Магистр! Вы, кажется, влюбились
- -
- 100%
- +
– Да кто ж их разберет? Предыдущая тоже улыбалась все время, выглядела очень миленькой, а потом мебелью кидалась.
– Обещаю казенное имущество не портить. – Я была предельно серьезной, но стражник все равно почему-то решил, что я издеваюсь, и насупился.
Стараниями Даяна меня все же причислили к адекватным и допустили на второй этаж управления.
Довели до кабинета, усадили на стул рядом с заваленным бумагами столом и бросили одну.
Даяну нужно было отнести какие-то документы командору, а дежурный отвалился еще на лестнице.
Кабинет был… никакой. Серое унылое помещение, два рабочих места, оба заваленные какими-то бумагами, огромный стеллаж с документами, стойка для одежды. И неровные, небрежно брошенные горы папок вдоль стены и под окном.
Находиться здесь было некомфортно, вот то ли дело моя каморка в библиотеке… Ее даже присутствие Ануша не портило!
Сержант вернулся быстро. Ворвался в кабинет, улыбнулся мне виновато и первым делом сказал:
– Прошу меня простить за случившееся.
Я пожала плечами.
– Не могу с уверенностью утверждать, что я совсем нормальная. Не исключено, что тот стражник не напрасно опасался.
Даян в ответ лишь рассмеялся, рухнул на стул напротив меня и тяжело облокотился на стол. Не поверил, и очень зря. Нормальной меня никогда не считали, даже когда еще не было известно, что магия моя спит мертвым сном. Настолько мертвым, что любое магическое воздействие лишается силы, только коснувшись меня…
Интересное отклонение, сказал мне как-то один не очень хороший человек.
Уродство, говорили многие другие.
– И что, часто девицы одолевают? – спросила я, оттягивая неизбежный разговор. Неловко было просить сержанта о столь большом одолжении… опять. В прошлый раз все сделал Дасти, и я уже начинала жалеть, что не позвала его с собой.
Сержант смутился.
– Это сложный вопрос. Он заслуживает долгих и подробных объяснений, чтобы я не выглядел мерзавцем.
– Если вы скажете: «Одолели» – и грустно вздохнете, я совершенно точно ничего плохого не подумаю, поверьте, – пообещала весело.
Я хорошо помнила, как выглядел ректор, загнанный нежными девами. Благородные леди в погоне за удачной партией могли быть поистине устрашающими… Неблагородные, в общем-то, тоже.
Подчас в хрупких женских телах пробуждалась такая мощь и такое упорство, какие не снились и сильнейшим из мужчин.
Даян кивнул, принимая к сведению мои слова, и спросил:
– Но зачем вы пришли? Не поймите неправильно, я безмерно рад вас видеть…
Я набрала в грудь побольше воздуха, собралась с духом и рассказала обо всем.
Сержант выслушал, поскреб щетину на подбородке и признался:
– Этого стоило ожидать. Как только охота на магистра прекратилась, у него появилось время все обдумать.
– Охота… – задумчиво повторила я.
– Именно так. – Даян улыбнулся. – По городу пошли слухи, что в академии творится нечто странное и незамужние девушки могут легко найти себе там достойного мужа. Магистр Гэдехар, насколько мне известно, в списке кандидатов первый. Был до недавнего времени.
Я невольно хмыкнула. Что ж, получается, ректора я все же немного спасла. Мне почему-то казалось, что лучше уж одна мама, желающая наладить жизнь родного сына, чем стая хищных дев, жаждущих примерно того же.
Сержант заверил, что подготовит бумаги, и даже пообещал лично отправиться со мной к ректору. На всякий случай.
– Не стоит так утруждаться. Вы лучше отдохните.
– Что, так плохо выгляжу?
– Вы выглядите уставшим и… ну… помятым.
Даян усмехнулся и растер лицо руками.
– Знали бы вы, когда я в последний раз спал на подушке.
– Что-то случилось? – напряглась я.
– Ничего страшного, слава Сестрам, – поспешно заверил меня сержант. – Возможно, вы уже слышали о практиканте из академии, пытавшемся зарезать девушку.
Я кивнула. Слышала, конечно. Вчера. От ректора.
В городе я жила месяц и большую часть времени просматривала вакансии, почти ни с кем не общалась, совсем ни с кем не знакомилась и последние новости не читала. И мало что знала.
