Боевой Метод Писателя. Том 2

Глава 7. Страницы историй

— Ну и как это понимать, человек без талантов?

Егор Криденс нашёл нас в столовой. Чуть хромая, он подошёл к столу, за которым мы сидели с Кириллом, кивком спросил разрешения, а затем медленно рухнул на стул. Сумку с книгой он нарочно кинул на столешницу и чуть не снёс мою тарелку.

Его вопрос повис мечом над нашими отношениями, и я успел почувствовать лёгкий укол: ещё один враг в стенах Академии.

Но затем уголок губ Егора дрогнул, он прыснул и, придерживая себя за раненный бок, тихо засмеялся.

— Видел бы ты свою рожу, Миша, — отдышался он, вытирая проступившие слёзы. — Но всё же мог бы пояснить, как тебе это удалось?

— Что именно?

— Разозлить Флеминга. Он рассчитывал на научную сенсацию, а выглядел так, словно ему вместо редкого сорта роз подарили пучок борщевика в активную пору цветения.

— Странно было бы ожидать от Перьева иное — борщевик он в Мише борщевик, — флегматично заметил Кир, поедая магический салат с отдельной полки.

Когда Бегемот увидел, что Кирилл берёт это блюдо, он возмущённо покинул столовую, возмущаясь безвкусному поклонению ложным богам. Судя по всему, у кота до сих пор какие-то Бородинские флэшбеки, связанные с прошлыми жизнями.

Я же пожал плечами:

— Я слишком разносторонняя личность, чтобы считываться какой-то системой. Если бы он смог меня измерить — это было бы прямым оскорблением.

Егор покивал, а потом наклонился вперёд и заговорил тише:

— Он слышал, что у тебя есть муз. Но не понимает, как ты его получил с теми результатами.

— А тебе он просто так это рассказал? — спросил я, приподняв бровь.

Егор положил руку на книгу, словно клялся в правдивости своих слов. Она даже слегка засияла оранжевым через сумку.

— Я это честно подслушал, — пафосно заявил Криденс. — Пока собирался, услышал их разговор сПироговым. Пирогов уговаривал Флеминга попробовать ещё раз, но попозже.

— И что доктор? — незаинтересованным голосом уточнил я.

Егор кривовато улыбнулся.

— Он проворчал что-то по-английски и пошёл пить виски.

— В духе островитян, — заметил Кирилл, соскребая остатки соуса с тарелки. Весь наш разговор он не прерывался от поглощения.

— Неужели так вкусно? — спросил я.

Кир приложил пальцы к губам и демонстративно причмокнул.

— Бегемот тебе ботинки пометит за такое. Если узнает, — прокомментировал в ответ.

— Но ты же не скажешь? — хитро уточнил байкер и подтянул перчатки на руках, сжимая пальцы в кулак.

Я откинулся на стуле и похлопал по сумке с книгой:

— Занимай очередь — ты не в первый в списке на драку.

— Не пойдёшь другу на встречу? — игриво спросил Кирилл, чем заставил Егора прикрыть лицо рукой.

— Первокашки... — Он покачал головой. — Вы лучше скажите, чего здесь забыли — у вас лекция закончится только через десять минут. — Он сузил глаза. — Что, уже решили прогуливать?

Мы кратко рассказали ему про ситуацию с пропавшими девушками, оставив за кадром вид, в котором мы нашли Беатрису.

— Перенос книги? Непростая цитата, я тоже не сразу её освоил. Раз ей передали эту магию, значит ставят на неё в будущем. Интересно, — задумчиво протянул Егор. — А с Наташей надо разобраться. У администрации спрашивали?

— Да, они сказали, что она на учёбе. Но её там нет. Как и в общаге. А директор в отъезде.

— Интересно. — Егор резко встал и схватился за бок. — Хр, бесит. Не могу привыкнуть. Ладно, идите отдыхать, а я проверю по своим каналам.

Мы попрощались, и стоило Криденсу уйти, как я спросил Кирилла, не поворачивая головы:

— Пошли дальше гулять?

— Люблю свежий воздух.

Мысль о том, чтобы ещё раз привлечь администрацию заскочила в голову и тут же была изгнана с позором: моя вина, что неизвестный ушёл. А администрация уже выбрала выжидательную позицию.

То ли шум поднимать не хотят из-за репутации, то ли всё происходит по их плану.

