Ксенолингвист: Сказание о Триаде

Глава 4. Гарантия безопасности

Попеременно мерцая то белым, то бирюзовым свечением, гигантская пирамида Дворца Всеединства, выстроенная из массивного золотистого материала, внутри оказалась ещё более впечатляющей. Эдвин даже подумал, что это, наверное, самое негулонианское сооружение, какое вообще есть в Протекторате: всё здесь строилось на новых для юноши технологиях. Коридоры и многочисленные переходы Дворца были отделаны фотонными пластинами, отчего непрестанно, но мягко и ненавязчиво светились. Раздвижные двери бесшумно открывались и закрывались, подчиняясь какому-то неведомому принципу, ведь никаких сканеров, кнопок или датчиков Эдвин нигде не замечал. Лестницы между этажами были ещё необычнее: каждая их ступень материализовалась из чистого света ровно в тот момент, когда идущий готов был опустить ногу, а в другое время сложно было сказать, что в этом конкретном месте вообще есть подъём. По полу и потолку то и дело проносились пульсирующие огоньки синего и красного цвета, будто указывая путь, хотя порой казалось, что их движение совершенно непредсказуемо. Кроме того, в этом удивительном месте явно использовалась какая-то необычная технология шумоподавления, потому что Эдвин не слышал ни слова из того, что обсуждали различные обитатели Дворца, когда проходил мимо их комнат и залов с открытыми дверями. Он полагал, что звук в конкретном помещении станет различимым, если переступить порог, но пока что проверить эту теорию не удавалось.

Но, разумеется, самое яркое впечатление производили негулониане. Эдвин знал нескольких представителей этой Великой расы, а с одним даже как-то выпил на спор десять бокалов экспериментального филарского кигля и проиграл, но видеть их в таком количестве ему никогда прежде не приходилось. Средний рост, гладкая натянутая кожа, вытянутые и слегка загнутые назад черепа безволосых голов, длинные подбородки, большие и совершенно чёрные глаза, широкий рот, в котором почти никогда не было видно зубов, узкие тела, длинные тонкие руки и ноги – примерно так выглядел самый обыкновенный негулонианин. Кроме того, у них не было носа, а дыхание, как считается, не входило в список их жизненных потребностей. Большинство негулониан носили длинную просторную одежду светлых оттенков, напоминающую платья или халаты, но многие одевались в облегающие технологичные костюмы, мерцающие различными датчиками.

Впрочем, всякий, кто знал негулониан, понимал, что самое интересное в них другое. Несмотря на множество отличий между людьми, тевларцами и кнатами, одно объединяло их всех – у представителей этих рас было два пола. Негулониане же были биологически бесполы и применять к ним понятия «мужчина» или «женщина» в классическом смысле было нельзя. Голоса их звучали почти нейтрально и крайне похоже друг на друга, потому тот, кто редко контактировал с этим видом, едва ли мог их различить. Всего существовало три типа негулониан, которые для неискушённого взгляда отличались лишь цветом: фиолетовые, коричневые и зелёные. Эти инопланетяне создавали семьи, как и все прочие разумные существа, однако ячейку их общества всегда составляли трое, и все трое обязательно различались по цвету. Процесс деторождения у их вида был весьма причудлив, и вокруг него ходило множество различных слухов и шуток, хотя наука всё это, конечно, давно знала.

Несмотря на очевидную спешку, их с профессором не повели сразу на какие-нибудь секретные переговоры, а сначала проводили на гостевой уровень. Доктору Арманде Райли выделили отдельные покои, многократно уточнив, не нужно ли ей что-нибудь для работы. Человек из Жёлтого Департамента, встретивший их у стен Дворца, какое-то время говорил с ней, после чего ушёл, давая возможность привести себя в порядок и подготовиться к работе. Эдвина же отправили в узкую продолговатую комнату, где на мерцающих длинных полках лежали вещи и стояли дорожные кейсы. Коричневый негулонианин, одетый в длинный золотистый халат и везде неуклонно следовавший за юношей, указал на помещение в дальнем углу, сообщив, что там можно принять душ.

– Простите, – всё-таки не выдержал будущий ксенолингвист. – А вы скорее мужчина или женщина?

– Могу задать тот же вопрос, – надменно протянул инопланетянин на чистом всеобщем, моргнув большими чёрными глазами.