Но это знала.
– Первокурсница, – сказала я. – Она первокурсница.
– Верно. – Даян кивнул. – И племянница нашего командора.
– С ней все в порядке?
– Идет на поправку. И уже рассказала нам очень интересную историю.
Я заинтересованно подалась вперед, надеясь, что сержант мне сейчас все перескажет. И он пересказал.
Даян верил, что эта информация нужна мне для моей же безопасности. Чтобы в случае чего я знала, как точно делать не стоит.
Например, не стоит отвергать чужие чувства сразу и уж тем более насмехаться над ними. Племянница у командора была, как все оборотни, резкой и прямолинейной, из-за чего чуть не умерла.
Просто посмеялась над странным парнем, которого видела впервые в жизни, но который почему-то рухнул перед ней на колени и нелепо признался в любви. Если бы не волчья живучесть и бешеная удачливость, это было бы последнее, что она сделала в своей жизни.
Смешной парень оказался конченым психом, зато замечательным стихийником и очень талантливым боевым магом.
Первый удар он так и нанес с колен, снизу вверх, куском заостренного льда под ребра, но добить не успел. Его спугнули.
После долгие несколько дней стражники прочесывали город. Необходимость держать случившееся в секрете, во избежание возможного самосуда, сковывала им руки.
Все знали, что оборотни, родственники они или нет, готовы мстить за собратьев. А оборотней в городе было совсем не мало…
– Нашли мы его в одном из притонов нижнего города. Едва живого. Мальчишка пытался утопить свои страдания в Лунной пыли. – Заметив мой непонимающий взгляд, сержант пояснил: – Опасный наркотик. Мало кто после него выживает, но этому повезло. Разумеется, мы сразу же притащили его в лазарет, наш целитель сутки с ним возился, дрянь эту из крови выпаривал…
Я слушала и чувствовала, как растет беспокойство в груди. Все те побеги и тайные свадьбы, о которых говорил ректор, казались мне смешными, потому что больше походили на сюжеты каких-нибудь любовных романов. Я не воспринимала их всерьез.
Но это… это было уже покушение на убийство.
И смешно быть перестало.
– И знаете, что этот недоумок сделал, когда пришел в себя? – Даян закипал. Не дожидаясь моих предположений, он повторил слова ректора. Только у сержанта это получилось очень эмоционально и как-то проникновенно. Словно ему лично пришлось вынимать проблемного смертника из петли… Впрочем, может, именно сержанту и пришлось. – Попытался удавиться! Когда же ему это не удалось, ругался и требовал позволить ему умереть, потому что его чувства отвергли…
Сержант осекся, опомнился и извинился за горячность.
Меня это развеселило.
– Вы же меня в прошлый раз так хорошо выслушали. Так что не стесняйтесь, если хотите выговориться, выговаривайтесь.
Предложение было встречено улыбкой и уклончивым обещанием непременно излить мне душу, но как-нибудь потом.
Даян посмотрел на пустующий стол напротив.
– Виэстен скоро вернется. – Сержант поднялся и неловко задел локтем притаившуюся на краю стола башню из папок. Та только этого и ждала. Пошатнулась трагически и медленно, с достоинством сползла на пол. Даян ее не останавливал и мне запретил.
Ученый уже был и знал, что бессмысленные метания ничем хорошим не закончатся, а удержать вознамерившуюся свалиться башенку мы все равно не сможем.
Папки водопадом рухнули под ноги и разлетелись по полу.
Собирали мы бумаги вместе. Сержант ругался и не глядя распихивал листки по папкам, я следовала его примеру, с ужасом осознавая, что ждет теперь Даяна куча работы.
– Это какие-то важные документы? – спросила у угрюмого сержанта, ровняя растущую на полу стопку.
– Жалобы, донесения… одни глупости, – хмуро ответил он. Вздохнул. – Вступая в ряды стражников, я не думал, что придется заниматься бумажной работой.
Затравленно оглядев кабинет, Даян беспомощно добавил:
– Что ее будет так много.
Я обвела взглядом бумажные горы. Объем работы ужасал.
– Это за сколько времени такое количество набралось? – спросила я осторожно.
– За полгода. Командор часто отправлял меня… в командировки. Набираться опыта. А Виэстен ненавидит бумажную работу. Так и набралось.
