Наследие Цикла. Надлом

На секунду старик восхитился красотой и грациозностью этой обычной городской птицы. Какой благородный белый цвет перьев! Какие чистые оранжевые глаза! Какие крылья — не подрезанные, ровные! Какие лапки!..

Мужчине свело судорогой левое колено.

Лапки?

На одной их них было что-то примотано. Записка?

— Это мне? — спросил он у птицы, не ожидая ответа. И готов был поклясться своим больным коленом, что та, еле уловимо, кивнула в ответ.

Он протянул руку и отмотал маленький клочок бумаги, привязанный какой-то грязной ниткой.

Он уже долгие годы не получал писем вот таким образом.

Человек развернул небольшой свиток, и стал читать. Каждое слово, написанное на ещё влажной, небрежно оторванной бумаге — написанное чернилами, напоминающими кровь, — отдавалось в его голове пульсирующей болью.

«Келусу. Деревня Скиверен. Греммус мёртв. Скорее. Жду.»

Маг, давным-давно отошедший от дел, столько лет бежал от прошлого.

Но оно оказалось быстрее и догнало его.

Греммус мёртв... Его лучший друг в далёкой Дании.

Как?

Он же всё предусмотрел!

Реальность настигла Келуса Стронгдора и вырвала из облаков, в которых он витал.

Он больше не может прятаться.

Хранитель мёртв. Только ли он?

А как же Барбара — та, которую он оставил, чтобы его друг был счастлив?

Что там вообще произошло? Кто смог убить Греммуса?

Чуть сладковатый запах с примесью железа достиг его носа, и он принюхался к письму.

Кровь.

Кто этот человек, который написал письмо?

Отогнав от себя поток вопросов, которые затягивали его, словно водоворот, маг заметил, что в правом нижнем углу было ещё что-то написано.

Буква О.

Келус сразу всё понял, и эта мысль, встретив сопротивление разума, взорвалась тысячами искр в его голове.

Его план рухнул?

Всё повторяется снова?

То, что он оберегал долгие годы...

Он схватил голубя, сунув его себе за пазуху, отправил утреннюю газету в мусорный бак, огляделся и, не увидев никого в столь ранний час, растворился в воздухе, оставив после себя небольшое облако дорожной пыли.

***

За несколько часов до смерти Арктуруса Рэндела.

— Старая тварь!

Старуха, издав последний вопль, разорвавший ночь на лоскуты, осыпалась прахом. Её клетчатый платок, вместе с разодранным платьем, упали на пол, и в воздух взметнулась гора пепла.

Арктурус привалился к каменной стене подвала дома на площади Скиверен и тяжело дышал, хватая ртом промерзающий воздух. Кровь сочилась сквозь рваную дыру на левом плече и крупными каплями падала на пыльный заплесневелый пол.

— Огонь!

В темноте заплясало крошечное пламя. Рэндел горько улыбнулся.

И это всё, на что хватило запаса Силы?

Негусто.

И холодно.

Между попыткой излечения и возможностью согреться от огня, он выбрал второе.

Прогадал.

Арктурус пожалел о том, что при нём не было Амулета Выжившего. Он оказался бы очень кстати, сокрыв его от взора ожившего трупа.

Но кто предполагал наличие живого мертвеца в богом забытой деревне? Он ведь обычный чиновник, отправленный проведать Хранителя Артефакта в глухую деревеньку!

Абсолютно не готовый к сражению.

Зато вовремя использовавший Заглушающий Пузырь, чтобы никто не слышал отзвуков этой битвы.

Но как она вообще могла произойти?

Старуха ведь была под действием Преграждающего Пламени! Но смогла пересилить наложенные Арктурусом чары, сорвать дверь с петель и напасть!

В этом проклятом месте явно что-то не так.

Раздался хруст бинта, и Рэндел перевязал глубокий порез. Старуха оказалась довольно ловкой, и ткнула его остроконечной клюкой, а маг не успел увернуться.

Зато нашёл у почившего старика Греммуса бинт.

— Чёртовы инструкции, — процедил Арктурус под нос, стиснув зубы и затягивая узел. — И зачем надо было отбирать у меня телефон?