Эдвин виновато закусил губу и поспешил в указанном направлении, намереваясь убраться отсюда поскорее. Аэрозольный душ почему-то имел крайне высокую температуру, почти оставляя ожоги, отчего юноша даже подумал, что у негулониан, вероятно, крайне термостойкая кожа. Никаких регуляторов не нашлось, и мыться пришлось так. Через пять минут Эдвин уже переодевался в свежую академическую форму, заметив, что его коричневый спутник никуда не делся, продолжая стоять в коридоре и краем глаза поглядывать за тем, чтобы гость, видимо, не взял ничего лишнего. Между тем, Эдвин видел, что тот постоянно с кем-то переговаривается или приветствует проходящих мимо, однако звука было не слышно – судя по всему, его догадка о шумоподавлении оказалась верна, и во Дворце Всеединства создавались все условия, чтобы избежать подслушивания.

– Я готов, – Эдвин вышел в коридор, и в тот же миг шаги проходящих мимо негулониан стали слышны.

– Замечательно, – без каких-либо эмоций ответил сопровождающий и пригласил следовать за ним. – Как вам душ?

– Горячо, – признался юноша.

– Я старался, – хмыкнул негулонианин.

Эдвин изумлённо посмотрел ему в спину и понял, что вопрос насчёт пола тот явно не оценил. Кроме того, он заметил, что инопланетянин говорил о себе как о мужчине. Возможно, как-то они себя различали, ну или же просто адаптировали манеру речи под расу собеседника.

– Мы пришли, – коричневый негулонианин плавно поднял руку и указал на зеленоватые двери в конце очередного мерцающего фотонным светом коридора. – Это малый зал. Вам туда.

***

Малый зал оказался довольно просторным помещением круглой формы. В противоположной от входа стене имелось огромное панорамное окно, открывающее шикарный вид на Эттеру. Два тусклых солнца уже клонились к закату, но в бесконечно светящемся городе темнее от этого не становилось. То и дело на небольшом расстоянии от дворца проносились какие-то сверхсовременные аэромобили, хотя негулониане точно называли их как-то иначе, но слово это Эдвин сейчас вспомнить не мог. Сам зал был выполнен в голубых оттенках, однако при переливании фотонного свечения стены казались то белыми, то зелёными. В какой-то момент стало ясно, что цвет зависит скорее от угла обзора. Вообще, Эдвин был на Эттере уже пару часов, но привыкнуть к тяге местных жителей к световым эффектам пока никак не удавалось. В центре зала стоял массивный квадратный стол, с каждой стороны которого, кроме одной, располагались по три кресла с высокими спинками, больше напоминающих троны. У четвёртой стороны стола было только одно место, и вот его уже точно можно было назвать троном безо всяких сомнений.

– Это мой коллега, о котором я говорила, – доктор Райли, как оказалось, уже была здесь, беседуя с недавно встретившим их пожилым чиновником, и поспешила жестом подозвать Эдвина к себе. – Министр, это Эдвин Артейн, мой лучший курсант и ассистент. Эдвин, это министр Одрик Таламо, глава Жёлтого Департамента.

Эдвин пару раз видел этого человека в выпусках новостей, однако не знал, что он – одно из первых лиц в Третьей Федерации. Так получилось, что на публику почему-то выступали его многочисленные заместители, а сам руководитель дипломатической службы, видимо, старался держаться в тени. Юноша торопливо и слегка неловко кивнул головой, поприветствовав статусного собеседника. Сейчас стоило произвести наилучшее впечатление, ведь не исключено, что именно от министра Таламо будет зависеть судьба Эдвина и возможность начать службу на Эттере. Истинные мотивы доктора Райли юноша теперь, конечно, уже знал, но сам факт, что она только что назвала его лучшим своим помощником, явно поднимал юношу в глазах главы дипломатии.

– Все на подходе, господин министр, – в зал вошёл уже знакомый Эдвину двухметровый дипломат Кир Найл. Его рыжие волосы сейчас были аккуратно зачёсаны назад, тогда как во время полёта он за своей растрепавшейся макушкой особо не следил.

Судя по всему, Кир был не последним человеком в Департаменте и мог лично общаться с Одриком Таламо, хотя первоначально и произвёл впечатление посыльного, просто отправленного за переводчиком на другой конец космоса. Высокий рыжеволосый советник уже привычно подкрутил ус, пристально осматривая малый зал и приготовленные места за столом. Он как будто хотел уже поправить кресла, но в этот момент двери снова открылись, и в помещение быстрой походкой вошёл негулонианин с фиолетовой кожей. По наблюдениям Эдвина, которые он успел сделать за время пребывания на Эттере, именно жители фиолетового оттенка были самыми распространёнными, и на первый взгляд сильно превосходили числом своих коричневых и зелёных собратьев. Этот инопланетянин был одет в длинную серебристую тунику с гербом Протектората Негулон на груди. Вообще, символический красный щит с тремя заходящими на него ярко-жёлтыми пятнами, изображающими фотонные вспышки, в Протекторате имели право носить лишь немногие, а значит перед ними точно был кто-то из власть имущих.

