30 вечеров с английским. Уровень B2. Двуязычные рассказы
- -
- 100%
- +
Персонал был в ярости. Брайони, старшая официантка, хотела пожаловаться на аккаунт администрации сайта. Лука, молодой повар, хотел выяснить, где живёт Margaret_B, и, как он выразился, «потолковать». Марко отказал обоим. Вместо этого он как владелец написал ответ под каждым отзывом — вежливый, профессиональный, из тех, каким учат на бизнес-курсах. «Дорогая Маргарет, большое спасибо за ваш ценный отзыв. Нам жаль, что ваши ожидания не оправдались. Надеемся вскоре снова видеть вас у нас».
The following week there was a fourth review. Under it, Margaret_B had added a short note in reply to his.
Через неделю появился четвёртый отзыв. Под ним Margaret_B добавила короткий ответ на его ответ.
Dear Mr Bellini, your replies are like your risotto: correct in every detail and entirely without flavour. I shall be back on Tuesday.
Дорогой мистер Беллини, ваши ответы похожи на ваше ризотто: безупречны в каждой детали и совершенно лишены вкуса. Я вернусь во вторник.
Marco laughed out loud, alone in his office, for the first time in a month. It was not a pleasant laugh, exactly, but it was a real one. Whoever Margaret_B was, she could write.
Марко рассмеялся вслух — один, в своём кабинете, впервые за месяц. Не то чтобы это был приятный смех, но настоящий. Кем бы ни была Margaret_B, писать она умела.
* * *
He went through the booking system. The reviews always appeared on Wednesday; so she ate on Tuesday. There were no bookings under "Margaret" or anything beginning with B. So she didn't book. He asked Bryony about Tuesday lunchtimes.
Он просмотрел систему бронирования. Отзывы всегда появлялись в среду — значит, обедала она во вторник. Бронирований на имя «Маргарет» или на фамилию на «Б» не было. Значит, она не бронировала. Он спросил у Брайони о вторничных обедах.
Bryony thought for a moment. "There's an old lady," she said slowly. "Comes in on her own. Always takes the little table by the kitchen door — never the window. Orders soup, then something else, then dessert. Takes about two hours. Pays cash." She frowned. "To be honest, Marco, we don't really… I mean, she's very slow, and she doesn't need much, and Tuesday lunch gets busy with the office people. We sort of leave her to it."
Брайони немного подумала.
— Есть одна пожилая дама, — медленно сказала она. — Приходит одна. Всегда садится за маленький столик у двери на кухню — никогда у окна. Заказывает суп, потом что-нибудь ещё, потом десерт. Сидит часа два. Платит наличными. — Она нахмурилась. — Честно говоря, Марко, мы её не особенно… Ну, она очень медленная, ей мало что нужно, а во вторник в обед полно офисных. Мы её, в общем, оставляем в покое.
The words came back to him — the waiter was charming and did not once look at me — and Marco felt something uncomfortable move in his chest.
Ему вспомнились слова: «Официант был очарователен и ни разу на меня не взглянул», — и Марко почувствовал, как в груди неприятно шевельнулось что-то.
* * *
On Tuesday he didn't stay in the kitchen. At half past twelve, a small, upright woman of about eighty came in from the rain, folded a tartan umbrella with great precision, and sat down at the little table by the kitchen door. She had white hair cut very short, a silk scarf and the sharp, bright eyes of a bird that has seen everything and been impressed by very little of it.
Во вторник он не остался на кухне. В половине первого с улицы, из-под дождя, вошла маленькая женщина лет восьмидесяти с очень прямой спиной, с большой аккуратностью сложила клетчатый зонт и села за маленький столик у двери на кухню. Седые волосы, подстриженные очень коротко, шёлковый шарф и острые, ясные глаза птицы, которая видела всё и мало чем была впечатлена.
Marco brought the soup himself. He had made it himself, too, at six that morning, from his grandmother's recipe, and he had tasted it nine times.
