30 вечеров с английским. Уровень B2. Двуязычные рассказы

I should say at the start that I am not in the habit of listening to other people's conversations. That is not quite true. I spent forty-one years as a professor of linguistics at Cambridge, and listening to other people's conversations was, in a sense, my job. Old habits die hard.

Сразу скажу, что я не имею привычки подслушивать чужие разговоры. Это не совсем правда. Сорок один год я был профессором лингвистики в Кембридже, и слушать чужие разговоры было, в некотором смысле, моей работой. Старые привычки живучи.

Since my wife died and I retired, I have taken my morning coffee at a small café called the Blue Teapot, on a side street not far from the river. I sit at the table by the window with a newspaper I rarely read, and I listen. Students, tourists, tired parents, two elderly sisters who have been arguing about a family recipe since 2019. For a man like me, it is better than television.

С тех пор как умерла жена и я вышел на пенсию, я пью утренний кофе в маленьком кафе «Синий чайник» в переулке недалеко от реки. Сижу за столиком у окна с газетой, которую редко читаю, и слушаю. Студенты, туристы, усталые родители, две пожилые сестры, которые с 2019 года спорят о семейном рецепте. Для человека вроде меня это лучше телевизора.

On the Tuesday in question, a young couple sat down at the table next to mine. She was perhaps twenty-five, with short dark hair and a notebook covered in coloured tabs; he was a little older, long and thin, with the nervous energy of someone who drinks too much coffee. They ordered two flat whites and a lemon tart to share, and then she opened the notebook and said, quite clearly:

В тот самый вторник за соседний столик села молодая пара. Ей было лет двадцать пять — короткие тёмные волосы, блокнот, весь в цветных закладках; он чуть старше, длинный и худой, с нервной энергией человека, который пьёт слишком много кофе. Они заказали два флэт-уайта и лимонный тарт на двоих, а потом она открыла блокнот и вполне отчётливо сказала:

"Right. So we get them into the vault, lock the door, and they've got sixty minutes."

— Так. Значит, заводим их в хранилище, запираем дверь, и у них шестьдесят минут.

I turned a page of my newspaper.

Я перевернул страницу газеты.

* * *

Now, a linguist does not jump to conclusions. A linguist collects data. "Vault" might mean many things — a wine cellar, a tomb, a bank. "Lock the door" was, I admit, less ambiguous. I listened more carefully.

Лингвист не делает поспешных выводов. Лингвист собирает данные. «Хранилище» может означать многое — винный погреб, склеп, банк. «Запираем дверь» — тут, признаю, двусмысленности было меньше. Я стал слушать внимательнее.

"And what if they try to get out early?" said the young man.

— А если они попытаются выбраться раньше? — спросил молодой человек.

"They can't. Not without the code. And the code's hidden in the professor's books."

— Не смогут. Без кода — нет. А код спрятан в книгах профессора.

"Which professor?"

— Какого профессора?

"The professor. The old man. We need someone who really looks the part — grey hair, beard, glasses, tweed jacket. Someone they'll trust."

— Того самого. Старика. Нам нужен кто-то, кто по-настоящему подходит на роль: седые волосы, борода, очки, твидовый пиджак. Кто-то, кому они поверят.

I have grey hair, a beard and glasses. I was, at that moment, wearing a tweed jacket. I lowered my newspaper half an inch.

У меня седые волосы, борода и очки. В тот момент на мне был твидовый пиджак. Я опустил газету на сантиметр.

* * *

Consider, if you will, the evidence as it appeared to me. A vault. A locked door. A strict time limit. An elderly man who must be trusted — and, presumably, deceived. I mentally underlined the modal verbs. We need someone. They can't get out. There was a disturbing confidence in their grammar. These were not people speculating. These were people planning.

Взгляните, если угодно, на улики так, как они представлялись мне. Хранилище. Запертая дверь. Строгий лимит времени. Пожилой человек, которому должны поверить — и которого, по всей видимости, обманут. Я мысленно подчеркнул модальные глаголы. «Нам нужен кто-то. Они не смогут выбраться». В их грамматике была тревожная уверенность. Эти люди не рассуждали о возможном. Эти люди планировали.

"How much are we charging?" asked the young man.

— Сколько берём? — спросил молодой человек.

"Twenty-five each. Groups of six. If we do four sessions a day at weekends—" she did some quick sums in the notebook "—that's over a thousand pounds a weekend."

