История в Палермо

— Например, вот такое? — ничего не подозревая, женщина указала на свою руку.

— А ну-ка! — Мужчина обрадовался, что первая попытка уже увенчалась успехом, и воспользовался ситуацией.

Он привстал, облокотился на стол, прижал телефон к руке во избежание колебаний, вывел ракурс и нажал на съёмку. Фото получилось идеальным: его рука легла вровень с её, и их пальцы почти соприкоснулись. Потом кольцо с экрана с помощью фотошопа перенёс на палец Джоконды и под радостный всплеск эмоций собеседницы прибрал мобильник в карман.

А на другой день у ювелира они уже определяли размер её кольца. Ещё несколько дней ушло на разработку дизайна, а там и на изготовление самого изделия. Дни потянулись вереницей дел и ожиданий. Работа в мастерской шла к завершению, его пребывание тоже. Он уже отчаялся, что не успеет получить вовремя свой заказ, но ювелир не подвёл, понимая всю щепетильность ситуации. Он отложил другие заказы и работал только с этим.

Перед отъездом на родину кавалер пригласил даму на прогулку на теплоходе по реке Сене. Они плыли, созерцая набережную с её пешеходными тротуарами, вдоль которых росли деревья. На фоне камней они смотрелись очень эффектно и величественно. Их кроны широко раскинули жёлто-зелёные ветви, стремясь спрятать от любопытных глаз древнюю архитектуру. А дома в свою очередь то застенчиво прятались, словно молодые девицы при появлении парней, то игриво выныривали, показывая лишь часть своего орнамента.

И только мосты открывались взору во всей своей красе, словно соревнуясь в изяществе, антикварности и раритетности. Каждый стремился показать свою архитектурную уникальность.

Даже новые мосты старались брать частички убранства от старинных, чтобы чуть-чуть походить на те, что хранят память глубокой старины.

С теплохода открылся совершенно особенный вид на Париж. Отсюда все достопримечательности виделись с необычного ракурса. Лувр заворожил величественными фасадами. Эйфелева башня поразила грандиозностью. Вечерняя прогулка по Сене превратилась в романтическое путешествие — город загорелся тысячами огней, знаменитые памятники предстали в новом таинственном свете. В воздухе заиграло волшебство, и к красоте архитектуры добавилась магическая атмосфера парижских улиц, отражающихся в чёрной глади реки.

— Как ты думаешь, — вдруг спросил Росарио, глядя на их отражение в воде, — они там будут счастливы вместе?

Он уже хотел пояснить, что вода — как зеркало души. Она видит и слышит многое и становится вечным хранителем чужих тайн. Вода не просто стихия, она как портал в другой параллельный мир, где их отражения уже появились и зажили своей жизнью.

Молодая женщина взглянула вниз, чуть задумалась, а потом, переведя взгляд на собеседника, ответила:

— Я думаю, они будут там очень счастливы.

Мужчина обрадовался — где-то в глубине души она допускает, что он может стать ей парой, и возраст здесь не помеха. Он погладил коробочку с кольцом в кармане, твёрдо решив, что сегодня сделает ей предложение.

— Милая, привет! — услышали они откуда-то сверху.

Подняли голову. На мосту с букетом белых роз стоял блондин, весело улыбаясь, послал Луизе воздушный поцелуй и бросил ей в руки букет.

— Я вас жду на берегу! — крикнул он и помахал рукой.

— Мой жених, — пояснила женщина.

И разочарование холодной волной прошло по всему телу. У неё есть жених. К тому же полная его противоположность — блондин и гладко выбрит. Возможно, такой типаж ей ближе к сердцу. Почему он об этом не подумал сразу? Она и не говорила о нём никогда. А хотя с чего бы? Он и не спрашивал.

Коробочка с кольцом осталась лежать в кармане немым укором, недосказанной фразой. Они поплыли дальше. А Диего остался на мосту — и вскоре исчез из виду.

В небольшой комнате при освещении тусклой лампы красного цвета, при перевёрнутых крестах на стене, горели свечи. При этом мерцающем свете выступал лидер группы. Его слушало с десяток братьев, абсолютно все в мантиях и масках на лицах — это неотъемлемое правило братства. Только новичок, хоть и был в рясе, но без маски, в связи с чем к нему было пристальное внимание.

