- -
- 100%
- +
Он быстро покинул кухню, отправившись мыться и спать. Я же ещё десять минут сидел, пытаясь прийти в себя. Лишь убедившись, что отец закрыл за собой дверь в спальню и лёг, я быстро помылся и вернулся к себе.
Улыбка кота скользнула вслед за мной по стене, провожая до двери в мою спальню. У кого сторожевая собака, а кого — сторожевой кот.
На мою территорию он не лез с тех пор, как отец подарил мне книгу. Получив тогда по наглой морде от Курочки Рябы и подобия Бога Сета, Чешир больше ко мне не лез.
Как бы ни хотелось открыть книгу и продолжить писать, я лёг на подушку и закрыл глаза. Слишком много сил потребовала инициация Боевого Метода Писателя.
Уснул я моментально.
***
Наутро с трудом разлепил глаза и долго смотрел в потолок. Тени, что отбрасывали корпуса уличных фонарей, мрачно сжимали свои петли на люстре, словно мечтали её придушить. За окном ещё было темно.
Мне приснилась та суббота, после которой мы вернулись домой вдвоём. Без мамы. Давно я не видел этот сон.
В груди снова сжало от тоски и гнева. Если бы я тогда настоял на своём, если бы не промолчал, всё могло быть иначе! Несколько минут я лежал и дышал, отгоняя дурные воспоминания.
Когда я встал, отца уже не было. На столе лежала записка. Его каллиграфический, идеальный почерк вызывал трепет одними своими изгибами. А суть сообщения вообще заставила меня рухнуть на скрипнувший стул:
«Миша, мне нужно уехать из города на пару месяцев. Все документы лежат в верхнем ящике стола. Забирай и иди к своей мечте. И помни: у тебя есть чуйка — доверяй ей. Папа. P.S. А когда провалишься — выдам тебе самые скучные книги для работы».
— Когда провалюсь? Не бывать этому!
Подписанная заявка действительно оказалась в столе. Юридический текст, который читался как детектив — невозможно оторваться. Вот что значит Академия писателей.
А ещё на тексте стояла защита от копирования в виде печати с силуэтом каракатицы — что-то сложное, недоступное новичкам вроде меня. Но я решил, что хочу установить подобное на свою книгу. Как только попаду в Сепию.
Я не стал откладывать дела в долгий ящик: перекусил, размялся дома, а затем кратко на площадке во дворе, и помчался на остановку. До Академии Сепия ехать сорок минут.
Скрипучий синий автобус ШкоЛаз, с растянутым, как гармошка, носорогом в качестве логотипа, встретил меня запахом плохо прогоревшей солярки, потёртыми поручнями и напряжёнными разговорами.
— Думаешь, тридцати баллов хватит? А если по истории что-то спросят? А если хард сай-фай заставят вспоминать?! Я же завалю тест!
— Я слышал, что нужно пережить семь боёв, чтобы подать документы!
— Чушь, какие бои? Нам запрещают использовать магию даже на собственной кухне, а тут сразу бой? Не гони!
— Сам не гони!
В салоне было как минимум десять человек, которые также ехали в сторону Академии с желанием подать заявку на поступление. Срок подачи истекал сегодня вечером, хотя набор начался лишь в понедельник.
Слишком уж высокая конкуренция и популярность Академии Сепия. Лучшей в стране, что уж говорить.
Однако я не переживал: мои тесты и знания позволяли мне пройти в Академию без особых проблем. Поэтому я не спешил, изначально и собирался поехать в последний день, когда будет поменьше народу.
Опершись лбом о поручень, задремал. Но отдохнуть мне не дали: шушуканье на креслах передо мной было столь явным, что я вынужден был слушать.
— Думаешь?
— Точно! Я видела у него книгу! Вон, торчит!
— Я вижу, что у него торчит что-то другое!
— Фу, гадость! Лера, куда ты смотришь?
— Ты о чём?!
Пришлось открыть глаза. Девчонки передо мной прыснули, но не отвели взгляд. Та, что увидела «что-то другое», Лера, спросила:
— Ты что, в таком виде на тест едешь? — в её голосе звучала брезгливость.
Я косо глянул на свою белую рубашку, которую я нарочно оставил выпущенной из брюк, и расстёгнутую кожаную куртку.
— Я же в Академию еду, а не в цирк.
— При чём здесь цирк? — спросила подружка Леры.