От последней мысли я даже замер на месте: а если всё происходящее — часть обучения? Поэтому и такая странная, ограниченная реакция даже на нарушение правил? Хотя Аристарх Петрович реально хотел меня выгнать и директор защитил лишь после визита редактора и его примечаний.

По коже прошла неприятная волна. Не хочется верить, что Академия позволяет себе такие методы...

На всякий случай я отошёл в сторону от дорожки, чтобы не мешать другим студентам, открыл книгу и глянул на Франка. После последних правок в тексте его черты лица чуть изменились, стали правильнее, а по краю плаща теперь шёл едва заметный узор.

И, конечно, красные линии «раны» после боя с собакой Баскервилей. С тех пор я его не призывал — опасно привлекать к себе внимание. Да и влияние этих линий на моего персонажа не понимаю. Вдруг он загорится, когда появится?

Нужно сдать Введение в специальность, чего бы мне это ни стоило, чтобы иметь право тренировать себя и свои цитаты. Чтобы даже в случае нападения сильного автора я мог дать отпор.

Но сначала нужно закончить то, что начал — найти Гончарову.

Прозвенел звонок и на улице резко стало больше студентов. Одни спешили сразу к общежитиям, вторые устремились к Торговым рядам, третьи медленно садились на скамейки по всей территории Сепии, чтобы прийти в себя после уроков.

Мы с Кириллом и вернувшимся Бегемотом стояли у Главного корпуса и разглядывали проходящих мимо. Старшекурсники, второгодки, вот наш первый курс. Несколько человек вопросительно посмотрели на нас, пара девчонок спросили про Гончарову. Мы покачали головой.

Когда на пороге появилась Найтвинд, она сразу двинулась навстречу нам, рассекая толпу своим авторитетом и уверенным шагом.

— Нашли? — спросила она резко. Резче чем обычно. Значит её свита ничего не нашла.

— Госпожа Смол ожидает вас в Эдеме, — сказал вежливо Кирилл, опередив меня.

Найтвинд сузила глаза:

— Она всё-таки проспала? Мне сказали, что её не было на месте.

Я покачал головой:

— Вы бы могли лично её проведать, если уверены, что она на месте, — очень вежливо сказал я.

Эрин дёрнула плечом.

— Главное, что вернулась, — и как бы она ни скрывала, в голосе мелькнуло облегчение.

— Думаю, она расскажет вам, что и как произошло, — уже теплее добавил я, отмечая краем глаза, как покраснел Кирилл.

— От Наташи новости есть?

— Пока нет.

Найтвинд кивнула.

— Я поговорю с администрацией. Думаю, что такое нельзя спускать на тормозах, — теперь в её голосе прозвучала та самая ядовитая сталь, с которой я познакомился на первом экзамене.

В этот момент на выходе из Главного корпуса началась какая-то суета. Засиял красный свет, раздались недовольные возгласы, зашелестели страницы. Из толпы выскочил парень, которого я уже раньше видел — именно он был на церемонии посвящения студентов, а затем собирался «посвятить» нас своим способом.

Блин, раз они вызывали тогда персонажей, значит им действительно разрешили! Вот же Академия Сепия, вот же директор! И как классно их на место поставила Наташа!

Анатолий, если не ошибаюсь, растолкал студентов, сбежал по ступенькам и огляделся и, увидев нас, крикнул:

— Найтвинд, постой!

Черноволосая девушка удивлённо приподняла бровь и развернулась в его сторону. До меня долетел аромат цветочных духов. Неожиданный выбор для готичной королевы.

Мы оказались у неё за спиной, как охрана.

Анатолий подскочил к Эрин, открыл рот, закрыл, выпрямился, приводя одним этим движением себя в порядок. Найтвинд молчала, не облегчая парню работу.

— Я помню, что ты была с Наташей Гончаровой. Вы знакомы, да? — немного нервно спросил старшекурсник.

— Мы учимся вместе, — ответила девушка.

— Отлично! Скажи, ты знаешь, где она? Я ожидал её после лекции, но она не появилась, а те, кого я спросил, сказали, что её сегодня весь день не было.

— А я здесь при чём? — холодно спросила Эрин.

— Я подумал, что ты можешь быть в курсе.

— Это Гончарова отвечает за учебный отдел, а не я, — сказала Найтвинд. — Простите, меня ждут.

Она обошла парня и двинулась в сторону общежитий. Анатолий проводил её взглядом, а затем уставился на нас.

— А вы чего не ушли с ней? Она всегда в окружении свиты.

