- -
- 100%
- +
А ещё говорят: у писателей простая работа. Ага, как же.
Экзаменатор, увидев, как кровь его Гидры растворилась в моей книге, скривился:
— Неприятный вы молодой человек. Ещё не поступили, а уже трофеи собираете.
— Отец учил, что нужно пользоваться каждой возможностью, — ответил я, убирая книгу за спину.
Если он вдруг вызовет ещё дракона, то я не справлюсь. Но и отдавать кровь не собираюсь.
— У вас мудрый отец, — проскрипел сквозь зубы мужик с эспаньолкой. — Зачёт.
— Эй, а почему другим не давали взять трофеи? Лера с Кристиной тоже победили, но им вы отказали! — возмутилась девушка, которая должна была быть передо мной.
Мужчина положил руки на книгу, и та засияла жемчужным светом. Зал замолк.
— Потому что он выжил сам, а не победил монстра ценой своей жизни. Это значит, что у него, как персонажа, есть все шансы стать главным, а не второстепенным. В какой книге главный герой погибает на первом же испытании?
В смысле выжил? А можно пройти экзамен умерев? Хотя, Жёлтому он так и сказал: «Умер и зачёт».
Кстати, Жёлтого я встретил, когда вышел с противоположной стороны здания. Он сидел на скамейке, взлохмаченный и без очков. Хе-хе, а ведь его раздавил башкой умерший дракон.
— Прошёл? — сплюнув, спросил он. — И как тебя убили?
Я пожал плечами.
— Никак. Я выжил.
Серые глаза парня сузились.
— Брешешь.
— Как дышу. Призвание такое. — И покачал книгу в руках.
Кстати, книга парня лежала рядом с ним на скамейке. Добротная кожаная обложка с тиснением: скрещенные мечи, щит, голова то ли льва, то ли мантикоры. Дорогая штука. У нас квартира чуть дороже.
— Я на порядок превосхожу тебя по подготовке, — жёлтый положил руку на свою книгу, и та засияла приятным жёлтым светом, — и всё равно был смертельно ранен трупом дракона. А ты выжил?
— Повезло, — пожал я плечами. — Гидра оказалась хилой.
— Гидра? — побледнел жёлтый, чуть не раздавив солнцезащитные очки в кулаке.
— Ага, симпатичная такая. Думаю, что ей у нас жарковато, она больше к болотам привыкшая. Ей бы на наш Север смотаться.
— Аристарх Петрович как раз из Северной Пальмиры. Но Гидра, — он покачал головой. — Ладно, хрен с ним. А вот с тобой — нет! Как только сдам экзамены — раскатаю тебя! Сейчас времени нет!
— Без проблем. Я запишу тебя в список ожидания, — ответил ему.
— Это будет не так просто! — повысил он голос. — Рома Солнцев покажет!
— Мёртвых писателей тоже позовёшь? — вспомнил я эмо, но Рома меня не понял.
Он просто схватил книгу, готовый нанести удар.
Я воевать с ним не стал, а вместо этого махнул рукой и пошёл к следующей точке. Впереди висели часы, показывающие двенадцать дня.
До конца экзаменов ещё часов пять. Думаю, мне хватит.
Слева от дорожки заметил скамейку напротив небольшого кирпичного здания, вроде как технического или теплового пункта. Решил посидеть, отдохнуть и восстановить очки популярности.
Я как-то не ожидал, что дважды обнулюсь за утро. Держать широкую уверенную улыбку, когда чувствуешь себя вывернутым наизнанку — так себе развлечение.
Пока дышал, обратил внимание на кирпичное здание. Двое рабочих стояли рядом с задней стеной и громко ругались:
— Нет, нужно средство мощнее! — кричал один.
— Да куда мощнее? Стена скоро развалится! — рычал второй.
— Нужно убрать эту гадость!
— Но не ценой же всего здания?
Из любопытства я вытянул шею и посмотрел на стену. Оказалось, что они пытались свести граффити.
Объёмные, переливающиеся зеленоватыми блёстками буквы складывались в простую надпись: «Пу-пу-пу». И всё.
Понимаю, почему её решили убрать. Но не понимаю, из-за чего столько криков.
Наконец первый добился разрешения использовать средство посильнее и начал тереть надпись щёткой. Только вот в следующую секунду надпись засияла ярче, а стена вокруг неё... начала плавиться и трескаться!
— Ааа! Твою ж! Я же говорил! — вопил рабочий, пытаясь спасти стену, обливая её ярко-сиреневым магическим составом. Но помогало мало — трещины продолжали змеиться по поверхности.