Суп Марко принёс сам. И сварил его тоже сам — в шесть утра, по бабушкиному рецепту, и пробовал девять раз.
"Minestrone," he said, putting it down. "Hot, this time. And the bread came out of the oven twenty minutes ago."
— Минестроне, — сказал он, ставя тарелку. — На этот раз горячий. А хлеб вынули из печи двадцать минут назад.
She looked at the soup. Then she looked up at him for a long moment, and the corner of her mouth moved very slightly.
Она посмотрела на суп. Потом долго смотрела на него снизу вверх, и уголок её рта едва заметно дрогнул.
"Mr Bellini," she said. "You've found me out."
— Мистер Беллини, — сказала она. — Вы меня раскусили.
"May I sit down?"
— Можно мне присесть?
"It's your restaurant."
— Ресторан ваш.
* * *
Her name was Margaret Beaumont. Forty years earlier, she told him, she had been a restaurant critic for a national newspaper — "when restaurant critics were feared, Mr Bellini, rather than followed". She had eaten in every great kitchen in Europe. She had made chefs cry, and once, in Lyon, a chef had made her cry, with a chicken so perfect she still dreamed about it.
Её звали Маргарет Бомонт. Сорок лет назад, рассказала она, она была ресторанным критиком в общенациональной газете — «в те времена, мистер Беллини, когда критиков боялись, а не подписывались на них». Она ела на всех великих кухнях Европы. Она доводила шеф-поваров до слёз, а однажды, в Лионе, шеф довёл до слёз её — курицей настолько совершенной, что она до сих пор видит её во сне.
Her husband, Richard, had come with her everywhere. He had died four years ago. Since then, she said, in the same dry voice, she had discovered something about being an old woman eating alone.
Её муж Ричард ездил с ней повсюду. Четыре года назад он умер. С тех пор, сказала она тем же сухим голосом, она кое-что узнала о том, каково старой женщине есть в одиночестве.
"You become invisible. Not unkindly. Nobody means it. They seat you by the kitchen door, and they bring your food, and they forget you're there. It's rather like being furniture." She tasted the soup, slowly, considering. "So I started writing reviews again. And do you know, Mr Bellini, you're the first person who has replied to me in four years? Even if it was," she added, "with that terrible business-school nonsense."
— Становишься невидимой. Никто не со зла. Никто нарочно. Тебя сажают у двери на кухню, приносят еду и забывают, что ты здесь. Примерно как быть мебелью. — Она попробовала суп — медленно, вдумчиво. — Вот я и снова начала писать отзывы. И знаете, мистер Беллини, вы первый, кто ответил мне за четыре года? Пусть даже, — добавила она, — этой ужасной чепухой из бизнес-школы.
"The tiramisu," said Marco. "Was it really that bad?"
— А тирамису, — сказал Марко. — Неужели всё было настолько плохо?
"Worse. I was being kind."
— Хуже. Я была снисходительна.
He laughed. She didn't, but her eyes did.
Он рассмеялся. Она — нет, но её глаза смеялись.
"The soup," she said, putting down her spoon, "is very good. Your grandmother's?"
— Суп, — сказала она, откладывая ложку, — очень хорош. Бабушкин?
"How did you know?"
— Как вы догадались?
"Because it tastes like somebody cared about it. Which the risotto, I'm sorry to say, did not."
— Потому что по вкусу чувствуется, что о нём кто-то заботился. Чего, к сожалению, не скажешь о ризотто.
* * *
They talked until four o'clock, long after the office workers had gone. Before she left, Marco asked her a question he had been thinking about all afternoon. He was changing the menu in spring. Would she — he knew it was a strange request — would she come in before it launched, and taste everything, and tell him the truth?
Они проговорили до четырёх — офисные давно разошлись. Перед её уходом Марко задал вопрос, который обдумывал весь день. Весной он меняет меню. Не согласится ли она — он понимает, что просьба странная, — прийти до запуска, попробовать всё и сказать ему правду?
