Наследие Цикла. Надлом

Глава 2. Датская глушь

Покрытая тёмным брезентом повозка медленно плыла по грунтовой дороге. Две запряжённых в неё лошади порядком устали, и еле волочили ноги, изредка фыркая. Тишину, наполненную запахом талого снега с нотками хвойного леса и конского навоза, иногда разрывали громкие удары хлыста.

На Северную Данию опускался безоблачный оранжевый закат.

— Но, пошла, ещё немного! — хрипловатый голос пухлолицего кучера Бонса вырвал сидящего в повозке Арктуруса из собственных мыслей. — Всего-то с милю, кобылки, давайте, давайте!

Лошади недовольно фыркнули, но продолжили путь.

Пронизывающий до костей встречный ветер ворвался под брезент, слегка растрепав светлые волосы мага, и тот ощутил явственный запах застарелого пота, а кожа покрылась мурашками.

— А ты, — извозчик повернулся назад, съёжившись, — за фокусы свои пятак ещё мне докинешь, понял?

Рэндел взглянул на танцевавший рядом с ним, прямо на дощатом и пушистом от плесени полу, магический огонёк.

— Понял, — согласился чародей. — Но только если вы подгоните лошадок. Я не хочу приезжать затемно.

— Они и так скачут, это самое, как ужаленные, уже восьмой час. И даже пить не просят!

— Если вы немного подумаете, то поймёте, почему они такие выносливые.

На лице Бонса появилось озарение.

— Так ты и лошадок моих, того-этого...

— И лошадей ваших и того, и этого, — бросил в ответ Рэндел. — Смотрите на дорогу.

— Он мне ещё указывать будет, — буркнул кучер. — Да я таких, как ты...

Рэндел не стал слушать извозчика. Он ехал уже восемь часов и выбивался из графика — так же, как на кочках вылетал из таза его позвоночник.

Скамья была жутко неудобной.

Это, несомненно, было лучше шести лет в тюрьме Бартандо.

Арктурус в который раз пожалел, что у него нет с собой мобильного телефона.

Сесилия скрасила бы этот путь.

Слегка подумав, он пожалел ещё раз, что не добрался до отдалённой деревни на такси в нарушение просьбы Сьюзен Оуэн.

— Из-за таких, как ты, — шипел Бонс, — я работу потерял! Тридцать лет кочегаром отпахал, всю душу отдал, дочурок воспитывал! — Кучер вытер нос рукавом чёрного плаща, оставив на нём мокрый след.

Рэндел попытался проникнуться сочувствием к этому человеку, но не смог. Все его мысли занимало вверенное ему задание.

Какой-то Хранитель, какой-то Артефакт.

Ну и что?

Главное — доехать, убедиться, что всё в порядке, и уехать.

Главное — вовремя, чтобы успеть к своей любимой Белле.

Семь лет. Осенью в школу.

— А потом вы все припёрлись и нас выжили! — продолжал тираду Бонс, повернувшись к магу. — Рубашку он белую купил, пальто коричневое модное, перчатки — из кожи, поди! Я, может, тоже хотел бы, но деньги я где возьму? Мне сколько ртов кормить-то, а? Лошади, это самое, знаешь, сколько овса жрут? Слишком вам всё легко! Да я...

Арктурус ощутил усталость, смешанную с раздражением.

И покалывающее кончики его пальцев тепло.

Он не хотел применять магию, но каменные нервы грозили вот-вот раскрошиться.

Чародей вспомнил дерево, на котором виднелись глубокие порезы от ночных тренировок.

На человеке порезов не будет. А вот доехать в тишине он был бы не против.

— Молчание! — Маг отдал приказ переполнявшей его Силе, и та, сорвавшись с рук, едва заметной верёвкой словно зашила кучеру рот.

Холодная волна прошла по телу чародея от макушки до пят.

Он это сделал.

Применил магию на Неодарённом.

