Бездна

Он оглядел кают-компанию, прислушался к мерному гулу двигателей.

— И вот я здесь. Считаю это судьбой, капитан. Что-то наверху, кто-то подкинул мне это объявление. Или, может, это была сама «Бездна». — он улыбнулся собственной шутке. — Звучит глупо, да?

— Глупо, — согласился Гриф, но в глазах его танцевали смешливые искры. — Но смело. Смело и глупо. Это лучшая комбинация, которая существует в галактике.

Он наклонился вперед, понижая голос до заговорщицкого шепота.

— Рик, ты мог бы нарваться на что угодно. На объявление о донорстве органов, например. Или на предложение стать натурщиком для художников с Альфы Центавра. Кстати, слышал, они платят неплохо, но позировать приходится голым. Представляешь себя в роли натурщика?

Рик представил. И расхохотался.

— Нет, капитан, спасибо. Мои части тела на этом корабле только в скафандре, и то если повезет.

— Ну вот видишь, — Гриф широко улыбнулся. — А ты попал ко мне. К лучшему капитану в этом секторе, на лучший корабль в этой системе. Удача, говоришь? Может, и так. Только удача, знаешь, — он подмигнул, — она любит тех, кто сам идет ей навстречу. Ты сделал шаг, она подставила плечо. Так что поздравляю, парень. Ты в деле.

Они оба рассмеялись — громко, искренне, так, что даже Акир, проходивший мимо кают-компании, остановился и с удивлением заглянул внутрь.

— Вы там чего? — спросил он с подозрением. — Кислород утек?

— Вали, Акир, — отмахнулся Гриф, все еще улыбаясь. — Мы тут философствуем о судьбе.

Акир покачал головой и ушел, бормоча что-то про «старый маразм и молодого дурака». Рик смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он не чувствовал себя здесь чужим. Он был частью чего-то. Да, ржавого, старого и вонючего, но своего.

Рик отхлебнул остывший кофе и снова посмотрел на Грифа. В голове его зрела мысль, которую он вынашивал уже несколько дней. История, которую Гриф рассказал в рубке, была красивой, но Рик чувствовал, что это лишь верхушка айсберга. Он был механиком, он облазил каждый уголок «Бездны» и знал, что за той легендой, которую капитан преподнес ему, скрывается нечто большее.

— Капитан, — начал Рик, стараясь придать голосу небрежность, но ему это плохо удалось, — вы тогда, в рубке, рассказали, как купили корабль. Но вы не рассказали, кому он принадлежал до того, как стал вашим. Я видел скрытые турели, я видел люк для дронов. Я знаю, что это не просто транспорт. Расскажите мне настоящую историю «Бездны». Я чувствую, что за легендой стоит что-то большее.

Гриф замолчал. Его улыбка медленно сползла с лица, уступая место серьезности. Он долго смотрел на Рика, прищурившись, будто оценивая, готов ли тот услышать правду. Потом он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и кивнул.

— Ладно, — сказал он тихо. — Ты прошел проверку. Ты увидел то, что не видят остальные. Ты заслужил знать. Я действительно много что разузнал про этот корабль после его покупки.

Он замолчал, собираясь с мыслями, и когда заговорил, голос его стал низким, почти задумчивым.

— «Бездна» не всегда была «Бездной». Ну, то есть название у нее было такое, это правда. Но она не была гражданским судном. Она была фрегатом класса NG-5. Ты слышал о легионерах, Рик?

Рик почувствовал, как по спине пробегает холодок.

— Легионеры? Я думал, их уже нет. Они же… они были наемниками, да? Или повстанцами?

— И то, и другое, и третье, — усмехнулся Гриф. — Они были независимой военной фракцией, которая действовала в дальних секторах, куда не доставала власть Альянса. Они занимались диверсионными операциями, прикрытием колоний от пиратов, а иногда и сами грабили караваны, но не во имя наживы, а во имя войны. Легионеры были, как их называли, «призраками системы». Никто не знал их базу. Никто не знал их численность. И у них были лучшие корабли во всей галактике.

Гриф понизил голос, и Рик непроизвольно подался вперед.

— «Бездна» была одной из них. Она была их «спящим агентом». Кораблем, который выглядел как беззащитный транспортник, но под обшивкой у него была такая начинка, что любой военный фрегат позавидовал бы. Специально устаревший внешний вид, замедленная подпись двигателя, чтобы казаться медленным и неповоротливым. Это была классическая ловушка, Рик. Они называли это «волк в овечьей шкуре».