– Верховный лидер Фаринак! – поприветствовал его министр Таламо, слегка поклонившись и пожав негулонианину руку. – Прекрасно, что вы участвуете лично.

– Эттера всегда открыта к разумному разговору, – монотонно протянул Фаринак, слегка звенящим голосом, несколько раз моргнув своими большими чёрными глазами. Как и многие негулониане, он неплохо говорил на наиболее популярных языках.

Когда министр обратился к Фаринаку, Эдвин сразу понял, что перед ним правитель всего Протектората Негулон. Похоже, переговоры и вправду предстояли серьёзные, если Верховный лидер лично прилетел из самых глубин галактики. Различать негулониан Эдвин толком не умел, особенно если ранее не общался с конкретным из них лично, и подумал, что, вероятно, не узнал бы столь высокую персону, не назови его Одрик Таламо по имени.

– Надеюсь, Третья Федерация настроена на продуктивный контакт, – почти мелодично проговорил Верховный лидер, – ибо нам стоило немалых усилий пригласить сюда кнатов.

Профессор Райли взглядом дала понять Эдвину, чтобы он не особо-то подслушивал, но специально куда-то отходить юноше не хотелось, потому он остался там, где стоял. Опасения Фаринака были ему понятны, ведь война между людьми и Кнатской Империей так и не закончилась, а негулониане придерживались исключительно мирных взглядов на вопросы экспансии и, надо полагать, не хотели тут агрессивных разборок.

Двери малого зала в очередной раз раздвинулись, и на пороге появились ещё двое. Один из них явно был главным, идя гордо и прямо, а второй старался держаться чуть позади, словно надеясь оказаться в тени, что в условиях Дворца Всеединства, конечно, было нереально. Эдвин безошибочно узнал тевларцев, ведь общения с одним только доктором Ишшиббу ему было предостаточно. Впрочем, юноша знал многих представителей их расы, которые хоть и находились в уязвлённом положении после Сидарийского кризиса, всё же весьма сильно распространились по Третьей Федерации.

– Министр Ошшарри, – Верховный лидер Фаринак улыбнулся широким беззубым ртом, но Эдвину показалось, что на фиолетовом лице негулонианина мелькнуло недовольство. – Рад, что именно вы получили назначение. Представляю вам министра Одрика Таламо, главу дипломатической службы Третьей Федерации.

Идущий впереди тевларец, одетый в строгий чёрный камзол, остановился и несколько раз быстро втянул воздух вытянутыми вертикальными ноздрями. Его серое слегка чешуйчатое лицо не выражало особого интереса. Прищурив узкие ярко-жёлтые глаза, он слегка наклонился в бок и сложил на груди длинные костлявые руки, слушая, как его спутник шёпотом переводит каждое слово. Эдвин обратил внимание, что на левой руке министра было три пальца, а не четыре, как у всех представителей его расы, и виднелся относительно недавний шрам. Около минуты тевларец, слушал и, видимо, придумывал ответ, после чего произнёс:

– Укну́ру ду фуну́тту... Мату́ру тевла́р ду куту́.

– Министр Ошшарри говорит, что тевларцы вынуждены были прилететь, – профессор Арманда Райли, подробно перевела слова, слегка приблизившись к Одрику Таламо, который слушал, нахмурив брови. – Он также говорит, что они рассчитывают на скорейшее завершение встречи.

– Мы не станем затягивать без нужды, – миролюбиво прозвенел Верховный лидер Фаринак и хотел уже по негулонианской традиции примирительно положить руки на плечи министров Таламо и Ошшарри, но последний вежливо уклонился.

Тевларцы прошли к своей стороне большого квадратного стола в центре зала и заняли два из трёх стоящих там кресел. Затем они начали о чём-то переговариваться, но разобрать ничего не удалось, хотя Эдвин неплохо знал современный тевларский язык: министр говорил крайне быстро и тихо.

– Я вынужден занять своё место, – иронично заметил Верховный лидер Фаринак. – Если продолжим разговаривать тет-а-тет, министр Ошшарри решит, что у нас сговор.