Парень нервничал. Он пришёл сюда по приглашению для участия в мини-спектакле и уже получил деньги. Но уже проклинал тот момент, когда из-за нужды согласился принять сто евро и участвовать в этом «представлении». Ему объяснили, вручая приглашение, что это частный театр, который снимает на видео для заказчиков интересные миниатюры, и они не связаны ни с сексом, ни с порнографией. А он подходит по типажу, и, возможно, его пригласят ещё не раз. Будучи студентом, он не будет испытывать нужды в деньгах.

По этому приглашению можно прихватить с собой товарища. Он захватил лучшего друга, который лежал сейчас без сознания после удара электрошокером в шею. Его руки и ноги уже крепко опутывали верёвки.

— Братья, мы собрались сегодня, — немного нервничая, говорил главный, — чтобы наказать отступников. Эти предатели напали на своего брата. Им нет прощения.

— Им нет прощения! — хором ответили присутствующие.

Один из отступников уже был мёртв, второй ранен и истекал кровью на алтаре для жертвоприношений. Он был испуган и взывал к Деве Марии, прося простить ему его грехи.

— Вы все будете гореть в аду! — истерично хрипел он. А потом вдруг испуганно таращил глаза и кричал: — Это чудовище! Это сам сатана! Это сам сатана!

Некоторые подумали, что он просто спятил. Другие из братьев смотрели на него с завистью. Ему удалось прикоснуться к тому, чего они могут только вообразить. Он воочию увидел того, кому они служат, но ни разу не видели, а лишь слышали. Но оказаться на его месте им совсем не прельщало.

Их господин велик и могущественен. Не зря же они все получают то, что хотят: кто богатство, кто карьерный рост, кто славу, а кто и всё вместе. А надо лишь раз в месяц или в два приносить жертву. Плата невелика для роскошной жизни.

Кармело Месерендини никогда не верил в реальное существование Сатаны. Он полагал, что это группа очень богатых повёрнутых и извращённых людей дёргает за верёвочки. Иначе как объяснить его стремительный карьерный рост? Да и за участие в ритуале всем участникам на карту переводят баснословную сумму.

Но вся беда в том, что, попав сюда однажды, покинуть эту организацию можно лишь через алтарь или при естественной смерти. Он не был фанатиком, как другие, и тяготился своим положением. Он тоже ломал голову над тем, как ему выйти из воды сухим и оставить всё в прошлом.

Поначалу подозревал лидера группы, думая, что тому известно многое. Но когда сам стал лидером, понял, что не всё так просто в этой организации. И счёт, с которого капали деньги, оказался офшорным. В общем, одни загадки и ни одной отгадки.

— Уго, ты пострадал от их деяний. Подойди сюда. Сегодня ты принесёшь его в жертву.

— Я не убийца, — огрызнулся парень, встал и демонстративно направился к выходу. В отличие от новичка, никто удерживать его не стал. Вслед лишь двинулся один из братьев, чтобы запереть дверь за уходящим.

«Вот сопляк», — зло подумал Кармело, представляющийся здесь как Педро для собственной безопасности. Знаменитый дорогостоящий адвокат не может провоцировать себя среди «братьев» даже своим истинным именем. Негоже, если кто-то из них начнёт догадываться о его личности. Он использовал вымышленное имя. Не хватало ещё, если кто-то вдруг окажется его клиентом и узнает в нём своего брата. Тогда придётся и в цене уступить, и из кожи вон вылезти, чтобы разрешить проблему в его пользу. А он такого шантажа терпеть не мог.

Поэтому по максимуму обезопасил себя. Специально научился немного менять голос и манеру речи. Пришлось попотеть и тренироваться около месяца, пока это не дошло до автоматизма. Так его настоящее имя не будет вызывать подозрений в быту и на работе.

Сам же имел большие подозрения насчёт Уго. Его не покидала мысль, что этот аутист как-то связан с кем-то из верхушки. Ведь это его жилище оборудовано под ритуальное пространство. А он сам мог уже быть на полпути в Милан, если бы не пришла смс: «Быть дома», а позже — и руководство к действию. Он планировал допросить парня, но эти двое, к счастью, его опередили.

И сегодня для него открылась иная истина – странная и не совсем понятная. Здесь в мистику не захочешь, но поверишь.