Я посмотрела на соседний стол. Кто бы ни был соседом Даяна по кабинету, мне он уже не нравился.
План по спасению одного несчастного сержанта родился сам по себе.
– Я могу помочь! Приходить на выходных, разбирать все это. – Обведя рукой захламленный кабинет, неуверенно добавила: – Если можно, конечно.
– С моей стороны будет неправильно соглашаться…
– Бросьте! Вы помогли мне с уборкой квартиры. Это меньшее, что я могу для вас сделать.
Даян сомневался. Ему не хотелось меня утруждать, но мысль о том, что все это придется разбирать ему одному, приводила в ужас. Ответственность не позволяла сержанту поступить так, как некий Виэстен, что, несомненно, прибавляло ему очков, но серьезно осложняло жизнь.
И мне очень хотелось сделать для него что-нибудь приятное.
– Не отказывайтесь, – мягко попросила я.
Сержант выдохнул и сказал:
– Я спрошу разрешения у командора.
Мне казалось, что это плохая идея, мой порыв помочь не оценят и, может быть, даже заподозрят в чем-нибудь нехорошем. И когда Даян вернулся от командора и растерянно сообщил, что тот желает меня видеть, я даже испугалась.
Реальность оказалась совсем не такой мрачной, как я представляла. Командор просто хотел посмотреть на ту ненормальную, что добровольно предложила ввязаться в это адское предприятие.
Он так и сказал.
А я отчетливо поняла, что у стражников это поголовная проблема – аллергия на бумажную работу. Вот как только зашла в кабинет главы управления, так до меня этот печальный факт сразу дошел.
Полутемное помещение, заполненное громоздкой мебелью и кучей бумаг, выглядело еще безнадежнее, чем кабинет сержанта.
Командор – немолодой мужчина с военной выправкой и звериным взглядом – внимательно меня осмотрел, постукивая пальцами по столу.
Я молчала. Он тоже. Даян, которому было приказано ждать в коридоре, нервно переминался под дверью.
Было слышно, как он там топает, наматывая круги. Три шага, поворот, три шага, опять поворот.
– Переживает, – хмыкнул оборотень. Табличка, висящая около его двери и которую я едва успела прочитать, заверяла, что за столом сидит командор городской стражи Асмар Зот, но мне казалось, что передо мной на самом деле волк. Затаившийся для прыжка.
– А есть повод переживать? – осторожно спросила я. Потому что чем дольше всматривалась в это лицо, состоящее из прямых линий и резких углов, тем сильнее начинала беспокоиться.
Оборотней я раньше встречала, их род нельзя было назвать малочисленным, но таких, как командор, – ни разу. Несмотря на свою звериную суть, они всегда выглядели очень человечными, Асмар Зот же был далек от человечности.
Синие глаза сияли в полумраке, наводя жуть. Такой взгляд ночью, в лесу, сулил бы смерть…
Но я была в самом сердце управления стражи, мне тут совершенно точно ничего не должно было угрожать. Безопасное место… Безопаснее, наверное, только в сейфе банка драконов.
– Барышни бывают на удивление нервными. И я произвожу на них… впечатление.
Я бы сказала, он их банально подавляет своей мощью, но промолчала, из последних сил сдерживая улыбку. Этот жуткий волк пугал сильнее ректора, и все мои инстинкты истерично вопили, требуя улыбаться, склонить голову и всем своим видом демонстрировать покорность. Бороться с собой был невыносимо трудно, но я боролась, с нежностью вспоминая Гэдехара. На фоне этого чудища мой злобный начальник казался почти ласковым зайчиком.
– Плакать и падать в обморок не буду, – заверила оборотня я.
– Хорошо, – кивнул он и, не тратя больше времени, принялся за допрос. Командор, конечно, сказал бы, что мы просто побеседовали… собственно, так он сержанту и сказал, но я из его кабинета выходила с ощущением, будто в казематах неделю на цепи просидела.
А ведь оборотень просто спросил, с чего бы мне так самоотверженно предлагать помощь, да еще и не требуя ничего в ответ.
– Сержант Нирей уже как-то помогал мне с уборкой одной очень ужасной квартиры, я просто захотела его отблагодарить. – Я не врала, просто не говорила всей правды. Разве ж это важно, что, помимо помощи с уборкой в грязной норе Дасти, он еще и мужем моим притворился, и документы подделал?.. Совсем не важно.