Я вскочил со скамейки и поспешил дальше, чтобы не оказаться виноватым. Так, случайно.
Обойдя пруд, в котором плавал лебедь размером с лодку, пробежав мимо ларька с сосисками, которые пахли божественно и соблазняли мой желудок потоками слюны, я оказался у входа на следующее, четвёртое, испытание.
Здесь картина с «отказниками» выглядела ещё страннее. Например, вот парень с длинной чёрной чёлкой лежал на траве и выглядел так, словно он только что вернулся из пустыни, обгоревший, высохший от обезвоживания, покусанный скорпионами и человекоподобными кактусами.
В стороне от парня лежала девушка. Синие губы тряслись с амплитудой шесть баллов по шкале Рихтера, побелевшая кожа на лице и руках выглядела замороженной и стеклянной — чуть тронь и рассыпется со звоном!
Третий выдирал из ноги длинные иголки, да и в целом выглядел как человек, который только что чудом вылез из болота.
Глянув в документы, я увидел название предмета: «Погружение и атмосфера».
— Смотрю, многие здесь хорошо так погрузились, — не смог промолчать я, за что получил несколько злых взглядов.
Но большинство лежащих здесь даже не повернули ко мне голову. Самый смелый, не отрывая головы от газона, поднял кулак и показал мне средний палец.
— Понял, учту при подготовке, — ответил я и устремился вперёд.
Пять часов на оставшиеся экзамены — вот что меня волновало. А будут там дальше болота или пустыни — это второстепенно.
Это здание внутри оказалось крайне простым и функциональным. Свежая табличка указывала, что нужно идти направо, а та, что висела обычно — потёртая медная с глубокой гравировкой, — что в том крыле лаборатории.
Три минуты по гулкому пустому коридору и услышал тихий гомон.
Когда я подошёл, увидел знакомого мне эмо, который сидел на полу, а за руки его поддерживали трое: два парня с такими же скорбными лицами и злая девушка с колючей серьгой в носу и яркими татуировками на руках.
— Вставай, Эд! Ты прошёл! Двигайся дальше! Два часа протупил!
Эмо, которого назвали Эдом, раскачивался на месте, глядя перед собой.
— Бесконечная дорога. Бесконечное одиночество. — И по кругу.
Я подошёл поближе и сказал тихо, чтобы он точно услышал:
— А утром угрожал мне, обещал страшное. А сам заблудился на прямой дороге.
Его слова напомнили мне произведение, в котором было ощущение бесконечной и одинокой дороги. Так что я понимал, через что он прошёл.
Но это не значит, что я не стану его подкалывать.
От моих слов Эд с фиолетовыми глазами дёрнулся, его лицо обрело осознанное выражение. Он повернулся ко мне, хотел что-то сказать, но девушка его перебила:
— Ну наконец! А то я уже решила, что ты отказался поступать в Сепию! Можешь сказать спасибо этому, — она кивнула в мою сторону, — мы тебя уже двадцать минут пытаемся привести в чувство.
Эд не стал говорить спасибо, лишь зло глянул на меня и тяжело поднялся, после чего простуженно просипел:
— Идём. Осталось последнее задание.
Они вчетвером ушли. Я же подошёл к тем, кто стояли у нескольких дверей в лаборатории и обсуждали, куда идти:
— Говорю, лучше в пустыню. Там хотя бы москиты размером с тарелку не летают. — Судя по окрашенной в зелёное роже, парень с синими волосами в болоте уже побывал. — А если не понравится, всегда можно выйти.
— Ага, спустя два часа. Времени на блуждания нет, — возмущалась девушка, трясясь от холода. — Нужно выбрать самый короткий маршрут. А это — снег!
— Ты там уже была! И как, понравилось?
Все замолчали, переваривая обстоятельства.
— А что там вообще есть? — спросил я, с искренним любопытством изучая краткие описания на дверях.
Обычные листы с текстом, набранным на компьютере и распечатанным на принтере. Пояснение гласило, что все дороги ведут к цели, но некоторые позволяют добраться быстрее, если правильно понять задание.
— А препод где? — спросил я, так и не дождавшись пояснений от насторожившихся абитуриентов.
Тот, что с синими волосами, указал на двери:
— Она там. Везде. Дрейфует между мирами. И следит... — закончил он шёпотом, подходящим для чтения детских страшилок.
