ПослеМир

Часть 40 Дэн, Тень и край леса

Сил прибавлялось. Сил ощущать шкурой неладность происходящего и не врубаться в то, что тебе говорят, в том числе.

— Зачем? — Дэн с тупым непониманием уставился на Тень, потом посмотрел на мешочек у себя на груди и покачал головой.

Ездовые. Ездят живые на живых, а это… Перед глазами снова пронеслась череда невозможных, несовместимых сцен. Оно не может быть живым. Вселенная не может быть живой и хотеть куда-то выбраться, она же Вселенная, в ней и так всё есть, в самоей себе.

Мысль, что у него на груди, возможно, болтается целая Вселенная, а может, даже не одна, веяла космическим холодом, отчего-то больше всего терзавшим пятки в промокших ботинках.

Дэн пошевелил шеей, отозвавшейся слабым хрустом позвонков. И ошарашенно замер, вперившись в серьёзное сероватое лицо Тени. Нет, не может быть. Что ей нужно? То есть, наверное, здесь для таких, водоплавающих, самое раздолье, но образ Глаз Крестиком, дикарки-мутантки, что они группой бойцов встретили на болотах и упустили, беззвучно стоящей за его спиной, мерцая своими невозможными нечеловеческими окулярами, почему-то продрал до поджилок.

Сантиметр, ещё сантиметр; Дэн резко обернулся… и ничего не увидел. Вот же ж твою!

— Она не дохлая. Просто… у неё такая кожа. Она… не совсем человек, — продолжал бухтеть Блиц, проигнорировав навет в обжорстве и переставляя ноги рядом с сопящей от натуги Тенью. — Мы встретились недавно. Она помогла мне, я помог ей. Не знаю, куда она потом двинула…

Уууу, уй-уй, бред же, бред. Как такое вообще могло случиться? Он — помог выродку? Да. Помог. Жить так хотелось, мать вашу. А потом — отпустил. Выродка отпустил, одного из тех, которые, может, лет через двадцать его же детей…

Чувствуя, что конфликт принятых решений сейчас порвёт к чёртовой матери какие-то сопла, Блиц зарычал, потом неожиданно для себя засмеялся бесхитростной шутке Тени про третье яйцо, свободно, как смеялся бы среди своих в запретном для курения сортире, и плотнее прижал рукой жилистые плечи Тени, которая не была выродком, пусть с глазами у неё тоже было немного странно, но — человечек же, свой, родной. Ну… почти. Руки, ноги, носопырка, никаких когтей и перепонок.

Обширная теснота соприкосновения несла не только восторг единения всего человечества, тесное соприкосновение несло облегчение. К концу из короткого многоножечного забега Дэн уже не столько висел, сколько старался придерживать худенькую, костлявую девчонку. Однако, передышка была не лишней, не лишней для обоих.

— Я в порядке, — пообещал Дэн, отмахиваясь от щёлкающих перед носом пальцев. В свою очередь внимательно взглянул в лицо Тени и пожал плечами. — Я её не вижу, извини.

Поправив дробовик, Дэн бросил прощальный взгляд туда, откуда они только что победоносно сбежали. И нахмурился. Из-за помятых зарослей на них с отчаянием смотрела изъеденная ржавчиной табличка бомбоубежища. Настоящая, реальная, как мотающиеся вокруг клочья «чёрной бороды», почти нечитаемая, но…

Дэниел сглотнул, завертел головой, пытаясь отыскать хоть какой-то запоминающийся ориентир. И торопливо вскинул дробовик, разворачиваясь на вскрик Тени.

Немая сцена — слегка заросший и вытаращенный мужик с дробовиком, и побелевшая девчонка, скорчившаяся посреди сухого пятачка, — длилась менее пары секунд и умерла скоропостижно, разбитая двумя выстрелами, один за другим измелившими заросли правее едва намечающейся звериной тропинки.