— Ну, судя по вашему виду, вы воздушные гимнастки: все в блёстках и полупрозрачных платьях!
Девушки схватились за сумки, которые начали светиться белым, и запыхтели.
— Мы серьёзно относимся к выбору своей профессии! Решил, что взял в руки пустую книгу, пару раз там чирканул и этого достаточно? Нужно иметь запоминающуюся внешность, хорошо подвешенный язык, социальные сети.
— Либо просто интересно писать, — отрезал я.
Воздушные гимнастки фыркнули и тут же выхватили свои книги, активируя магию. Судя по бледному сиянию, ни о каком Боевом Методе речи и не шло.
— Я с девчонками не воюю, — заметил я, отворачиваясь.
На меня обернулось ещё несколько пассажиров, все в дорогой одежде и с красивой укладкой, что девушки, что парни. Кто-то зашушукался, а один, в ярко-жёлтой куртке и солнечных очках, заметил:
— Текст вторичен, популярность первична — так показывают исследования. У популярных будут читать даже инструкцию для фена, — он на мгновение замолчал, а затем с ядом добавил, поправляя чёрные очки: — Хотя, что ты можешь знать о популярности видно же, что это не твой профиль.
Ему довольно закивали в ответ. Я чуть не сломал от злости поручень. Идиоты, забывшие суть Боевого Метода! Я вам покажу!
— Ты бы лучше штаны подтянул, знаменитость, — вмешался в наш разговор ещё один парень. Он был в кожаной куртке, красной с белыми рисунками бандане, с выкрашенными в чёрный цвет ногтями.
Несмотря на некоторую вычурность, он смотрелся стильно.
— В истинной литературе решает не только популярность, но и мощь самого текста, — он заговорил тихо, постепенно повышая громкость, грассируя и рыча, как байк: — «Рёв мотоциклов заглушал все остальные звуки. Это был не просто шум, а нечто вроде всепоглощающего гула, исходившего одновременно отовсюду Они ехали плотным строем, заполняя всю улицу от бордюра до бордюра. И каждый, кто это видел, понимал: столкнуться с ними — всё равно что столкнуться с движущейся скалой».
В салоне автобуса раздался гул, будто к нам действительно двигалась скала из мотоциклов. Давление росло с каждой секундой, и казалось, сейчас нас сметёт, как Симбу смело стадо паникующих животных.
Мощная цитата, не дешёвая. Этот парень не так прост, как кажется.
Парень в жёлтой куртке и действительно смешных провисших штанах, не стал дожидаться прихода байков и проговорил свою цитату:
— «Служи верно, кому присягнёшь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь — смолоду».
Мигнуло жёлтым, вылетели буквы, и тут же в автобусе материализовался красивый солдат в форме имперских войск, который выступил вперёд, прикрывая присутствующих собой и выставленной винтовкой.
Армада мотоциклов, судя по звуку, уже была рядом. Парень в кожанке засмеялся:
— Классика растеряла мощь. Ей не выстоять!
— Серьёзно? — воскликнули «воздушные акробатки» и достали свои книги. — Популярность решает!
И заняли сторону парня в жёлтом. С их книг посыпалась пыльца, а следом и буквы.
— «Она была фея. Одета была в сухой лист, вырезанный грубо, но с превеликим вкусом. В волосах у неё поблёскивала засохшая былинка, а на шее висело ожерелье из ягод рябины. Лицо её было самое прелестное на свете, но такое крохотное, что поместилось бы в напёрстке»!
Тут же рядом с солдатом появилась фея и моментально очаровала своей милотой всех присутствующих. Даже рёв байков стал тише. Блин, ещё одна дорогая цитата, но сразу на двоих. Интересно.
— Выкуси! — рявкнула Лера.
Я не стал терпеть и решил подсобить любителю мотоциклов. Выхватил книгу, которая тут же засветилась зелёным. Одного этого хватило, чтобы фей сдуло, а солдат врага отшагнул назад.
Я ухмыльнулся и только открыл рот, чтобы произнести цитату, как автобус дёрнулся и все чуть не упали на пол.
Вызванные существа и сущности моментально развеялись.
Затем к нам в салон выглянул водитель и крикнул:
— Ещё один магический всплеск и получите запрет на использование общественного транспорта. Пожизненно. Так и популярности не будет, и времени заниматься ерундой. Это автобус, а не арена, мелкие придурки. Данные с камер передам надлежащим службам.