Адриано и Теодоро были братьями-близнецами и так же, как сегодняшние новички, попали в это место по приглашению. Тогда в жертву приносили шестилетнего мальчика по имени Марко. Его увели с детской площадки. Ребёнок плакал, звал маму и просил не делать ему больно, но взрослые в мантиях оказались глухи к его мольбам. Ему надрезали вены и тело в нескольких местах, чтобы как можно больше крови пролилось на алтарь. А потом братья, поняв, что их просто так отсюда не выпустят, взяли ритуальные ножи и по очереди воткнули в ослабленное, умирающее тело ребёнка. Адриано ударил в сердце, пытаясь быстрее прекратить муки мальчугана, а Теодоро полоснул по горлу. В придачу ко всему они получили маски.

Поначалу было мерзко и тошно, но на их карты упала до неприличия огромная сумма, и парни нашли в этом свой маленький триумф над бедственным положением нужды и безденежья. Неприятное чувство стало притупляться и уходить на второй план. Каждый из них увидел в таких суммах шанс на новую жизнь. Тем более что мальчуган пропал без следа, и опасения, что их могут поймать, быстро улетучились. А с этим пришла уверенность в безнаказанности.

Но беда была в том, что они были отпрысками глубоко набожной семьи. Поэтому как бы разум ни радовался богатой и беспечной жизни, душа взывала к искуплению и покаянию, к возможности очистить себя от тяжкого греха. Они мирились со своим положением до тех пор, пока один из них не стал отцом. И все эти деяния стали для них настолько омерзительны, что, видя себя в зеркале, они испытывали отвращение. Вот тогда они и решили положить конец этим бесчинствам, кто бы за этим ни стоял, и решили обезглавить организацию, а выяснить главаря решили через Уго.

Они пришли к нему домой, не переодеваясь и не закрывая лиц, но, поднявшись по лестнице, предусмотрительно закрыли дверь. И за чашкой чая завели разговор. Сначала Теодоро со всем своим красноречием дал понять парню, что они его друзья и он всегда может на них положиться. Юноша был рад: у него с приюта не было друзей, кроме Винсенте, которого в отличие от него усыновили, и их связь прервалась. Он и здесь-то живёт один, а тут сразу два друга. И он в ответ сказал, что тоже готов им во всём помогать.

Мужчины переглянулись — разговор идёт в нужном им русле. Тогда Адриано решил закрепить результат и сообщил, что у него родился сын и он хочет доверить Уго самое дорогое, а именно — стать его ребёнку крёстным. Но без разрешения главного этого не сделать. Ведь у них совсем другое направление веры, но они хотят вернуться к Богу. Поэтому Уго должен помочь им устроить встречу с главой.

Но молодой человек бросил на парочку удивлённый взор и ответил, что он и сам не знает и совсем не понимает, почему братья обратились именно к нему. Это привело гостей в бешенство. Они не поверили ему и прибегли к пыткам. Хотя здесь уже не было алтаря, да и кресты висели в нормальном, свойственном их положению виде, найти, к чему привязать жертву, мужчины нашли без проблем. С кухни в комнату принесли стол, привязали к нему парня и с присущим им хладнокровием приступили к пытке. Адриано стал вгонять под ногти иглы, а в промежутке между криками жертвы и вдохами грозил пустить кровь и порезать на тонкие ленточки.

— Скажи ему, Уго, скажи, — шептал на ухо Теодоро, — иначе он запытает тебя до смерти, — и воткнул ему в ухо нож. Не глубоко, но так, чтобы было ощутимо, и провернул для усиления боли.

— Я ничего не знаю! Я ничего не знаю! — кричал истошно хозяин жилища. — Это ведь ваша вера, вы сами приходите сюда!

Мужчины нервничали, немало удивляясь упёртости парня, и продолжали его истязать. И даже не заметили, что в комнате появился кто-то ещё. Лёгкая тень стремительно метнулась к одному из них, и он оказался пригвождённым к каменной стене под самым потолком. В его голове успела лишь промелькнуть мысль: «Как? Откуда? Мы разве не закрыли дверь?» Он дёрнулся в предсмертных конвульсиях, захлёбываясь собственной кровью.

Второму повезло меньше. Чудовище схватило его за шею и как тряпичную куклу подняло в воздух, пронося к противоположной стене так легко, будто он ничего не весил. И тоже пригвоздило к стене одним ударом, но ударом не в сердце, как брата, а в плечевой сустав.

— Вы не достойны даже смотреть на меня, — прошипело существо, — не то что говорить со мной.