Если командор и почувствовал, что я что-то скрываю, значения не придал. Может, подумал, что я тайно влюблена в его сержанта и стесняюсь об этом говорить, а может, опасался, что лишними вопросами спугнет мое желание немного облегчить им жизнь.
Как бы там ни было, мне разрешили один выходной в неделю убивать на благо их управления. Обещали даже грамоту благодарственную выписать за неоценимую помощь. Но я так и не поняла, серьезно ли он говорил или пошутил.
Глава 9
В понедельник, вывалившись из прохладного подъезда в неожиданно теплое утро, я на мгновение застыла. Было такое ощущение, что я все это где-то уже видела.
Даян стоял, весь такой представительный в своей темно-серой форме, и улыбался. И солнце играло в его волосах.
И путь наш вел в главный корпус, на второй этаж, в кабинет ректора…
– Выглядишь уставшей, – заметил сержант, искупая свою нетактичность искренним беспокойством.
Я слабо улыбнулась.
– Измучили меня эти выходные.
Пусть помощь мою командор и принял, но за порог управления выставил, заявив, что разрешение его вступает в силу со следующей недели. И вместо того, чтобы отвлечься на дела и не думать о неизбежном, я все свои выходные провела в мрачных раздумьях. Сначала в красках представляла, как ректор узнает о моем обмане и как орет на меня, а потом безжалостно увольняет. Или как ректор внимательно просматривает фальшивые документы, принесенные Даяном, каким-то непонятным образом понимает, что это подделка, и орет на меня и увольняет меня.
Я попробовала отвлечься, но стало только хуже. Готова была даже спуститься к Дасти и еще посмотреть на его чудесную плесень, но подозрение, что в этот раз он все же заставит меня выпить чаю, останавливало.
Тогда я утонула в воспоминаниях. Не хотела, так получилось.
У меня впервые было по-настоящему свободное время, которое я могла потратить только на себя, не опасаясь, что меня за это будут осуждать… и это оказалось просто невыносимо.
Даже в бегах, боясь быть пойманной, вздрагивая от звука любого низкого мужского голоса, даже тогда я не чувствовала себя настолько потерянной.
Раньше у меня была цель. Всегда.
Сначала вырасти дочерью, которой родители могли бы гордиться. И даже понимая, что мой изъян никогда мне этого не позволит, я пыталась. Потом найти достойного мужчину, который согласился бы взять в жены такую, как я. Совершенно бесполезную и не стоящую затрат.
Тогда еще я боялась даже подумать о побеге, свобода и мир за окнами нашего дома страшили меня.
Родителей никогда не заботило мое будущее, у них было еще три дочери и сын. Наследник и три удачных цветочка с сильным даром.
Меня готовы были отдать любому, кто смог бы заплатить хотя бы минимальный выкуп. Но никому не нужна была бракованная этери, не способная приумножать магическую силу мужа. Время шло, сестры выходили замуж, а я все отчетливее ощущала на себе клеймо старой девы. И меня это в общем-то устраивало.
Впервые в жизни я задумалась о побеге однажды вечером, когда отец объявил о моем скором замужестве. Ну в самом деле, кому могла понадобиться двадцатилетняя, увечная этери? Только какому-нибудь сумасшедшему.
Я подготовилась, собрала вещи, даже стащила немного еды с кухни, но в самый последний момент струсила.
На свое счастье.
И за все четыре года брака ни на секунду не пожалела о своей трусости.
Впервые за всю жизнь я чувствовала себя нужной и любимой. Обо мне заботились, со мной считались…
И я делала все возможное, лишь бы доказать, что достойна этого.
Счастье закончилось катастрофой, а у меня появилась новая цель: бежать.
Как только срок траура закончился и не очень хороший человек появился на пороге родительского дома, готовый заплатить за меня втрое больше того, что я стоила.
Тогда я уже не боялась и оставила привычную жизнь не раздумывая.
И удача вела меня, открывала дорогу в нужные места и к нужным людям. Помогла выправить поддельные документы, пересечь границу, найти скромную квартиру, найти работу…
Теперь у меня была и свобода, и время, которое я могла посвятить себе. И я поняла, что совсем не знаю, чего хочу.
На двадцать шестом году жизни выяснила, что совсем не знаю себя.