Рик слушал, затаив дыхание.

— Помнишь те скрытые турели, которые ты видел и которые не демонтировали? — спросил Гриф.

— Помню. Двадцать штук, разбросанных по корпусу.

— Двадцать штук, — кивнул Гриф. — Так вот представь ситуацию. Такой корабль, похожий на старый, медленный транспортник, летит по пиратскому сектору без охраны. Конечно, он не останется незамеченным. Пираты, особенно те, у кого не хватает ума на серьезные цели, сразу набрасываются на такую легкую добычу. Они видят: старый, ржавый, медленный. Никакого оружия. Идеальная цель.

Гриф усмехнулся, и улыбка его была холодной, почти жестокой.

— Очень много пиратских кланов на торговых путях купились на эту наживку. Они окружали «Бездну», брали на абордаж… а потом неожиданно для всех открывались потайные люки. Из каждого — по двадцатимиллиметровой плазменной турели. И начинался ад.

Он поднял руки, изображая пальцами стрельбу.

— Огонь из этих турелей был такой плотный, что мало кто мог унести ноги. Это был дождь из плазмы и вольфрама. Первая очередь сносила двигатели. Вторая — пробивала корпуса. Третья — превращала корабли в решето. А когда пираты понимали, что они попали в ловушку, было уже поздно. «Бездна» разворачивалась и уходила, оставляя за собой только обломки и мокрое место.

Рик представил эту картину. Старый, ржавый корабль, который внезапно оживал, превращаясь в колючего ежа. Плазменные трассеры, прошивающие темноту. Крики пиратов по радио, которые никто не слышал, потому что частота была заглушена. И имя корабля — «Бездна» — оправдывающее себя в самом буквальном смысле. Потому что те, кто встречался с ним, действительно падали в бездну.

— И вы участвовали в этих сражениях? — выпалил Рик, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Капитан, вы были легионером?

Гриф тяжело вздохнул, и в его глазах промелькнула тень. Старая, глубокая, та, что появляется у людей, переживших войну.

— К сожалению нет, друг мой, — ответил Гриф. — Я был как ты офисным сотрудником, большую часть жизни, просто я много чего знаю. Я слышал эти истории от очевидцев, видел записи боевых камер. Но сам… нет. Легионеры прекратили существование за десять лет до того, как я нашел «Бездну» на свалке космического хлама, который продавали по дешевке.

Он помолчал, глядя в пространство.

— После того, как фракция распалась, большинство их кораблей были либо уничтожены, либо проданы с молотка. «Бездна» оказалась на аукционе как металлолом. Никто не знал, что она сохранила свой потенциал. Я пришел на аукцион пьяный, злой и с деньгами, которые хотел потратить, пока они не сгорели в кармане. Увидел название — и понял. Это знак, Рик.

Он посмотрел на парня, и в глазах его горел тот самый огонь, который Рик видел в рубке.

— Я выкупил легенду, парень. И она все еще может удивлять. Просто ей нужен человек, который способен ее понять. И, кажется, я нашел такого.

Рик молчал, переваривая услышанное. Он смотрел на Грифа и понимал, что этот старый, коренастый капитан с вечным тиком под глазом — не просто бывший богач, сбежавший от жизни. Он был хранителем тайны. И Рик теперь стал частью этой тайны.

За бортом гудела пустота. «Бездна» летела сквозь тьму. И Рик смотрел на старого капитана с новым чувством — уважением, смешанным с благоговением.

Глава 3

Так незаметно за разговорами прошло почти два месяца их пути к месту назначения. Два месяца, которые для команды «Бездны» слились в одно бесконечное месиво из вахт, сна, синтетической еды и бессмысленного созерцания звезд за иллюминаторами. Но для Рика и Грифа эти дни пролетели как один миг. Они говорили часами — о кораблях, о звездах, о жизни, о том, что каждый из них оставил позади. Гриф рассказывал истории, от которых у Рика захватывало дух, а Рик задавал вопросы, которые заставляли старого капитана задумываться о том, о чем он не думал уже много лет.

И вот, в очередной вечер, они снова сидели за своим уютным столиком в кают-компании. На столе стояли две кружки с чем-то, отдаленно напоминающим виски — дешевый синтетический суррогат, который Гриф называл «нектаром богов» с такой серьезной миной, что Рик каждый раз давился от смеха. Лампа над головой гудела своим привычным надрывным гулом, и этот звук стал для них обоих своеобразным саундтреком к их беседам.