Мужчина был в ужасе и жмурился от боли, но мозг всё равно подмечал странные детали. Их двоих за один миг, как котят, раскидали по противоположным стенам, а Уго уже развязан. Парень стоял на коленях с трепетом, отбивая поклоны. Он трясся всем телом, словно боялся даже поднять глаза и увидеть что-то лишнее.

— Готовься к внеочередному собранию, Уго. Всё остальное предоставь Педро. У него сегодня выходной.

Сказал и исчез, прогнав по комнате поток воздуха. Парень в ответ издал вздох облегчения и прислонился лбом к полу. Так он простоял несколько минут, а потом встал, переводя дух. Доковылял до одного из крестов, прижимая ладонь к уху, открыл дверцу и с нажатием повернул одну из полок. Его жилище кардинально изменилось. Шкафы в форме креста медленно перевернулись, а из пола поднялся вверх алтарь, развернулся на пол-оборота и встал в нужное положение.

Искусственное окно на стене с нарисованным пейзажем загорелось тусклым красным светом. Осталось лишь зажечь свечи и приготовить ритуальные ножи.

Присутствующие не заставили себя долго ждать. Первыми пришли Альберто и Луиджи. Их хлебом не корми — только дай кого на жертвоприношение. Они-то и буквально отодрали от стены выжившего брата, теперь уже отступника, и водрузили его на алтарь. За ними пришёл Сильвестро, который тут же встал на страже у главной двери, поджидая новичков. Именно ему сегодня выпала честь пополнить ряды братьев взамен уходящим. Он открыл засов и стал ожидать визитёров, приготовив для них мантии. Ведь им пока неизвестен тайный ход со всеми удобствами для переодевания.

Остальные подтянулись довольно быстро. И как только пришёл лидер группы, Сильвестро, отдав мантии новичкам, проводил их наверх. Сначала группу встретили перед входом в ритуальную с торжественной речью, а потом пропустили внутрь. И как только парни поняли, на какое представление они попали, то моментально попятились назад. Запах свежей крови вызывал рвоту, а осознание того, в чём им придётся участвовать, довело их до паники. Но сомкнутый за спиной ряд людей в мантиях и масках перекрыл путь отхода, а удар одного из них электрошокером в шею прекратил истерику и отрезвил по крайней мере одного из них. Так пропадают иллюзии о возможном неучастии.

Педро, как и все остальные, был удивлён увиденной картиной. Так пригвоздить человека к стене каким-то металлическим прутом — это же какой силой нужно обладать. Да и ростом выше среднего. Значит, тот, кто это сделал, должен выделяться среди массы людей. Он мысленно воссоздал образы всех людей, которых встречал или видел, но ни один не соответствовал искомой конфигурации. Не подходил под этот образ и Уго, даже если он проявит всю свою необузданную агрессию, учитывая его диагноз. Хотя он ни разу не наблюдал за ним никаких истерик — парень был всегда спокоен и тих.

«Да и чёрт с ним», — подумал он, понимая, что выходной у него уже испорчен, но взамен получит весомую сумму. Хотя сейчас с его социальным статусом и зарплатой не больно-то он и нуждался в дополнительных деньгах. И хоть его воспринимают как лидера, он такая же пешка, как и все остальные. Не имеющий права даже на свободное перемещение в свой выходной.

«Чертов аутист, кого он из себя тут корчит», — думал Кармело, провожая того взглядом. Можно было бы попробовать настоять и заставить его хотя бы поприсутствовать — ведь случившееся связано с ним. Но он не получал по поводу Уго никаких инструкций, поэтому не стал рисковать. А лишь подумал про себя: «А поёт-то как, соловьём заливается. Весь чистенький, не при делах. Ангел во плоти». Он уже хотел в сердцах брезгливо сплюнуть, но звук щелчка от замка прервал его мысли и направил к происходящей ситуации.

Уго покинул собрание. Он по сути никогда и не присутствовал при жертвоприношениях — всегда успевал уходить до прихода большого количества гостей. А Педро, глядя ему вслед, произнёс:

— Ну что же, дело твоё. В конце концов у нас здесь у каждого своя роль.

— Братья! — обратился он к присутствующим. — Сегодня мы столкнулись с предательством и должны наказать виновных.

— Накажем виновных во имя тёмного лорда! — хором отозвались присутствующие.