— Мы не её свита, — ответил я. — Но ты сказал, Анатолий...

— Толик, просто Толик, — сказал парень, а потом прищурился. — А я тебя помню. Ты тот наглый первокурсник, который собирался драться с нами.

Он изучил меня более пристально, потом заметил кота. По его лицу прошла волна, но он удержался от удивления.

— Что ты хотел спросить?

— Ты искал Гончарову, верно? — Он кивнул. — Почему?

— С чего такие вопросы? — Толик надвинулся на меня, накрывая своей тенью.

— Как ты слышал, она не пришла на уроки. И она не возвращалась в общежитие вчера. Что ты об этом знаешь?

Теперь я шагнул ближе к нему и мы почти соприкасались носами, стоя друг напротив друга.

— Это тебя не касается. Мы с ней вчера, — он прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего.

— Значит вы были с ней вчера. И возможно ты последний, кто её видел, да, Анатолий? — Я стал говорить вкрадчиво.

Я чувствовал, как внутри меня бушует адреналин. Если Гончарову просто обидел этот Толик, то всё в порядке. Это вообще не имеет связи со мной и тем парнем, что на меня напал. От этой мысли мне захотелось его обнять и я положил ему руки на плечи, чуть отстраняясь. Парень замер от моей наглости. Бегемот за спиной проворчал себе под нос:

— Моя школа.

Я чуть не поперхнулся, но раз начал, нужно довести сцену до конца:

— Так что с этого места поподробнее: во сколько встретились, где были, когда разошлись. Это сильно поможет не только тебе, но и самой Наташе.

Пальцы подрагивали, но надеюсь, Толик этого не заметил.

— Мы вчера... — начал парень, но студенческий гул, на который мы не обращали внимания, разрезал яростный крик:

— Вассерман! Убью!

Бледная, с горящими каким-то безумным светом глазами, Гончарова подлетела к нам, как фурия, как грозная валькирия, нанося удары сумкой со всей силы. Я отпустил Толика, и тот стал прикрываться руками. Однако Наташа пробивала его блоки, нанося удары в бока, живот. Только по голове не била, потому что Вассерман был на полголовы её выше.

— Напоил меня, бросил неизвестно где и с кем, оставил одну, — сыпались слова и удары.

— Не понимаю о чём ты! — возмущался Толик под одобрительный гул вокруг. Студенты окружили нас, создав подобие круга Арены.

— Ага, как же! Позвал праздновать, а сам решил воспользоваться мною! А потом бросил в том доме неизвестно с кем? Решил, что это смешно?

Толик наконец поймал её за руки, посмотрел в глаза:

— Какой дом? Что случилось? Я отошёл на минуту, а когда вернулся, то тебя не было! — возмутился он. — Искал тебя, а все говорили, что ты пропала.

— Всё из-за тебя! — Гончарова оттолкнула Толика и шагнула назад.

— Эй, мы действительно тебя искали! — решил я вмешаться. — Где ты была? Что за дом?

Гончарова замерла, уставившись на меня, как кошка, увидевшая пса. Очень бледная, с огромными синими кругами под глазами, кошка. Казалось, что она сейчас зашипит и вцепится мне в лицо.

— Перьев, — отчеканила она. — Как я не догадалась. Это же ты всё задумал? Решил отомстить мне?

Теперь уже я не понимал, что происходит.

— Отомстить? За что?

— Думаешь я не видела, как ты обнимаешься с этим предателем? Быстро спелись, ничего не скажешь! — громко сказала она. — Ржали над тем, как поиздевались, да?

— Да с чего ты взяла?

Но она меня не слушала.

— Не можешь простить, что я была против твоего поступления? Что указывала на твои недостатки? Что пообещала при всех, что порву тебя? Помню твою ухмылочку. Уже тогда решил устроить мне ловушку?

К ней приблизился Толик, выставив вперёд ладони.

— Эй, не знаю, что сделал тебе этот парень, но я-то хотел тебя порадовать!

— Порадовать? Это ты так называешь: подсыпать что-то в глинтвейн и уложить в чужую постель, чтобы какой-то непонятный мужик смотрел?!

Лицо Толика перекосило, он шагнул ближе. От него полилась красная дымка, окружающая тело.

— Ты чего несёшь?

Я встал между ними, выпуская зелёный свет, который на фоне давления старшекурсника казался платочком против бури.

— У неё произошла беда, а ты на неё давишь. Нужно выяснить, что случилось. — Её слова о неизвестном мужике заставили меня снова напрячься. Неужели всё-таки я был прав и напавший на меня продолжает свои грязные дела?