Его внезапно накрыло осознание того, что он только что убил человека.

Убил.

Человека.

Второй раз в жизни.

Отобрал чью-то жизнь, не имея на это права.

А кто имеет?

Никто.

Крупная судорога свела его правую икру, и маг, скривившись от острой боли, потянул к себе носок стопы. Пальцы рук занемели, а в груди застрял колючий комок из нервов, который никак не хотел проталкиваться в желудок.

Никто этого не видел. Оно и к лучшему.

Арктурус выдохнул, и клубы пара вырвались из его пересохшего рта.

Было ли это тяжело?

Нет.

Был ли это человек?

Нет.

Как и тогда — там тоже был не человек.

Спокойствие.

Главное, что выжил.

А это... просто оболочка. Тело. Кусок мяса с искусственной жизнью.

И он почти в это поверил.

Лишь горстка обожжённого пепла напоминала о старухе. Если бы хоть кто-то видел эту битву, чародей бы получил приглашение в отряд Боевых Магов незамедлительно — и никто бы не обратил внимание на красную печать «СУДИМ» на его личном деле. Пара разрушающих гнилую плоть заклинаний, следом — одно связывающее, и на десерт — Сожжение Восставшего, превратившее тело в прах. Как по учебнику.

Не зря получил красную «А» и медальку из позолоченной фольги.

Не зря тренировался по ночам.

А ещё он считал большой удачей, что в подвале обнаружился личный почтовый голубь Греммуса, неизвестно сколько просидевший в клетке.

— Ты чего тут делаешь? — изумлённо сказал птице чародей пятнадцать минут назад. Он знал, что голубей в подвале не держат, и на минуту посчитал старика Греммуса живодёром. Но, вглядевшись в лоснящиеся перья, он заметил, что птица выглядит ухоженной и сытой — просто напугана.

Рэндел покормил её найденным в одном из мешков пшеном, а потом трясущейся рукой написал письмо на вырванной из дневника странице.

Собственной кровью из порезанного пальца.

— Келус, — с надеждой шепнул он голубю перед тем, как выпустить его в прохладную апрельскую ночь. — Надеюсь, ты знаешь.

Птица, вспорхнув, благодарно обернулась на мужчину, словно говоря «спасибо» за освобождение. Голубь блеснул своим белым оперением, и затем растворился в безмолвной пустоте.

А потом на Арктуруса напал оживший труп.

Чародей даже не знал, кто такой этот Келус. Какой-нибудь чиновник, с которым Греммус вёл переписку и получал от него указания? Старый друг? Может быть, родственник? Арктурус надеялся, что неизвестный маг даст ему ответы на все вопросы, которые у него скопились за эту ночь.

Плечо саднило, словно клюка всё ещё была в нём. Заклинание Обезболивания облегчило бы его существование, но запас магии был крайне низок. Восстановить её быстрее было невозможно, поэтому ему оставалось лишь ждать, сидя в подвале, рядом с давно холодным трупом старого Хранителя.

Арктурус не испытывал и толики отвращения, лишь внезапно накатившую грусть.

Департамент Магии отрядил этого человека защищать Посох Душ, но не уберёг от смерти. И как же он погиб? Его убил тот, кто украл Посох? Или случилось что-то ещё?

Он представил себя на месте этого старика. Неужели совсем некому было о нём позаботиться? Он был совсем один в этой деревне? Ему показалось, что умереть вот так, всеми забытым, в нелепой позе, это очень печально.

С другой стороны, не всё равно ли?

Напугавшая до дрожи в теле мысль озарила его затуманенный разум.

А что, если в деревне не одна лишь старуха — живой труп?

Ему не хватит тех крупиц магии, что успели наполнить его тело. Даже на то, чтобы себя обезопасить.

Даже на Щит.

Рэндел вспомнил встретившихся ему на въезде жителей деревни, которые не смотрели на него — и вздрогнул, ощутив тяжесть в животе.

Было то, что он не приметил сразу, но сейчас, подстёгиваемый болью в плече и остаточным адреналином, он испытывал просветление.

Они все прятали глаза!