— Они нарушили самую первую и главную заповедь, — продолжал Педро. — Скажите мне, как она звучит?

— Никогда не искать встречи с тем, кому мы служим. Этим мы показываем неверие в его существование и подрываем доверие, показывая слабость в вере своей, — ответили бодро хором.

Этим он пролил свет на ситуацию и открыл некоторую часть причины вины бывших братьев.

— А скажите мне, что запрещено делать в четвёртом пункте по нашему небольшому списку правил?

— Не предавать и не наносить умышленно увечий своим братьям и сёстрам, — процитировал хор.

Всё встало на круги своя. Теперь аудитория не будет думать, что здесь царит хаос и беспорядок и что в жертву могут принести любого из них за просто так. А для поддержания порядка в их многочисленных рядах это ой как много значит. Всё сейчас записывается на видео, и остальные члены могут посмотреть запись, если им будет интересно. Ну и соответственно, учитывая, что оступиться может каждый, есть и другие, не такие страшные наказания — всё зависит от тяжести проступка. За небольшой косяк могут запереть в «холодной», которая находится здесь же на первом этаже. Небольшая, но высокая комната с узким окном под потолком. В ней могут продержать два или три дня, лишив пищи и воды. Так сказать, для осознания и размышлений. И, как ни странно, нарушители, оставшись один на один со своими мыслями, очень быстро раскаивались и, признав ошибки, клялись больше их не совершать.

— Сатана, господин огня и пламени, владыка сердец, — начал читать лидер.

— Пусть сердце бьётся сильней, — подхватил хор.

Новичок поёжился и напряжённо сглотнул, пытаясь убрать подкатывающий к горлу ком. Он мысленно молился Богу, чтобы про него забыли и дали уйти. Но молитвы были тщетны. За его спиной сомкнутый круг сатанистов, который не пропускал ни вперёд, ни назад, кроме, как только к алтарю.

— Никогда не предаст меня, не допустит слабости. Зажги в разуме моём огонь, сделай хитрым и изворотливым. Пусть пламя любви к тебе горит, не угасая. И пусть испепелён будет каждый, кто помешает мне в службе тебе. Будь моей дланью, согрей в трудный час! Ave Satanas! — закончил хор.

— О, бог тьмы! Прими нашу жертву! — произнёс Педро.

И Луиджи с сияющим от счастья лицом под маской полоснул того ножом вдоль рёбер. Ему льстило, что именно он накажет отступника, и он уже стремился показать всё своё рвение и умение. Чуть отступил, наблюдая за искривлённым от боли лицом жертвы. Другой брат наклонился над его лицом — его телосложение показалось ему незнакомым, а значит, он скорее всего из другой группы.

— Скажи им, Теодоро, скажи, — проговорил тихим, скрипучим голосом человек, лицо его под маской ухмыльнулось. Видя, как напрягаются мышцы жертвы и раскрываются в ужасе глаза.

— Ты... это ты! Кто ты? — с холодеющим от ужаса голосом прошептал мужчина.

Но лезвие ножа, прошедшее по горлу, оборвало его безысходный стон боли и сожаления.

— Брат, ну зачем ты так быстро его убил? — возмутился Луиджи. — Я его хотел подольше помучить.

— Извини, брат. Он и так уже был полуживой и долго бы не протянул. Ты бы не смог насладиться в полной мере и ублажить нашего господина. Поэтому я оставлю тебе более свежее мясо.

Он указал на очнувшегося новичка, который таращил в ужасе глаза, шепча какую-то молитву, и даже не замечал своего лучшего друга.

— Педро, я предлагаю оставить этого юношу на полное попечение Луиджи. Ты же не против? — обратился он к лидеру.

Педро внимательно вгляделся. Он ни разу не видел этого силуэта и не слышал подобного голоса. В его душе даже затеплилась надежда, что он нашёл того, кого искал, но, проанализировав, понял, что тот тоже не подходит под искомый им типаж. Вообще жертвы приносятся каждое воскресенье, и всегда в команде появляется кто-то из другой группы. Ведь даже он не каждое воскресенье бывает здесь. А это вообще внеочередное собрание, и пришли те, у кого выходной и кто оказался в непосредственной близости, чтобы экстренно прибыть на место. По его подсчётам, только рядовых членов набирается около ста человек и не меньше семи или восьми лидеров. А о заказчиках этих мероприятий остаётся только догадываться.