— Ээаааа, — завели по нарастающей в затрещавших кустах низким, резким, совершенно нечеловеческим скрежещущим голосом, заворочались тяжёлой оглушённой тушей, а Дэн уже подхватил на плечо Тень, едва успевшую цапнуть арбалет, и ломанулся по нехоженой дороге так, как не выкладывался на самых жёстких тренировках. Блицу доводилось сталкиваться на вылазках со здоровенными, полными злобы и клыков тварями, напоминающими довоенных вымерших диких свиней. И сейчас… была не та ситуация, когда встречу хотелось повторить снова.

Ветки хлестали по не успевающему уворачиваться лицу и ногам Тени, смешиваясь в сплошное живое бесконечное месиво, чёрно-зелёно-бурый тоннель с редкими омутами и ржавым хламом под ногами; один раз пришлось огибать почти целый военный грузовик. И — свет в конце. Стремясь к нему, Дэн внезапно проломил тонкую стенку и с воплем съехал на заднице по сыпучему обрыву. Едва успев, скинут Тень, чтобы та тоже покаталась на бесплатном аттракционе и не отшибла себе голову о стенку откоса.

Финиш. Дэн лёг на спину, свободно раскидав руки и не без глубинного сожаления прощаясь с ощущением энергии, пульсирующим маячком подпитывающей его через тело Тени во время бешеного забега от растревоженной твари. Перед беглецами расстилалась окраина леса, разбегающаяся вдаль горизонтом подлеска, ржавого искорёженного железа, извечных заболоченных лужиц и стланцев, обильно распластавшихся среди жёсткой буроватой травы.

Какая-то странная тварь, напоминающая огроменную многоглазую жабу с брюхом, полным светящейся жидкости, приподнялась на лапах, с лёгким отвращением на морде обозрела внезапных пришельцев и вынесла им своё резюме, гортанно буркнув и направившись к ближайшим кустам.

— Как ты его увидела? — спросил наконец Блиц, немного переведя дыхание от бега и видов, приятно сменивших сырое однообразие леса.

Часть 41 Тень, Дэн и ее маленьковость

Действия разворачивались так резко, что Тень уже на уровне не свойственных ее природе инстинктов поддавалась на все сторонние вмешательства. Схлопочущий бы прикладом по башке в обычной ситуации, сейчас же чужак подхватил ее на плечо абсолютно безнаказанно, в моменте девушка не сопротивлялась, а может даже обрадовалась. Вылетевшая следом из кустов тварь с раскуроченной выстрелами мордой, выла и ревела так, что казалось поднимутся все погребенные в этих гнилых болотах, чтобы увидеть воочию хозяина сего громогласного голоса. Заряжать, а особенно прицеливаться, когда ты трясешься на чьем-то плече, ощущая ногами и задницей приветственные шлепки местной растительности, было крайне неудобно. И болт из арбалета был выпущен зря. Хотя зверюган уже заметно сбавлял обороты и через пару шагов со всего маху воткнулся рылом в кочку, перемахнув через себя, с грохотом опрокинулся на спину и больше не шевельнулся.

Тень лупила кулаками по спине, пыталась брыкаться, но Дэн продолжал переть вперед, как пресловутый грохотун несколько минут назад, чья свеженькая тушка с полутонной вполне приличного и годного для ужина мяса оставалась далеко позади, постепенно скрываясь за кустами. Тень вздохнула, сдавшись наконец и провожая взглядом неудавшийся шашлык.

Путешествовать верхом на ком-то оказалось не самым приятным занятием. Каждый тяжелый шаг отдавался в желудке, готовом уже пожертвовать своим скудным содержимым, ибо основная часть сытного и вкусного завтрака отправилась на пополнение энергетического запаса организма.

— Стой! — едва успела выдавить она из себя как ее накрыло ощущение полета и жесткие объятия земли, провалившейся под ногами, утягивающей куда-то вниз. Взбрыкнув из последних сил, девушка покатилась вниз в след за своим спутником по шуршавшему сухой землей обрыву. Больше всего в этот момент она опасалась, что внизу их будет встречать раскрытая пасть плотоядного создания.