Margaret Beaumont opened her umbrella with the same precision she had used to fold it.
Маргарет Бомонт раскрыла зонт с той же аккуратностью, с какой его складывала.
"I'll come on one condition," she said. "Not by the kitchen door."
— Приду при одном условии, — сказала она. — Не у двери на кухню.
* * *
Now, every Tuesday, the table by the window — the one with the view of the abbey — has a small card on it that says Reserved. Margaret arrives at half past twelve. Marco cooks for her himself, and then sits down with her for coffee, and she tells him, without mercy, everything that is wrong with his food. Half of the new spring menu was her idea. The tiramisu has been completely rebuilt.
Теперь каждый вторник на столике у окна — том, с видом на аббатство, — стоит маленькая табличка «Зарезервировано». Маргарет приходит в половине первого. Марко сам готовит для неё, а потом садится с ней пить кофе, и она безжалостно рассказывает ему обо всём, что не так с его едой. Половина нового весеннего меню — её идеи. Тирамису переделан с нуля.
In May, a new review appeared on the website. Bryony printed it out and stuck it on the kitchen wall, next to a photograph of Nonna Lucia.
В мае на сайте появился новый отзыв. Брайони распечатала его и повесила на стену кухни, рядом с фотографией нонны Лючии.
★★★★☆ — Margaret_B
Four stars. I never give five. Five stars are reserved for God and for my late husband's mushroom risotto, and Mr Bellini is getting dangerously close to the second. The waiter looked at me. Several times.
★★★★☆ — Margaret_B
Четыре звезды. Пять я не ставлю никогда. Пять звёзд зарезервированы за Господом Богом и за грибным ризотто моего покойного мужа, и мистер Беллини опасно приближается ко второму. Официант на меня смотрел. Несколько раз.
Words & Phrases / Слова и выражения
regulars — постоянные посетители, завсегдатаи
to have a word (with someone) — (разг.) поговорить, «потолковать» (часто с угрозой)
feedback — отзыв, обратная связь
to leave somebody to it — оставить в покое, не мешать
to find somebody out — разоблачить, раскусить
upright — прямой, с прямой осанкой
not unkindly — без злобы, вполне доброжелательно
nonsense — чепуха, ерунда
without mercy — безжалостно
competent — грамотный, толковый (часто — «и не более»)
to rebuild from scratch / completely — пересобрать с нуля
late (husband) — покойный (муж)
DAY 6
Please Hold
"Thank you for calling Northpower Energy. Your call is important to us. You are currently number… fourteen… in the queue. Please hold."
— Благодарим вас за звонок в «Нортпауэр Энерджи». Ваш звонок очень важен для нас. Ваш номер в очереди… четырнадцатый. Пожалуйста, оставайтесь на линии.
Then came the music. It was Vivaldi — the first thirty seconds of Spring, played on what sounded like a toy keyboard, over and over again, for ever.
Потом заиграла музыка. Вивальди — первые тридцать секунд «Весны» в исполнении чего-то вроде игрушечного синтезатора, снова и снова, до бесконечности.
Dev Malhotra put his phone on speaker, laid it on the kitchen table in his flat in Leeds, and looked at the letter beside it. The letter said he owed Northpower Energy three thousand, one hundred and twelve pounds for one month of electricity. Dev lived alone in a one-bedroom flat. He owned a laptop, a kettle and a fridge that was mostly empty. Unless the fridge had been secretly mining Bitcoin, there had been a mistake.
Дев Малхотра включил громкую связь, положил телефон на кухонный стол в своей квартире в Лидсе и посмотрел на лежащее рядом письмо. Согласно письму, он был должен «Нортпауэр Энерджи» три тысячи сто двенадцать фунтов за месяц электричества. Дев жил один в однокомнатной квартире. У него были ноутбук, чайник и холодильник, по большей части пустой. Если только холодильник тайком не майнил биткоины, произошла ошибка.