— По двадцать пять с человека. Группы по шесть. Если по выходным делать четыре сеанса в день… — она быстро что-то подсчитала в блокноте, — выходит больше тысячи фунтов за выходные.

"Sessions," I thought. "Groups." A ransom operation? Some kind of organised scheme in which tourists were locked in a cellar and released only on payment? It sounded absurd. But I had read the newspapers I did not read. Stranger things had happened in Cambridge.

«Сеансы», — подумал я. «Группы». Выкуп? Какая-то организованная схема, при которой туристов запирают в подвале и выпускают только за деньги? Звучало абсурдно. Но я ведь читал газеты, которые не читаю. В Кембридже случались вещи и постраннее.

"And the professor's house?" said the young man. "When do we get in?"

— А дом профессора? — спросил молодой человек. — Когда мы туда попадём?

"Thursday. The landlord's giving us the keys. We'll have to move fast — strip out the old furniture, fake the bookshelves, hide the clues."

— В четверг. Хозяин отдаёт нам ключи. Надо будет действовать быстро: вынести старую мебель, сделать фальшивые книжные полки, спрятать подсказки.

"Clues." That was an odd word for a criminal to use. I made a note of it.

«Подсказки». Странное слово для преступника. Я его отметил.

* * *

I want to be honest about what happened next, because I am not proud of it. A sensible man would have finished his coffee and gone home. A brave man would have gone to the police. I did neither. Instead, I did what forty years of academic life had trained me to do: I constructed a theory and became completely attached to it.

Хочу честно рассказать, что было дальше, потому что я этим не горжусь. Благоразумный человек допил бы кофе и пошёл домой. Смелый пошёл бы в полицию. Я не сделал ни того, ни другого. Вместо этого я сделал то, чему меня научили сорок лет академической жизни: построил теорию и всем сердцем к ней привязался.

The theory went like this. The couple were planning to rent a house, fill it with fake books, lure groups of six people inside with the help of a respectable-looking old professor, lock them in a vault and charge them twenty-five pounds each to get out. The young woman was clearly the brains. The young man was the muscle, if one could describe him as muscular, which one could not.

Теория была такая. Пара собиралась снять дом, заставить его фальшивыми книгами, заманивать внутрь группы по шесть человек с помощью почтенного на вид старого профессора, запирать их в хранилище и брать по двадцать пять фунтов за выход. Мозгом была явно молодая женщина. Молодой человек отвечал за грубую силу, если его можно было назвать сильным, а назвать было нельзя.

It was a ridiculous theory. I knew it was ridiculous even as I built it. But I had been alone for three years, and nothing very much had happened to me in that time, and here, suddenly, was a mystery at the next table, with a lemon tart.

Теория была нелепая. Я понимал это, даже пока её строил. Но я три года жил один, и за это время со мной ничего особенного не происходило, а тут вдруг — загадка за соседним столиком, да ещё с лимонным тартом.

Then the young woman looked up, straight at me, and said to her companion, in a low voice that carried perfectly:

И тут молодая женщина подняла глаза, посмотрела прямо на меня и сказала спутнику тихим голосом, который был прекрасно слышен:

"Don't look now. The man at the window. He'd be perfect."

— Не оборачивайся. Мужчина у окна. Он был бы идеален.

* * *

There are moments in a man's life when he must choose between dignity and survival. I chose dignity. I folded my newspaper, finished my coffee, stood up, and walked the two steps to their table.

Бывают в жизни мужчины моменты, когда приходится выбирать между достоинством и выживанием. Я выбрал достоинство. Сложил газету, допил кофе, встал и сделал два шага к их столику.

"Forgive me," I said. "I'm afraid I've heard everything."

— Простите, — сказал я. — Боюсь, я всё слышал.

They looked at each other. The young man went pale. The young woman, however, smiled — a wide, delighted smile that was not at all the smile of a criminal who has been caught.

Они переглянулись. Молодой человек побледнел. Молодая женщина, однако, улыбнулась — широкой, восторженной улыбкой, совсем не похожей на улыбку пойманного преступника.

"Oh, brilliant," she said. "Saves us asking. Would you be interested?"

— О, отлично, — сказала она. — Не придётся самим к вам подходить. Вам было бы интересно?

"Interested," I repeated, "in what, exactly?"

— Интересно — что именно? — переспросил я.