В салоне тут же начались жалобы и призывы никому ничего не сообщать, но водитель, ворча, сел обратно за руль и повёл ШкоЛаз дальше по маршруту.
— Спасибо, — ко мне подошёл парень в кожанке.
— За что? — удивился я.
— За помощь. Ты не успел зачитать цитату, но даже твоей книги хватило, чтобы победить врага. Это значит, что там, — он указал на книгу, — действительно стоящая история. А эти падальщики, — он брезгливо посмотрел на девушек и парня в жёлтом, — только о себе думают, а не о литературе.
Он протянул руку:
— Кирилл или просто Кир.
— Миша, — подал руку в ответ.
Рукопожатие оказалось крепким, спокойным. От парня веяло уверенностью. На такого можно положиться.
За окном мелькали сначала высотки жилого квартала, затем потянулся тихий центр с парками и историческими зданиями.
После мы проехали мимо огромного стадиона, на котором висел баннер, приглашающий на схватку сезона: встречались авторы бестселлеров прошлого и этого годов. Автор «Лабиринта убегающих» против «Тёмной страсти по альбиносу». Победитель мог бы закрепить свой успех и повысить популярность на тысячу очков.
С моими двенадцатью, конечно, не сравнишь. Хотя вчера было лишь десять. И я чувствую, что он продолжает расти. Благодаря Боевому Методу.
Водитель объявил, что следующая остановка «Академия», и народ в салоне засуетился. Начали вставать, проверять сумки и документы.
Один паренёк в красной кепке c белой полоской вдруг понял, что забыл аттестат, и чуть не выпрыгнул в окно, чтобы быстрее вернуться назад домой.
Я встал у центральной двери, дожидаясь остановки. И вот только автобус замедлил ход, как у моего уха кто-то появился и прошептал:
— Я видел, чью сторону ты выбрал. Ну-ну. Неудачное решение.
А затем я почувствовал, как что-то тонкое и холодное коснулось бока через рубашку.
Глава 2.Улыбка вампира
Что-то холодное и тонкое касалось моего бока сквозь рубашку, и летний денёк перестал быть томным. Незнакомый голос прошептал на ухо:
— Я видел, чью сторону ты выбрал. Ну-ну. Неудачное решение. Ты бы ещё за готов вступился или защитников прав мадагаскарских тараканов.
Двери передо мной открылись, и я вышел из автобуса, надеясь разорвать дистанцию. Однако шедший за мной не отпустил, продолжая прижимать ко мне холодный металл.
Пришлось слегка повернуть голову. Первое, что я увидел, был фиолетовый глаз, мерцающий из-под длинной чёрной чёлки. Затем обратил внимание на бледную гладкую кожу, тёмное кольцо в брови, шрамик рядом с кольцом, чёрную полосу под глазом.
— По-твоему, лучше за эмо вступлюсь? — ответил я, двигаясь чуть в сторону, давая дорогу остальным, кто выходил из автобуса.
— Ты знаешь о нас? — удивился парень, а это был точно парень, отступая.
Металл от бока на мгновение отлип.
— Читал некролог у одного известного рецензента, — усмехнулся я, смело отодвигая его в сторону. — Слишком в узкую нишу вы полезли со своими ноющими историями.
Выходящие из автобуса странно косились на нас, но я не обращал внимания — рассматривал парня с фиолетовыми глазами.
— Мы не вымерли! И мы не ноем! — начал он возмущаться, размахивая своей книгой. Металлической.
Я видел такие в магазине, но ни разу не встречал у писателей. Мода на такие книги прошла лет пятнадцать назад. Только любители антиквариата выбирали тонкие листы металла для своей работы.
— «Не бойся смерти. Пока ты жив — ее нет, а когда она придет — тебя не будет», — процитировал я, не призывая свои силы. Всё-таки у меня есть нормальное образование — не фантастикой единой.
Парень с фиолетовыми глазами, явно линзами, поправил чёлку и резко приблизился. Его книга засияла фиолетовым, распространяя вокруг ощутимый холод.
— Если ты хочешь попасть в Сепию, тебе нужно выбрать верную сторону. Иначе — не выживешь.
— Это совет или угроза? — безразлично ответил я, положив пальцы на книгу в сумке.
— Пока совет, — ответил он, блестя фиолетовыми глазами.