Ему представилась миловидная девушка в расписном платке, с милой, широкой улыбкой... И с пустыми глазницами.

Или грузный мужчина, который, не поднимая взгляд, кутался в захудалый тулуп.

Никто не смотрел на него.

Потому что было нечем.

Сколько их, этих оживших тел?

Двое?

Пятеро?

Или все две сотни?

Рэндел с болью в горле сглотнул густую слюну.

Он оказался в целой деревне поднятых из могил людей.

В ловушке.

Один.

Без связи и помощи.

И свой единственный шанс на спасение — почтового голубя — он потратил не на то, чтобы отправить весточку Дариусу — который точно вызвал бы отряд Боевых Магов, и не Агнессе — а на письмо какому-то старому дураку!

Арктурус почему-то не сомневался в том, что Келус — старый. И дурак.

Но верить ему хотелось в обратное. Иначе кто объяснит ему, что здесь вообще происходит?

Память снова подсунула ему воспоминания о бессонных ночах в Бартандо. Пронизывающий до костей холод, уныние и полумрак. Ему никогда не было так одиноко, как тогда, на вершине Монблана — шесть долгих лет заключения.

И вот сейчас.

Прошло уже четыре часа с того момента, как бело-коричневый голубь, благодарно воркуя, выпорхнул сквозь единственное разбитое окно. Рэндел не знал, постигла ли его участь остальных птиц в деревне, или, быть может, ему повезло и он вырвался на волю сквозь тьму магии, окутавшую поселок. Всё-таки, голубь был очень приметным, словно сверкающая звезда на чёрном небосводе, и шанс на то, что письмо доберётся до Келуса, был призрачным.

Нулевым.

Луна, полная и круглая, серебристым светом заливала долину, в которой расположилась маленькая деревушка Скиверен, окружённая густым, хвойным лесом. На улице было тихо. Собаки не лаяли, птицы шуршали крыльями — лишь зловеще поскрипывали старые деревья, клонясь под лёгким ночным ветром.

Рэндел почувствовал себя одиноким в самом сердце этой ночи.

Вместо одеяла — первобытный страх.

Вместо подушки — боль в плече.

Он почувствовал, что коченеет. Тёплая кровь пропитывала повязку и тут же стыла. Конечности занемели, но маг сделал усилие и со вздохом встал, опираясь здоровой правой рукой на каменную стену погреба.

Нужно было найти хоть что-то для растопки печи наверху, иначе он умрёт от переохлаждения и потери крови прямо здесь.

А это не входило в его планы. Он очень хотел, чтобы время текло побыстрее, чтобы эта командировка закончилась, и он очутился дома, в своём родном Борнмуте — желательно, лёжа в постели под тёплым одеялом с кружкой любимого горячего какао.

И рядом с женой и дочерью.

Он снова кинул взгляд на лежащее неподалёку тело Греммуса, одетое в пропитанный кровью серебристый кафтан.

Придётся полежать здесь ещё какое-то время, старик. Пока не прибудет загадочный Келус.

Уж он-то во всём разберётся.

Избавившись от мыслей, Рэндел сделал усилие над собой и, с трудом передвигаясь, добрых десять минут карабкался вверх по лестнице, стараясь не издавать ни единого звука, чтобы не привлечь лишнего внимания. Пол иногда предательски скрипел, и, казалось, вся деревня Скиверен слышала это. Поднявшись наверх, он оглянулся — в северном углу дома лежало три деревяшки, весьма пригодных для растопки, а в комоде обнаружились отсыревшие спички.

Подарок судьбы.

Когда в лоне печи заплясал маленький огонёк, осветивший сумрак дома Греммуса, Арктурус невольно улыбнулся и почувствовал разливающееся по жилам тепло. Он твёрдо решил пока обходиться без магии, чтобы накопить её. Он загородил единственное окно старым шкафом, чтобы свет от огня не лился на улицу, а дверь подпёр столом.

Если кто-то решит вломиться в дом, то так просто не войдёт.

Рэндел, чиновник Шестой категории из Службы Надзора за Магическим Правопорядком, осел на пол и погрузился в раздумья. Нужно было что-то делать.