"In being the professor. It's an escape room." She saw my face. "You know — a game. People pay to get locked in a room full of puzzles, and they've got an hour to find the clues and work out the code to escape. Ours is called The Professor's Study. There's a mad old professor who's hidden a secret formula in his library, and the players have to find it before he comes back. We were going to just use a recording of his voice, but it would be so much better with a real person. Just at the start. Five minutes, in costume, to set the scene."

— Быть профессором. Это квест-комната. — Она увидела моё лицо. — Ну, знаете — игра. Люди платят, чтобы их заперли в комнате, полной головоломок, и у них есть час, чтобы найти подсказки, разгадать код и выбраться. Наша называется «Кабинет профессора». Есть безумный старый профессор, который спрятал в своей библиотеке секретную формулу, и игроки должны найти её, пока он не вернулся. Мы хотели просто включать запись его голоса, но с живым человеком было бы намного лучше. Только в начале. Пять минут, в костюме, задать атмосферу.

"In costume," I said faintly.

— В костюме, — слабым голосом произнёс я.

"You're already wearing it," said the young man, who had recovered his colour.

— Вы и так уже в нём, — сказал молодой человек, к которому вернулся цвет лица.

* * *

Her name was Hana and his was Ollie. They had met at university, studying — I was pleased to learn — English literature, and both had decided they would rather build puzzles than write essays about them. They had saved for two years for this. The "vault" was a cupboard under the stairs, painted to look like a bank safe. The "professor's books" were three hundred second-hand paperbacks they had bought by the kilo.

Её звали Хана, а его — Олли. Они познакомились в университете, где изучали — к моему удовольствию — английскую литературу, и оба решили, что строить головоломки им нравится больше, чем писать о них эссе. Два года копили на эту затею. «Хранилищем» был чулан под лестницей, раскрашенный под банковский сейф. «Книгами профессора» — триста подержанных книжек в мягкой обложке, купленных на вес.

I explained my theory to them. I left nothing out — the modal verbs, the word "sessions", my suspicion about the young man's lack of muscle. Hana laughed so much that the waitress came over to check she was alright. Ollie took it more personally.

Я изложил им свою теорию. Ничего не упустил — ни модальные глаголы, ни слово «сеансы», ни подозрения насчёт недостатка мускулатуры у молодого человека. Хана смеялась так, что подошла официантка узнать, всё ли в порядке. Олли воспринял всё это несколько более лично.

"It's a lesson, really," I said, when she had recovered. "I spent my whole career telling students that words mean nothing without context. 'Lock them in the vault' is a crime in one situation and a birthday party in another. And then I sat here for twenty minutes and forgot everything I'd ever taught."

— Это, в сущности, урок, — сказал я, когда она отсмеялась. — Всю жизнь я говорил студентам, что слова ничего не значат без контекста. «Запереть их в хранилище» — в одной ситуации преступление, в другой — детский праздник. А потом просидел здесь двадцать минут и забыл всё, чему когда-либо учил.

"So is that a yes?" said Hana.

— Так это «да»? — спросила Хана.

I thought about my empty house. I thought about the newspaper I never read.

Я подумал о своём пустом доме. О газете, которую никогда не читаю.

"It is a qualified yes," I said. "I have conditions."

— Это «да» с оговорками, — сказал я. — У меня есть условия.

"Name them."

— Назовите.

"I want to write my own speech. And I want a better beard. This one is real, and I'm told it lacks drama."

— Хочу сам написать свою речь. И хочу бороду получше. Эта — настоящая, и мне говорили, что ей не хватает драматизма.

* * *

Our escape room, The Professor's Study, opened in March. I appear at the beginning of every game on Saturdays and Sundays, four times a day, in a long coat and a magnificent false beard that Hana bought online. I tell the players, in a voice I once used for lectures on Old English, that they have exactly sixty minutes before I return — and then I lock the door.

Наша квест-комната, «Кабинет профессора», открылась в марте. По субботам и воскресеньям, четыре раза в день, я появляюсь в начале каждой игры в длинном пальто и с великолепной накладной бородой, которую Хана купила в интернете. Голосом, которым когда-то читал лекции по древнеанглийскому, я сообщаю игрокам, что у них ровно шестьдесят минут до моего возвращения, — и запираю дверь.

Some of them are students of mine from long ago. They are always delighted, and slightly frightened. I find I enjoy that more than I probably should.

Среди них попадаются мои давние студенты. Они всегда в восторге и слегка напуганы. Мне, признаться, это нравится больше, чем, наверное, следовало бы.