— Видимо, следит, чтобы никто не сдох, — открылась вдруг дверь из комнаты со снегом, и оттуда с довольной, пусть промёрзшей улыбкой, вывалился Кир. — Рад тебя видеть, Миша. Как ты?
— И я рад. Сам-то живой? Или нужно вызвать байк потеплее?
Парень был покрыт инеем похлеще Деда Мороза, брошенного на произвол блудливой Снегурочкой. Пальцы скрючились, но глаза сияли.
— Там техника не работает, к сожалению. У этого мира есть свои правила...
Тут ему в спину влетел тяжёлый ком снега, повалив на пол. Окружающие замерли в шоке.
Из бушующей за дверью пурги раздалось деликатное покашливание.
— Понял-понял, не подсказываю! — чуть испуганно проговорил Кир, поправил бандану и встал с мокрого пола — снег стремительно таял. — Пошёл греться и финалить документы. Это был предпоследний экзамен. Удачи, Миша. И остальные. Не тупите!
Он исчез, оставив всех в размышлениях.
Так, а почему предпоследний экзамен?
— У каждого своя очерёдность, — сказала девушка, а когда я вылупился на неё, зло пояснила: — Ты задал вопрос вслух. Я тебе ответила.
— Спасибо, не знал.
Синеволосый переключил наше внимание:
— Этот в кожаном — второй за час, кто вышел из ледяного биома и прошёл тест! Значит, это самый перспективный путь.
— А я говорила, — закивала замёрзшая девчонка.
— Но доводов не было, — возмутился парень, после чего они наперегонки исчезли за дверьми. В прямом смысле: вот были, а вот — только метель и холод.
Я же решил выбрать другой путь. Никогда не был в джунглях. Посмотрим, что там находят любители путешествий. Кроме гигантских комаров.
Глубоко вздохнув, я сделал шаг в дверь, и тут же закружилась голова.
Меня перенесло от двери на непонятное расстояние, под ногами мелькнули земля, реки и мангровые леса, а затем я с мерзким «плюх» рухнул в какую-то лужу, погрузившись сразу по колено.
Чтобы через секунду столкнуться нос к носу с огромным крокодилом. Тот осмотрел меня, а затем его безжизненные глаза вспыхнули голодным блеском.
В следующее мгновение гигантская пасть распахнулась, готовая поглотить меня целиком.
Глава4. Словом можно убить
Моё тело покрылось паутинкой ужаса, которая сковывала жёстче цепей. Мгновение — и зубы разорвут меня на мясные рулетики!
Я видел каждый зуб, все неровности нёба, даже кусок синей куртки какого-то бедолаги, которому не повезло очутиться здесь раньше меня.
Из пасти воняло так, что я начал пошатываться, в глазах потемнело. Пульс зашкаливал, а руки безвольно повисли, покрываясь тонким слоем инея.
Захотелось закрыть глаза и закончить экзамен как можно скорее.
Экзамен? Погодите-ка! Это же экзамен! Точно! Как я мог забыть?
Это испытание на «погружение в атмосферу». Вот почему мгновение так растянулось — мир затягивает.
И сейчас меня кинули на обед к крокодилу, чтобы максимально быстро увязнуть в болоте сторителлинга.
Краткий взгляд в сторону помог найти крепкую палку, после чего я схватил её и вертикально вставил в пасть рептилии.
Острый край больно пропорол рельефное нёбо, хлынула кровь, заливая мне руки. Рептилия забилась в конвульсиях, пытаясь выплюнуть помеху. Я же дёрнулся к берегу за спиной, туда, откуда улепётывали птицы, оглушая пространство своим галдежом.
Выбравшись на берег и отбежав на почтительное расстояние, я позволил себе рухнуть на землю у дерева и отдышаться. Короткий атмосферный бой высосал все физические силы, чуть не пережевал меня в прямом смысле.
Оглянувшись, я убедился, что водоём застыл, будто ничего и не было: крокодил спрятался, вода замерла мутной лужей, а птицы начали возвращаться, чтобы делить мушек и куски мяса.
Меня чуть не стошнило от осознания: кого-то здесь в прямом смысле порвало, и теперь его переваривает не только крокодил, но и кровожадные птенчики.
— Что ж, спасибо за гостеприимство, но пора и честь знать, — пробормотал я, вставая с земли. — Пора возвращаться.
Куда? Ах, да, дверь. Простая, деревянная, с чуть покосившимся косяком.
Ещё раз оглядевшись, заметил небольшую тропу между деревьями и след ботинка в грязи у самого края. Видимо, мне туда.