Только вот вместо «спасибо» или иного доброго слова, я получил сумкой по голове, от чего моя магия сразу растаяла.

— Отойди, Перьев! Ты с ним заодно, я твой издевательский почерк узнаю. — Наташа почти плакала. — И не пытайся из себя здесь что-то строить. Не знаю зачем вам это, но моя книга, — она выдернула книгу из сумки и потрясла ею перед всеми. — Слышите! Слышите, они порвали мою книгу, вырвали страницы!

Она уже не скрывала злые слёзы, которые текли по щекам. По толпе прошёлся вздох и начал нарастать шёпот. Косые взгляды упали на нас с Толиком.

— Офигели! Выгнать! Пожаловаться директору! Позор Академии! Прочь из Сепии! — донеслось из толпы, и эти крики становились всё громче.

Я обернулся на Кирилла, но тот ошарашенно смотрел на меня, не веря в услышанное. Хорошо хоть не отступил назад, а лишь сжал кулаки. Кот подёргал его за подол куртки, и Кир опустился на колено рядом с ним. У них завязался разговор, которого я не слышал за растущим шумом толпы.

Наташа тяжело дышала, слёзы застыли на подбородке, всё не решаясь упасть вниз. На лбу застыл пот, зрачки расширились до состояния тёмной бездны.

— Наташа, послушай, — начал я, но девушка отступила на шаг назад и после этого зашаталась и, закатив глаза, начала падать.

Я и Толик дёрнулись вперёд, но нас опередил какой-то парень, а дорогу нам перегородили сразу несколько человек.

— Не подходите к ней! — рявкнул ближайший, а потом добавил в сторону: — Позовите Аристарха Петровича! Он вместо директора сегодня.

Лысина ты Аристотеля, только Аристарха Петровича не хватало сейчас. Я глянул на Наташу, но та потеряла сознание на чужих руках. Оглядел толпу и заметил среди незнакомых лиц несколько известных. Егор стоял, сжав губы, а его глаза едва заметно светились оранжевым. Солнцев, опустив очки на нос, изучал пространство ничего не выражающим взглядом. Гань застыл с спринг-ролом во рту.

А Эдуард, эмо с фиолетовыми глазами, замер, как истукан, глядя на непотребство, что происходило на площадке перед Главным корпусом.

А затем мне показалось, что он довольно улыбнулся и растворился в толпе.

***

Кабинет Аристарха Петровича походил на музей войны: холодное оружие на стенах, рыцарский доспех в углу, пулемёт Максим под стеклом, трактаты об управлении войсками рядом с классическими изданиями для писателей.

Стол идеальной чистый, словно помост, а на нём — золочёная ручка, росчерк которой, как топор, способен отсечь голову нерадивому студенту. Сейчас такими нерадивыми студентами были мы с Толиком.

Преподаватель снял пиджак и повесил на плечики, после чего мягко сел на эргономичное кресло. Кажется, я видел его в одном фантастическом романе — значит работа прикладной фантастики. Кресло мягко просело под весом Аристарха Петровича, и мужчина, сложив пальцы замком, поставил локти на столешницу.

Мы ждали.

Наконец преподаватель заговорил:

— Вассерман, Перьев, смотрю, вы решили усложнить жизнь себе и всей Академии?

Звучало это спокойно, как всегда, но в кабинете стало прохладнее. Звякнул металл двуручного меча, рядом с которым мы стояли.

— Не отвечайте, — подняв руку сказал Аристарх Петрович. — Знаю что вы скажете: вы не виноваты, вы хотели как лучше.

— Но это правда, — тихо ответил я.

Преподаватель погладил себя по эспаньолке.

— К сожалению, ситуация несколько сложнее, чем кажется на первый взгляд: вас обвинил не абы кто, а Гончарова. Несмотря на все сложности, это всё ещё очень значимая фамилия в мире авторов.

Толик сделал шаг вперёд:

— Я просто пригласил её отпраздновать! А она пропала! Думал обиделась на что-то, ушла. Я её искал весь день, чтобы узнать, что случилось, извиниться, понимаете?

Аристарх Петрович поднял руку, останавливая парня. Посмотрел на меня. Я пожал плечами:

— Вы сами видели, что Смол и Гончаровой не было на вашей лекции, с утра. Мы тоже искали их, Смол мы даже нашли.

— Где?