И почему ей в каждом кустике чудится нечто, способное их сожрать? Дэн по этому вопросу вообще не напрягается и жив пока, со своей любовью бросаться с разбега в карьер. Везучий засранец…

Черные стволы толи сожженных, толи просто больных и ослабленных деревьев уходили высоко в рваное серебристо-серое небо, вписались своими тонкими пальцами-косточками в его бесконечную высь и беспощадно раздирали на дымные клочки облачков. Тишина, навалившаяся после падения, оглушала девушку. Ей казалось, что все звуки мира исчезли, оставив ее наедине с подранным небом, холодным, голодным и злым как оставленный за спиной грохотун. Сидевшая на ветке птица мигнула сначала одним своим глазом, затем другим, внимательно глядя на нее. Тень в точности повторила ее движения. Тогда гольшеголовая странная птица издала удовлетворенное «ух-хуу», взмахнула огромными серыми крыльями и улетела. А Тень осталась. Осталась лежать на земле в одиночестве, без стука собственного тела и звука дыхания. Тишина, нет, не давила, окутывала как пух, закрывала словно заботливая мать своего заболевшего ребенка. Тень вдруг всем своим естеством ощутила, как меняется мир вокруг, как вращается планета, как уходит и встает солнце. Девушка поняла какая она песчинка по сравнению со всем этим миром, планетой, Солнцем, временем. Ощутила себя такой маленькой и незаметной, что казалось ее мог унести даже самый легкий ветерок, сорвать как тонкий зонтик семени одуванчика, подхватить и унести прочь отсюда, с этой планеты, прочь от теплого солнца. И это ощущение оказалось на столько реальным, что девушка в ужасе вцепилась пальцами в жухлую траву и резко зажмурилась.

Наваждение пропало почти так же резко, как и появилось. Тень открыла глаза и медленно выдохнула. Рядом сопел человек, вынесший ее из болот, лес нависал над ними, но уже не имел прежней власти.

— Выбрались, — дрожащими губами прошептала девушка. Минутное облегчение раздавил тяжелый ботинок дальнейшей перспективы. Не умеет она наслаждаться моментом, ловить послевкусие события, а сразу же начинает думать о том, что будет впереди.

Тень перевернулась на живот, оглядывая скудные окрестности и пытаясь припомнить в каком именно месте Псы загнали их в лес. Под свистом пуль и карканьем Старого особо некогда было оглядывать окрестности, по этому ничего знакомого глаз выцепить так и не смог.

— Девка эта подсказала, которая не дохлая и не… человек, — между делом ответила она, вспоминая призрачный образ мутантки, копошась в карманах в поисках компаса. Наконец маленький приборчик показался на свету и тут же деловито стал показывать направление, постоянно меняя свои показания и всячески путаясь в фактах.

— Мне кажется, это яйцо так на него действует, не дает нам сориентироваться. Слушай может это деталь какого-то механизма? И ему требуется попасть в определенное место? Поэтому он нас путает?

Часть 42 Дэн, Тень и желтый

— Выбрались, — откликнулся Дэниел и повернулся к Тени, пытаясь угадать, какие страсти она там видела, что так отчаянно лупила его по спине.

Сам Дэн ничего дёргающейся от быстрого бега спиной не видел. Но судорожные колотушки висящей на плече Тени и отчаянные взбрыки ног дорисовывали картину, где ломились именно за ними, и ломились смутно, не вырисовываясь в чёткую чудовищную личину, и оттого особенно страшно, подхлёстывая сухожилия ног атавистическим ужасом того, кому на сей раз выпал жребий захваченной врасплох дичи. Когда любой треск-шорох и удар зацепившей по ноге ветки принимается за сигнал ускориться.