And on weekday mornings I still sit at the window of the Blue Teapot, listening. But I am more careful now about the stories I build. Context, as I used to tell my first-year students, is everything. It took two twenty-somethings and a lemon tart to remind me.

А по будним утрам я по-прежнему сижу у окна в «Синем чайнике» и слушаю. Но теперь осторожнее отношусь к историям, которые строю. Контекст, как я говорил первокурсникам, — это всё. Понадобились двое двадцатилетних и лимонный тарт, чтобы я об этом вспомнил.

Words & Phrases / Слова и выражения

to be in the habit of doing something — иметь привычку что-то делать

old habits die hard — старые привычки живучи

the … in question — тот самый, о котором идёт речь

to jump to conclusions — делать поспешные выводы

to look the part — подходить на роль внешне, выглядеть соответствующе

ransom — выкуп

to lure — заманивать

the brains / the muscle — мозг (операции) / грубая сила

to recover one's colour — прийти в себя (о цвете лица)

escape room — квест-комната

a qualified yes — согласие с оговорками

to set the scene — задать атмосферу, ввести в курс дела

The first review appeared on a Wednesday morning in February, and Marco Bellini read it standing in the kitchen of his restaurant in Bath, still in his coat.

Первый отзыв появился в среду утром в феврале, и Марко Беллини прочитал его стоя на кухне своего ресторана в Бате, ещё не сняв пальто.

★☆☆☆☆ — Margaret_B

The minestrone was served at the temperature of a mild spring afternoon. The bread was yesterday's, and possibly the day before's. The waiter was charming and did not once look at me. One star, for the view of the abbey, which is not the restaurant's achievement.

★☆☆☆☆ — Margaret_B

Минестроне подали той температуры, какая бывает мягким весенним днём. Хлеб был вчерашний, а возможно, и позавчерашний. Официант был очарователен и ни разу на меня не взглянул. Одна звезда — за вид на аббатство, который не является заслугой ресторана.

Marco read it twice. Then he took off his coat, went to the bread basket, picked up a roll and pressed it with his thumb. It was, he had to admit, yesterday's.

Марко прочитал дважды. Потом снял пальто, подошёл к корзинке с хлебом, взял булочку и надавил на неё большим пальцем. Она была, как ни крути, вчерашняя.

* * *

Nonna Lucia had been open for six years. Marco had named it after his grandmother, who had cooked in a village near Naples until she was ninety and who had believed, with total conviction, that cream in a carbonara was a sin punishable by death. The restaurant did well. It had good reviews, a loyal crowd of regulars, and a table by the window from which you could see the golden stone of Bath Abbey. Marco was proud of it. Perhaps, he would later think, a little too proud.

«Нонна Лючия» работала уже шесть лет. Марко назвал ресторан в честь бабушки, которая до девяноста лет готовила в деревне под Неаполем и была непоколебимо уверена, что сливки в карбонаре — грех, караемый смертью. Дела шли хорошо. Хорошие отзывы, верные завсегдатаи и столик у окна, из которого видно золотистый камень Батского аббатства. Марко рестораном гордился. Пожалуй, как он потом думал, слишком.

The second review came the following Wednesday.

Второй отзыв пришёл в следующую среду.

★☆☆☆☆ — Margaret_B

The tiramisu had the texture of a wet bath sponge and the personality of a tax form. I am told it is "homemade". I should like to meet the home.

★☆☆☆☆ — Margaret_B

Тирамису по текстуре напоминал мокрую банную губку, а по обаянию — налоговую декларацию. Мне сказали, что он «домашний». Хотелось бы взглянуть на этот дом.

And the third, a week after that.

И третий, ещё через неделю.

★☆☆☆☆ — Margaret_B

The risotto was competent. Competence is what one expects from an accountant. From a risotto, one expects love.

★☆☆☆☆ — Margaret_B

Ризотто было грамотным. Грамотности ждёшь от бухгалтера. От ризотто ждёшь любви.

* * *

The staff were furious. Bryony, the head waitress, wanted to report the account to the website. Luca, the young chef, wanted to find out where Margaret_B lived and, as he put it, "have a word". Marco said no to both. Instead, as the owner, he wrote a reply under each review — polite, professional, the kind of reply that business courses teach you to write. Dear Margaret, thank you so much for your valuable feedback. We are sorry your experience did not meet your expectations. We hope to welcome you again soon.