Я влил каплю силы в книгу, и она снова позеленела. Мощный импульс оттолкнул эмо на метр назад, а его магия рассеялась, словно и не бывало.
Парень побледнел ещё сильнее, но сжал зубы и прошипел:
— Ты пожалеешь, что напал на члена Братства Мёртвых Писателей. Мы найдём тебя, даже если ты решишь сбежать.
— А я и не собираюсь никуда бежать.
Эмо криво улыбнулся:
— Потому что даже уползти не сможешь.
После быстро развернулся и зашагал прочь. Я же поправил сумку, огляделся и направился ко входу в Академию.
Странная встреча. Чего хотел?
Вместе со мной на остановке «Академия» вышло человек пятнадцать, и все устремились к высоким воротам. Большинство — мои сверстники, абитуриенты на тест.
Среди группы была пара взрослых, возможно, преподаватели — они за воротами сразу ушли налево и затерялись в парке, похожем на лабиринт.
Над воротами красовалась кованая решётка, изображающая Каракатицу, держащую в щупальцах перо, книгу и ключ. Символ Академии Сепия.
Молодые люди, среди которых были и мои знакомые «гимнастки» с прозрачными платьями, парень в жёлтом и чёрных очках, Кир в кожанке, и этот странный эмо с фиолетовыми глазами, все повернули направо за воротами. Так что я последовал за ними, оглядываясь по сторонам.
Я планировал поступать в Сепию, но никогда не приезжал сюда. Зачем, если время ещё не пришло? Поэтому сейчас я с любопытством изучал происходящее вокруг.
На скамейках и рядом с ними зубрили и рыдали молодые люди. Первые явно готовились к тесту, а вторые — уже пролетели мимо.
Рыдали как странные персонажи, одетые в костюмы с перьями, так и вполне адекватные ребята в обычной спортивной или деловой одежде. У всех тоска на лицах и бумаги с отказом в поступлении на руках.
В сердце закралось нехорошее подозрение: я заметил, что у некоторых отличные сертификаты об окончании школы, с высокими оценками, которые сейчас лежали как ненужная бумага прямо на траве. На них что, совсем не смотрят?
Толпа вырядившихся ребят из автобуса подошла к серому двухэтажному зданию в готическом стиле, спокойно открыла двери и исчезла внутри.
Я побежал следом и схватил ручку закрывающейся двери, но тут же меня взяли за плечо и остановили:
— Молодой человек.
Надо мной навис мощный охранник, на плече которого сидел зелёный попугай и тихо хрипел:
— Пиастры! ПИАСТРЫ!
— Да, что-то случилось? — спросил я, держась за дверь, как за спасительный канат.
— Случилось, — сурово ответил охранник. — Тебе сюда нельзя.
Он отодвинул меня в сторону, будто я ничего не весил, и встал на ступеньки к дверям в здание.
— Неужели, чтобы пройти сюда, нужно победить в бою? — Я положил руку на книгу, чувствуя, как сила потихоньку пульсирует в пальцах.
Неужели эти странные предположения в автобусе оказались правдой, и сейчас мне предстоит схватка с первым хранителем порога?
Попугай затрясся, будто в припадке, и закричал:
— Пиастры! Пиастры!
Охранник молча ткнул в неприметную бумажку, висящую на створке: «Стильный этап теста», затем в меня:
— А у тебя даже формы для заполнения сданных тестов нет. В пятый корпус, дальше по тропинке, — он указал направо.
— Спасибо! Не разобрался ещё в ваших дорожках!
Эх, бой отменяется...
— Как ты собираешься разобраться в нормальных сюжетах, если путаешься в дорогах? — резко спросил меня женский голос за спиной.
Обернувшись, я увидел девушку моих лет, в свободной юбке до колена, белом топе и коротком приталенном пиджаке поверх него. Светлые пышные волосы были заплетены в длинную косу до пояса. На кончике косы висело подобие металлического полумесяца.
— Писатель должен истоптать разные дороги, прежде чем найти свой путь, — уверенно ответил ей я. — Так что в жизни невозможно заблудиться — это просто часть дороги и сюжета.
— Забавная мысль. Но это непрофессионально и неэффективно. — Девушка смотрела неприветливо и как-то свысока.
Возможно, из-за отличной фигуры. Или милого личика.
— Зато есть уникальный неповторимый стиль. Не всем дана красивая внешность, — в ответ оценивающе изучил девушку.