Раньше меня вели чужие желания, пусть я была бракованной, но я была этери, и я умела… угождать, подстраиваться. Не без ошибок, конечно. За мой длинный язык меня часто пороли, но я старалась изо всех сил.
Принимала чужие интересы и делала их своими, жила чужими желаниями и по чужим правилам.
Но чью жизнь я должна была жить в маленькой квартире под самой крышей?
Обеспокоенный взгляд сержанта прогнал дурные мысли.
– Слишком много свободного времени и никаких планов. – Я улыбнулась уже увереннее. – Думала, свихнусь.
Даян усмехнулся в ответ, но беспокойство из глаз так полностью и не ушло.
– Командор приказал сообщить, что ждет вас в конце недели. Поверьте, после того, что вас ждет в управлении, несколько часов покоя покажутся благом.
– Если выживу сегодня, обязательно приду, – пообещала я серьезно.
Взращенный и окрепший за время выходных пессимизм заверял, что не доживу. И даже из кабинета ректора не выйду.
В такое замечательное утро преступлением было думать о чем-то плохом, но я думала.
Щурилась на солнце, не смотрела по сторонам, вцепилась в руку сержанта и беспомощно отсчитывала минуты оставшейся жизни.
Я была уверена, что это плохая идея, хотела сообщить об этом Даяну, отказаться от своего решения, сжечь поддельные бумаги и рассказать ректору правду.
Но молчала и шла вперед. Мимо домов и магазинчиков, мимо фонтана в распахнутые ворота академии, потом еще немного по широкой дороге, вдоль деревьев, неспешно примерявших на себя все оттенки осени…
Приемная ректора была пуста, что казалось мне совершенно несправедливым.
Пусть бы тут снова была толпа дев, жаждущих выйти замуж. И загнанный ректор, запершийся в своем кабинете.
– У себя, – ответила дама Тоерти на вопрос, который я не успела задать. Бросая на Даяна подозрительные взгляды, она легко поднялась, чтобы сообщить о нашем явлении своему начальству.
Нас приняли сразу же.
И вот леди в приемной не было, а Гэдехар все равно почему-то был крайне недоволен.
С мрачным видом он принял из рук Даяна документы, жестом велел нам садиться и принялся за изучение нашей подделки.
Вдумчиво ознакомился с содержимым, поскреб ногтем печать…
– Она настоящая, – спокойно заверил Гэдехара сержант.
Теребя рукав платья, я нервно думала о том, что только печать во всех этих бумажках настоящей и была.
Магистр кивнул, подтверждая правоту слов Даяна, и собрал все листы вместе. Я тио выдохнула, решив, что ректор изучил нашу подделку и принял ее. Я ошибалась.
С совершенно непроницаемым лицом магистр вытащил из нижнего ящика стола небольшую коробочку из темного дерева. В ней хранилось то, что должно было раскрыть нашу ложь, – стеклянная полусфера размером с ладонь.
Я никогда раньше не видела ничего подобного, но по тому, как напрягся сержант, сразу догадалась, что вот эта вот хрупкая на вид штуковина сейчас нас сдаст.
Ректор собирался проверить подлинность магических оттисков. Артефактом, которого у него, в общем-то, и быть не должно… это же инструмент канцелярии.
Подняв взгляд на наши напряженные лица, держа полусферу прямо над фальшивкой, магистр издевательски спросил:
– Надеюсь, вы не против?
– Как можно, – проговорил Даян, сдерживая волнение. В отличие от меня, он еще не до конца отчаялся. Я же подумывала о том, что стоит уже, наверное, падать на колени, заламывать руки и молить о прощении…
Гэдехар медленно опустил полусферу на верхний лист. Я зажмурилась. Даян перестал дышать.
И ровно в тот момент, когда казалось, наш обман раскрылся, дверь распахнулась, а по кабинету прокатился грозный рык:
– Как это понимать, Эйнар?!
Я мгновенно подскочила, сержант вытянулся по стойке, а ректор устало потер глаза пальцами.
В дверном проеме, будто ожившая дева возмездия, стояла женщина неопределенного возраста. Высокая, ухоженная, в дорогом платье, со сложной прической и до краев переполненная негодованием.
– Мама… – начал было Гэдехар, вставая, но был безжалостно перебит.
– Ты отменил все мои приглашения!