Бежать?

Куда, в лес?

Обратиться к жителям деревни?

Они точно... живые?

Позвать на помощь?

Есть только незнакомый ему Келус.

Маг ненадолго провалился в беспокойный сон, а когда проснулся, то почувствовал себя согревшимся и спокойным.

На мгновение.

Что он будет делать, если ожившие трупы вдруг начнут ломиться в дверь?

Будут ли хоть призрачные шансы на то, чтобы спастись?

Главное — не привлекать внимания. И дождаться рассвета.

Он здоровой рукой поправил шляпу, собрав под неё растрепавшиеся волосы.

Собраться, Рэндел. Время лечит. Рана затянется, Сила наполнит его и всё будет хорошо.

Дрёма снова обняла его, и призрачные лица Беллы и Сесилии появились у него перед глазами.

Он вернётся ради них.

Ради жены, которую без памяти любил, носил на руках и благодарил за спокойную и счастливую жизнь.

И ради дочери.

Сегодня день рождения, и папа обещал вернуться вовремя — проведать дедушку в дальней стране и привезти подарок.

Арктурус невольно улыбнулся, блуждая в собственных тёплых воспоминаниях.

Из которого его выдернул звук назойливого скрежета.

Кто-то ломился в дверь, шкрябая когтями по дереву, раздирая его, выламывая щепки из рассохшихся досок.

Рэндел встрепенулся, отгоняя сон, а сердце пропустило несколько ударов.

Они здесь.

Они пришли.

Они нашли его.

Как?

Запах?

Свет?

Что-то ещё?

Стуки наполнили студёный воздух ночи, к ним добавилось сдавленное утробное рычание.

И запах.

Тяжелый, гнилостный, вызывавший желание опустошить желудок.

Запах, который чародей ни с чем не спутает.

Сомнений не было — мертвецы вышли на охоту.

Сколько он спал?

Арктурус взглянул на левое плечо — кровь остановилась и уже не капала сквозь алую повязку, лишь пропитывала его полупальто.

Значит, не меньше часа.

Недостаточно.

Мало.

Ничтожно мало!

Как и Силы.

Хватит лишь на несколько ударных заклинаний, и не более, но трупов это не остановит — лишь задержит.

И разозлит.

Он судорожно перебирал в голове варианты спасения. Спрятаться в погребе и закидать врагов банками с солеными огурцами? Поджечь дом и сгореть вместе с вернувшимися к жизни трупами? Сбежать и спрятаться в колодце, что стоит посередь площади?

Чушь. Всё чушь.

Вот если бы он был наполнен Силой!

Вот если бы у него было...

На секунду Рэндел представил в своей руке Посох Душ.

Где же он? Может, лежит в погребе, спрятанный под сеном? Или где-то за склянками?

Не было никаких следов этого грёбаного Артефакта!

У него ничего нет. И никто ему не поможет.

Тело чародея напряглось, и он резко встал.

С грохотом, сравнимым со взрывом пороховой бочки, рухнул от мощного удара закрывавший окно старый шкаф. Вместе с ним разбилась стоявшая внутри посуда, звонко разлетевшись на сотни осколков. В проёме окна, сквозь облако поднявшейся пыли, показались землистого цвета лица. Обезображенные смертью, озлобленные повторным возвращением к жизни, очернённые той магией, что сочилась из их пустых глазниц и вонючих ртов...

Не меньше десятка.

Ни одна чёртова инструкция из головы не подходила под эту ситуацию.

Кто их писал?

Кто вообще отправляет обычного офисного сотрудника на проверку Посоха Душ?

Арктурус пообещал себе, что выскажет Сьюзен Оуэн всё, что о ней думает.

Если вернётся.

Чародей обернулся в поисках хоть какой-нибудь баночки, пузырька с зельем, которое мгновенно восстановит Силу.

Такой не было не то, что у Греммуса — и в природе не существовало, и он прекрасно знал об этом.

Но он судорожно искал, чем ему защититься.

Прикрыться столом?

Запереться в погребе?

Попробовать сбежать?