Арктурус посмотрел на человека, тщетно пытающегося разлепить склеенные губы, и покраснел. Сумрак скрыл это, но Рэнделу было не по себе.

Он вспомнил свои споры с преподавателем на занятиях по Религиоведению в университете Борнмута.

— Верить в божков? Ещё чего! Мы слабаки, что ли? — старый профессор Риволи, поправляя пенсне и брызгаясь слюной, орал на всю аудиторию. — Мы боги, а Пустышки — бесполезны!

— Так это мы паразиты! — Руки Арктуруса резко похолодели, а голова закружилась. — Давно застряли в каменном веке, пока Неодарённые двигаются вперёд потому, что это их единственный способ выжить! Строят города, ударяются в науку, а мы...

— Садись, Рэндел, два! — кричал обезумевший Риволи. — После занятий к ректору, будете мыть посуду! Руками!!! Как Пустой!!!

Тогда маг защищал Неодарённых. Так почему же сейчас он позволил себе сорваться на беззащитном кучере?

Что его ждёт за это?

Рапорт.

И муки совести.

Мужчина сжал кулаки, и кожа на его перчатках натянулась.

Всё бывает в первый раз.

Зато будет и тихо и спокойно.

— М-м-м! — промычал Бонс, а его бегающие маленькие глаза наполнились ужасом.

— Что, наверное, жалеешь, что маги с людьми открыто жить начали? — Рэндел ухмыльнулся, но вдруг одёрнул себя.

И что он творит? Примерный семьянин, который до брызга слюны защищал Неодарённых, вдруг сам стал тем самым «противным магом»?

— Не подумайте чего, — буркнул он. — Я не со зла. Просто хотел доехать в тишине. Смотрите, пожалуйста, на дорогу.

Бонс что-то промычал, и Арктурус сразу понял, в каком направлении ему нужно проследовать.

Тишина, покой, щебетание птиц, скрип колёс, из-под которых с чваканьем вылетала вязкая коричневая грязь.

И тепло от магического огня.

Рэндел прокашлялся.

Может, и погорячился.

Или нет?

Может, Неодарённые сами виноваты?

«Вестник Магии» каждую неделю писал о новых стычках между магами и немагами, но все прекрасно понимали, какой катастрофой может обернуться открытое противостояние. На стороне Неодарённых было смертоносное оружие, а на стороне магов — смертоносные заклинания.

Люди были недовольны тем, что владеющие Силой навязывают им свои взгляды на мир, отбирают у них работу. А чародеи — тем, что они до сих пор, несмотря на все подписанные соглашения, жили, словно индейцы после прихода англичан на североамериканский континент.

Может, и виноваты.

Но не все.

И сидящий перед ним кучер совершенно точно был ни при чём.

Или при чём?

Голову Арктуруса посетила мысль.

— Отпечаток! — полушёпотом произнёс Рэндел, и почувствовал, как из носа полилась кровь. Невидимая для Неодарённого серебристая нить подлетела к его давно не мытой голове, прошивая его череп, вгрызаясь внутрь.

— М-м-м, — снова замычал Бонс, ощутивший магию порывом ледяного ветра.

Арктурус отдельными кадрами, слегка обесцвеченными, увидел всё прошлое пухлолицего кучера.

Две бывших жены, которых тот бросил ещё беременными, и не вспоминал о детях.

Безответственный.

Оставил больного брата умирать, лишь бы побыстрее заполучить захудалую квартирку под Копенгагеном.

Расчётливый.

А это что?

Арктурус вгляделся, но внезапные помехи закрывали от его взора целый кусок прошлого.

Что за помехи?

Их не должно быть.

Маг высунул голову наружу, вдохнув свежего воздуха. Он был доволен внезапно возникшей возможностью практиковаться, но одёрнул себя. Какая, к чёрту, практика? Перед ним — живой человек!

Живой.

Но удивительно противный.

Наверное, он этого заслуживает.