– Лишь предупредил, что не смогу быть в указанное время, – вяло огрызнулся ректор. – Если это все, что ты хотела мне сказать…
Глаза леди сверкнули.
– Я пытаюсь наладить твою личную жизнь! Ты не имеешь права мне мешать!
Силясь сдержать нервный смешок, я сдавленно всхлипнула, чем привлекла внимание благородной хищницы. Смерив меня придирчивым взглядом, она приблизилась.
Я застыла под прицелом зеленых глаз, боясь лишний раз вздохнуть. Леди подошла, потеребила кончик моей косы, осталась довольна и тяжестью волос, и их густым русым цветом. И отпустила волосы, выпуская меня на свободу лишь для того, чтобы крепко сжать мой подбородок нежными пальчиками, заставляя повернуть голову сначала в одну, потом в другую сторону.
И никто ее не останавливал.
Сержант вообще не понимал, что происходит, а ректор просто не понимал, что задумала его мать. Потому они оба решили молча наблюдать… с безопасного расстояния.
– Скажи мне, девочка, владеешь ли ты магией? – властно потребовала леди, отпуская мой подбородок.
– Нет, – выдохнула я, впервые радуясь этому факту. Зря радовалась.
– Замечательная новость. – Леди одарила меня благосклонной улыбкой. И пояснила, что именно ее так обрадовало: – Несколько лет назад было доказано, что магический потенциал ребенка выше, если один из родителей не имеет магии, в таком случае дар матери и дар отца не конфликтуют между собой.
– Мама… – попытался вмешаться магистр, кажется осознавший, к чему все идет.
– Не мешай, – отмахнулась она от сына.
Мне не нравился ее взгляд и ее размышления о магическом потенциале абстрактного ребенка тоже. И я на всякий случай предупредила:
– Я не леди.
Мама у ректора оказалась под стать ему. Непробиваемая.
– Это могло бы оказаться проблемой два года назад. Сейчас же я просто хочу внука. – Быстрый взгляд на Гэдехара – и мне как бы по секрету сообщили: – Раз уж мой сын отвергает дочерей благородных родов, я готова согласиться на тебя.
– Что? – Я беспомощно обернулась на магистра. Была у меня слабая надежда, что леди не всерьез, а просто так мстит ему за упрямство, и, судя по застывшему лицу Гэдехара, у нее неплохо получалось.
– Ты здоровая, молодая, симпатичная девушка… – Леди охотно взялась перечислять все мои достоинства.
И тут наконец отмер Даян.
– Она замужем.
Наверное, если бы это сказал ее сын, леди бы не поверила, но сказал не он. Наконец сержант был тоже замечен, пристально осмотрен и принят во внимание.
А следом внимательному изучению подверглись уже мои руки. И кольцо было замечено.
– Прискорбно, – сказала леди, тяжело глядя на ректора. Словно это он был во всем виноват.
– Госпожа Шад, заберите ваши бумаги и приступайте к работе, – глядя на мать, хмуро велел магистр, протягивая мне нашу подделку. Полусфера лежала рядом с его ладонью, так и не активированная.
Я подчинилась. Подскочила к столу, чувствуя, как сердце вот-вот выскочит из груди, вырвала из рук Гэдехара листы и негромко спросила:
– Можно ли считать, что больше нет необходимости мне прятаться в библиотеке?
Ответ был тих и пробирал до самых костей:
– Вон.
Я не обиделась. Мне-то что? Я вот сейчас за дверь выйду – и спасена, а его с этой напористой леди ждет долгий разговор. Не один.
И вообще, они семья.
В приемную я вышла на подгибающихся ногах, прижимая к себе бумажки, и чувство было такое… такое, будто меня чуть не казнили, но топор сломался.
Я ощущала головокружительное облегчение и робкую благодарность к спасшей меня леди и одновременно бешеное желание никогда с ней больше не встречаться.
Даян подхватил меня под руку и потащил за собой, прочь от кабинета ректора и от затаившейся там семейки.
– Где тут ваша библиотека, госпожа Шад? – весело спросил он, когда мы оказались достаточно далеко.
Я молча потянула его направо, в светлый навесной коридор, ведущий прямо к дверям моей библиотеки. Я этот ход еще на прошлой неделе нашла. Случайно. Искала путь в столовую, а нашла короткую дорогу к ректору.