He had taken the day off work for this call. He had a cup of tea. He was ready.
Ради этого звонка он взял на работе отгул. У него была кружка чая. Он был готов.
* * *
At 10:43, after forty minutes of Vivaldi, the music stopped with a click. There was a crackling sound. And then a voice — not a recorded voice but a real, elderly, very Scottish one — said:
В 10:43, после сорока минут Вивальди, музыка оборвалась со щелчком. Что-то затрещало. А потом голос — не записанный, а настоящий, пожилой и очень шотландский — произнёс:
"Hello? Hello? Is that a person?"
— Алло? Алло? Это человек?
Dev grabbed the phone. "Yes! Hello! Yes, I'm a person. Is this Northpower?"
Дев схватил телефон.
— Да! Алло! Да, я человек. Это «Нортпауэр»?
"God, no. I was going to ask you the same thing." A pause. "I'm on hold to them. Have been for two hours and ten minutes. And then the music stopped and there you were."
— Боже упаси. Я как раз хотел спросить вас о том же. — Пауза. — Я сам до них дозваниваюсь. Уже два часа десять минут. А потом музыка кончилась, и тут вы.
"I'm on hold too. Forty minutes."
— Я тоже жду. Сорок минут.
"Forty minutes," said the voice, with something like pity. "You're just a boy."
— Сорок минут, — сказал голос с чем-то вроде жалости. — Да вы ещё мальчишка.
They established, after some confusion, that their two calls had somehow got crossed inside Northpower's phone system. Neither of them was willing to hang up and lose his place in the queue. So they stayed.
После некоторой путаницы они выяснили, что их звонки каким-то образом пересеклись внутри телефонной системы «Нортпауэр». Ни один не готов был повесить трубку и потерять место в очереди. Так что оба остались.
"Hamish," said the voice. "Hamish Cormack. Aberdeen."
— Хэмиш, — сказал голос. — Хэмиш Кормак. Абердин.
"Dev. Leeds."
— Дев. Лидс.
"Well, Dev from Leeds. What did they do to you?"
— Ну что ж, Дев из Лидса. Что они вам сделали?
* * *
Dev explained about the three thousand pounds. Hamish whistled.
Дев рассказал про три тысячи фунтов. Хэмиш присвистнул.
"That's a lot of toast."
— Это ж сколько тостов.
"And you?"
— А у вас?
There was a pause on the line, longer than the others.
На линии повисла пауза — дольше прежних.
"My wife's name is on the account. Jean. She died in March. I've written to them four times to change it to my name, and every month they send another letter addressed to her. 'Dear Mrs Cormack, we value you as a customer.' And every time I phone, they tell me they can only discuss the account with the account holder." He gave a short laugh with no humour in it. "I've said, well, you'll need a very long phone line."
— На счёте имя жены. Джин. Она умерла в марте. Я четыре раза писал им, чтобы переоформили на меня, а они каждый месяц шлют новое письмо на её имя. «Уважаемая миссис Кормак, мы ценим вас как клиента». А каждый раз, когда звоню, говорят, что могут обсуждать счёт только с владельцем. — Он коротко, без тени юмора, рассмеялся. — Я им говорю: ну, тогда вам понадобится очень длинный телефонный провод.
"I'm sorry," said Dev, and meant it.
— Мне очень жаль, — сказал Дев, и это была правда.
"Aye. Well."
— Ага. Ну что ж.
"How did you meet her?" Dev asked, and then wondered if he shouldn't have.
— А как вы познакомились? — спросил Дев и тут же засомневался, стоило ли.
But Hamish sounded pleased to be asked. "At a dance in Peterhead, 1966. I stood on her foot twice in the first minute. She said, 'If you do that a third time, I'm marrying you, so you'd better be careful.'" He laughed, properly this time. "I did it a third time. On purpose."
Но Хэмиш, похоже, обрадовался вопросу.