Но стоило мне ступить под сень леса, как на голову тут же рухнула змея и с шипением укусила меня в шею.
Я моментально отшвырнул её в сторону, и та скрылась в густых зарослях. В её прощальном шипении слышалась насмешка.
Прижав руку к месту укуса, сначала я ничего не почувствовал, лишь удивление. Но тут по нервам слева ударила резкая боль, а затем пришёл жар.
Яд! Мощный! От него занемела шея в месте укуса и начало дрожать левое плечо, а по пальцам руки запрыгали искорки. Голова закружилась, меня стало мутить.
Стоп! Это же экзамен! Тест для новичков. Здесь не могут убивать, причём так жестоко и мучительно.
Видимо, встречи с вампиром и драконом мне было недостаточно, поэтому стоило мне сделать пару неловких шагов вперёд, как я наткнулся на потёртую табличку с надписью:
«Словом можно убить».
Вокруг надписи виднелись кровавые отпечатки ладоней, местами были царапины, как будто кто-то использовал ногти.
В одном месте даже виднелось бледное: «Меня уби», которое заканчивалось длинной вертикальной линией вниз.
Сердце забилось ещё быстрее, отчего яд снова ударил в голову: мир перед глазами покрылся красным налётом.
Но при этом я почувствовал какую-то нереалистичность, какой-то странный намёк, который мешал даже сильнее, чем яд в крови.
Я ещё раз глянул на табличку. «Меня уби», говорите? От осознания даже голова прояснилась.
— Вообще-то, там было «Нас у». Там вокруг этого был построен весь сюжет, а вы прямо в лоб.
Я сказал достаточно громко, чтобы экзаменатор, который неявно присутствовал в этом испытании, услышал. Тут же я почувствовал, как теряю немного популярности, но надпись передо мной исчезла.
Табличка стала чище, появилась стрелка, указывающая направо. Но «Словом можно убить» не исчезло, а наоборот, его подчеркнули.
— Понял-понял, буду осторожен. Спасибо за заботу, — проворчал я, отпуская столбик таблички.
Нужно двигаться вперёд, пока яд не убил меня прямо внутри чужого мира.
Смысл стрелочки на табличке я понял чуть позже: сначала тропа шла прямо, мерцала в лучах солнца, что прорывались сквозь кроны деревьев, а затем появилась развилка.
Я выбрал правую, как мне и порекомендовали.
Шёл я медленно, постоянно озираясь в поисках опасностей. А ещё потому, что не мог быстро двигаться: шея болела, нещадно горел укус, а слабость накатывала волнами.
Вокруг же царила живая тишина, когда вроде ничего не происходит, но на фоне всё время что-то отвлекает.
То прожужжит крупная оса, способная вырвать кусок плоти своим длинным острым жалом.
То сверху раздастся пронзительный крик, похожий то ли на птицу, то ли на человека, которому выдирают позвоночник.
То под ногами зашуршит, и ты вынужден подпрыгнуть, опасаясь укуса змеи.
Несколько раз я пытался призвать свою магию, касался книги, но каждый раз на меня словно наваливалась бетонная плита, мешая сосредоточиться.
Значит, суть теста в другом. В чём же?
Мутнеющим сознанием я анализировал первую подсказку — теперь был уверен, что это подсказка, а не что-то иное — чтобы понять, что делать дальше.
Я переставлял ноги, оглядывался, прислушивался. Время шло, и теперь я задумался о том, что могу не успеть сдать все экзамены.
Иногда натыкался на обглоданные кости у входа в берлоги, обходил их стороной через лес, опасаясь встретить хозяина недвижимости или очередную змею.
Левая рука уже почти не слушалась и опухла, став синеватой. Казалось, что она лопнет подобно шарику, расплескав всё мясо по стволам деревьев.
У очередной берлоги я остановился, спрятавшись за кустами и выглядывая издалека. Целую минуту я не мог понять, что вообще происходит и почему я сижу здесь, а не стремлюсь дальше.
А затем понял.
Из мрачной вонючей берлоги торчал длинный чайный носик. Чуть привстав, убедился: действительно чайник. Беленький такой, чистенький.
Можно было бы подумать, что это кто-то из абитуриентов планировал выпить чаю посреди диких джунглей, а затем его схавал местный медведь, но... это только если ты не читал «Алису в Стране Чудес».
Берлога, дерево, чайник — ассоциативный ряд пусть и не прямой, но понятный. Так что можно смело сказать, что эта берлога — непростая.