— В парке. Она тренировала цитату переноса. — Я увидел, как Аристарх Петрович сузил глаза. Видимо моя версия оказалась гораздо ближе к реальности, чем я предполагал. — Она не рассчитала силы. Мы помогли ей вернуться в общежитие.

— Гончарова? — Судя по тому, что вопросов про Беатрису больше не было, он знал о том, что у девушки есть такая цитата.

— Нашла нас сама. Начала обвинять нас непонятно в чём, потеряла сознание. Я хотел бы с ней поговорить, — закончил я.

Аристарх Петрович покачал головой.

— Она всё ещё в медицинской части. Врачи рекомендовали ей избегать стресса. Так что какое-то время она побудет там.

— Я могу...

— Не можете, Перьев, — остановил меня преподаватель, и его руки блеснули перламутровым светом. — Скажу больше: врачи рекомендовали ввести запрет на приближение к ней вас и господина Вассермана. Теперь вы сможете находиться на расстоянии не менее десяти метров о неё.

— Но как тогда учиться? Некоторые классы всего десять метров в длину? — возмутился я.

Преподаватель пожал плечами.

— Это ваша проблема теперь. А сейчас позвольте...

Он встал с кресла, вытащил из стола толстую книгу, пролистал страницы и зачитал цитату. Она звучала на неизвестном мне языке, очень грубо, словно я вновь слышу финикийский или что-то вроде того.

В воздухе появилось два сиреневых кольца, который медленно поплыли в нашу сторону. А затем эти кольца сели мне и Толику на руки, как браслеты, моментально затянувшись. Кожу обожгло холодом и огнём одновременно, а затем кольцо погасло.

Браслет наблюдения. Сильная и очень неприятная магия.

— Судя по тому, как вы скорчились, Перьев, вам тоже не нужно пояснять, что это такое. Лишь напомню, молодые люди: если вы нарушите правило, слишком приблизитесь к Наташе, то у вас будет не более трёх секунд, чтобы отойти назад. Иначе рука, а затем и остальное тело пострадает.

Аристарх Петрович сделал движение рукой, будто её схватила судорога, пальцы разошлись в сторону и скривились. Я посмотрел на свою руку и сжал кулак. Правая, рабочая. Ещё один способ, не дать мне стать писателем.

Нас отпустили и мы пошли на выход. У дверей кабинета Аристарх Петрович меня окликнул:

— Перьев! Это второе предупреждение для вас. Третьего не будет.

Я молча кивнул через плечо и вышел из кабинета. Фраза преподавателя означала, что теперь у меня нет права на ошибку. Любой проступок и меня ничего не спасёт. Даже если этот проступок — не мой.

Толик ушёл не попрощавшись, и как только он скрылся за поворотом, из темноты коридора блеснули зелёные глаза и выплыл Бегемот. Шпага на поясе слегка позвякивала в такт мягким шагам.

Остановившись рядом со мной, кот положил лапу мне на пояс — выше он дотянуться не мог.

— Запомни, Миша, одно важное правило: чтобы достичь невероятных успехов, нужно приложить невероятное усилие. А иначе ничего не выйдет.

Хмыкнув, ответил:

— Я же говорю — пушистый коуч. Советы умные даёшь, а сам довольно в усы улыбаешься.

Кот, который успел отойти на несколько шагов вперёд, остановился и повернулся в пол оборота. Зелёные глаза опасно сияли.

— От твоего успеха напрямую зависит и моя жизнь, если ты забыл, — глухо прозвучал его голос. — Так что соберись и начни заниматься делом.

— Каким?

— Любимым, — ухмыльнулся Бегемот. — Ты же пришёл сюда не за юбками бегать, а за историями? Вот тебе жизнь материала и подкинула.

Он пошёл по тёмному коридору дальше, оставив меня осознавать: всё то дерьмо, в которое я успел вляпаться, может стать неплохим источником идей для сюжетов и персонажей.

Если, конечно, не сдохну где-нибудь в процессе.

Глава 8. Прода с неожиданным твистом

Зловещая долина встретила меня зловещей тишиной. Даже само здание, казалось, замерло, затихло, спрятав от меня свою необычную основу. Общежитие ожидало бурю.

На кухне меня ждала Лидия Авилова. Одна, и даже Коробочки сегодня рядом с ней не было. Увидев со мной Бегемота, она сверкнула фиолетовой магией и цокнула зубом. Кот упёр руки в бока, скривился, но словно услышал беззвучный приказ и вышел. Лишь махнул лапой мне на прощание.