Рик откинулся на спинку стула, потягивая обжигающую жидкость, и с саркастической улыбкой посмотрел на капитана. За два месяца он научился чувствовать себя с Грифом на равных — настолько, что мог позволить себе подкалывать старого волка без страха получить по шее.

— Знаете, капитан, — начал Рик, и в голосе его зазвучали ленивые, расслабленные нотки, — я тут подумал. Все эти ваши рассказы о том, как «Бездна» расправлялась с пиратами, как из нее открывались двадцать турелей и превращала врагов в фарш… Это все, конечно, очень эпично. Но я смотрю на обшивку в трюме, и у меня возникают сомнения.

Он указал пальцем в потолок, будто там, за слоями металла, была та самая ржавая обшивка.

— Времена пиратов прошли десятки лет назад, — возразил Гриф, но в голосе его послышалась настороженность. — Но поверь, если бы на нас напали, «Бездна» нас бы не подвела.

— Ну не знаю, — протянул Рик, и на его лице появилась та самая широкая, почти наглая улыбка, которая так бесила Акира и умиляла Грифа. — Кораблю-то, наверное, пара сотен лет, судя по ржавчине на обшивке. Я вчера менял прокладку в отсеке «С» и чуть не провалился сквозь пол. Там дыра размером с мою голову, капитан. Если вы думаете, что этот старый корыто способен на что-то, кроме как медленно тащиться по торговым путям, то, простите, но у меня для вас плохие новости.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом.

— Что-то мне подсказывает, капитан, что вы немного преувеличиваете подвиги этого корабля в своих рассказах. Ну, знаете, как старые рыбаки рассказывают про рыбу, которая была вот такой, — он развел руки в стороны, — а на деле она была с ладонь.

Гриф прищурился. В его взгляде не было обиды — только смесь удивления и уважения к наглости молодого механика. Он отпил из своей кружки и медленно поставил ее на стол.

— Слушай сюда, зеленый ты еще, — сказал Гриф, и голос его зазвучал с той напускной строгостью, которая была для Рика уже привычной. — Ты думаешь, я купил эту посудину и просто полетел на ней, как был? Я вложил все оставшиеся средства в ее модернизацию и ремонт. Все до последнего кредита, который у меня остался. И я уверен в этом ремонте, потому что я сам стоял над душой у каждого техника, который к ней прикасался.

Он наклонился вперед, и в глазах его блеснула та самая искра, которая появлялась, когда он говорил о своем корабле.

— У меня, может, нет нормальной кровати. Может, туалет на этой посудине течет уже третий год. Может, кофе здесь такой, что им можно чистить двигатели. Но в главном я уверен. В силовой установке, в навигации, в оружии. Так что не говори мне про ржавчину, мальчик. Ржавчина — это характер. Это душа.

Рик хмыкнул.

— Ага, характер. Как у старого пса, который уже не может бегать, но все еще лает на прохожих.

— А ты, значит, щенок, который думает, что все знает, — парировал Гриф. — Но ты здесь, на моем корабле, пьешь мою синтетику и слушаешь мои истории. И не у каждого есть фрегат с командой, даже если он ржавый. У тебя есть только твои информационные системы, которые ты бросил. А у меня есть «Бездна». Так что давай, неси следующую порцию насмешек, а я посмотрю, как ты будешь их глотать.

— Да я просто подкалываю, капитан, — улыбнулся Рик, поднимая руки в жесте примирения. — Вы же знаете.

— Знаю, — усмехнулся Гриф. — Потому и не вышвыриваю тебя в воздушный шлюз. Но предупреждаю: если ты еще раз назовешь мой корабль «старым корытом», я заставлю тебя чистить туалет вручную. Голыми руками.

Рик рассмеялся, но смех его вдруг оборвался. Он нахмурился, вспоминая что-то, что крутилось в голове с самого утра. Какая-то деталь, которую он заметил вчера, когда копался в недрах корабля. Деталь, которая не давала ему покоя.

Он посмотрел на Грифа с внезапной серьезностью.

— Капитан, — сказал он, понижая голос, — а вы правда хорошо разобрались в этом корабле? Ну, то есть, вы знаете все его системы, все проводки, все тонкости?