— Некоторым и внешность не поможет. Не трать своё время и вали куда-то, где попроще. Здесь ты не пройдёшь со своим подходом.
— Как скажешь, — ответил я, и на лицо девушки выползла самодовольная улыбка. — Докажу, что со своим подходом я пройду где угодно.
После чего пошёл туда, куда указал охранник, игнорируя пыхтящую девушку.
— Если что, я Михаил Перьев! — отсалютовал я ей.
— Я запомню, Михаил. Когда буду подписывать ведомости об отказе, — раздалось мне в спину.
Чёрт, она что, здесь работает?
До пятого корпуса добрался без особых приключений: теперь, когда я знал, что ищу, мне на глаза начали попадаться указатели с чёткими инструкциями.
Здесь мне выдали анкеты и форму для заполнения на плотной пухлой бумаге, граммов сто двадцать точно, если не больше. Писать на ней было одно удовольствие.
Академия явно не экономила на таких мелочах, учитывая, какой отсев происходит на тестах.
Заполнив поля о себе и показав аттестат, я получил первый штемпель: «Допуск на тесты». Оказалось, что хорошие отметки нужны только для этого.
— Почему никто об этом не рассказывает? — спросил я, проглядывая форму и предложенные на подпись документы.
— Вы как раз дошли до нужной страницы, — сообщила мне администратор и указала на нужный пункт: «Требование о неразглашении».
Ох, ну и пункт! Благодаря ему я даже спустя сто лет после смерти не смогу рассказать кому-то, кроме выпускников Академии, о том, как проходит учёба в Сепии.
В том числе и о тестах на поступлении.
Серьёзная защита.
Затем я двинулся по маршруту, указанному в бумагах. Меня ждало пять испытаний. И первым делом нужно было показаться в корпусе номер три.
Внутри меня встретила идеальная тишина. Два десятка человек стояли в зале, похожем на бальный, глядя на круг, подсвеченный софитами. В этом кругу стояла симпатичная девушка с изящным профилем и с закрытыми глазами.
Чёрные волосы были уложены в, на первый взгляд, простую причёску, но для создания которой потребовались бы часы работы стилиста.
Одета она была в униформу Академии: чёрная юбка, белая рубашка, приятно обтягивающая грудь, графитово-серый пиджак с белым логотипом Каракатицы на грудном кармане.
Стоило мне войти в зал, как высокие двери за моей спиной драматично захлопнулись, отсекая шум с улицы, погружая помещение в окончательную тишину, как в склепе.
— Наконец-то все в сборе, — сказала девушка, не открывая глаза. — Меня зовут Эрин Найтвинд. Меня попросили провести ваш первый тест. Проверить своих будущих однокурсников.
Она улыбнулась, обнажая идеально белые зубы и... заточенные клыки. По залу пробежала дрожь, которая тут же затихла.
— Мне лень тратить своё драгоценное время на ваши унылые попытки написать что-то толковое и дешёвые общедоступные цитаты. Поэтому предлагаю всем простой и понятный тест: кто сможет сдвинуть с места моего персонажа — тот пройдёт дальше. Если нет — выход как раз там же, где и вход. Принимайте решение. У вас минута.
Зал взорвался возмущением, паническими выкриками, угрозами. Но Эрин Найтвинд стояла в кругу света всё так же, закрыв глаза.
— Что происходит? Кто это вообще? — спросил я у парня рядом.
— Кто это? Ты вообще литературой занимаешься или так, погулять пришёл? Это же Найтвинд — самая молодая авторка, достигшая пятисот очков репутации. И это ещё до зачисления! Она первокурсница, как и мы!
— Авторка? — удивился я, но меня проигнорировали.
— Не хочу терять шанс. Попробую в следующий раз. Психов тут навезли. Она же в своих книгах прописывает только красивых моральных уродов. Как с такими воевать? — слышал я вокруг, хмуро наблюдая, как в зале становится пусто.
Наконец движение затихло, и Эрин выдохнула:
— Ну, все ушли? — спросила она в пространство, так и не открыв глаз.
Сбоку к ней подошла другая девушка, держащая в руках чёрную, как смоль, книгу с серебряными вставками и блестящими красными и фиолетовыми камнями, похожими на рубины.
Она протянула книгу Найтвинд.
— Призывай своего героя, — сказал я громко. — Хочется посмотреть, что ты там выдумала такого оригинального, что все в шоке. Надеюсь, что-то интереснее, чем иностранный псевдоним.