Его руки мелко тряслись, он хватал ртом воздух, словно это был самый вкусный в мире десерт. В бледном свете серебристой луны лоб блестел испариной, а ноги стали ватными.

На таких ногах он далеко не убежит.

Кровь громом стучала в висках, путая сознание, и Арктурус перебирал в уме боевые заклинания, которые знал.

Развеивание Тьмы? На такое Силы попросту не хватит.

Путаница Сознания? И в чём смысл применять это против мертвецов?

А что ещё?

Вся магия вдруг резко забылась.

Мертвецы начали влезать сквозь окно и протискиваться внутрь дома через дверной проём, мешая друг другу, толкаясь и протягивая свои безжизненные руки к Арктурусу.

Что там делают люди в такие моменты?

Молятся?

Но маги не верят в богов.

Рэндел, тоже не веривший ни в одного бога, попытался помолиться, закрыв глаза.

Он вспомнил, как ходил с отцом на воскресную службу в соседний приход.

Редкие моменты, когда тот не пил.

Маленькому Арктурусу это не очень нравилось, но ради того, чтобы заслужить его одобрение — и получить порцию вкуснейшего лакомства из находящейся рядом лавки мороженщика — он ходил.

И слушал все эти занудные проповеди.

Ему тогда казалось, что взрослые живут очень скучно, раз делают то, что им не нравится.

«Воспламени сердца наши огнём...»

Его взгляд случайно упал на огонь, беззаботно плясавший в печи.

«Воспламени...»

Слова молитвы, знакомой Арктурусу с детства, застряли в голове.

Память взорвалась снопом ярких искр, и Рэндел вспомнил одного из заключенных, сидевшего в соседней камере в Бартандо. Тот чародей изучал запретную тёмную магию и, спустя годы практики, освоил получение Силы через Жертву — за что и оказался за решёткой.

Он истязал себя, топился, вызывал удушение, провоцировал надзирателей, чтобы те били его до крови. А потом сбежал, накопив достаточно Силы — перед тем успев рассказать Арктурусу несколько тайн за то, что тот делился с безумцем обеденной порцией гнилых свекольных очистков.

Спасибо за идею, Локус Фрости.

Рэндел шумно выдохнул.

Жертва.

Стоило попробовать.

Рискованно.

Окунуться в Тьму? Снова?

Пальцы на руках резко похолодели. Рэндел чувствовал, как чаша весов в его сердце склоняется то в одну, то в другую сторону.

Жить или умереть?

Выбора не было.

Осталось лишь решиться.

Пора.

Он быстро — насколько мог после ранения и сна — поднялся с пола, стараясь не дышать трупным смрадом, заполнившим комнату.

Снял перчатки, бросив их куда-то в сторону, и в мгновение ока шагнул к печи.

За спиной всё ближе слышался хрип приближавшихся мертвецов.

Единственный вариант наполнить себя Силой — воззвать к Законам Природы.

Разорвать свой Контракт в надежде, что Мироздание поможет ему.

Какая разница, что будет потом?

Он не хотел умирать. Он хотел жить.

Для своей семьи.

Для своей бесценной дочери.

Арктурус Рэндел быстро засучил рукава и сунул ладони прямо в сердце полыхающего огня.

Тишина сдавила его слух, а в черепную коробку будто налили серной кислоты.

Боль.

Ещё боль.

Чудовищно.

Так больно не было никогда.

Нечеловеческий рёв пронзил ночь, словно гладиатор — своего поверженного соперника.

Кожа чародея раскалилась, покрылась пузырями и полопалась, а в воздухе запахло жареным мясом. Огонь острым копьём проникал глубоко в плоть, разрывая ткани. Маг страдал, но, принося Жертву, наполнялся Силой, которая тут же разливалась по его жилам, заставляя забыть о боли.

Чуждой Силой.

Мощной.

Иного выхода, чтобы выжить, у него не было.

Иного выхода, кроме как наполниться Тьмой.

Опять.

Рэндел достал из печи полыхающие руки и ощутил, что он буквально переполнен магией. Боль ушла, оставив место Силе — та била через край, все его мышцы горели, а по венам будто текла раскалённая лава. На мгновение чародею показалось, что он может разорваться на куски.