Лес то редел, то вновь густел, раскидывая широкие лапы ветвей, затмевающих наполовину тёмное небо. Из-за холма впереди прямо в небо поднимался дым, и к запахам навоза и хвои добавился терпкий аромат горящих поленьев.

Всё громче звучали детские голоса и задорный смех.

Увидев покрытый грязью и тонкой коркой ещё не растаявшего снега дорожный знак с надписью «Скиверен», Арктурус обрадовался.

Наконец-то.

Он не обратил внимания на тончайшую, едва заметную пелену, которая полностью прошила его тело, слегка пощекотав.

Небольшая деревня, в которую медленно въехала скрипучая повозка, встретила Рэндела целым рядом казавшихся безжизненными домов. Тут и там стояли покосившиеся здания с выбитыми стёклами, и занавески, трепыхавшиеся на ветру, словно приглашали войти внутрь.

Мурашки снова побежали по коже чародея, но уже не от холода.

Всё выглядело слишком заброшенным.

А как же голоса детей? Или покинутыми казались только дома на окраине?

Он напрягся, вспоминая, как обнаружить следы магического вмешательства.

— Ищи! — скомандовал Арктурус, не обращая внимания на мычащего кучера. Голубоватого цвета струйка Силы, чуть искрясь, медленно поплыла в сторону казавшегося заброшенным дома.

Магия полилась вязко, тягуче, словно засахаренный мёд.

Непривычно тяжело.

Его левый висок пронзила острая секундная боль, и Рэндел хлопнул себя по голове, чтобы унять боль.

В отличие от денег в кошельке, запас магии, плещущийся в его теле, был почти бесконечен.

Почти.

— Чёртова магия, — процедил он, глядя на Бонса. — Чего уставился? Думаешь, магия за просто так даётся? Нет, мужик, это самое, больно нам каждый раз, — передразнил извозчика чародей. — А ты говоришь «легко». Иногда и кровью платить приходится.

Боль отступила так же быстро, как и появилась.

Поток Силы догнал повозку через два дома, и Арктурус немного успокоился.

Никакого магического вмешательства не было и в помине. Просто люди, жившие здесь, уехали в какой-нибудь крупный город.

Или умерли.

— Доброго вечера, — маг поприветствовал бредущего мимо мужчину в драном тулупе цвета мокрой грязи, но тот проигнорировал вежливость. Он прошёл мимо, не поднимая глаз и волоча ноги так, будто был сильно пьян.

— Да и пошёл ты, — отчеканил Арктурус, в котором клокотал страх и вернувшееся утреннее ощущение беспокойства, которые он спрятал за нарочитой грубостью. — Доброго вечера, миледи! — Он переключил внимание на девушку в красном платке в белый горошек. Она стояла к магу спиной, слегка покачиваясь. — Как мне проехать...

Рэндел замолчал на полуслове.

Никакой реакции.

Жители этого места были недружелюбны и, словно, сговорившись с Бонсом, все вместе ненавидели прибывшего к ним мага.

Ну и пусть.

Есть лишь задание, которое надо выполнить.

Доехать до дома номер...

Арктурус сунул руку во внутренний карман и достал оттуда пожелтевший кусок пергамента. От него пахло каким-то въедливым мужским парфюмом, масляной плёнкой остававшимся на пальцах.

Бергамот, мускус и чёрный перец.

Интересно, кто носит такой тяжёлый запах?

«Площадь Скиверен, 14. Хранитель Греммус Мёллер».

Солнце почти зашло за горизонт, когда повозка въехала на центральную площадь деревни, укрывшейся плотным одеялом густых, туманных сумерек.

— М-м-м! — раздался щелчок кнута, и лошади встали. Арктурус неуклюже спрыгнул с повозки и щёлкнул пальцами. Бонс, почувствовав свободу слова, заговорил, едва шевеля губами. — Маг хренов!

— Ещё раз простите за моё вмешательство. Если хотите, можете подать жалобу в соответствующую инстанцию.