Что случилось, когда Алиса последовала за белым кроликом в нору? Правильно, она попала в Страну чудес. А для меня это вполне может быть выходом отсюда.
Выбравшись из-за кустов, оглядываясь, я двинулся к берлоге. Пусть я верил, что это кроличья нора, но всё равно стоило быть настороже.
Подойдя ближе, я разглядел белоснежный тонкостенный чайник, хмыкнул тому, что всё правильно угадал, после чего сказал вслух:
— «Не желаете ли чашку чая? Тогда, может быть, съедите бутерброд?»
Тут же берлога поплыла, словно горячее масло, сужаясь, осыпаясь, исторгая из себя вонь гнилого мяса, заменяя его на запах свеженатёртой моркови. В желудке снова забулькало, напоминая, что я сто лет не ел, на что пообещал перекусить сразу, как только вылезу обратно в реальность.
Этот мир и его ядовитая атмосфера — рука и шея болели всё сильнее, — меня уже достали.
Через минуту трансформация берлоги закончилась, и передо мной оказался узкий, но высокий проход. Как раз, чтобы будущий студент вроде меня мог выйти.
— Что ж, пора возвращаться, — сказал я с облегчением.
В ответ из берлоги раздался рёв, а затем топот.
Судорожно отступив назад, я споткнулся и упал. Это меня и спасло.
Из темноты, разбрасывая комья грязи и ботву от моркови, вылетел заяц. Кролик. Крольчище!
Тварь была высотой под два метра, а огромные уши походили на лопасти грузового вертолёта. Лапы могли перебить хребет здоровому волку, а зубы — этого самого волка захомячить в пару прикусов.
Он навис надо мной, мило подвигал мягким носиком, размером с моё лицо.
— Милашка, — пробубнил я.
В следующую секунду кроль рыкнул и подпрыгнул с целью раздавить меня, как переспелый помидор. Но разбрызгивать кишки по лесной чаще не входило в мои планы на сегодня.
Я рефлекторно схватил книгу в сумке и наотмашь, изо всех сил, врезал кролю в пузо.
Магия сработала: зелёный кирпич, которым, по сути, являлась книга, врезался в тело кролика-переростка, и тот, издав что-то среднее между бульканьем и отрыжкой, отлетел назад.
Он врезался спиной и затылком в дерево и сполз по нему обратно, в сторону берлоги. Только внутрь он возвращаться не стал, а взревел, потряс тупой башкой — а как иначе пережить такой удар? — и с упорством быка на корриде попёр на меня.
За время его полёта и общения с деревьями я успел встать. Пусть меня мутило от яда, но валяться на земле желания не было. Не так запоминают талантливого автора.
Я снова попробовал произнести цитату, но сила этого места не дала мне даже начать. А кроль всем весом помешал продолжить. Пришлось отпрыгивать в сторону, чтобы не оказаться под мягкой тушей этого ушастого монстра.
Прыжок оказался почти удачным: я сделал кувырок, получил несколько шипов в спину, а затем врезался в вонючий цветок, от запаха которого меня чуть не стошнило.
Розовые глазки кроля высматривали заблудившегося в джунглях писателя, а мягкий нос судорожно вынюхивал его след. Только вот казалось, что я стал для него невидимым, по крайней мере на мгновение.
Запах! Вонь цветка, похожего на ёршик для унитаза, перебивала мой собственный запах, делая меня невидимым для носа зверя.
А почему тогда он не замечает меня глазами, хотя как минимум раз посмотрел в мою сторону? У зайцев должно быть хорошее зрение, пусть и косое, чтобы следить за хищниками и прочими опасностями.
Приглядевшись, я нашёл ответ: с глазами зайца что-то было не то. Там чего-то не хватало. От этого «чего-то» остались только тонкие следы на белой шерсти, будто кто-то примял траву, и та запомнила форму объекта.
Ассоциативный ряд выстроился быстро: нора, Алиса, заяц, пенсне. Почти на всех иллюстрациях заяц, спешащий по своим делам, носил не только часы, но и очки или пенсне.
А, значит, это ошибка, деталь, которая может выбить из атмосферы истории.
— Эй, кроль! Очочки потерял? Помочь найти? — крикнул я, на мгновение внутренне замирая.
Если я ошибся, то сейчас он меня услышит и просто раздавит.
Кролик размером с машину замер, шевеля длинными ушами. Его глаза с трудом сфокусировались на мне, а нос затрепетал в попытке найти мой запах.