Гриф удивленно приподнял бровь. Этот вопрос прозвучал так неожиданно после их шутливой перепалки, что он даже на мгновение опешил.

— А ты сомневаешься? — спросил он, и в голосе его послышалась легкая обида. — Рик, я живу на этом корабле уже больше десяти лет. Я знаю его как свои пять пальцев. Каждый болт, каждый провод, каждый люк. Я могу провести тебя по всей «Бездне» с закрытыми глазами и назвать каждую деталь.

— У меня просто один вопрос, — медленно проговорил Рик, и в глазах его загорелся тот самый огонь любопытства, который Гриф так хорошо знал. — Понимаешь, вчера я копался под центральной палубой и нашел кое-чего.

— Что именно? — уже с интересом спросил Гриф, подаваясь вперед.

Рик поставил кружку на стол и наклонился к капитану, понижая голос до заговорщицкого шепота.

— Один из силовых кабелей от главной установки уходит прямо в стену. И нигде не выходит. Я проследил его почти до самого конца, насколько позволяла проводка. Но он просто… исчезает. Будто его обрезали и замуровали в переборке.

Гриф нахмурился.

— Под центральной палубой? Ты уверен?

— Абсолютно. Я его даже потрогал. Он нагретый, капитан. Через него идет ток. Но куда? Я проверил все узлы, все системы, которые только мог найти. Он никуда не подключен. Знаете такое чувство, что он просто скрыт и идет внутри стены, но вот куда — непонятно.

Гриф потер подбородок, и в его глазах мелькнула тень неуверенности. Первая тень, которую Рик когда-либо видел на лице этого старого капитана.

— Ты меня заинтересовал, — сказал Гриф после паузы. — Пойдем покажешь свой таинственный провод.

Он поднялся из-за стола, но на его губах все еще играла снисходительная улыбка.

— Но я предупреждаю, Рик, — добавил он, хлопнув механика по плечу, — я знаю этот корабль как свои пять пальцев. Так что я уверен, что ты что-то напутал. Молодой ты еще и зеленый. Неопытный. Тебе кажется, что ты нашел что-то необычное, а на деле это просто старый кабель, который когда-то вели к системе, которую демонтировали.

Он засмеялся и в шутку дал Рику подзатыльник — легкий, почти отеческий.

— Ой, да перестаньте, капитан! — возмутился Рик, потирая затылок, хотя на самом деле ему было не больно, а скорее обидно. — Я же не просто так говорю! Я, может, и молодой, но я не слепой. Я этот кабель своими руками трогал. Это не старый мусор, он рабочий. Я чувствую вибрацию, когда прикасаюсь к нему. Через него идет энергия!

— Ладно, ладно, — усмехнулся Гриф, жестом призывая Рика следовать за ним. — Докажи. Покажи мне своего «призрака», и я скажу тебе, что это такое. Но если это окажется просто старый провод от системы климат-контроля, я заставлю тебя перемыть всю посуду на корабле. За месяц.

— Договорились, — улыбнулся Рик, чувствуя, как внутри него закипает азарт. — Но, если я прав, вы будете должны мне кружку хорошего кофе. Настоящего. Не той бурды, что мы пьем.

— Идет, — кивнул Гриф.

Они вышли из кают-компании и направились в глубь корабля. Путь был долгим: через узкие коридоры, мимо гудящих вентиляционных шахт, по скрипучим трапам, которые прогибались под ногами. Наконец они добрались до технического отсека — тесного, заставленного оборудованием помещения, где воздух был спертым и пахло нагретым металлом и озоном.

— Вот здесь, — сказал Рик, указывая на люк в полу.

Он ловко опустился на колени, откинул тяжелую крышку люка и спустился на тех этаж под центральной палубой. Гриф, кряхтя, последовал за ним, проклиная свои старые колени.

— Ну и где твой таинственный кабель? — спросил он, оглядывая тесное пространство, забитое пучками проводов и трубами.

Рик уже стоял на коленях, раздвигая жгуты кабелей. Он провел рукой вдоль одной из стен, нащупывая что-то, и через мгновение вытащил наружу кабель оранжевого цвета. Толстый, с оплеткой, которая была чуть теплой на ощупь.

— Вот он, — сказал Рик, и в голосе его звучала победа.

Гриф подошел ближе, прищурился, разглядывая кабель. Он коснулся его пальцами, провел вдоль, пытаясь отследить его путь. И почти сразу же на его лице появилась уверенная улыбка.