— Двадцать пять фунтов, паря, с твоего носа! Который, между прочим, весь в крови!

Точно.

Он забыл вытереть её после того, как взглянул на Отпечаток.

— Давление пошаливает. Держите. — Он протянул руку, которой только что убрал следы заклинания, с пригоршней блестящих золотых. Кучер жадно сгрёб их с руки мага, рассматривая металлические кружочки.

— Это что за хрень? Где, это самое, фунты?

— Золото разве не устроит? — Бонс, казалось, взрывается по любому поводу. — Фунты!

— Прошу прощения, — монотонно ответил Арктурус. — Ничего, кроме золотых, у меня нет. Извините.

— Я тебе, это самое, припомню! Мне твои извинения, понимаешь, ни в седло, ни в датскую армию! И ты ещё пятак за костёр должен!

Рэндел закатил глаза.

Что же за человек-то такой?

От него за километр разило не только давно не мытыми подмышками.

Обычно никто не вызывал у Арктуруса такой неприязни.

Но только не Бонс, чей Отпечаток явственно говорил о том, что он — не очень-то и хороший человек.

— Крайне рекомендую пожертвовать заработанные за эту поездку деньги на благотворительность.

Лицо извозчика приобрело угрожающе красный оттенок. Он быстро огляделся и, заметив вдали тёмные силуэты, осмелел.

— ЛЮДИ! ЭТОТ ГРЁБАНЫЙ ФОКУСНИК...

Этого Арктурус стерпеть не мог.

Он не называл Бонса Пустышкой. А вот тот позволил себе оскорбление.

— Молчание! — Сила снова зашила рот кучеру, но сделала это крайне лениво. — И гони отсюда, пока цел. Я не шучу, — Голос мага сорвался на хрип. — Вот твой пятак.

Брошенная монета смачно впечаталась в грязь. — Забирай и проваливай.

Кучер, что-то мыча, дёрнул поводья, и уставшие лошади нехотя развернулись.

— Через час пройдёт, — крикнул Арктурус вслед удалявшейся повозке.

С наслаждением вдохнув свежий датский воздух, он вдруг понял, что совершил глупость.

Чародей только что потерял единственную возможность вернуться домой.

И что ему теперь делать?

Как добраться хотя бы до ближайшего вокзала?

Может, хоть у кого-то в деревне есть машина, и он сможет договориться?

Рэндел нервно захихикал от пришедшей ему в голову мысли.

И как он позабыл?

Сама Железная Леди говорила ему связаться с Департаментом по приезде. И даже намекнула, как.

— Пламя Связи!

С руки Арктуруса сорвался поток ядовито-зелёного огня, похожий на тот, что он наколдовал в повозке. Поток превратился в сгусток и упал вниз, разлившись по земле, словно вода из ведра, жалобно потрескивая.

И исчез.

Не сработало.

— Пламя Связи! — ещё раз скомандовал Рэндел.

То же самое.

Что происходит с Силой?

Почему она из раза в раз применяется так... Тяжело?

И почему то, что всегда работало — больше не работает?

Или он просто слишком сильно нервничает?

А как ещё, когда с магией что-то творится!

Внутри у чародея всё похолодело.

Сообщения с внешним миром не было.

Он один. Вечером. Посреди отдалённой от городов деревни. Без сотового. Без возможности связаться хоть с кем бы то ни было.

Скоро — ночь.

Ему надо лишь добраться до нужного дома. Выпить крепкого чаю, пообщаться с Хранителем...

Лишь бы у него был телефон.

Или голубь.

Рэндел огляделся, переминаясь с ноги на ногу.

Он стоял на площади небольшой, в полсотни домов и три улицы, деревушки. Сумрак стал осязаемым, тут и там зажигались огоньки окон. Ветер гулял между домами, со скрипом покачивая хлипкие заборы и отряхивая снег с ветвей деревьев. На стенах некоторых зданий висели, чуть покачиваясь из стороны в сторону, тусклые фонари, а прямо по центру площади стоял давно пересохший каменный колодец под деревянным покатым навесом.