Он первый раз в жизни применял Ритуал Жертвы.

И в последний, как он пообещал себе в ту же секунду.

Ещё раз спасибо, Локус.

Мертвецы вынесли дверь и полезли через окно, выбив хлипкую раму, со стуком упавшую на пол.

Арктурус был готов — или просто хотел в это верить. Чародей собрался с мыслями, выдохнув и опустошив лёгкие — чтобы затем наполнить их ледяным апрельским воздухом.

Маг чувствовал себя словно в каком-то фильме ужасов. Ночь, тишина, никого вокруг — и толпы трупов, готовые в любой момент разорвать его в клочья.

Чему там учили на базовых курсах Департамента?

Шаг первый. Успокоиться.

Шаг второй. Трезво оценить ситуацию.

Шаг третий. Нападение — лучшая защита.

Убивать ему уже приходилось.

Так поступил бы любой ребёнок.

Шесть лет в Бартандо — небольшая плата за месть.

Методичка по борьбе с возрождёнными мысленно пронеслась перед его взором.

Огонь.

Пока тела не подошли слишком близко, стоило попробовать.

— Жги! — громко скомандовал он, развернувшись, и из его пальцев вырвалось десять фонтанов яркого всепожирающего огня. Дымящаяся плоть трупов отваливалась кусками и с чавканьем падала на пол, догорая и потрескивая. Мертвецы издавали громкие хрипящие звуки, но не чувствовали боли, продолжая надвигаться на чародея. Кто-то из врагов, шатаясь, падал, заходясь в бесплодных попытках подняться.

Он осознал, что применение этого заклинания не отняло у него и каплю магии.

А, может, всё получится?

Шанс есть всегда.

Это Рэндел знал точно.

В дом прорвались как минимум семеро воскрешённых, и они медленно, тяжёло передвигаясь, наступали на Арктуруса. Огонь нанес им некоторый урон, замедлил, но не остановил — и уж тем более не убил. Воздух наполнился запахом копчёного, но гнилого мяса, и Рэндела, ощутившего судорогу в районе желудка, стошнило остатками вчерашнего обеда — прямо на лицо возрожденного трупа. Тот даже не стал утираться, продолжая приближаться к чародею.

Запас Сил бил через край. Маг знал, что может попробовать задержать их, и если Огонь не смог, то можно попробовать атаковать Водой, а ещё лучше — заморозить.

— Стужа! — голос Арктуруса рыком зазвенел в воздухе, и из его рук вырвались потоки студёной воды, которые тут же с хрустом превращались в лёд.

Ледяные глыбы прошивали тела поднятых из могил, оставляя в них зияющие, сочащиеся гноем и кровью дыры. Некоторые из трупов, более слабые, отшатнулись и отступили — у Арктуруса появилось немного пространства. Особо наглый оживший, посмевший было наброситься на чародея, получил крупную льдину прямо в голову, и из его раскрошившегося черепа на пол выпали мозги, покрытые червями. Другому телу повезло ещё меньше — лёд пригвоздил его к деревянной стене комнаты, практически полностью обездвижив.

Магу казалось, будто Сила сама управляет им.

Запасы магии Рэндела подходили бы к концу.

Но не сейчас.

Она выливалась из него струящимися потоками, словно вскипевшая вода из кастрюли.

Он чувствовал, что стал Высшим — как минимум, по уровню Силы.

Об этом его компаньон по Бартандо не рассказывал.

Как долго это продлится?

Через окно и дверной проём ввалилось ещё пятнадцать опороченных черной магией существ, громко хрипя и высовывая посиневшие языки.

Или двадцать.

Чародею было плевать, сколько.

Лишь бы это всё уже закончилось.

— Откуда вы берётесь??? — в сердцах гаркнул Рэндел и выставил руки в жесте, напоминающем кукиш. Волна невидимой Силы прошила пространство, с хрустом ломая врагам кости. Многие из возрождённых повалились на пол, не в силах двигаться; нескольким из них оторвало ноги и руки, и их туши повалились на пол, корчась в конвульсиях.