Он поднял верхнюю губу, обнажая огромные резцы — никогда не думал, что у зайцев они такие огромные! Или они только у этого зайца такие гигантские? — и издал низкий, утробный рык. Как тигр или лев.
Я медленно поднял руки, чтобы его не провоцировать. Книга мягко пульсировала внутри сумки, готовая делиться своей магией. Очки популярности скакали около показателя в четыре пункта, готовые вырваться в виде цитаты, да только мир испытания блокировал меня.
Кролик снова заворчал и медленно шагнул в мою сторону. Теперь он не отводил взгляда от моего лица. Будто пытался прочесть, что я думаю.
— Вижу, что вы заплутали. Без очков сложно найти верную дорогу. А Королева ждёт, — выдавил из себя, понимая, что сейчас придётся прыгать снова и, главное, не проворонить этот момент.
Иначе будет бо-бо.
Время замерло, мы стояли друг напротив друга, ожидая сигнала, знака. Им стала птица, которая, пролетая мимо, драматично гаркнула у нас над головами.
Мы с кролем вздрогнули одновременно. Он прижал уши к голове и напряг ноги, готовый прыгнуть. Я замахнулся книгой, не имея больше ничего для защиты. Вонь от цветка я уже не считал.
А затем он прыгнул, а я со всего маху направил книгу прямо ему в морду.
— Почитай на ночь! — гаркнул я изо всех сил, отчего даже далёкие птицы, сидевшие на деревьях, взмыли в небо с пронзительными воплями.
Кроль тоже сбился, но уже летел навстречу мне и моей книге. Увернуться не успевал никто.
В следующую секунду он врезался в меня, и я понял, что значит столкнуться с товарным поездом. Меня просто унесло с того места, где я стоял, словно я пушинка.
Мне показалось, что в процессе полёта я сломал как минимум десяток деревьев своей спиной, а затем ещё и раскрошил какой-то каменный булыжник, а может, даже заброшенный храм.
После этого я покатился по земле, собирая на себя очередную порцию местного мусора. Заныли рёбра.
Когда движение остановилось, я смотрел в небо мутными глазами, видел психованных птиц, которые клевали друг друга в попытке занять как можно более далёкое от меня место. Я их понимал. Сам бы клюнул кого угодно, чтобы оказаться подальше.
— Про-простите, как вы себя чу-чувствуете? — заикаясь, спросил неуверенный голос. А затем, не дав мне ответить, добавил: — Понимаю ваше состояние, но поймите и меня — я спешу. Спешу и опаздываю!
Я повернул голову и увидел стоящего рядом зайца. Точнее, это был не просто заяц, а какой-то антропоморфный кроль в спортивном костюме с тремя полосками, белых, идеально чистых, кроссах, чуть растрёпанной причёской и паникой в глазах.
В руке, точнее лапе, он держал неуместные для такого вида механические часы на цепочке, серебряные. Второй рукой-лапой он выстукивал замысловатый ритм по открытой крышке часов.
Довершало несуразный образ пенсне, которое, как влитое, сидело у него на носу, плотно прижимая шерсть вокруг глаз.
— Если вы не-не-не против, то я побегу. Дела, по-по-понимаете? — заискивающе заикнулся он.
Я махнул рукой прямо с земли, и заяц моментально развернулся, взял низкий старт и готов был сорваться с места. Но я его остановил:
— Стой! — Он оглянулся, тряхнув ушами, но стартовой позиции не поменял. — Где здесь можно найти противоядие?
Взглядом указал на отравленную руку. Кроль сжал губы, подвигал мягким носом:
— Если поспешите за мной, проведу к специалисту.
Я с трудом, но не подавая вида, поднялся с земли и кивнул.
— Веди.
Заяц глянул на часы, вздохнул и рванул к... берлоге. Реально, он пробежал десяток метров и остановился у входа в земляную пещеру.
— Нам туда? — Он кивнул. — Специалиста, случаем, не Шляпочник зовут?
— Нет, — брезгливо сморщился заяц. — К нему идут существа только совсем падшие. Я вас отведу к Тиа. Она больше смыслит в ядах.
И, как и в «Алисе в стране Чудес», прыгнул в берлогу. Я слышал, как удаляются его причитания о том, как он опаздывает.
Оглядевшись, я посмотрел в небо и прошептал:
— Только этот тест я тоже сдам.
В ответ было только далёкое хмыканье, а затем на входе в берлогу появился лист подорожника.