Тишина окутала деревню плотным покровом — ни единого звука не доносилось с улиц.

Ни людей.

Ни домашних животных.

Ни щебетания птиц.

Рэндел краем глаза заметил лёгкое движение, и повернул голову к ближайшему дому.

Может, это голубь?

Нет.

Вороны.

Много.

Не сосчитать.

Арктурус вгляделся в стаю и поцокал языком. Они сидели на крыше, словно изучая его. Чёрные, как смоль, гордые и почему-то неподвижные.

Чиновник бегал глазами по упитанным тушкам пернатых, переводя взгляд с одной птицы на другую.

Глаз не было.

Ни у одной.

В горле у Рэндела резко пересохло, и его сознание подсказало ему полную картину.

Мёртвые птицы.

Дым, несмотря на ветер, поднимался прямо в небо.

Смеющихся детей тоже не было видно на улицах.

Сумрак наступил слишком быстро.

Помехи, которые он увидел в Отпечатке кучера, тоже были неспроста.

И магия, его главное оружие, словно отказывала своему командиру в удовольствии её применять.

Всё было не так.

— Выехал на полевое задание, — еле слышно пробормотал Арктурус, чувствуя, как волосы на его теле встают дыбом. Он ещё раз пожалел, что отпустил кучера.

Ещё успеет догнать?

Где-то неподалёку раздался звон разбитого стекла.

Громкий.

Резкий.

Свет во всех окнах внезапно погас, и вся деревня погрузилась во мрак. Солнце, провалившееся под горизонт, не разгоняло тьму и холод.

— Свет! — дрожащим голосом произнёс маг, и из его руки вылетел небольшой, но достаточно яркий голубой шарик.

Здесь кто-то есть.

Арктурус резко рванул и побежал прочь. Он увидел чернеющие на фоне неба две высокие сосны, стоявшие по бокам от полуразвалившегося дома, и побежал туда, рывком открыв хлипкую калитку, которая оторвалась от петель и упала в грязь.

Очутившись за редким забором из серых досок, Рэндел остановился и прислушался.

Тишина, и только сердце стучало где-то в горле.

Никого, кроме него самого и свернувшего его желудок в тугой комок страха.

Ничего, кроме чёрной таблички на полусгнивших брёвнах.

14.

Он здесь.

Он добрался.

Маг выдохнул скопившийся в лёгких воздух, и тот паром вырвался на свободу.

Спокойно.

Он на месте.

Сейчас он постучится в дверь, и...

Осталось унять прыгающее в грудной клетке сердце.

Рэндел напрягся, рассматривая нужный ему дом.

Крыша сарая, в котором жил Хранитель Артефакта, была кое-где прохудившейся и дырявой, и ветер беззаботно свистел сквозь крупные щели.

А позади дома начинался густой лес, который в опускающейся на деревню темноте смотрелся пугающе жутко, будто там жили огромные пауки с острыми, как клинки, жвалами. Два, а, может быть, и три.

Или десять.

Шёл четвертый десяток лет, а он всё ещё не победил свой детский страх.

Арктуруса передёрнуло. И что он, в самом деле? Таких гигантских пауков не существует!

Правда, и магии для него раньше тоже не существовало.

Он просто испугался.

Маг медленно двинулся к двери, опасливо озираясь при каждом шаге. Память услужливо напомнила ему, что здесь, в этой деревне, спрятан Артефакт с наивысшим классом опасности.

Наивысшим.

Значит — защищённым.

Спрятать сильный предмет в глуши, среди обычных людей, при этом сокрыв его магией. Умно.

Всё, что здесь происходит — это из-за Защитной Магии?

Если да, то Арктурус был готов пожать руку тому, кто это придумал. Он давно так не пугался.