— На танцах в Питерхеде, в шестьдесят шестом. В первую же минуту дважды наступил ей на ногу. Она сказала: «Наступишь в третий раз — выйду за тебя замуж, так что поосторожнее». — Он рассмеялся, на этот раз по-настоящему. — Я наступил в третий раз. Нарочно.
* * *
At 11:30 they were still waiting. The conversation had wandered, the way conversations do when there is nowhere else for them to go.
В 11:30 они всё ещё ждали. Разговор петлял, как петляют разговоры, которым больше некуда деться.
"So what do you do, Dev? When you're not on hold."
— А чем вы занимаетесь, Дев? Когда не висите на линии.
"I'm a software developer. Or I was. I'm — sort of between things."
— Я разработчик. То есть был. Я сейчас… вроде как между делами.
"Between things."
— Между делами.
Dev hadn't told anyone this. Not his parents, not his friends. He wasn't sure why he was telling a stranger in Aberdeen. Perhaps because he was a stranger in Aberdeen. "I quit three weeks ago. Just walked out. I was working sixty hours a week and I couldn't sleep and one morning I sat in the car park and couldn't make myself go in. So I didn't. I haven't told my parents. They think I took a day off today. I take a day off every day now."
Дев никому этого не говорил. Ни родителям, ни друзьям. Он не понимал, зачем рассказывает это незнакомцу в Абердине. Может, именно потому, что это незнакомец в Абердине.
— Я уволился три недели назад. Просто ушёл. Работал по шестьдесят часов в неделю, не мог спать, и однажды утром сидел на парковке и не смог заставить себя войти. И не вошёл. Родителям не сказал. Они думают, что сегодня я взял отгул. Я теперь каждый день беру отгул.
Hamish was quiet for a moment.
Хэмиш немного помолчал.
"I was a radio operator on the North Sea oil rigs," he said. "Thirty-one years. You know what the job was, mostly? Waiting. Sitting by the radio in the middle of the sea, waiting for something to happen. The young lads couldn't stand it. They wanted to do something. And I used to tell them — patience is a muscle. It hurts at first. Then it gets stronger."
— Я был радистом на нефтяных платформах в Северном море, — сказал он. — Тридцать один год. Знаете, в чём в основном состояла работа? В ожидании. Сидишь у рации посреди моря и ждёшь, когда что-нибудь случится. Молодые парни этого не выносили. Им хотелось что-то делать. А я им говорил: терпение — это мышца. Сначала больно. Потом она крепнет.
"I don't think I'm very good at waiting."
— По-моему, ждать я не очень умею.
"You've been on hold for an hour and a half, son. You're better than you think."
— Ты висишь на линии полтора часа, сынок. У тебя получается лучше, чем ты думаешь.
* * *
At 12:15 Hamish taught Dev the words to a song his wife used to sing, which was mostly about a girl from Dundee and a fisherman who was very bad at his job. At 12:40 Dev explained to Hamish what an app was, and Hamish said he still didn't see the point. At 1:05 they discovered they had both, at different times, been to the same terrible seaside hotel in Scarborough, and spent twenty happy minutes describing the carpet.
В 12:15 Хэмиш научил Дева словам песни, которую пела его жена, — в основном она была про девушку из Данди и рыбака, который очень плохо справлялся со своей работой. В 12:40 Дев объяснил Хэмишу, что такое приложение, и Хэмиш сказал, что всё равно не видит в нём смысла. В 13:05 выяснилось, что оба в разное время останавливались в одной и той же ужасной гостинице на побережье в Скарборо, и они провели двадцать счастливых минут, описывая тамошний ковёр.
"Can I ask you something?" said Dev. "Why haven't you just — given up? Let them keep sending letters to Jean?"
— Можно спросить? — сказал Дев. — Почему вы просто не… махнули рукой? Пусть бы слали письма Джин.