— Совсем не хочется идти домой посреди ночи. Жена подозрениями замучает, — проговорил инкогнито, врываясь в его мысли и напоминая всем, что на дворе уже вечер. Из-за отсутствия окон в жилище здесь совсем терялось чувство времени.

— Братья, давайте предоставим всё Луиджи. Пусть он новичками займётся, — не спросил, а скорее потребовал Педро. Его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений. И так как с лидером здесь спорить не допускалось — ибо он считался правой рукой самого князя тьмы, — все лишь кивнули в ответ.

Луиджи скинул с алтаря ещё не остывшее тело Теодоро и только сейчас обратил внимание, что крови на нём слишком мало: «Она куда-то утекает?» — отметил мозг, но мысль, не задерживаясь, улетучилась.

— Постойте, — встрепенулся Джованни, пытаясь на данный момент спасти друга. — Мы согласны вступить в братство.

Короткий женский смех с издевкой оборвал его фразу. «Здесь есть женщины?! И чего она смеётся?!»

— Послушайте, мы согласны, — уже менее уверенно продолжил парень. — Скажи им, Клето, что мы согласны.

— Согласны, не согласны... Чтобы вступить к нам, нужно принести жертву. А где её взять? — с некоторым ехидством и насмешкой произнёс Луиджи. — Неужели ты хочешь, чтобы я сейчас принёс в жертву вон того покойника, — указал на висящего на стене, — или кого-то из моих братьев?

— Нет, нет, мы правда согласны. Мы в следующий раз, если что, всё сделаем как надо, — проговорил новичок, пытаясь выпутаться из ситуации. Следующего раза может и не быть. Главное — выбраться, а там можно заявить в полицию или уехать из этого города куда подальше.

— Опомнись, Джованни! Это же убийство. Бог никогда не простит нам такого греха. Да я лучше умру! — заявил Клето, приписав этими словами себе смертный приговор.

— Ну вот и определились, — обрадовался Луиджи и потер в предвкушении руки. — На алтарь его!

К парню потянулось несколько рук, срывая и срезая с него одежду, оставляя на теле лишь стильные трусы, которыми он с гордостью любовался, созерцая себя в зеркале — они действительно сидели на нём, производя какой-то невообразимый эффект сексуальности, и он чувствовал себя сошедшим с обложки модного журнала. Его водрузили на алтарь, крепко привязали за руки и ноги, и все снова вернулись на свои места.

Началось песнопение жертвоприношения, а слуга сатаны полоснул парня по ноге. Клето скривился от боли, но мужественно сдержался и не издал стона. А его палач, вообразив себя художником, стал вырезать на его теле разные символы и узоры. Ему хотелось угодить своему хозяину и помучить жертву подольше, чтобы она начала молить о пощаде. Но у него ничего не получалось — тот лишь морщился от боли. Хотя и эти гримасы вызывали у мучителя восторг. Но потом чувство радости сменилось недоумением, и он, остановившись, бросил на лицо парня недоуменный взгляд.

Клето перестал реагировать на боль, а его лицо просияло. Мерцание свечей сменил яркий свет, который видел лишь он, и его обдало приятным теплом. Сам Иисус протянул к нему свою руку и позвал за собой.

— Пойдём со мной, брат мой, — произнёс Он. — Я отведу тебя к нашему Отцу.

Райский сад как по волшебству придвинулся к нему и наполнил слух чудесным пением птиц. Виноградные лозы так и клонились к нему, побуждая сорвать хотя бы одну ягоду. И парень не удержался — сорвал, попробовал. Сладкий аромат разлился по рту, питая тело светлой и тёплой энергией.

— Я буду с Иисусом! — с восторгом произнёс он, ощущая во рту вкус ягоды, и посмотрел на мучителя лучезарным взглядом.

Луиджи отскочил и уронил нож. Так, по крайней мере, показалось окружающим. Но они не знали, какая боль сейчас мучает их брата: он не уронил, а бросил ритуальное орудие. Нож в его руке словно раскалился и обжёг ладонь. Глядя на свою руку, он видел обгоревшую ткань мышц. Он не верил своим глазам и потёр её большим пальцем, понял, что кожа на месте, но боль не утихала. Его полное ужаса лицо скрыла маска, и эмоции утаились от окружающих. Но продолжать он уже не мог — неприятный холод прошёл по спине и закрался куда-то внутрь.