Несколько секунд Дэниел позволил себе лежать, распластавшись как морское чудо, вывалившееся на бережок, и дышать, просто дышать, не озабочиваясь ничем вокруг. Потом, посмотрев на Тень (внезапно по спине пробежал холодок ощущения, что Тени там, куда сейчас упрутся его глаза, не будет, не будет и всё), сел, подтянул поудобнее дробовик. Наморщился, вытряхивая их короткого вздыбаренного ёжика волос набившийся во время спуска песок. И решил, что спрашивать, как это Глаза Крестиком подсказала Тени про лежащую в кустах зверину, не будет. Ну его нахрен, хватит всей этой чертовщины.

Похоже, к такому же выводу, «нахрен это всё», пришёл компас.

Дэн озадаченно смотрел на игривую беготню стрелки, потом взял оскандалившуюся технику в свои крепкие руки, но воздействовать положительно не смог, даже пощёлкав ногтем по старому, поцарапанному пластику окошка.

— Что-о я не вижу у него ни одного разъёма.

Рассуждения Тени привели его (то есть, Дэна, а может, и обоих с компасом) в окончательный скепсис.

— Деталь не может знать, куда ей требуется, — уверенно возразил Блиц, но всё-таки достал из мешочка Шар. — Это просто деталь, уронили — валяется, соединили — работает.

Тёмное свечение, не дающее, а скорее впитывающее, как чёрная дыра, другой, солнечный свет, сплетающийся в невообразимые узоры, вяло плясало по неровным покатым бокам яйца, лежащего на ладони Блица. А под донцем — тепло, почти жарко, и снова покалывает.

— Он слишком… много знает для детали, — наконец мрачно выдал Дэн последний аргумент. — А если это всё же деталь… чёрта с два он попадёт на это своё сраное место.

Представить механизм, состоящий из… из таких вот штук, было просто до усрачки жутко. Зачем он. И на что он способен. Выжженные земли, радиоактивные бури? Ха! Этот наверняка топится целыми галактиками, и не давится, выдавая на выходе горстку ценной высокомолекулярной пыли.

Шар к оскорбительным уязвлениям отнёсся совершенно индифферентно, спрятавшись в мешок и продолжив едва заметно пульсировать там слабеньким теплом.

Зато с другой стороны… там, где-то впереди…

Замерев, Дэн напряжённо прислушался. И — да. Спутать рычание мощного мотора в мире, так редко слышащем и тем более, издающем такие звуки, было невозможно.

Взгляд, брошенный на Тень, был почти невменяем от напалмовой смеси желания, собачьей тоски и… Сомнения. Подтянув собственный рюкзак и уже не отрываясь от невидимого источника, медленно движущегося где-то за полудохлой растительностью, Дэниел прошипел:

— Не высовывайся, — и быстро, как пауконог-древолаз, не забывая пригибать собственную башку, чтоб не торчала на виду, рванул в сторону звука.

Изгрызенная насыпь довоенного шоссе, будь оно проклято, закольцованное злое место, вскоре замелькало.

— Затаись, — ещё раз, почти не глядя, шикнул Дэн, и сам припав к притенённым чахлыми кустами валунам, памятуя, что едва ли сейчас отличается от собратьев Тени, кроме сидящего глубоко под кожей плеча чипа. Кто знает, только ли компасам кружит голову чёртов Шар?

Жадно распахнув глаза, Дэн оглядывал огромную четырёхколёсную махину, принятую было поначалу за «Зверя». Но… нет. Это был не «Зверь». Роднящийся с несокрушимой передвижной машиной смерти «Хроноса» лишь габаритами, обвитый мотками колючей проволоки, ржаво-шипастый, издевательски жёлтого цвета, тихо волокущееся нечто было беглецом из чьего-то счастливого механического бреда.

Кстати, там, в бреду, их уже заметили.

— Эй, Шеп! — раздалось из одной из окошек-бойниц верхней квадратной кабинки. — Тут ещё какие-то по кустам мотаются! Мож, шлёпнуть сразу? А то опять начнут докапываться, где горючку брали, где горючку брали!