Негулонианин прошёл к переговорному столу и занял своё место с той стороны, где стояло всего одно кресло. Министр Одрик Таламо учтиво пригласил профессора Райли пройти на отведённые им места. Эдвин, не особо раздумывая, хотел сесть рядом, но нарвался на предупредительный взгляд ментора.

– Постоишь, – тихо сказала она.

– Его превосходительство посол Нагг Данитус Нагг! – объявил дипломат Кир Найл, который всё это время оставался в малом зале, но держался у входных дверей.

В мерцающем сейчас голубоватыми оттенками помещении появился широкоплечий краснокожий кнат, одетый в жёлто-коричневую военную форму, принятую в Империи. На его плечах красовались блестящие белые погоны, выдающие в нём не только политика, но и полевого командира. Как и все кнаты, он имел крупное и мощное телосложение, сильные мускулистые руки и ноги, а на лице у него, конечно, красовались четыре глаза. Эдвина всегда поражала кнатская физиология: дополнительная пара глаз располагалась у них прямо над обычной, хотя и была несколько меньше и темнее. Из-за этого надбровные дуги сильно уходили вверх, занимая значительную часть лба. Считается, что эти два глаза никогда не моргали и не закрывались даже во сне. Носы у кнатов были широкими и приплюснутыми, а взгляды – вечно хмурыми, отчего даже в лучшем настроении они казались крайне недружелюбными. Чёрные волосы посла были коротко стрижены, а на щеках и грубом широком подбородке виднелась щетина. Рядом с массивным и крупным кнатом шёл почти незаметный бледный анариец, чем-то отдалённо напоминающий человека – именно его больше всего и опасалась профессор Райли, так как по стечению обстоятельств не знала языка этой немногочисленной расы, которую в Кнатской Империи в последнее время стали использовать для переговоров. К счастью, Эдвин в целом недурно ориентировался в анарийском.

– Гарт га́ра! На́ртера дарт га́ра! – посол Нагг бодро поприветствовал присутствующих низким хриплым голосом, намеренно не смотря на людей. – На́ра харт?

Бледный анариец испуганно вздрогнул и, склонившись чуть ли не до пола, показал кнату на три свободных кресла у последней незанятой стороны стола. Сесть он осмелился лишь тогда, когда посол сделал это первым. Эдвину даже показалось, что анарийцы в Империи скорее на правах рабов, а не переговорщиков, впрочем, зная нравы кнатов, одно вполне могло сочетаться с другим.

– Я попрошу нашего друга покинуть малый зал, – расплывшись в широкой улыбке на гладком фиолетовом лице, медленно протянул Верховный лидер Фаринак, глядя на Кира Найла, стоявшего у дверей.

Министр Таламо, обернувшись со своего места, кивнул подчинённому, после чего поправил манжеты своего жёлтого кителя и в ожидании начала переговоров сложил руки на столе. Тевларцы говорили о чём-то своём и даже не услышали слов негулонианина. Кнатский посол же – напротив – довольно фыркнул, когда лишний человек вышел за дверь. Эдвин, стоя за спиной профессора Райли, заметил, что с трёх сторон стола всё ещё пустует по одному креслу. Впрочем, кажется, он понимал, для кого они предназначались.

***

– Почтенные представители уважаемых сторон, – затянул Верховный лидер Фаринак, плавно окидывая взглядом всех присутствующих. – На правах правителя Протектората Негулон, на чьей территории находится эта чудесная планета Эттера, я рад вас всех приветствовать.

«Интересно, он и вправду такой дружелюбный или прикидывается? – задумался Эдвин, стараясь на всякий случай вообще не двигаться. – Это ж надо было: начать с того, что все у него в гостях и обязаны ему». Интересно, что Верховный лидер говорил именно на всеобщем языке, принятом у людей, а переводчики уже доносили его слова высоким гостям. Эдвин ещё с первых лет академии удивлялся этому феномену, но негулониане почти не использовали родные наречия, если вокруг были чужаки. Почему для переговоров он выбрал именно человеческий язык, оставалось загадкой.

– Третью Федерацию представляет министр Одрик Таламо, всегда желанный гость на Эттере, – негулонианин едва заметно поклонился делегации людей, сидящей за квадратным столом по левую руку от него. – От Кнатской Империи прибыл достопочтенный посол Нагг Данитус Нагг...

