – Моника предупреждающе выставила палец. Женская обида всё еще тлела под ребрами. – Демон сказал мне кристально ясно: когда эта девица залезла на тебя, его там еще не было. Это тысдался афродизиаку. Это тыпустил её в постель. Демон перехватил контроль только в самом конце, чтобы эффектно швырнуть её в стену и показать мне, какой ты слабак.
Ричард закрыл глаза, и по его щеке скользнула скупая, полная отчаяния слеза. – Прости меня… – прошептал он. – Я не хотел. Зелье… оно сломало мои барьеры. Но это меня не оправдывает. Я монстр. Даже без демона я оказался слаб. Я не заслуживаю жизни.
Он резко распахнул глаза, и в них вспыхнула фанатичная, пугающая решимость. – Я должен умереть, – маг начал подниматься на ноги, его голос зазвенел сталью. – Если я умру, сосуд разрушится. Эта тварь отправится обратно в Бездну. Я спасу мир от самого себя. Я избавлю тебя от…
– Стоять!– рявкнула Моника так громко, что с потолка посыпалась каменная крошка.
Она вскочила, схватила его за воротник расстегнутой рубашки и с силой встряхнула.
– Слушай меня внимательно, герой-мученик! Никакого суицида! Печать двойная. Если ты убьешь себя – контракт утащит в Бездну и меня! Мы связаны, Ричард! Понимаешь? Если сдохнешь ты, сдохну и я! А я не планирую умирать в этих сырых подвалах в неполные сорок один год!