— Садись, — обронила Лидия, кивнув на стол. Её крупная, чуть круглая голова казалась мне пушечным ядром, что уже летит в меня.

Я спокойно подошёл к чайнику, поставил его кипятиться. Достал сухую заварку, закинул в заварник и, дождавшись кипения, залил кипятком. Взял две чашки и вместе с чайником поставил на стол. Фарфор слегка дзинькнул, чашки замерли, уткнувшись ручками в старшего собрата-чайник, будто стеснялись нашей компании.

Лидия за всё это время не проронила ни слова, наблюдая за мной краем глаза. Подол тёмного платья с графитово-серыми кружевами свисал по краям стула, почти касаясь пола.

Я сел, разлил чай по чашкам и стал наблюдать, как поднимается пар над столом. На кухне запахло бергамотом, захотелось печенья, макать в чашку и потом, высасывая жидкость из теста, мягко отрывать кусочки, не жуя. Вспомнились посиделки с родителями на маленькой кухне, смех мамы и непроницаемое лицо отца, у которого лишь глаза выдавали то, что он сейчас пошутил.

Только сейчас я не дома и за столом со мной сидят не родители, готовые принять меня даже после призыва Боевого Метода посреди улицы. Сейчас я в Академии Сепия, где меня считают выскочкой, который не боится готовить. И для всех, кроме жителей Зловещей долины, второе лишь подтверждает первое.

— До меня дошла информация, в чём тебя обвинила Гончарова, — тяжело, на выдохе сказала Авилова. — Надели браслет, вижу?

Она скосила глаза на мою руку, будто там была не обычная кожа, а до сих пор сверкала фиолетовая полоска. Кивнул.

— Понятно. Тогда спрошу лишь раз: ты действительно издевался над девочкой и пытался её подложить под какого-то мужика?

Она задала вопрос спокойно, даже безразлично, но я почувствовал, как надавил на меня магический фон. Старшая студентка, несмотря на возраст, оставалась всё ещё студенткой Академии Сепия, одной из сильнейших в мире. Абы кто сюда не попадает и, тем более, не задерживается.

Я повторил жест Егора из столовой: положил сумку с книгой на стол, положил на неё руку и, активировав магию, чтобы книга слегка засветилась зелёным, произнёс:

— Пусть свидетелем будет моя магия и моя книга: я не трогал Наташу, не задумывал злого и, тем более, не подкладывал её под неизвестно кого.

Я не смог сдержать омерзения, когда произнёс эту фразу, Авилова, видя это, ухмыльнулась.

— Звучишь искренне, но поверить на слово я не могу. Тем более, что я могу придраться к формулировкам. Например, «под неизвестно кого» — а если под известно кого? — Она хитро прищурились, и я почувствовал, как гнев накатывает, заставляя пальцы скрючиваться и вцепляться когтями в обложку книги.

Вот же старая кошёлка! Хотя, чего я хотел? Чтобы мне сразу поверили, приняли и простили? Да, хотел. Но видимо я не в детской книге.

— Выгоните из общаги? — спросил я, поднимая чашку. Чай остыл, но пить всё равно хотелось. Бергамот приятно щекотал нос и горло.

— И снова пересесть на сухпайки из магазина? — покачала головой Лидия. — Я строго придерживаюсь правил Сепии, — по её лицу пробежала лёгкая улыбка, и я понял, что она смеётся насчёт своего бесконечного пребывания в Академии, — поэтому знаю, в какие моменты можно, а в какие нельзя перегибать палку. Выгнать тебя на улицу сейчас — значит не только лишиться нормальной еды, но и лишить тебя нормального сна. А это приведёт к тому, что вылетишь уже на следующей неделе. Что снова возвращает нас к еде. Так что обойдёшься, Миша.

Я помолчал, сжимая чашку в руках.

— Спасибо, — тихо поблагодарил Авилову.

— Рано радуешься, — хмыкнула женщина. Я хмуро посмотрел на неё. — За то, что обидел Гончарову тебе придётся ответить.

— И что вы хотите, чтобы я приготовил? — спросил у неё, откинувшись на стуле.

Глаза Авиловой загорелись неприятным фиолетовым светом.

***

— Я, конечно, понимал, что ты влип, но чтобы опускаться так низко? Как я буду смотреть в глаза своим котячьим предкам? — ворчание кота отвлекло меня от листов, выданных Авиловой.