В глубине что-то прорычали басом, но тратить патроны, вроде, пока пожадничали.

Часть 43 Тень, Дэн между молотом и наковальней

Тень хмуро наблюдала как Дэн играет со своим заумным круглым любимцем, очевидно, что они симпатизировали друг другу, а вот она случайно попала под раздачу. Мрачные переливы заставляли наливаться тело холодком отдаленного страха, приравнивая ее и так полудикое существо к первобытному человеку, впервые столкнувшемуся с огнем. Стихией полезной и спасительной, но в то же время несущий в себе колоссальную разрушительную мощь.

И все-таки она оставалась приверженцем теории, что Шарик вполне может оказаться частью механизма, такого же спасительного и опасного как огонь. Где-то далеко на краю сознания рождалась мыслишка, едва слышная и толком не сформировавшаяся, но уже глубоко засевшая. Девушка упорно от нее отказывалась и пыталась затолкать все глубже в себя, но мыслишка сопротивлялась и постепенно принимала формы, и обрастала доводами. Решив, что спорить с собой, особенно отягощенной (от того может быть уже и не с собой даже?) грузом противоестественного вмешательства инородного объекта, прямой путь к сдвигу, Тень отбросила все лишние мысли, сосредоточившись на насущном.

Насущное не заставило себя долго ждать. Подозрительная вибрация по земле сформировалась коротким приказом Дэна. Девушка опять шлепнулась на пузо и вжалась в землю. С шуршанием Дэн унесся далеко вперед, а Тень все оставалась лежать, напряженно вслушиваясь в трепет катившихся от движений мужчины камушков и мерно нарастающий гул. Такое услышишь редко, особенно в нынешние времена. Гул далекий от природных звуков естественных жителей ПослеМира, чужой, подозрительный.

Девушка чуть приподняла голову, пытаясь разглядеть хоть что-то, но насыпь впереди и жиденькие сухие кустики, колами торчащие из земле, мешали разглядеть источник звука. Гул моторов временно затих или замедлился, Тень так редко его слышала, что не могла понять, что в действительности происходило на дороге. Послышались голоса людей, на секунду даже показалось, что среди них слышен голос и ее спутника, однако сейчас внимание девушки привлек совершенно другой звук.

За спиной затрещали кусты, сначала так тихо, что она практически не придала этому значения. Зато следующий звук захрустевшей под неудачливой лапкой сухой ветки, швырнул Тень резко вверх и она, уже не боясь наткнуться на автоматные стволы или чего у них там есть из оружия, рванула в сторону говорящих. Со свистом перемахнув через невысокие кустики, она со всего маху врезалась в спину Дэна, повалив его ровно в тот момент, когда над их головами скользнула большая темная тень, недовольно щелкнув зубами на упущенную добычу и с визгом приземлилась на обтянутый колючей проволокой бок здоровенной машины. Обдумывать и оглядывать собравшуюся компанию было некогда, из кустов вслед прыткой девчонке выскочили шесть серых гладких тел.

Тень успела только скатиться с Дэна и вскинуть арбалет, когда самая быстрая из них подскочила, схватив девчонку за носок ботинка, потащила обратно в кусты, видимо желая продолжить знакомство в более интимной обстановке. От резкого толчка болт сорвался и улетел в сторону, зато казалось со всех сторон грянули выстрелы, на миг ее уши заложило. Зверь, однако, упорно продолжал тащить ее к своим живым собратьям, остервеневшим от голода и запаха собственной крови. Девушка изворачивалась, изо всех сил пиная свободной ногой по узкой морде. Голодная скотина рычала и шипела, но ногу не отпускала, пока прилетевшая пуля, чудом не зацепившая саму Тень, свалила наконец голодного туземца. Жалобно тявкнув, его раненные собратья скрылись в кустах, а девушка спешно подобралась к Дэну.