– Нагг! – буркнул широкоплечий кнат, явно испытывая дискомфорт от узкого кресла, совершенно точно не предназначенного для его габаритов.

– Посол предпочитает, чтоб его называли просто... Нагг... – пролепетал ещё сильнее побледневший анариец, сидящий рядом с ним.

Если бы у Верховного лидера Фаринака были брови, то сейчас на его гладком фиолетовом и безносом лице, вероятно, появилось бы удивление, но он лишь заморгал большими абсолютно чёрными глазами и учтиво кивнул делегации кнатов по правую руку от себя. Затем он представил тевларцев, сидящих за столом прямо на против его главного места:

– Союз Тевлар представляет министр Ошшарри, недавно назначенный руководить зарубежными делами. Поприветствуем его.

Тевларец с явно болезненным лицом потирал шрам на месте потерянного пальца и напряжённо слушал своего переводчика. «Стоп! – вдруг осенило Эдвина. – Этот анариец, который пришёл с Наггом... он же говорит на всеобщем!»

– А я вообще нужен? – наклонившись к уху профессора и стараясь особо не показываться, прошептал Эдвин, понимая, что надобность в нём только что отпала, и ментор сможет спокойно заниматься своим старотевларским наречием, не боясь показать главе Жёлтого Департамента, что не владеет анарийским языком.

– Я не знала... – старясь говорить тише, процедила та, – да, можешь идти...

– Никто никуда не пойдёт, – нахмурив густые седые брови и почти не открывая рта, пробубнил министр Таламо, который их всё-таки расслышал. – Стоит кому-то из нас выйти, и этот здоровенный кнат решит, что мы что-то замышляем. Стой тихо.

Эдвин взволнованно закусил губу, кивнул и снова встал за профессором Райли, стараясь привлекать минимум внимания. Верховный лидер Фаринак тем временем закончил приветствие и приступил к главному.

– Месяц назад новейшие сенсоры Протектората зафиксировали необычное колебание червоточин, – негулонианин грациозно указал рукой на стену, в которой тут же материализовался большой фотонный экран, поблёскивающий золотым свечением. На экране виднелась космическая пустота, в центре которой располагалось мерцающее сферическое облако серебристого тумана. – Если обычно такие пространственные коридоры не растут и не уменьшаются более чем на пять процентов, то сейчас наблюдается сужение почти на четверть. Мы, конечно, сразу связались с вашими мудрыми державами, чтобы выяснить, столкнулись ли и вы с той же проблемой. К сожалению, ответы были весьма неоднозначными, что и побудило нас всех сегодня собраться. Несколько циклов назад схлопнулся Рубийский коридор, одна из важнейших транспортных артерий нашего Протектората. Ещё в ряде червоточин наблюдается резкое сужение диаметра. Торговцы и военные, от которых подобного не скрыть, говорят о вселенском кризисе. Я бы хотел услышать ваше мнение, прежде чем мы обсудим решение.

– Укну́ру глу му́нду, – скрипуче проговорил министр Ошшарри, как только помощник закончил доносить до него мысль негулонианского лидера, – Тевла́р ву́ру ну, ву́ру гай.

– Министр говорит, – важно произнёс тевларец-переводчик, – что Союз Тевлар не разделяет этого опасения. Мы не заметили особых изменений. И не ждём гостей для изучения...

– А мы заметили! – воспротивился Одрик Таламо. – Наша переводчица, профессор Арманда Райли, сегодня чуть не погибла, совершая переход через коридор Лагранжа. Его, кстати говоря, теперь тоже нет, так что я присоединяюсь к словам Верховного лидера Фаринака. Это проблема!

Посол Нагг довольно хохотнул и даже ударил кулаком по колену, услышав, что человеческий профессор могла умереть. Трясущийся рядом с ним от страха анариец, кажется, благодарил сейчас всех богов, что хотя бы не надо переводить ответ своего господина.

– Кнатская Империя, – тут же вмешался Фаринак, надеясь не допустить перебранки, – тоже на днях сообщила о множественном сокращении червоточин. Я бы хотел, господа, чтобы вы все меня услышали: если дела пойдут так дальше, то очень скоро мы вернёмся в состояние, в котором пребывали восемь столетий назад. Без пространственных коридоров мы снова замкнёмся в узких границах, а свои дальние миры и вовсе потеряем. Со всем уважением, но я напоминаю, что корабли Протектората Негулон самые быстроходные во вселенной, но даже мы не сможем преодолевать пространства космоса за разумные сроки, если червоточины исчезнут.