"Because every letter that comes with her name on it," said Hamish, "I open it thinking, just for a second, that it's for her. And then I remember." He cleared his throat. "I'd like them to stop. That's all. I'd like the post to be mine."
— Потому что каждое письмо с её именем, — сказал Хэмиш, — я открываю и на секунду думаю, что оно ей. А потом вспоминаю. — Он прокашлялся. — Я хочу, чтобы это прекратилось. Только и всего. Хочу, чтобы почта снова была моей.
* * *
At 1:52 p.m., the music stopped again, and a third voice came on the line — young, female, tired.
В 13:52 музыка снова оборвалась, и на линии появился третий голос — молодой, женский, усталый.
"Thank you for holding, you're through to Northpower, my name is Shona, can I take your account number please?"
— Спасибо за ожидание, вы дозвонились в «Нортпауэр», меня зовут Шона, назовите, пожалуйста, номер счёта.
"Which of us?" said Dev and Hamish together.
— Кого из нас? — хором спросили Дев и Хэмиш.
There was a long silence.
Повисло долгое молчание.
"I'm sorry," said Shona. "Are there… two of you?"
— Простите, — сказала Шона. — Вас… двое?
They explained. Shona listened. She said that this had never happened before, that the system had been "doing strange things all week", and that technically she should end the call and ask them both to ring back separately.
Они объяснили. Шона выслушала. Сказала, что такого никогда не случалось, что система «всю неделю чудит» и что формально ей следует завершить звонок и попросить обоих перезвонить по отдельности.
"With the greatest respect, Shona," said Dev — and he was surprised by how calm his voice was — "this gentleman has been waiting five hours and twenty minutes. His wife died in March. He has written to you four times. Every month you send a letter to a woman who isn't alive any more, and every month he has to open it. I'm not hanging up, and neither is he, until it's fixed. My bill can wait."
— При всём уважении, Шона, — сказал Дев и сам удивился, насколько спокойно звучит его голос, — этот джентльмен ждёт пять часов двадцать минут. Его жена умерла в марте. Он писал вам четыре раза. Каждый месяц вы отправляете письмо женщине, которой больше нет в живых, и каждый месяц ему приходится его открывать. Ни я, ни он не повесим трубку, пока это не исправят. Мой счёт подождёт.
There was another silence. When Shona spoke again, her voice had changed. It was quieter, and more human.
Снова молчание. Когда Шона заговорила, голос у неё изменился. Стал тише и человечнее.
"Mr Cormack? Give me your postcode, love. Let's sort this out."
— Мистер Кормак? Продиктуйте мне индекс, дорогой. Давайте разберёмся.
It took eleven minutes. When it was done, Hamish's voice wasn't quite steady. Then Shona looked at Dev's account and discovered, in about thirty seconds, that someone had typed an extra zero into his meter reading. His bill was three hundred and eleven pounds and twenty pence. He would receive a correction by email.
Это заняло одиннадцать минут. Когда всё было сделано, голос Хэмиша слегка дрожал. Потом Шона открыла счёт Дева и секунд за тридцать обнаружила, что кто-то вписал в показания его счётчика лишний ноль. Счёт составлял триста одиннадцать фунтов двадцать пенсов. Исправление придёт ему на почту.
"Is there anything else I can help you with today?" asked Shona.
— Могу я ещё чем-то вам помочь? — спросила Шона.
"No," said Dev. "You've been brilliant. Thank you."
— Нет, — сказал Дев. — Вы просто молодец. Спасибо.
"Thank you," said Shona. "Honestly. I've had a horrible week. That was the nicest call I've had in months." She hesitated. "Shall I leave the line open for a minute? So you can say goodbye?"
— Вам спасибо, — сказала Шона. — Правда. У меня ужасная неделя. Это лучший звонок за много месяцев. — Она замялась. — Оставить линию открытой на минутку? Чтобы вы могли попрощаться?
* * *
They didn't say goodbye. They exchanged phone numbers instead.
Прощаться они не стали. Вместо этого обменялись номерами.