— Ах, это! — воскликнул он с облегчением. — Это кабель, питающий резервные импульсные двигатели. Я и забыл, что он здесь. Старая система, которую мы почти не используем. Я думал, мы ее демонтировали, но, видимо, оставили. Все логично, Рик. Ты нашел старый резервный фидер. Ничего интересного.

Он уже хотел развернуться и уйти, но Рик не двинулся с места. На его лице играла та самая хитрая улыбка, которую Гриф так хорошо изучил за два месяца.

— Не согласен, — спокойно сказал Рик.

Он протянул руку к другому пучку кабелей и вытащил еще один — синий, с четкой маркировкой на оплетке. На нем было написано: «ИМПУЛЬС. ОСН. РЕЗ. №3». Крупными буквами, которые невозможно было не заметить.

— Видите? — сказал Рик, поднимая синий кабель. — Это питание резервных импульсных двигателей. Промаркировано, все честно. А оранжевый, который вы только что опознали как резервный… идет в стену. И не выходит никуда.

Гриф замер. Его глаза расширились. Он переводил взгляд с синего кабеля на оранжевый, потом обратно. Он подошел ближе, провел рукой по стене, пытаясь найти место, где оранжевый кабель мог бы выйти наружу, но стена была гладкой. Цельной. Никаких стыков, никаких люков. Кабель просто исчезал в металле.

— Действительно странно, — пробормотал он, и в голосе его послышалось искреннее удивление. — Я думал, что знаю свой корабль как следует.

Он повернулся к Рику, и в его взгляде было что-то новое. Уважение. Чистое, неподдельное уважение, которое он раньше не проявлял.

— Черт возьми, Рик, — сказал Гриф, качая головой. — Ты меня удивил. Серьезно. Я не ожидал, что ты найдешь то, чего я сам не заметил за десять лет. Молодец. Хорошая работа.

Рик почувствовал, как его щеки заливаются краской от похвалы. Он не мог сдержать улыбки, которая расползалась по лицу, как солнечный зайчик.

— Я же говорил, капитан, — сказал он с гордостью. — Я не слепой.

— Вижу, — усмехнулся Гриф. — Вижу, что есть еще у старого пса зубы, чтобы учить щенков новым трюкам. Но, к сожалению…

Он вздохнул и потер затылок, глядя на таинственный кабель с сожалением.

— Жаль, у нас нет времени разбираться с этим странным кабелем. Мне правда было бы интересно покопаться, узнать, куда он ведет. Но мы завтра уже прибываем на место. Нас ждут колонисты, на богом забытой колонии в секторе Гидры.

Он взглянул на Рика, и в его глазах была та усталая решимость человека, который знает, что работа есть работа.

— А я ведь до этого задания даже не знал о существовании этого сектора, — задумчиво сказал Гриф, переводя взгляд на монитор на стене, где отображался курс корабля. — Не то, что о колонии тут. Какие-то два купола, десяток человек, и все. А мы везем им груз, которого им хватит на полгода. Потом развернемся и полетим обратно. Вот такая работа.

Он повернулся к Рику, положил руку ему на плечо и посмотрел серьезно, по-отечески.

— Завтра трудный день, Рик. Мы будем разгружаться, проверять контейнеры, общаться с колонистами. Это утомительно. Иди спать. Тебе нужно отдохнуть, чтобы быть свежим. Ты ведь заведуешь снабжением на этом транспорте, а это значит, что и всеми работами по разгрузке руководить тебе. Контейнеры, документация, проверка целостности груза. Я на тебя рассчитываю.

Рик кивнул, но внутри него все кипело. Он хотел возразить, сказать, что этот кабель важен, что его надо проверить, что это может быть что-то невероятное. Но он видел усталость на лице капитана, и слова застряли в горле.

— Хорошо, капитан, — сказал он. — Я пойду. Завтра так завтра.

Они выбрались из технического отсека, и Гриф направился к своей каюте, ворча что-то про старые кости и неудобные лестницы. Рик пошел в свою каюту — крошечную комнатушку, заставленную ящиками с инструментами, где было тесно даже одному человеку.

Он лег на узкую койку, закрыл глаза, но сон не шел.

Оранжевый кабель не выходил у него из головы. Он видел его перед глазами — нагретый, вибрирующий, уходящий в стену и исчезающий там, будто его и не существовало. Что он питал? Какая система могла быть настолько секретной, что ее спрятали от глаз даже капитана? Легионеры? Оружие? Или что-то еще, о чем Гриф даже не догадывался?