Эрин дёрнулась, но резко схватила книгу из рук помощницы. На пальцах засияла фиолетовым магия, тот же цвет разлился по обложке книги.
— Выходи в круг, — сказала её помощница. — Покажи своё лицо, если не трусишь.
— Это говорит та, кто даже глаз открыть не может, опасаясь увидеть противника. — Я остановился на самой грани между светом круга и тьмой зала. — За писателя говорят его истории, а не его пафосная поза на сцене.
— Назови себя!
— Михаил Перьев, писатель! Прошу любить и жаловать.
Девушки напротив хмыкнули, за спиной раздались жидкие аплодисменты: со мной осталось всего двое, остальные ушли.
— О, у тебя уже есть фанаты. Может, даже дадут пол-очка популярности, — рассмеявшись в голос, сказала помощница Эрин.
Я достал книгу, и она загорелась зелёным светом.
Эрин подняла руку:
— Спокойнее, Беатриса. Пусть покажет, что умеет. Мне всё равно пора кормить своих питомцев.
Она хищно улыбнулась и процитировала:
— «Он был одет в темно-зелёный костюм, и его лицо, обрамленное черными волосами, было особенно бледным и поразительно красивым. Лицо притягивало к себе внимание, но больше всего притягивали внимание его глаза. В свете неоновых ламп они казались красными... Он смотрел прямо на меня через зал, и я почувствовала, как взгляд его приковывает меня... Я ощутила странное томление и ужасную, сладкую слабость... Мне хотелось лечь перед ним, расставить ноги и... Он медленно поднес руку к губам, и я увидела красный огонек в его глазах и белые острые клыки, блеснувшие между алых губ».
В ту же секунду передо мной появился женственно-красивый мужчина в обтягивающем зелёном костюме, а его клыкастая улыбка, казалось, сейчас разрежет пространство.
Даже на мой не самый профессиональный взгляд становилось понятно, что для вызова столь плотного мощного существа нужно потратиться.
Она вбухала очков пятьдесят, не меньше, что почти в четыре раза больше моего общего запаса. Однако был нюанс.
— Хороший персонаж. Неплохо использовали Стокера. Классика не увядает.
Сказав это, я увидел, как перекосило лицо Найтвинд. Она что, думала, что я не узнаю слегка переиначенную фразу из «Дракулы»? Что за наивность?! Её аудитория схавала и не заметила почти дословный плагиат?
За такое, вообще-то, в приличном обществе штрафуют, а иногда даже казнят.
— Твой ход, Михаил. — Однако выдержки Эрин было не занимать: она подняла руку в изящном, отрепетированном движении. — Выбирай, с какой цитатой ты провалишься.
На секунду меня накрыло раздражение, но я быстро взял себя в руки. Слишком простая манипуляция.
К тому же, если я покажу сейчас Боевой Метод и своего Франка, слишком рано раскрою карты, плюс навлеку на себя проблемы. Так что придётся хитрить и использовать знание классики.
Я начал размышлять вслух:
— Я так понимаю, что это твой тип мужчин. — Я покосился на возникшего передо мной гламурного Дракулу. — При этом ты сама даже посмотреть на него не можешь?
Усмехнулся, видя, как скрипнула зубами Беатриса.
— Заканчивай балаган и дай место следующему идиоту.
За спиной у меня кто-то рыкнул, но в полумраке было непонятно, кто именно из двоих оставшихся.
— Раз ты «переиначиваешь» классику, — я не стал говорить жёсткое «плагиат», — значит, и у твоего персонажа те же проблемы, что и у его прародителя.
Едва заметил, как Найтвинд побледнела. Или мне показалось?
— Давай призовём кого-то, похожего на его друга.
Я достал книгу, взял в руки шариковую ручку, чем вызвал усмешки впереди и позади себя. Не каждая цитата хранится в книге, но, если я хочу использовать её для тренировки и тем более боя — она должна появиться в ней.
Не мешкая, я по памяти записал на отдельном листе цитату. Классно было бы использовать Стокера, но у меня не было лицензии.
Невозможно купить всё, что есть на рынке. Плюс, некоторые авторы вообще не продают цитаты.
Кстати, Стокер — один из таких.
Я выпрямился, оставаясь на границе между светом и тьмой, и лишь зелёное свечение моей книги бросало блики на моё тело, подчёркивая мистическую основу нашего испытания.