Рик перевернулся на бок, глядя в темноту своей каюты. Мысль о том, что он сможет удивить капитана своей находкой, не давала ему покоя. Он представил, как завтра или послезавтра, когда они закончат разгрузку, он подойдет к Грифу и скажет: «Капитан, я знаю, куда ведет тот кабель. Я разобрался». И лицо старого капитана вытянется от удивления. И он скажет: «Черт возьми, Рик, ты гений».

Это была приятная мысль. Она грела его изнутри, как тот самый оранжевый кабель, который гудел энергией в недрах корабля.

Рик улыбнулся в темноте. Ему хотелось проявить себя. Он был здесь всего два месяца, но уже чувствовал, что этот корабль, эта ржавая посудина, стала для него большим, чем просто работой. Здесь у него была цель. Было место, где он мог быть полезным. Где его замечали. Где его ценили.

Он закрыл глаза и попытался уснуть, но в голове все звучало эхо их разговора. «Я знаю этот корабль как свои пять пальцев», — говорил Гриф. А Рик нашел то, чего капитан не знал. Это было не просто везение. Это было доказательство того, что он не зря здесь. Что его любопытство, его дотошность, его одержимость деталями — все это имеет значение.

— Я найду, куда он ведет, — прошептал Рик в темноту. — Обязательно найду.

И в ответ на его слова корабль будто дрогнул — едва заметно, как дрожит старый зверь в предчувствии охоты. Где-то в глубине «Бездны» гудели двигатели, и оранжевый кабель, скрытый за стеной, пульсировал энергией, ожидая своего часа.

Глава 4

Планета, на которой располагалась колония, была обычным куском скалы. Никакой растительности, никакой красоты, а так как она располагалась ещё и очень далеко от ближайшего светила, то и солнечного света тут тоже почти не было. У неё и имени-то не было — просто порядковый номер 5348987.

Согласно интерактивным справочникам, доступным на борту «Бездны», данная колония специализировалась на добыче урана и сопутствующих ископаемых. Когда-то, еще на древней Земле, эти элементы были в цене, но за триста лет человечество выжгло свои родные недра досуха. В космосе же такого добра хватало с избытком, и, если автоматические зонды находили богатое месторождение, на планету высаживались мобильные группы колонизации. Вот только сама колония номер 5348987 выглядела удручающе. Она не была похожа на уютные аванпосты из рекламных буклетов. Это был скорее индустриальный нарост на теле мертвой планеты: приземистые, покрытые копотью реакторные блоки, похожие на спящих жуков, ржавые фермы грузовых лифтов, уходящие прямо в толщу породы, и унылый частокол вышек наружного освещения, которые сейчас, в отсутствие кораблей, светились тусклым аварийным светом. Здесь не было куполов с парками и чистыми улицами — только бункеры, склады и перерабатывающие цеха, вгрызшиеся в камень.

Специализировалась колония на добыче урана и плутония, но не для старых ядерных бомб или реакторов деления, которые давно канули в Лету. Здесь добывали сырье для радиоизотопных батарей нового поколения. Эти батареи, размером не больше человеческого кулака, были настоящим чудом инженерной мысли. В их основе лежали изотопы с удивительно долгим периодом полураспада, и, помещенные в особую кристаллическую решетку, они вырабатывали стабильный ток на протяжении сотен лет. Корабли дальнего радиуса действия, автоматические зонды, исследовательские станции на окраинах галактики — всё это работало на таких источниках. И даже ходили слухи, что существуют экспериментальные образцы на основе изотопов с периодом распада в тысячи лет, способные питать двигатели целых ковчегов почти неограниченный срок, пока сам корпус корабля не рассыплется от времени.

Именно поэтому эти ресурсы были жизненно необходимы крупным корпорациям. Поиск неиссякаемого источника энергии стал Священным Граалем человечества. Уран и плутоний, найденные на таких забытых колониях, не сильно отличались по составу от того, что было полно в галактике, но дьявол крылся в нюансах — в чистоте породы и особом изотопном соотношении, которое редко встречалось в природе. Именно из-за этих уникальных свойств сырье отсюда идеально подходило для сборки радиоизотопных батарей нового поколения. Ошибка в процентах могла стоить миллиардов, поэтому корпорации платили бешеные деньги за стабильные поставки с проверенных, хоть и старых, планет.